2. Небесные люди

Борец, или Аконит, — род ядовитых многолетних травянистых растений  семейства лютиковые.

Решивши бежать, зачем же ты оглядываешься?

Вдох. Выход. Вход.

Сердце бешено колотится, норовя выпрыгнуть из груди, пока я бегу в свою комнату. Глаза застилают предательские слёзы, отчего я почти не уверена, что бегу в нужном направлении. Коридоры замка тянутся бесконечной чередой — серые камни, тусклые факелы, холод, просачивающийся сквозь одежду и въедающийся в самую душу.

«Сделай хотя бы это для своего народа. Иначе всю жизнь останешься позором в моих глазах»

Она знает. Знает, что я не смогу этого сделать. Не смогу убить женщину, ни о чём не подозревающую и протянувшую мне руку помощи. Знает, но всё равно заставляет.

— Тея, чёрт тебя подери!

Я не останавливалась, продолжая бежать по длинным коридорам замка с тех пор, как покинула тронный зал. Слова матери всё ещё жгут кожу, оседая где-то глубоко под рёбрами раскалённым свинцом.Ридок напряжённо ждал меня за дверью, когда я вышла. Он протянул мне руку, когда увидел перекошенное от ужаса и растерянности лицо, но я не приняла помощь, срываясь с места, желая скорее запереться в своей комнате и пережить этот ужасный день наедине с собой.

— Тея, открой дверь! — принялся тарабанить надоедливый друг, когда я всё же забежала в покои. — Тея?

Я облокотилась на дверь всем весом, будто он мог её выбить, и закрыла лицо руками от усталости. Еле как сдержала рыдания, рвущиеся наружу, потому что ледяной народ не плачет. Мы лучше остальных кланов. Мы сильнее — как силой, так и духом.Я вбила это себе в голову, стараясь успокоить колотящееся сердце. Стук в груди отдавался в висках, в пальцах, в каждом дюйме тела.

— Я знаю, что ты меня слышишь! Пожалуйста, открой дверь, и мы просто поговорим.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла подобрать слов. Я не заслуживала его. Не заслуживала такого друга, как Ридок, ведь он готов бросить всё и прибежать мне на помощь, а я готова лишь отдалить его от себя и запереться в комнате, как испуганный ребёнок. Как та маленькая девочка, которой я была когда-то — до того, как этот мир выжег из меня всё тепло.

— Калитея, ну открой же! Чего ты напугалась?

Прошу, Ридок, уходи...

— Что она тебе сказала? — я услышала, как друг присел на пол по ту сторону двери. Я сидела точно так же, прислонив голову к холодному дереву, и вдруг почувствовала, как тонка эта преграда между нами. Один шаг — и я могла бы упасть в его объятия, позволить себе быть слабой. Но слабость в Азгеде — смертный приговор.

— Уходи, Ридок. Тебя могут увидеть. — прошептала я, надеясь, что в этот раз парень мне уступит.

— Тебя ведь не это заботит, да? — усмехнулся брюнет, просовывая руку в щель между полом и дверью. Я увидела его пальцы — сильные, в мозолях от меча, — и мне захотелось сжать их, удержать и не отпускать. — Всё равно ведь нельзя спасти того, кто не хочет быть спасённым.

Я закрыла глаза, борясь с желанием открыть дверь и обнять друга. В груди разрывалось что-то тёплое и острое, мысленно ломая мне ребра и вздыхая от облегчения.Он не должен видеть меня в таком состоянии. Никто не должен.

Когда он убрал руку, я увидела на полу потерянный мною браслет с нашими инициалами.«К&R»Мои пальцы сомкнулись вокруг тонкой цепочки. Послышались шуршания, тяжёлый вздох и отдаляющиеся шаги. Только когда звуки окончательно стихли, я сумела расслабиться. Браслет так и остался зажат в кулаке.

Мне страшно.Я потираю потные от страха руки и смотрю в окно повозки, пока мы едем в Полис. За окном мелькают серые скалы, чахлые деревья, бесконечное небо. От королевства Азгеды до города не так уж и близко, поэтому мне предстоит путь длиною в четыре добрых часа, а вдобавок сотню уничтоженных нервных клеток в организме.Мне страшно. Страшно до дрожи в коленях, до боли в сведённых пальцах, до пустоты в голове, где вместо мыслей — только одна, пульсирующая: я не смогу.

— Вы вся трясётесь. — заметил парень напротив меня, служивший мне в качестве охраны. Я легко признала, что он новенький, иначе стражник не трясся бы так вместе со мной. — Ваше величество, я могу вам чем-нибудь помочь?

Я скучающе глянула в его сторону, мысленно закатив глаза. Он так молод. Может быть, на год-два старше меня. И так же, как я, — пешка в чужой игре.

— Не обязательно обращаться ко мне так официально. — я недовольно фыркнула, поправляя складки своего тёмно-синего платья.

Королева настояла на праздничном наряде, словно я ехала на какое-то торжество, а не в город с целью убить командующую. Конечно, я решила по-своему и надела самое скромное и неприметное, не желая уступать матери хотя бы в этом. Всё равно ведь она никогда не будет мной довольна. Никогда.Конечно, она не переживает. Мне дозволено убить командующую и занять её место, ведь битва за него — не на жизнь, а на смерть. Исход этой битвы предрешён: я проиграю. Мать отправляет меня на верную смерть, и мы обе это знаем.

— Простите. Простите, я...

Парень не успел договорить.

Повозка, в которой мы ехали, качнулась в бок. Я было подумала, что мы просто задели кочку, но уже через секунду моя голова встретилась с потолком, а повозка с грохотом перевернулась. Мир кувыркнулся, смешивая цвета и звуки в одну бесформенную кашу. Лошади испуганно заревели, и по удаляющемуся цоканью копыт можно было понять, что они ускакали прочь — бросили нас, спасая свои шкуры.

Из-за пыли поднялся хриплый кашель. Перед глазами плыло и двоилось, и я еле разбирала звуки и выстрелы, проносящиеся мимо моих ушей. Когда гул в ушах стих, а зрение пришло в норму, я поспешила подняться, пытаясь выбраться из перевёрнутой повозки через разбитое окно, но голоса снаружи заставили меня замереть.

Я глянула на молодого стражника и с ужасом заметила, что осколки от стекла попали ему в висок. Парень неподвижно лежал в неестественной, вывернутой позе и не дышал. Глаза его были открыты — пустые, ничего не видящие.Он был мёртв.

Но сейчас это не сильно меня волновало. Я привыкла к смертям, ведь они преследовали меня с самого детства. Сначала отец. Потом — брат, изгнанный, а значит, для матери мёртвый. Потом — те, кого я знала лишь по имени, но чьи имена вычёркивали из свитков одним росчерком пера.Боль. Смерть. Страх. Отчаяние.Я коснулась ноющего лба, отмечая, что мне повезло куда больше, чем парню. Раны на голове и в области шеи неприятно пульсировали, но всё моё внимание оставалось сосредоточенным на голосах снаружи.

— Мерфи, придурок, отпусти его! — кричал женский голос, полный ярости и отчаяния. — Он мёртв, не видишь? Вы всех тут угробили, идиоты!

— Да они сами собирались нас всех прикончить!

— Никто не напал бы на нас, если бы ты послушал меня! — не унималась девушка, продолжая кричать.

Я вжалась в стену, стараясь не издавать ни звука, даже не дышать, чтобы меня не обнаружили. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук слышен за милю. Не знаю, кто это может быть, но эти люди явно не желают нам добра.

— Не истери, Октавия. То, что сказала Эко, — не шутки. У нас не так много времени, нужно спасать Кларк и Кейна. — вмешался мужчина, голос которого показался мне особенно приятным. Низкий, спокойный, командный.

Постойте, о ком они говорят? Откуда Эко знает этих людей и что она могла им сказать?Вопросов становилось всё больше, но я всё ещё в полной заднице, если не сумею выбраться и сбежать прямо сейчас. Медлить нельзя. Каждая секунда промедления — это шаг ближе к смерти.

На свой страх и риск, я спустила ногу через окно. Пока опускала вторую, нечаянно порвала платье и поранила ногу об оставшиеся на раме осколки стекла. Звуки трескающейся ткани и моего несдержанного шипения были не такими уж тихими, отчего голоса стихли, прислушиваясь.

Я потянулась к эфесу своего кинжала, когда шаги стали приближаться. Не долго думая, пролезла через разбитое окно, вставая в боевую позу. Пора показать, чему я научилась за восемнадцать лет жизни.

Рождённая со слабостью падать, ты рождена и с силой подняться.

Я покрепче сжала рукоять лезвия, смотря на выпученные пары глаз напротив меня. Один из парней нахмурился, делая шаг в мою сторону, и я незамедлительно метнула в него небольшой кинжал. Брюнет среагировал молниеносно. Он поймал метнувшееся оружие одной рукой, сжимая на острие, и я поморщилась от боли, увидев кровь, сочащуюся из его ладони.

Парень брезгливо бросил нож на пол, а я достала следующий, который тут же был выбит из моих рук. Мне стало не на шутку страшно, отчего я попятилась назад, спотыкаясь о собственные ноги.

— Октавия, возьми Мерфи и вернитесь в машину. — это был тот самый приятный голос! Холодный, властный, не терпящий возражений.

— Ты серьёзно? Это просто напуганная девчонка, отпусти её. — возразила брюнетка, делая шаг ко мне. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

Но одного взгляда в её сторону хватило, чтобы та досадно поджала губы и поплелась в противоположную сторону, увлекая за собой ворчащего парня.Нет, нет, нет, не оставляйте меня с ним!

Я достала из ножен под платьем последний кинжал, смело вставая в стойку, но руки тряслись от страха так, что я вряд ли могла ещё соображать. Самое главное, чтобы он этого не заметил. Чтобы не увидел, как дрожат мои пальцы, как предательски подкашиваются ноги, как всё внутри сжимается в ледяной комок ужаса.

— Это всё? Или будут ещё фокусы?

Брюнет разочарованно вздохнул, поднимая мой прошлый кинжал с пола. Я ахнула, когда нож метнулся в мою сторону и проткнул мне ладонь, тем самым выбивая из рук последнее орудие. Боль вспыхнула яркая, обжигающая, заставив мир на мгновение померкнуть.

Я громко вскрикнула, и в глазах парня промелькнули испуг и стыд одновременно, но лишь на долю секунды. Я автоматически попятилась назад, но тут же споткнулась о ближайший камень раненой ногой и, не удержав равновесие, покатилась с холма.Слёзы брызнули из глаз от неимоверной боли, но я нашла в себе силы сесть с помощью ещё целой руки, снова поднимая голову на врага.

И чёрт меня подери, я засмотрелась.

Это был симпатичный парень лет двадцати, с очень внушающей фигурой и ростом выше меня на голову. Тёмные волнистые волосы развивались на ветру, а его глаза... Его глаза были цвета глубокой ночи — такие тёмные, что в них можно было утонуть, потерять себя, забыть, кто ты и зачем здесь. Черты его лица были самыми обычными, но он показался мне настолько красивым, что я и в его простоте нашла бы необычное. Ветер трепал его волосы, и в этом движении было что-то дикое, неуправляемое — как и в нём самом.

Парень шёл не спеша, присел со мной рядом, осматривая моё лицо за подбородок, и, что меня очень удивило, извинился:

— Прости, я не хотел делать тебе больно. Просто разозлился. Ты в порядке? — это звучало так искренне, что я почти поверила. Почти.

Я злобно отпихнула от себя его руки и снова попятилась назад, но, кажется, его это лишь позабавило. В уголках его губ промелькнула лёгкая усмешка — не злая, скорее удивлённая.

— Мы уже поняли, что вы говорите по-английски, так что отмалчиваться не получится. — дополнил он, протягивая мне руку, чтобы я поднялась.

Несмотря на адскую боль в ноге, я не приняла его помощь и молча встала, вместе с этим поднимая кинжал и крепко держа его в правой руке. Я вся тряслась, но продолжала стоять с разодранной ногой, порванным грязным платьем и с ножом в руке. Красивая прическа, которую я заплела сегодня утром, распустилась, отчего длинные волосы лезли в глаза и прилипали к грязным щекам. Я должно быть выглядела жалко. Безумно жалко. Но выбора не было.

— Я с тобой разговариваю. Ты что, немая?

Чужак вдруг побледнел, выпрямился и уставился на мои руки. Я сразу поняла, что его так удивило.

— Ты Найтблида. — он тяжело сглотнул, словно моя кровь была наказанием свыше, а не просто частью родословной. В его взгляде промелькнуло что-то мне непонятное. — Как тебя зовут?

— Аконит. — беззастенчиво соврала я, вспоминая, что вычитала это слово в какой-то книге.

Парень усмехнулся, качая головой с издевательской улыбкой, и прошелся по мне взглядом, отчего по коже пробежали мурашки. Этот взгляд был тяжёлым — слишком тяжёлым для того, кто только что проткнул мне руку ножом.— Серьёзно? Борец? — он выгнул бровь, не переставая посмеиваться надо мной, что меня очень злило. Что за бред он несёт и причём тут борец?

В конце концов мне надоело просто стоять, поэтому я лишь закатила глаза и поковыляла в противоположную сторону.Но только с огромным усилием я прошла пару шагов, как моё запястье обхватила чья-то рука, потянув на себя. Я отшатнулась, как от тока, испуганно оглядываясь на парня. На коже, в том месте, где он меня коснулся, осталось странное ощущение покалывания — будто меня ударили током.

— Я не закончил.

Незнакомец сделал ещё один шаг ко мне, оказываясь близко настолько, что я смогла бы посчитать веснушки на его лице. Было удивительно, что в таком суровом человеке может быть столь милая и неподходящая особенность.

— Ты ведь из ледяного народа, да? Что ты делала в этой повозке? Куда вы ехали? — он стал сыпать меня вопросами, на что я лишь глупо проморгалась, вспоминая уроки Эко и Ридока. О, как же их сейчас не хватало. Их спокойных голосов, их уверенности, коей никогда не было у меня.

Но они не будут защищать меня вечно. В конце концов, это мне придётся сразиться на конклаве и убить командующую, а значит, я должна уметь хотя бы постоять за себя. Даже если сейчас мои колени дрожат, а голос предательски срывается на шепот.

— Отве...

— Я служу при дворе королевы, и мы направлялись в Полис к принцу Роану, который в данный момент находится в окружении командующей. — протараторила я, перебив грозный приказ парня. Слова вылетали быстрее, чем я успевала их обдумывать, смешивая правду с полуправдой.

— У вас там все служанки умеют ловко метать ножи? — усмехнулся брюнет, но мне было не до смеха. — Хотя что это я. Найтблиды у вас небось подопытные крыски, а не служанки.

— Нет, меня научил отец в детстве. — тихо ответила я на первый вопрос. Это была правда. Чистая, горькая правда, которую я носила в себе как самую дорогую и самую бесполезную драгоценность.

— А может, вы всё же едете посмотреть на горящую башню Полиса? На мёртвую командующую?

— Прости?

Я нахмурила брови, опускаясь на колени, чтобы осмотреть раны. Парень не возражал, усаживаясь рядом. Он никак не придерживал меня, прекрасно зная, что с такой ногой я далеко не убегу, да и с рукой, проткнутой насквозь, нужно было что-то делать. Ветер завывал вокруг, и мне вдруг стало холодно. Я поежилась.

— Не придуривайся. У меня тоже есть свои люди в Азгеде, поэтому я спрашиваю. Что вы задумали?

— Я не понимаю, о чём ты. Кто вы такие?

— Вопросы здесь задаю я!

Я вздрогнула от громкого голоса. Чужак, видимо, поняв это, вздохнул и молча поднял мою раненую руку, которой я не могла даже шевелить. Часть небольшого кинжала оставалась внутри, препятствуя ручью из крови, который сейчас собирался создать брюнет.

— Будет больно, потерпи.

Я не могла возразить, потому что вытаскивать нож самой было бы куда хуже. До боли прикусив губу я приготовилась к аду. Рука начала пульсировать сильнее еще когда он просто поднял ее, поэтому, когда нож, к удивлению не задевший хрящи и кости, был вытащен, я закричала от боли, захлопывая себе рот свободной рукой. Ничего, нужно просто немного потерпеть. У Найтблид бешеная регенерация, моя кровь как лекарство для заживления ран, поэтому я просто буду ждать, когда станет хоть немного легче. Парень молча порвал наиболее чистую кромку моего платья, помогая завязать больную руку. Его пальцы были грубыми, но движения — неожиданно осторожными.

— Наверное, служанкам такое не рассказывают, но должна же ты знать хоть что-то?

Я не успела ответить, снова громко вскрикивая от боли, когда парень принялся обматывать мою ногу. Не думала, что это будет настолько больно, но когда я попыталась встать, то с ужасом заметила, что не могу сделать этого из-за остроты чувств в ноге. Ступня горела огнём, каждое движение отзывалось вспышкой агонии. Я словно и правда попала в ад.

— Я ничего тебе не скажу, отвали уже! — вырвалось у меня от переизбытка эмоций, хотя обычно я никогда не позволяла себе грубить незнакомцам. Но этот день выжал из меня всё, что можно.

— Уж прости, цветочек, придётся.

Моё тело неожиданно поднялось в воздух, но в этот раз я сдержала крик. Брюнет, словно я ничего не весила, поднял меня на руки и понёс в неизвестном направлении. Его руки были сильными — слишком сильными, чтобы вырываться.

— А ну отпусти меня, нахал! — я стала брыкаться в его руках, но каждое движение отдавалось болью во всём теле, поэтому из оружия у меня остались только ругательства, которые, как я уже заметила, не имели никакого эффекта. — Убери от меня свои руки, придурок!

Брюнет никак не реагировал, продолжая молча нести меня, а я в конце концов заткнулась, потому что мы дошли до так называемой «машины», а точнее — моей скорой смерти. Они не оставят меня в живых.

— Какого ты её притащил? — возмущался парень, которого та брюнеточка называла Мерфи. Кажется, её звали Октавия?

У меня не было ни сил, ни времени рассмотреть остальных ребят в этой чудо-коробке под названием «машина», глаза закрывались от истощения, но мне было слишком страшно засыпать среди этих чужаков.

— Беллами, нужно поторапливаться! — воскликнул ещё один парень на переднем сидении, но его улыбка спала, когда он увидел меня. — А это ещё что за чудо?

Я и правда выглядела как напуганный зверёк, таращилась на всё и всех большими глазами и вжималась в парня, как будто он спасёт меня, а не подкинет им на растерзание. Моё тело действовало вопреки разуму, цепляясь за единственную точку опоры. доступную в этот момент.

— Поедет с нами. Финн, заводи машину.

— Мы бы давно уехали, если бы ты не возился с этой девчонкой. — опять ворчал Мерфи, которому я определённо не понравилась.

— Она Найтблида. — намекнула Октавия и уставилась на мои окровавленные руки. — Да уж. Если ледяной народ хочет устроить ловушку на церемонии, они не будут тормозить, Беллами.

Значит, его зовут Беллами. Он посмотрел на меня убийственным взглядом, как бы намекая на моё враньё и свою правоту.

— Нет времени. Финн, жми на газ.

Погодите, что? Небесные люди?Меня вдруг осенило. Вот о чём рассказывал мне Ридок! Люди в машине — тот самый небесный народ, безжалостные убийцы, среди которых мне не выжить.Азгеда не собирается нападать на Полис. Эко донесла ложную информацию, а значит, именно сейчас нужно спасать гору Уэзер. Вся операция — обман. Ловушка. И я, сама того не зная, стала её частью.

— Куда мы едем? — робко спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Беллами усадил меня в машину рядом с Октавией, которая единственная выглядела тут дружелюбной. Или мне так казалось. Она бросила на меня быстрый взгляд, в котором смешались жалость и настороженность.

— Любой твой каприз. В Полис, цветочек.

Машина взревела мотором, рванув с места, и меня бросило вперёд. Октавия придержала меня за плечо, и этот жест — неожиданно тёплый — заставил меня замереть.Только от меня сейчас зависело, умрут ли люди на горе Уэзер или будут жить. Но как мне выбрать, если, спасая чужаков, я вынуждена буду погубить свой народ и умереть сама?