4. Вера в лучшую жизнь?

                   Тот, кто не стремится к                    власти, часто оказывается                    самым достойным королем.

Я редко появлялась в Полисе, поэтому охрана не сразу доложила о приезде чернокровой принцессы. Просто потому, что не знала, как я выгляжу.

Мне пришлось сделать вид, что я только приехала и очень желаю увидеть брата, чтобы не вызвать подозрений Лексы и не привлечь лишнее внимание. Пришлось поработать над своим актёрским удивлением, когда командующая рассказала о сегодняшнем дне и сообщила, что принц арестован. Я стала утверждать, что ничего не знала о взрыве горы Уэзер, — отчего в горле образовался большой ком.

Как же я ненавидела себя за то, что приходилось врать Лексе. За то, что я не могу быть полноценно собой ни с одним человеком на этой планете.

——

— Калитея, спасибо, что пришла.

Лекса открыла мне дверь и пропустила в свои покои поздно вечером. Она не могла как следует принять меня раньше, поэтому попросила зайти вечером: в тот момент она была занята взрывом на горе и незнакомой мне девушкой из небесных людей, которая почему-то осталась в Полисе. С каких пор мы жалуем небесный народ? И что означает коронация тринадцатого клана?

Они твои враги, Калитея. Не важно, кто их жалует, — они этого не заслужили.

Но слова, которые я твердила себе почему-то больше не приносили облегчения. Они скрежетали, как ржавый клинок о ножны, и не желали ложиться на душу привычной тяжестью.

— Я хочу поговорить с тобой не как командующая с принцессой, а как твой друг.

Я тяжело сглотнула, усаживаясь на большую мягкую кровать цвета слоновой кости. Простыни пахли лавандой и чем-то ещё — свежим, чистым, совсем не похожим на холод Азгеды. Хэда взяла меня за руку, позволив себе такие откровения, словно мы знакомы и близки уже много лет. Я не стала возражать. Не посмела.

— Я наслышана о твоей репутации в Азгеде. И я знаю, что ты куда лучше, чем твоя мать и ваш слепой народ, поэтому позволяю себе говорить с тобой так откровенно.

Мне хотелось плакать. Зарыдать в отчаянии и рассказать Лексе о своей безвыходной ситуации, попросить её помочь мне, а не в прямом смысле втыкать ей нож в спину. Она не заслуживает того, что я должна с ней сделать.Но у меня нет выбора.Либо я, либо Лекса. И я не уверена, что хочу умереть, и что переживу ещё один позор Азгеды по моей вине.Мне придётся это сделать.

— Ледяной народ подорвал гору, и он поплатится за это. Не в твоих силах это исправить.

Лекса встала, медленно шагая к окну и широким шторам, закрывающим проникающие утром лучи солнца в спальню. Сейчас они были распахнуты, открывая вид на ночной Полис и нескончаемый лес вдалеке.Её голос вновь приобрёл холодный оттенок, а я так и продолжила сидеть молча, не зная, что сказать.

— Но я знаю, чего хочет Королева. — она снова повернулась ко мне, с тревогой заглядывая в глаза. — За мои решения меня попытаются свергнуть, а кто-то даже и убить. И у кого-то это получится, поэтому у нас с королевой одна общая цель.

Я в испуге сжала простынь на кровати, таращась на Лексу, словно она говорила о существовании монстров под кроватью, которыми Роан пугал меня в детстве. Сердце пропустило удар.

— Она ведь поэтому отправила тебя в город? Твоя мать знает о помыслах не преданного мне народа и об их желании меня убить, поэтому буквально передала им в руки новую командующую, которой в будущем можно будет манипулировать.

О нет, Лекса. Тебя убьют не помыслы народа.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Не тот, привычный. Другой — липкий, тошнотворный, от которого хотелось сжаться в комок и исчезнуть.

— Боюсь, я не подхожу для этой роли.

— Чушь, Калитея. Я не знаю тебя достаточно, но точно знаю, что ты не похожа на свою мать. Ты будешь править мудро и справедливо, не выделяя народ своего происхождения. — Лекса сжала мою руку сильнее обычного. — Не позволяй твоей матери контролировать тебя. Командующая правит всеми, а королева — только своим королевством. Она не сможет иметь над тобой власти, поэтому ты сама будешь решать, как поступить.

Она не была права. Моя привязанность к матери и любовь к брату сыграют своё дело. Они всегда будут иметь власть надо мной, а значит, я никаким образом не должна стать командующей. Иначе все народы останутся во власти жестокой Азгеды.

— Вы будете в безопасности, командующая. Никто не посмеет убить Вас, а значит, во время вашего правления найдутся и другие Найтблиды, желающие занять трон. — я опустила голову, понижая тон до шепота. Голос дрожал, и я надеялась, что Лекса примет эту дрожь за волнение, а не за отчаяние. — Только не я. Я не хочу этого.

Но я знала, что других Найтблид поблизости нет и не будет. Возможно, если мы не последние в роде, то последние на континенте.

— Это твоё предназначение. Народу нужна будет командующая после моей смерти, и я выбираю тебя. Уж прости.

После моей смерти.Она говорит о своей смерти так спокойно. Так буднично. Словно речь идёт не о жизни, а о смене караула. А я сижу напротив и знаю, что, возможно, именно мне суждено стать причиной этой смерти. И не могу ничего сказать. Не могу крикнуть: «Беги! Спасайся! Она отправила меня убить тебя!»

Я неуверенно кивнула, вставая с кровати и низко кланяясь командующей. Ноги подкашивались, но я заставила себя идти ровно, не показывая слабости. «Приём» был окончен, и нужно было ложиться спать.Только вот я знала, что не усну этой ночью.

На следующее утро часовые доложили мне, что я могу видеть брата.Недолго думая над сборами, я вылетела из комнаты и быстрыми шагами в сопровождении стражников дошла до нужной двери.

Мы не были близки с братом, вовсе нет. Роан всегда был ближе к матери, ближе к своему народу и королевским делам. Я же была просто его фоном, который он оберегал скорее потому, что нужно, а не потому, что хотел. Старший брат, который смотрел на меня свысока — и не только потому, что был выше ростом.Но мне так хотелось ошибаться.

— У вас десять минут. — часовой поклонился и поспешил открыть дверь, запуская меня внутрь.

Брата не поместили в темницу. Он находился в просторной комнате, но достаточно скучной, чтобы это небольшое убранство кому-то нравилось. Наверное, здесь задерживали всех королевских особ. Серые стены, минимум мебели. Подвешенное состояние между свободой и заточением. Как и у меня.

Роан поднял голову, вставая с кровати, когда я зашла. Его глаза пристально изучали моё лицо, а я неловко переминалась с ноги на ногу, рассматривая всё вокруг, лишь бы не встретиться с ним взглядами. Потолок, стены, пол, узор на покрывале — что угодно, только не его глаза, которые так напоминали материнские.

— Ты похорошела. Пребывание в Полисе идёт тебе на пользу?

Я вздрогнула от неожиданности, когда принц заговорил. Пришлось собрать все усилия, чтобы заглянуть в глаза брату и понять, что в них я не увижу отца. Только холодный взгляд матери, только ту же самую отстранённость, которую я ненавидела в королеве.

— Я приехала только вчера. Это не Полис повлиял на меня, а я сама. — я ровным, холодным тоном отчеканила каждое слово, не ожидая от самой себя такого тона.

— Зачем королева отправила тебя к командующей? — сразу перешёл к теме наследник престола, зная нашу мать лучше, чем я.

Я подозрительно огляделась по сторонам, многозначительно качая головой и пытаясь передать всё своим взглядом. Стены здесь тоже могли иметь уши. Не знаю, понял ли Роан, что я имела в виду, но он кивнул. Едва заметно, но кивнул.

— Если что, с ней всё в порядке. После твоего изгнания почти ничего не изменилось, поэтому, когда ты вернёшься, всё будет прежним. — дополнила я, стараясь заполнить давящую пустоту словами.

Но принц молчал. Я было открыла рот, чтобы спросить что-нибудь обыденное — о погоде, о еде, о чём угодно, — но брат не дал мне договорить, сжимая в своих объятиях.

— Я по тебе скучал, Лита. — он сказал это так холодно, словно речь шла о чём-то обыденном, но у меня всё равно замерло сердце.

Лита.Роан называл меня так, когда мы ещё были детьми и любили друг друга так сильно, как только могут брат и сестра. Но со временем они вырастают, и общих интересов становится всё меньше и меньше, а значит, и любить так сильно необязательно.Но мне отчаянно хотелось верить, что он назвал меня Литой не просто так. Хотелось верить, что он пытался показать мне, что я что-то значу для него. Что он помнит о том, как сильно я люблю его и как сильно любит он, несмотря на наши разные миры.Мне так хотелось верить, что в этой жизни есть хоть кто-то, кем я любима, что я не одинока.

Я не ответила ему. Попыталась сказать хоть что-либо, но словно проглотила язык. Слова застряли где-то в горле, и я стояла в его объятиях, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, и ненавидя себя за эту слабость.А потом уже было поздно — в дверь предупреждающе постучали, и я вылетела из его комнаты так же быстро, как и из своей.

——

— Ой, прошу прощения! — крикнула я, не глядя на фигуру, с которой столкнулась на первом же повороте от своей рассеянности.

Но когда подняла голову, увидела знакомое лицо. Это была та самая девушка, которую вчера короновали на совете!Только сейчас её не украшали тёмный макияж глаз углём и облегающее пышное платье, как у лахис'ок девятнадцатого века, а кудрявые волосы, больше не уложенные на голове в корону с помощью крупных кос, волнами спадали на плечи, создавая уютный внешний вид. В утреннем свете она казалась почти обычной — такой же, как все.

— Ты Найтблида. — я удержалась, чтобы не закатить глаза, но, о боги, как мне хотелось. — Аконит?

Блондинка прищурилась, загадочно улыбаясь и пробегаясь по мне взглядом уже в третий раз. Удивительно, но эта девушка, хоть и была из небесного народа, не отталкивала меня. Наоборот, её взгляд не был злым, насмешливым — скорее, ей просто было интересно. Как будто я была загадкой, которую она пыталась разгадать.

— Или всё же Калитея. А, принцесса? — мои глаза округлились от ужаса, и я ничего не могла с этим поделать.

— Откуда ты... — я запнулась, а «лахис'ка» жестом предложила мне прогуляться с ней. Ноги сами двинулись следом, хотя разум кричал: беги, не верь, это ловушка.

— Беллами рассказал мне о его приключениях и о девушке, чья кровь чернее ночи.

Чья кровь чернее ночи.

Если Беллами узнает о том, какое на самом деле значение я имею в Азгеде, он непременно использует это во вред моему народу, потому что небесные люди не могут жить без войны.Они прикончили моих людей в повозке, не моргнув и глазом. Чего ещё мне ожидать?

— Но ты ведь не Аконит, да? Я понимаю, я тоже не стала бы доверять своё имя и титул врагам, коими ты нас считаешь. — мои руки незаметно сжались в кулаки от зародившейся в груди злости. — Но мы вам не враги, Калитея. Меня зовут Кларк Гриффин, и мои люди — тринадцатый клан. Мы такие же земляне, как и вы все.

Блондинка взяла меня за руки, но я отпрянула, делая пару шагов назад. Её пальцы были тёплыми. Слишком тёплыми.

— Нет, при всём моём уважении, командующая не может просто взять и присоединить к Коалиции людей, убивавших наши народы с самого первого дня пребывания на этой планете. — Кларк открыла рот, но я подняла руку в останавливающем жесте. Здесь я говорю. — Почему же теперь, после всего этого, ты говоришь о мире между нами?

Я не знала, почему во мне разгорается такая ненависть, когда кто-то говорит о небесном народе. Кто внушил мне её?Но это не важно. Важно только то, что они мои враги. А врагов надо устранять.Но почему же тогда моя рука, сжатая в кулак, дрожит?

Мы молчали около минуты, пока девушка из космоса не нарушила тишину, едва слышно говоря:

— Потому что я верю в это. — Кларк опустила глаза, как будто говорила искренне. — Я верю, что мы можем хотя бы сосуществовать с вами и хоть когда-то жить, а не выживать каждый день. Верю, что не всё потеряно и ещё есть шанс на то, что ты, стоящая сейчас рядом со мной, поверишь мне, а не оттолкнёшь, как и весь ваш народ.

В глазах отчего-то защипало. Мне так хотелось верить, что она говорит правду, а не просто выворачивает сюжет в свою пользу с помощью искусных манипуляций.Но возможно ли считать это правдой?Возможно ли, что враг, которого я ненавидела всю жизнь, протягивает мне не клинок, а руку?

— Кто ещё знает о том... о том, что я не просто Найтблида? — с опаской спросила я. Голос дрогнул.

— Никто, клянусь. Вот что я хочу тебе объяснить. Мы с Лексой говорили о тебе, и я верю в то, что ты лучше своего народа. — блондинка наконец продолжила идти медленным шагом, а я за ней. — Наверное поэтому я не рассказала о тебе правду Беллами, желающему пленить тебя и начать войну против ледяного народа. Я никому не сказала, и не только потому, что Лекса попросила.

Ещё вчера я попросила командующую не разглашать чужим лицам о моём статусе, потому что мне будет так комфортнее. Но уверена, ей уже рассказали о настоящей причине.

— Ещё потому что я верю, что ты отличаешься не только цветом крови, но и сердцем. — дополнила Кларк, слегка кланяясь мне и скрываясь в покоях Лексы, до которых мы незаметно дошли.

И я ещё долго вспоминала эти слова, всерьёз думая о том, что всё сказанное — не сплошная ложь небесного народа.

Я стояла посреди коридора, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как внутри меня что-то ломается. То, во что я верила всю жизнь.

Кларк Гриффин.Я повторила про себя это имя несколько раз, пробуя на вкус. Я медленно побрела обратно в свою комнату, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тупой болью в ещё не зажившей ноге. Но эта боль была ничем по сравнению с той, что разрывала грудь.

Есть ли у меня право выбирать, если выбор — это всегда предательство?

_______________________________

Скажите, а эта «небесный народ мои враги» сейчас с нами в одной комнате?Калитея, прекращай...