Глава 66. Уют, тепло и страшный суд

Никто никогда не мог и подумать, что типичный день в Тархистане после войны станет так отличаться от того, что было раньше. На рынках, в гостях, на улице, даже в лавках только и было, что разговоры о Таш. Кто-то не верил, что она действительно появилась в Нарнии, потому что оттуда доносились не совсем правдивые слухи; кто-то не знал, как теперь к ней относиться, ведь она хотела собственными руками погубить весь мир; кто-то защищал свою богиню, говорил, что она хотела процветания, а Аслан собирался уничтожить всё, если она победит. В некоторых деревнях Тархистана храмы Таш стали претерпевать убытки, в жрецов бросали помидорами и плевали, гнали прочь. Простой люд, как и всегда, был далек от политических интриг, не понимал, хорошо ли, плохо ли, что Тахир вернулся на трон, где сейчас находится Рабадаш, действительно ли он был воскрешен, или оказался подставным. Особо смелые подростки даже пытались пробраться к его могиле, чтобы сравнить его лицо с древним портретом. Участились кражи, повреждения восстанавливались медленно, стража как могла держала порядок, а Тахир готовил манифест. Разумеется, если сказать всё, как оно было, то никто из простого народа не поверит, а потому нужно было сочинить какую-нибудь правдоподобную историю о том, почему Тархистан вдруг заключил союз с Нарнией — злейшей соперницей, как об этом говорилось ранее. И почему вдруг тисрок пошел против самой Таш.

Тахир сидел в окружении своих визирей уже который день и составлял манифест. Когда он наконец-то был готов, тисрок торжественно вышел на главную террасу дворца и взирал на людей, как на маленькие песчинки в бескрайнем океане пустыни. Все хотели услышать, что же на самом деле случилось, почему тельмарины напали на Тархистан, какую роль во всем этом сыграла Таш, что будет дальше. Протрубили в рог, и почти вся толпа замолчала, а кто не замолчал — того заткнули. Тахир приподнял руку, еще раз призывая всех к тишине, и наконец заговорил:

— Дорогие поданные! Мне тяжело начать свою речь, потому что я боюсь, что она будет сбивчива и непонятна вам, однако я хочу, чтобы вы знали — я говорю от сердца, — Тахир услышал бурю аплодисментов. Это была ложь. Каждое слово было отрепетировано заранее. — Я боюсь сказать, что трудные времена закончились, но могу обещать, что отныне всё пойдет на лад. Наша почитаемая богиня, богиня Таш, ошиблась в выборе своего избранника.

Раздались шокированные вздохи. Где это видано, чтобы Таш ошибалась?!

— Но не нужно думать ничего лишнего! — тут же добавил Тахир. — Даже богам иногда свойственно оступаться. Таш уже ошибалась в избраннике, который мог бы поменять наш мир к лучшему, и ошиблась снова. Бывший король Ренат оказался алчным, сумасшедшим и неготовым свершить великую миссию молодым человеком. Вы знаете, что даже у тисрока есть советники, а значит они должны быть и у богов. И моим долгом, как её покорного слуги, было указать на её ошибку. Для того мы объединились с Нарнией. Аслан, о котором столько говорили, был подставным. Как только я понял, что Ренат — не тот человек, на которого можно положиться, я познал истинные слова моей великой матери! — голос Тахира едва заметно дрогнул. Воспоминание о Самире причинило ему боль, и только слова о ней он сказал абсолютно искренне. — Она говорила, что моя миссия — хранить мир. Я её подвел и поплатился за это. Моей миссией было указать богине Таш, что она ошиблась, и я сделал это. Мне пытался помешать Рабадаш, он вынашивал свои честолюбивые планы, ему было безразлично ваше благополучие! Слышите меня? Безразлично! Он действительно был настоящим — легендой, восставшей из мертвых. Но Рабадаш в очередной раз показал свою глупость и неспособность заботиться о народе... Знаю, будет трудно. Нам всем понадобится несколько лет, чтобы восстановить прежнее величие Тархистана, но если этого не смогу сделать я, то сделает ваш будущий тисрок — мой сын Разиль.

Разиль вышел на террасу и встал рядом с отцом. Он махал своим подданным, а люди принялись подкидывать шляпы и рукоплескать, радуясь тому, что хоть что-то остается стабильным. Тахир смотрел на сына с неподдельной гордостью, однако знал, что ему придется постараться, чтобы вырастить из Разиля достойного тисрока. Далее прошел скромный праздник в честь победы над Ренатом, Тахир лично вышел поздравить всех, а к вечеру удалился в свои покои и велел позвать туда сына.

— Ты хотел видеть меня, отец? — робко спросил Разиль.

— Хотел. Я составил тебе новое расписание, теперь количество твоих предметов увеличится втрое, ты будешь заниматься усердно, а я буду за тобой следить, — строго наказал Тахир, не вставая с кресла. — Никаких больше бесконечных развлечений с друзьями, никаких походов в захудалые кабаки, никакого гарема...

— Ам... пап, я давно туда не хожу, — Разиль почесал затылок. Когда Тахир снова вернулся в замок, ему казалось, что его сына будто подменили. Тисрок вопросительно выгнул бровь. — Понимаешь, дело в том, что... Я познакомился с одной девушкой... она... — он явно набирался смелости, чтобы сказать. — Дочь купца...

— Вот как? — Тахир спросил об этом с ледяной яростью, и Разиль отшатнулся. Глубокий вдох, потом выдох, и тисрок попытался успокоиться. У нарнийцев он всё же кое-чему научился: нельзя препятствовать счастью своих детей. Да, понадобится время, чтобы принять выбор сына, если у них с этой девушкой еще что-то получится, но оно того стоит. Тахир едва не потерял сына, не хотел сделать этого снова. И еще он думал о том, чтобы узнать, сколько вообще у него детей. — Приведешь как-нибудь. А завтра с утра у тебя занятия! — в меру строго произнес Тахир, но на душе у Разиля полегчало. Он не думал, что отец так адекватно отреагирует.

— Я буду стараться, отец... — промямлил Разиль, боявшейся больше всего на свете только одного — своего отца. Да и похищение Рабадашем сильно его изменило, как и тот факт, что его спас не кто-нибудь, а королева Сьюзен!

Тахир кивнул, стараясь пересилить себя и не наговорить всяких гадостей про мезальянс. Он видел своего сына в паре с принцессой Эльзой или хотя бы теревинфийской принцессой, но, кажется, не сложится. Особенно когда до Тархистана дошла весть, что Джейсон Кэмбел чудесным образом восстал из мертвых и вернулся в Кэр-Параваль, к семье. Тахир давно понял, что и Сьюзен не из робкого десятка, но если Эльзу защищает теперь и отец, то об альянсе с Нарнией и мечтать не стоит. И всё же у тисрока ведь есть и младшие дети... Ладно, еще будет время подумать. А сейчас Тахир снова сел за документы, развернул свиток с финансовыми отчетами и готов был расплакаться. Он не имел понятия, как восстанавливать Тархистан, не знал, сколько времени на это понадобится, зато мог быть спокоен за то, что это была его последняя война, и если Таш захочет предпринять еще одну попытку погубить мир — Тахира уже не будет. А пока он есть, он должен позаботиться о счастье Тархистана и счастье своих детей.

*****

Он долго бежал на помощь товарищу, которому грозила опасность, и ничего не видел вокруг себя. Смело вступил в схватку с противником, бился, как разъяренный хищник, пока земля уходила из-под ног. Он не заметил, как остался практически один в окружении четырех противников, двух из которых даже знал в лицо, но зато потом, когда его схватили за волосы и приставили кинжал к горлу, он явно ощутил удар в живот такой силы, что закричал. С поля битвы его вынес тот самый товарищ, которого он хотел выручить, и дотащил до лагеря. Его кусала боль, он не переставал стонать и хрипеть, всё окружающее слилось для него в одно полотно, и всё, что ему оставалось — молить Аслана о том, чтобы этот ад скорее закончился. Джил ухаживала за ним очень долго, зашивала и бинтовала рану, пока его держали трое не тяжело раненных больных. В этот момент у Клинта перед глазами пробежала вся жизнь, он много думал о Кассандре, даже пытался попросить позвать её, но выходило только невнятное мычание, прерываемое криками.

Клинт уже почти умолял о смерти, когда постепенно начал засыпать. Джил стояла у его кровати и то и дело проверяла признаки жизни, искренне опасаясь за его жизнь. У него поднимался жар, но он не размыкал глаз, лишь только иногда стонал во сне. Джил хотела послать за Люси, однако не знала, возможно ли её вообще вытащить с поля боя. Оставалось ждать. Когда Клинт очнулся, то снова застонал от тянущей боли и прошептал имя жены, и, разочаровавшись, увидел вовсе не её, а лицо Джил. Она промакивала его лоб холодным полотенцем, спрашивала, как он себя чувствует, на что Клинт отвечал сумбурно, несвязно, да и не хотел отвечать. Да, его уже несколько раз ранили в руку, ногу, даже в плечо, но в живот и так серьезно — никогда. А ведь много лет назад Кассандра лежала почти с такой же раной. Интересно, где она сейчас?

Клинту снова удалось уснуть, и на этот раз, открыв глаза, он увидел взволнованную жену, державшую его за руку. Кончики коротких прядей касались его щеки, Кассандра не знала, что делать и как помочь, поэтому просто припала губами к его лбу и осторожно легла ему на грудь. Все следующие недели пребывания в тельмаринском замке Кассандра по возможности заходила к нему в больничное крыло, а потом и вовсе настоятельно попросила перевести Клинта к ним в покои, чтобы быть поближе к нему. Они почти не разговаривали, хотя не имели никакого понятия, где они будут жить и вернут ли им поместье. Пока что это их и не особо волновало. Вернувшись в Кэр-Параваль, Клинт пошел на поправку куда быстрее, потому что почувствовал родные стены. У них с женой была здесь большая комната, наполненная их вещами, и они засыпали в обнимку, хотя раньше Кассандра всё время жаловалась, что ей неудобно, жарко, мало места и далее по списку. Она никак не могла взять в толк, как Джейсон и Сьюзен каждую ночь спят так близко друг к другу. А теперь ей было хорошо. Эта проклятая война отняла у Кассандры любимого подопечного, дом, друзей и уверенность в завтрашнем дне. Не хватало потерять еще и мужа, человека, который любит её больше всех на свете.

— Мама с папой возвращаются вместе с остальными с Острова демона, — сообщил Клинт, лежа на постели и читая письмо. Кассандра стояла в одном нижнем белье и натягивала штаны на подкаченные ноги. Поняв, что муж замолчал, потому что любуется её формами, она усмехнулась и заправила короткие пряди волос за ухо.

— А нам с тобой их и порадовать нечем. Дома у нас теперь нет, — с ноткой грусти сказала Кассандра и намерено сняла с себя лиф, заменяя его на другой. Она специально дразнила мужа своими формами, чтобы у него был стимул поправиться еще быстрее. — А мне еще ехать с Каспианом и разбираться с тем львом, который выдавал себя за Аслана. Говорящие волки напали на его след. Теперь понимаю, почему Колдунья использовала их в качестве полицейских.

Клинт встал с кровати с привычной тянущей болью в животе, которая, к счастью, с течение времени становилась всё меньше, и принялся за письмо родителям, однако перо зависло в воздухе. Он просто не знал, что сказать, а просить у королей и королев вернуть свой дом было отчего-то стыдно. Клинт начиркал несколько строк, но перечитав, выбросил лист в дальний угол и взялся за новый. Кассандра надела доспехи и поцеловала мужа в щеку и нос, а потом выбежала из комнаты. Им сегодня предстояла важная миссия: схватить Хатари с его подельником и потом привезти его в Кэр-Параваль в клетке, чтобы у всех, кто увидит его, отпали всякие сомнения в том, что Аслан всё же был ненастоящим.

Недалеко от ворот стояло несколько гордых волков, которые должны были вести по следу. Пусть Хатари и старый лев, но дерется он хорошо, поэтому Каспиан принял решение взять с собой трех тигров, которые смогут его одолеть, да несколько рыцарей, в числе которых должна была быть и Кассандра. Несмотря на все уговоры остаться, Лилиандиль тоже присоединилась, так как сильно устала от цифр в отчетах. Они уже начали ей сниться, и Сьюзен, у которой работы становилось всё меньше, взяла все заботы о финансах на себя, напару с Кэрол. Стэнли стал пропадать вместе с Питером в кабинете и решать другие государственные дела. Они с Рилианом пока ни о чем не говорили, но оба знали, что разговор о троне состоится. Когда-нибудь потом. А теперь звездному принцу хотелось провести время с отцом и матерью в походе.

— Несмотря на то, что вы с Каспианом две истерички, вы оба выглядите в доспехах неплохо, — поддразнивала Кассандра, осматривая принца с ног до головы. — Из тебя бы вышел красивый король.

— Да? И какое у меня было бы тогда прозвище? — Рилиан сконфузился. Ему было стыдно за свою ревность и свое поведение в этом году, но на «истеричку» он не обижался. — Ну кроме Рилиана Истеричного или Рилиана Ревнивого, разумеется, — предупредив новые попытки пошутить, сказал принц и чуть усмехнулся.

Кассандра серьезно задумалась.

— Хм... это сложнее, чем кажется... — проговорила она и закусила нижнюю губу. — Отважный уже занято... Насчет того, что ты переборол свой страх... Бесстрашный? — Рилиан нахмурился. — Хотя нет, похоже на Отважный, да и банально как-то... Что бы такое придумать... Знаю! — Кассандра щелкнула пальцами и довольно потерла ладони. — Будешь Очарованным!

Рилиан задумался. «Очарованный» — звучит красиво, но пока непонятно, почему Кассандра подобрала это слово. Она объяснила это тем, что он очарован Эльзой, в принципе жизнью и умеет, как мама, находить в природе особенную и даже странную красоту. Рилиан пожал плечами и согласился, что если даже прозвище могло быть притянуто за уши, оно красивое. Да и вряд ли он станет королем, а потому и рассуждать было не о чем.

Подоспел Каспиан и рывком оседлал лошадь. Он широко зевнул, надеясь проснуться по дороге и хорошенько отлежаться ночью в палатке, потому что до Фонарной пустоши около двух дней пути. В последнее время короли и королевы совсем заработались и по ночам занимались своими делами, стараясь уделить немного времени близким и самим себе. Каспиан, как ему показалось, закрыл глаза всего на секундочку, и счастье, что Рилиан потряс его за плечо, пока отец не упал с седла. Лилиандиль прощалась с Маргарет, которая настолько привыкла постоянно быть с Алекто и Мелоди, что теперь просто умирала от скуки. Она тяжко вздохнула и медленным шагом вернулась в замок, еле переплетая ноги. Рилиану даже стало жаль сестру. Он так увлекся Эльзой и времяпровождением с друзьями, что почти забыл о сестре. К нему в душу вгрызся стыд, и принц пообещал себе, что устроит какую-нибудь посиделку с семьей. Джейсон выводит своих, Питер — тоже, активно пытаясь сдружить всех со всеми, Стефани не так давно устроила себе, Эдмунду, Гарольду и Тефии пикник, Эйлерт забрал всех своих в Орландию, а Рилиан почему должен сидеть? Дела делами, а отдыхать нужно.

Пока он об этом думал, подтянулись остальные рыцари и кошки. Каспиан, помывшись холодной водой из бочки, снова сел в седло и повел всю процессию на север, к Фонарной пустоши. Волки шли впереди и то и дело тормозили движение, принюхиваясь и идя по следу. Недотепа неуклюже бежал на своих ножках, явно трясясь от страха и дергаясь от каждого подозрительного звука, будь то пролетевшая дриада или проползшая змейка. Он искренне надеялся, что Хатари не нападет на него из-за куста при первой же возможности. Недотепа так чудесно проводил время в Гальме и Кэр-Паравале, что почти забыл о прежних страхах. Мелоди и Маргарет заплетали его гриву, расчесывали хвостик, а он катал их на своей спине. Поначалу вздрагивал, когда на него садились и пытались к нему прикоснуться, потому что воспоминания о побоях были пока еще живы. Но со временем Недотепа привык, ему стало даже нравиться катать на себе детей, особенно девочек, даже с Алекто они поладили. Маргарет надеялась, что ослика ей оставят, так как подружек у нее не было, но Каспиан решил, что Недотепа им очень нужен. Только он знает, как выглядят настоящие Хатари и Хитр.

Ночью несколько волков отравилось искать дальше, рядом с ними бежал один кентавр и тигры. Грифона наблюдать с воздуха отправить побоялись, да и вряд ли Хатари и Хитр вылезут наружу. По словам Недотепы, они скорее всего спрятались где-то недалеко от пещеры, что за водопадом, и притаились, не рискуя выходить наружу. Остальные разбили лагерь, и Каспиан тут же отправился в палатку, уснув, едва его голова коснулась подушки. Лилиандиль нежно погладила его по волосам и отросшей бороде. Что ж, когда он её оформляет и когда она не напоминает рванину, она очень даже ему идет. Королева поцеловала мужа в щеку, но он даже не шелохнулся, и она вышла на улицу, так как спать совсем не хотелось. Лилиандиль не рисковала уходить слишком далеко, стараясь всегда находиться на глазах у часовых, и увидела едва тлеющий костер. Было прохладно, ветер гнал листья, дриады-подружки сидели на деревьях и еле слышно шептались друг с другом.

Лили прикрыла глаза и улыбнулась, наслаждаясь тем, как ветерок ласкает её распущенные волосы, внимая каждому шелесту листочка, говору сов, порханию их крыльев, танцам мотыльков и песням сверчков. Конечно, в Гальме всё было точно таким же, но только на первый взгляд. Нарния — не родина Лилиандиль, но дом, который она обрела и который боялась потерять. Дойдя до костра, королева неожиданно увидела лежащего на траве сына и едва не вскрикнула от неожиданности. Рилиан рассмеялся и взял мать за руку, чтобы она успокоилась. Уже успели прибежать стражники, но принц уверил, что всё хорошо.

— Почему не спишь? — спросил Рилиан у матери, когда она легла рядом с ним.

— В последнее время одолели дела, захотелось отвлечься и прогуляться одной. Но с тобой даже лучше, — Лили повернулась к сыну лицом и улыбнулась. Он тоже ей в ответ. Они оба повернули свой взгляд к небу. — Всегда находила забавным смотреть ночью на звезды, учитывая то, что я когда-то была одной из них. Двадцать два года назад. Могла летать, менять облик, была хранительницей священного кинжала и священного стола на острове Раманду. Было, наверное, здорово.

— Наверное? — переспросил Рилиан и сел по-турецки, разводя костер заново.

— Я плохо помню эти ощущения, — объяснила Лили, срывая колокольчики, крутя и гладя их пальцами. — Плохо помню, какого быть звездой. У меня были подруги, но было как-то одиноко, пока я не встретила твоего отца. Он долго уговаривал меня стать его женой. После замужества я еще могла подниматься на небо, а когда родился ты, то я стала человеком. Обычным человеком.

— Получается, виноват я, — несколько смущенно посмеялся Рилиан, раздувая костер. По воздуху разлился приятный запах дыма, добавивший вечеру еще больше уюта. Принц редко общался с родителями вот так, наедине, а с матерью они толком и не успели поговорить с тех пор, как она уплыла на Одинокие острова.

— Ты, Маргарет и Дамир — лучшее, что случилось со мной в жизни, — мягко возразила Лилиандиль, несколько досадуя на себя за то, что могла обидеть сына. Но он, кажется, просто пошутил. — Не знаю, к чему я всё это тебе сказала. Просто посмотрела на звезды и вспомнила себя.

— Мне нравится тебя слушать, мам, — Рилиан поплотнее накрыл мать её же плащом и снова сел рядышком. — Я, в отличие от других детей, мало спрашивал о вашем знакомстве с папой, потому что история о великом плаваньи на «Покорителе Зари» настолько широко известна, что я был уверен, будто мне я и так всё знаю. А оказывается, я не имею ни малейшего понятия о некоторых нюансах. И мне правда интересно.

Лилиандиль заправила волосы за ухо и опустила взгляд в землю. Ей было радостно от того, что сын правда так считает.

— И у тебя никогда не было мужчин до отца? — спросил он, сглаживая затянувшееся молчание.

— Никогда. Да я и не думала, что будет и что Каспиан вообще вернется на остров Раманду ко мне, как и о том, что начнет ухаживания, — Лилиандиль обняла коленки руками и почувствовала себя совсем-совсем юной, как тогда, и таковой же показалась Рилиану. Светлые волосы заструились по её плечу, красиво переливаясь на лунном свете. — И я люблю его, несмотря на то, что у него были сложности с любовью ко мне. И я рада, что вы с Эльзой вместе, несмотря на то, что между вами было и что вас всеми силами пытались разлучить. Об этом я и говорила, Рилиан, о такой силе любви, которая может свернуть горы. Рада, что теперь ты это понимаешь.

— Понимаю, мам. Всё благодаря тебе. Спасибо, — Рилиан сел поближе к костру и протянул к нему руку, ощущая приятное, даже несколько обжигающее тепло. — Через год хочу сделать Эльзе предложение. О нас шепчутся, хоть все и привыкли, расспрашивают, да и я не могу без нее. Просто знаю, что пока рано и что пока она не согласится. Снова скажет, что я еще на испытательном сроке.

— И будет права. Только прошу вас, без глупостей, мне хватает Элвина и вновь беременной Пенелопы. Я не хочу становиться бабушкой.

— Не будешь, — Рилиан зарделся и отвернулся. А когда Лили поведала о том, что Джейсон недавно видел их на кухне, он и вовсе закрыл лицо руками и упал на землю. Еще непонятно, что он там мог увидеть!

Лили и Рилиан говорили до самой глубокой ночи и заснули под утро прямо на земле. А потом почти пожалели об этом, потому что Кассандра и Каспиан подняли их ни свет ни заря.

*****

Эта погоня была долгой. Рычание волков слышал весь лес; они лязгали зубами, выли, когда находили след, а гепарды неслись быстрее ветра, всем весом наваливаясь на Хатари, тут же принявшегося отбиваться могучей львиной лапой. Одному из противников он нанес серьезное увечье. Хитр поначалу кидался в кошек всем, что под руку попадется, а потом принялся бежать, но его настигли Рилиан и кентавр, едва не прибив обезьяна копытами. Он хотел ринуться в другую сторону, но путь ему перекрыли Кассандра и еще один рыцарь. Рык кошек — как Хатари, так и остальных — был страшен и громогласен, и вскоре лев потонул под лавиной окровавленных противников, уже практически не стараясь отбиваться. Вытащили большую клетку, и нарнийцы поволокли в нее Хатари, предварительно связав его передние лапы веревками.

— Мерзкие человеческие выродки! Уберите свои грязные руки! Не трогайте меня! — кричал он, вновь принявшись упорно брыкаться, но вскоре его всё же удалось засунуть в клетку, а вместе с ним и Хитра.

Недотепа робко вышел из-за ствола дерева и посмотрел на своих бывших друзей. Если они вообще когда-то были друзьями. Сейчас ослик вспоминал только побои и унижения, а также манипуляции и давление на жалость. Увидев Недотепу, Хитр закричал:

— Друг! Скажи им, что мы ни при чем! Что они схватили не тех! Ты же наш приятель! Мы всегда тебя защищали! Ты не можешь с нами так поступить! — Недотепа впервые увидел, что Хитр может быть так напуган. Хатари смотрел на них обоих отрешенно, как на предателей, и ослик всё еще боялся. — Мы ведь ничего плохого не делали! Правда!

— Заткни свой мерзкий рот! — прикрикнул кентавр, ударив по клетке. Позади него кошкам и волкам обрабатывали раны и ставили их обратно на все четыре лапы. К счастью, никто не погиб. — Ничего плохого?! Вы предали нарнийцев! Предали Нарнию! Ты, лев, изображал Великого Аслана! Это большой грех! Не вам умолять о помощи!

— Таш нас заставила! Заставила! — вскричал Хитр, теребя прутья и долезая едва ли не до потолка клетки. — Недотепа! Мы же столько лет жили вместе! Так нельзя! Или ты мне не друг?!

Недотепа стушевался. Лилиандиль подошла к нему и погладила его по гриве и ушам, как бы давая понять, что он не обязан слушать своих старых «друзей» и что есть те, кто о нем позаботится.

— Нужно следить за Хитром получше... — прижав уши к голове, сказал Недотепа. — Он всегда может что-то придумать и открыть клетку... — не слушая вопли обезьяна, ослик отошел к Рилиану и держался рядом с ним и Каспианом, подальше от клетки и тех, кто её охраняет.

Лилиандиль заверила Недотепу, что он правильно поступил, и вся процессия двинулась вперед. Ночью Хитр и правда открыл клетку, воспользовавшись тем, что стражник уснул, а потом попытался развязать Хатари, но узлы на веревках были слишком крепки, и обезьяну ничего не оставалось, кроме как убежать самому. Он выхватил кинжал у кого-то из спящих и бросился наутек, но тут вдруг его оглушил рык льва. Все в лагере мигом повскакивали со своих мест и перехватили Хитра, кричащего и умоляющего не сажать его обратно к Хатари, потому что тот тут же его убьет за предательство. Тот только хмыкнул и обещал, что разорвет его на кусочки, как только это станет возможным. Кентавр вновь ударил по решетке, приказывая молчать. Хитр тут же забился в угол клетки, куда подальше, буквально дрожа от страха.

Эту клетку провезли по всей Нарнии, показывая всем сомневающимся, кого они принимали или до сих пор принимают за Аслана. Народ выстраивался в линии и кричал гадости, пытался закидать предателей гнилыми овощами, хоть Каспиан и Лили и призывали так не делать. И всё же пара помидоров долетела до Хитра, отчего он затрясся еще больше, проклиная Хатари за то, что они вообще ввязались в говор с Таш. Нужно было давно уйти на Дикие Северные земли, а не ждать, пока их найдут. У входа в Кэр-Параваль клетку тут же перевезли в зал, а Каспиан и Лилиандиль побежали переодеваться, так как они тоже должны были присутствовать на суде. Кассандра проводила туда Недотепу, как свидетеля.

В зале уже стояли шум и гам, все спорили друг с другом о форме наказания, которое понесут эти двое предателей, показывали на них пальцами и косились. Но гвалт стих, когда в зал царственной походкой вошли они — короли и королевы. Они медленно и горделиво прошли мимо преступников и заняли свои троны, стоящие полукругом. Не хватало только Люси и Эйлерта, уже отбывших в Орландию. Питер сел в центре и выпрямил осанку, сжав подлокотники руками. Остальные тихо перешептывались между собой, оговаривая все последние нюансы. И лишь одно место было пустым. Эдмунд занял кресло судьи и отсчитывал последние пару минут до начала суда. Они закончились, и Справедливый король ударил молотком по подставке.

— Дамы и господа! — как можно громче произнес Эдмунд. — Сегодня мы будем судить не обычных преступников. Перед вами предатели, которые посягнули на свободу Нарнии и помогали самой богине Таш. Другие государства требуют от меня максимального наказания, но тем не менее мы не можем назначить его, не установив степень вины льва Хатари и обезьяна Хитра. Но будьте уверены, виновные не выйдут на свободу, я рассужу обо всем справедливо!

Запрещенные на суде аплодисменты всё же разошлись по залу, ударив, как гром, а потом Эдмунд вызвал всех свидетелей по очереди, самым главным из которых был Недотепа. Он старался не смотреть на бывших друзей, боялся, но чем дольше он говорил, тем уверенней становился. Он подробно рассказал всем слушателям о том, как к ним пришла богиня Таш, как просила выдать Хатари за Аслана, как сделала этих львов похожими друг с другом, как потом они с Хитром похитили посох и спрятали его, как общались с Ренатом и многое другое. Обезьян был готов броситься на Недотепу и оборвать ему все уши, но смолчал, смиренно ожидая, пока ему дадут слово. И вот наконец дали.

— Официально заявляю, что я был невольным соучастником преступления! — напустив на себя важный вид, сказал Хитр. — Нас, меня и Недотепу, держал в страхе вот этот лев! — он пальцем указал на Хатари, и тот поднял голову, оскалив зубы. — Я тоже хотел сбежать, но не мог! Не мог пойти против богини Таш! Хатари угрожал мне, что разорвет меня на части, если я не буду помогать! Мы с Недотепой хотели уйти вместе, но он предал меня и сбежал! Как ты мог?! — Хитр посмотрел на ослика и протянул к ему руки. — Я бы мог помочь! Да, я был не всегда справедлив к тебе, но это не повод меня подставлять! Пожалуйста, скажи им правду!..

Эдмунд не выдержал этого наигранного душеизлияния и стукнул молотком по подставке, призывая к тишине. Король и так знал ответ, но всё же был обязан спросить:

— Недотепа, Хитр говорит правду?

Недотепа отрицательно покачал головой, и Хитр разразился рыданиями, упав на колени. Он попытался доползти до Недотепы и упасть ему в ноги, умоляя об изменениях показаний, но его тут же схватили минотавры и бросили обратно в клетку, доставая оттуда Хатари. Тот больше не сопротивлялся. Едва Эдмунд успел открыть рот, как лев тут же его перебил:

— Вы хотите спросить меня, признаю ли я себя виновным? — смело бросил он, гордо выпрямив львиную спину. — Нет, не признаю! — резче, чем ожидалось, вскричал он, и все ахнули. — Людские законы не могут судить меня! Таш обещала, что восстановит прежний порядок, когда люди населяли какую угодно страну, но не Нарнию. Я — нарниец. Я, если хотите, великий лев! Такой, каким должен бы быть Аслан!

Питер подскочил с места, но Эдмунд поднял руку, как бы приказывая брату не перебивать подсудимого. Пусть Питер и Верховный король, в этом зале главный лишь один — судья.

— Все проблемы в Нарнии начались тогда, когда сюда пришла Колдунья! — продолжал Хатари, всё больше начиная тараторить и злиться. — Она тоже человек, пусть и не совсем такой! С тех пор люди не дают нам покоя, они считают нарнийцев ниже себя, решили, что могут нами править! Что мы безвольная скотина, которая нуждается в правителях! Нужно было избавиться от людей, еще когда живы были Франциск и Елена, уничтожить змею в зародыше! Да, меня обманули Ренат и Таш, но я никогда не перестану говорить, что люди — зло, что они недостойны нами править! Вы не можете судить меня! Права не имеете! Отродья! Отродья! Отродья! — словно заклинание, прокричал он, и не останавливался.

Хатари кричал долго, и минотавры уже бросились к нему, чтобы унять его, и тут вдруг — чудо! Весь зал услышал оглушающий рык и зажал уши. Откуда ни возьмись выпрыгнул Аслан и оскалил зубы. Его золотистая лапа ступила вперед, и вскоре Великий Лев оказался возле преступника. Сколь бы ни был огромен, мощен и страшен Хатари, он блекнул на фоне Аслана и выглядел его бледной пародией.

— Ты совершил великое преступление, — так, чтобы все слышали, произнес Аслан, махнув хвостом. — Ты посчитал, что можешь стоять выше меня. Что ты и есть я! Но что важнее — ты взял на себя непосильную ношу: решать, кому жить, а кому умирать. Люди такие же, как и все прочие существа, Хатари, и это я назначил их править Нарнией с самого её зарождения! В людях живет добро. А вот в тебе его нет! Возможно, это наказание вразумит тебя! — последние слова Аслана прозвучали, как приговор, и все закрыли рты от удивления, с нетерпением ожидая, что будет дальше.

Хатари прижался лапами к полу и смотрел на Аслана испуганными глазами, хотя уже готовился напасть. По залу вновь раздался рык, а потом разлетелись волшебные искры и закружились вихрем вокруг Хатари. Все королевы и короли соскочили с тронов, не менее заинтересованные, чем остальные. Аслан отошел в сторону, и вскоре там, где стоял предатель, вместо львиного силуэта появился другой. Человеческий. Хатари сидел на полу, а когда попытался встать на лапы, то тут же упал. Он был одет в простую шкуру и мог увидеть свои ноги, а затем и руки. Потрогал нос, глаза и волосы цвета его гривы. А затем закричал.

— Хатари, вы признаны виновным в измене Нарнии, королям, королевам и самому Аслану, — пораженно, как на автомате, проговорил Эдмунд, — и приговариваетесь к пожизненному одиночному заключению в камере на Острове заключенных. В том обличие, в каком вы сейчас есть.

У Хатари даже закричать не было сил. Он обмяк в руках стражников, когда те попытались надеть наручники на его запястья, и потом был выведен из зала. Аслан проводил его строгим взглядом, а потом обратился им к Хитру, радующемуся тому, что случилось с его другом.

— За трусость, пособничество в преступлении, ложь и клевету ты, Хитр, приговариваешься к заключению, — проговорил Аслан, подойдя поближе к решетке. — К заключению в новом теле, — добавил лев и дунул на обезьяна, защитившегося руками. Снова разлетелись волшебные искры, и облик Хитра начал меняться. Лапы стали меньше, уши — как-то больше, лицо вытянулось и превратилось в морду. И вскоре все в зале увидели в клетке вместо обезьяны крысу. Гадкую, мерзкую и самую некрасивую старую крысу, которую только можно было себе вообразить.

— Фу, — только и услышал весь зал, когда Кэрол скривилась от отвращения.

Повисло долгое молчание.

— Суд окончен! — запоздало произнес Эдмунд и снова стукнул молотком по подставке.

— Командовать мной вздумал! — полушутя-полусерьезно произнес Питер, пихнув младшего брата локтем в бок.

— Извини, но в этом зале главный я, — довольно произнес Эдмунд, с важным видом превращая бумагу в свертки. — Так что, Пит, тебе придется это принять и, увы, смириться!

— Я потом с тобой разберусь! — погрозил Питер, не желая мириться с первенством младшего брата.

— Я с вами обоими разберусь, если Аслан уйдет, а мы не успеем поговорить с ним! — воскликнула Стефани, расталкивая Питера и Эдмунда. Аслан уже скрывался в другой комнате, но Благоразумная королева успела его окликнуть. От строгости и важности льва не осталось и следа. Теперь он улыбался, был добр и мил, как и всегда. — Аслан! Ты разве не останешься у нас ненадолго?

— Да, мы были бы очень рады и признательны, — добавил Эдмунд, положив руку на плечо жены. — Всё же мы окончательно разобрались со всеми врагами, новых пока не предвидится...

— Конечно, Эдмунд. Но, боюсь, у меня есть еще одно последнее дело. Оно не терпит отлагательств, — Аслан вновь светло улыбнулся и ушел в другую комнату, а потом и вовсе растворился в воздухе, но этого уже никто не видел.

*****

Кассандра тоже присутствовала на суде, но, признаться честно, даже пришествие Аслана её не слишком впечатлило. Мысли были где-то в другом месте, далеко, с Клинтом и с их потерянным домом. Ложась спать в военном лагере, она обнимала одеяло и впервые ощутила тяжесть походной жизни, которую, тем не менее, очень любила. Кассандра почувствовала, что хочет домой на несколько дней, в их с Клинтом поместье, слушать, как он играет на гитаре, вставать не в семь утра, а в двенадцать, валяться в кровати, завтракать по три часа, а не на скаку, чтобы всё успеть. Всего лишь несколько дней отпуска, больше Кассандре было ничего не нужно, она просто хотела восстановить силы после напряженных месяцев работы в подполье, после тяжелых и долгих битв, после постоянных разъездов с поимкой предателей... Впервые она почувствовала себя такой уставшей и измученной делом всей своей жизни. Видимо, и от него порой стоит отдыхать, но Кассандра стеснялась попросить отпуск, так как понимала, что впереди еще много работы, как и боялась спросить, что теперь будет с их поместьем.

Когда Аслан ушел, все присутствующие принялись расходиться, в том числе и Кассандра. Она еще не видела Клинта, как приехала, и соскучилась. А еще хотела узнать, что он в итоге написал родителям. На выходе из зала она почувствовала, что кто-то разворачивает её за плечо, и потом увидела Эдмунда и Каспиана, улыбающихся во все тридцать два зуба. Кассандра вскинула бровь, не понимая, чему они так радуются, а потом Справедливый король достал кое-какие бумаги и подал их ей.

— Извини, что так долго. Я взялся за решение вопроса принадлежности твоего имущества сразу же, как только начал разбираться с бумагами, но дядя Клинта слишком сопротивлялся и постоянно подавал на апелляцию, — пояснил Эдмунд, пока Кассандра листала бумаги. — В общем, как только Клинт поправится, вы можете вернуться в свой дом со всеми вещами. Надеюсь, ты не думала, что я не попытаюсь вернуть вам с Клинтом поместье? — Эдмунд лукаво улыбнулся, и Кассандра дружески стукнула его по плечу.

— Честно сказать, так я и подумала, — призналась она, смущенно заправив волосы за ухо.

— А еще мы с Питером решили, что ты устала и что тебе нужно отдохнуть. С прочими возможными бунтами мы как-нибудь справимся сами, — будто считав все потаенные мысли Кассандры, сказал Каспиан и подмигнул.

Кассандра бросилась к обоим королям на шею с объятьями, не сдерживая радости, а потом тут же ринулась к себе в комнату, сообщив Клинту, так и не отправившему письмо родителям, что им вернули дом. Радость на его лице затмила солнце, и они с Кассандрой слились в легком коротком поцелуе, как бы выражая так их общее ликование. Они тут же принялись собирать вещи, решив уехать уже завтра или послезавтра, смотря когда приедут Самуэль и Микаэла. Ветер оказался попутным, и корабль привез всех нарнийцев с Острова демона, с радостью прибывших домой. Клинт отыскал родителей и отвел их от толпы, только потом обняв их и особенную радостную новость. О своем ранении он им не рассказывал, но теперь это сделать всё-таки пришлось. И уже через несколько часов вся семья оправилась домой, в поместье Олфорд.

Зайдя в холл, Клинт даже выронил сумку с вещами. Его сердце наполнилось приятным томлением и ощущением уюта, а потом он учуял запах пирожков с вишней, которых постоянно готовила их кухарка. Этот вкус Клинт знал с детства. Слуги приняли их с распростертыми объятьями, уже подготовив все спальни, и наготовили любимые блюда хозяев. Кассандра спустилась к ужину первой, уже на лестнице учуяв запах запеченной рыбы и лимонного сока. На столе стоял свежий нарезанный сыр, лежали привезенные из Тархистана оливки и бутылка тернистого вина. Клинту это всё было неинтересно, он сел и тут же принялся за пирожки с вишней, только недавно собранной в их домашнем саду.

— Не жизнь, а просто рай, — не успев прожевав еду, проговорил Клинт, больше напоминая деревенского простачка, чем герцога, но Кассандра, тоже не слишком обремененная манерами, умиленно рассмеялась.

— Расскажите, как там Остров демона? Как там Стю? — спросила Кассандра у Микаэлы, едва утолив первую волну голода.

— Успешно правит островом. Даже не ожидала, что люди там такие приветливые и что там так красиво, — ответила Микаэла и долго рассказывала о своих впечатлениях. Иногда свои замечания вставлял Самуэль, но в большей степени он всё-таки молчал. Кассандра поклялась себе, что обязательно съездит и навестит Стю.

— Касс, а что твои родители? Ты их не позвала? Разве ты с ними не помирилась? — спросил Самуэль, постоянно поглядывая в окно, будто ожидая, что Рогнеда и Далиэн вот-вот приедут.

— Ну, вы же их знаете, — загадочно пожала плечами Кассандра и ничего больше не стала пояснять. Что произошло между ней и родителями после того, как она их спасла, знал только Клинт, но и он молчал, стараясь не улыбаться. Наевшись до отвала, он налил всем вина и взялся за гитару, принявшись играть красивую теплую мелодию.

*****

День стоял теплый, даже почти что жаркий, и весь королевский двор вышел на улицу, оставив в замке почти что тотальную пустоту. Кто-то играл в жмурки, кто-то в «охоту», кто-то в бадминтон, кто-то танцевал под музыку фавнов вместе с дриадами, а кто-то качался на качели. По всему саду и опушке леса раздавался смех, молодые люди флиртовали с девушками, а те хихикали им в ответ и убегали от них. Сьюзен сидела на скамейке и отмахивалась от жары веером, надеясь, что она не слишком вспотеет. Эльза и Рилиан играли с остальной молодежью в жмурки, а Айдан водил, пытаясь схватить хоть кого-нибудь. Джейсон куда-то отошел, чтобы помочь Питеру и Эдмунду, поэтому Сьюзен сидела в гордом одиночестве и наблюдала за детьми, весело танцующими вместе с дриадами.

— Маргарет, осторожно, не запачкай платье! — весело прокричала Лилиандиль и отошла от детей, плюхнувшись на скамейку рядом со Сьюзен. Милосердная королева тоже достала веер голубого цвета и тяжко вздохнула от жары. — Кажется, я слишком стара для того, чтобы так танцевать с детьми, — сказала она, наблюдая за дочерью, только-только повеселевшей. — Маргарет скучает по Мелоди и Алекто, ей скучно, вот я и стараюсь её развлечь.

— Не говори глупостей, мы с тобой вовсе не старые и еще можем дать фору молодежи, — возразила Сьюзен, убирая волосы с оголенной кожи. Она уже пожалела, что не заплела пучок. — Правда, я порой смотрю на наших детей и думаю: неужели мы были так молоды, Лилс? Неужели когда-то мы точно так же бегали здесь, на свежем воздухе, еще без детей? Просто не верится.

— Мне тоже порой не верится, — согласилась Лилиандиль, уже чуть переведя дыхание. — Но когда у нас столько народу, так даже веселее. Тем более теперь все в сборе, Джей снова с нами. Разве что Юстаса, Джил и Эммы не хватает. Да и по Дамиру я успела соскучиться, он ведь тоже мой сын. Старший сын.

— И ты согласна с тем, что ты уже бабушка? А скоро станешь дважды бабушкой? — Сьюзен посмеялась. Вот она уж точно не готова становиться бабушкой в сорок лет, нет! Вот лет через десять еще можно подумать, а пока что...

— Я просто очень молодая бабушка. Это Каспиан всё молодится. Как говорить про Дамира, так «я ему не брат, а отец», а как про Элвина, так «это не внук, а племянник!»

Обе королевы прикрылись веером и рассмеялись, даже не заметив, что в жмурках Айдан уже всех переловил и что Мия уже приказала постелить пледы и вынести еду для пикника. Гарольд отвел Тефию в сад, на скамейку, и полез за самой красивой горстью винограда для нее. Все девушки достали веера и принялись размахивать ими в разные стороны, надеясь, что после обеда станет попрохладней. Их желание сбылось, но не совсем так, как они ожидали. Вскоре показался Каспиан и сообщил, что всем желающим поучаствовать в одном конкурсе нужно объединиться в команды по три или четыре человека и подойти к устью реки Быстрой. Леди всех возрастов переглянулись между собой и принялись разбиваться на группки, в зависимости от того, кто и с кем дружит. Джейсон сразу же забрал с собой Сьюзен и Эльзу, Питер позвал с собой Милу, а потом к ним присоединилась Кэрол. Айдан, Агния, Стэнли и Мия объединились в отдельную команду. Эдмунд быстро забрал жену и сына, прихватив с собой еще и Тефию.

Команд получилось очень много, но и лодок тоже было немало, всех одинаковых, как на подбор. Каспиан похвастался тем, что они их наделали из обломков разрушенных кораблей, но выглядели доски, как новенькие. Все команды расселись по лодкам, и только потом Каспиан вышел вперед, так, чтобы его все видели.

— Прошу внимания! — прокричал он, но оживленные беседы пока что не заканчивались. — Кхем-кхем, послушайте! Вы объединились в команды, чтобы поучаствовать в конкурсе гребцов. К каждой лодке прикреплено по два весла, вы должны грести по очереди! Если кто-то не хочет участвовать, можете сказать сразу! — Каспиан замолчал, ожидая, что кто-то уйдет, но все были слишком заинтересованы. — Три команды, которые придут первыми, получат королевский подарок! Плывем до устья Беруны, в море уже стоят кентавры, они зафиксируют, кто придет первым, вторым и третьим!

Все переглянулись между собой и с энтузиазмом схватились за весла. Эльза показала Рилиану язык и, указав на себя, выставила один палец, намекая на то, что она будет первой. Принц с сомнением выгнул бровь и отвернулся, дожидаясь, пока в лодку сядет отец. Маргарет, предвкушая скорую победу, так как не зря её папу прозвали Мореплаватель, трогала играющих на берегу мальков, а Лилиандиль переговаривалась со своей фрейлиной, сидящей на соседней лодке вместе со своим мужем. Вскоре раздался сигнал, и Каспиан, с опозданием присоединившись к семье, приказал Маргарет грести вместе с Рилианом, что было сил. По всему лесу раздался шум, и было бы неудивительно, если бы все животные в округе вдруг разбежались. Команды переговаривались между собой, стараясь не врезаться друг в друга. На горизонте показалась небольшая водяная «яма», и лодку всколыхнуло так, что Мия прикрыла глаза и прокричала:

— Мамочки!

Все мгновенно забыли о жаре, но девушки, ходившие с распущенными волосами, всё равно пожалели, что они их не заплели. Раздался сигнал, и пришло время меняться. Стэнли и Айдан, идущие впереди, были вынуждены отдать весла Мии и Агнии, и дело пошло гораздо медленнее. Они успели пожалеть о том, что не разбились по парам «парень и девушка», чтобы не терять форы. Миле пришлось грести вместе с отцом, потому что четвертого человека не было, но Питер уже явно устал. Зато Эдмунд сразу всё предусмотрел: он, как самый сильный, греб вместе с Тефией, то есть самой слабой. Теперь настала очередь Гарольда и Стефани, и они не сбавили темпа. Снова наехали на небольшую яму, и Благоразумная королева едва не вывалилась из лодки. Отдыхающий Эдмунд показал отстающему Питеру большой палец, и тот закатил глаза.

— Как дети! — воскликнула Кэрол, скрывающая, что ей всеми правдами и неправдами хотелось победить в этом состязании. Она жена Верховного короля, она должна быть первой и показать всем пример! Но их уже обогнали семья одного герцога, баронесса со своими детьми и еще кто-то, кого Кэрол знала совсем смутно.

Каспиан, идущий позади, тоже рассчитал всё верно. Маргарет и Рилиан гребли первыми, а потом уже к этом делу приступили сам король и Лилиандиль, и они выбились почти вперед. Снова раздался сигнал, и тем, кто прокололся с распределением сил, выпал шанс наверстать упущенное. Мия с огромным удовольствием вернула весло Стэнли, готова была упасть на месте и больше не подниматься. Она не привыкла к таким сильным физическим нагрузкам. Зато Агния была довольна, так как в Тархистане она не привыкла к «мокрым» развлечениям. Тем временем отдохнувший Рилиан всё гнал и гнал быстрее, работая едва ли не за двоих. Эльзу он видел мельком, она осталась где-то позади, да и Джейсон со Сьюзен как-то не особо стремились к победе. Вскоре на горизонте уже показалось море, но тут их нагнали Стэнли и Айдан. Но — вот незадача! — снова прогремел приказ поменяться местами, и Мия, едва ли не плача, взялась за висло. Каспиан и Лилиандиль уже не видели препятствий и первыми вырвались в море. За ними семья баронессы с детьми, а потом уже Эдмунд с семьей. Раздались аплодисменты.

Те, кто не победил, не слишком расстроились. Им просто понравилась речная скоростная прогулка и азарт, который захватил всех с головой. Кавалеры помогли дамам выбраться из лодок, и вскоре трех чемпионов наградили подарками, воистину прекрасными. Семье Каспиана, занявшей первое место, достался недельный отдых в домике у реки в лесу с полным освобождением от обязанностей. Баронессе — на пять дней, а Эдмунду, Стефани, Гарольду и Тефии — на три дня. Всем так хотелось расслабиться после тяжелых и напряженных недель, что все остались полностью довольны.

*****

В тихой реке плескались бобры, отстраивая себе хатки, а по деревьям носились белки.

Лилиандиль сама выстирала белье в реке, наслаждаясь звуками природы, и развесила его на веревку, пока Каспиан объяснял Маргарет, как надевать червя на крючок. Рилиан задрал простенькие штаны почти до самого колена и то и дело закидывал удочку, стоя голыми ногами в реке. Лилиандиль нравилась эта восхитительная тишина, нравилось заниматься простыми бытовыми вещами и самой готовить завтрак на всю семью, хоть она и понимала, что скоро соскучится по Кэр-Паравалю. Не хватало только Дамира, и королеве было даже как-то грустно осознавать, что у него уже фактически двое детей, своя семья, и что ему больше нужно быть там, в своем поместье.

Рилиан вытянул очередную рыбу и сложил её в корзинку. В этом году было так тепло, что добыча сама плыла в руки. Каспиан окликнул сына, чтобы натянуть сеть, и оставил Маргарет следить за удочкой. Лес скрывал их от лишних глаз, за все три дня, что они уже здесь находятся, они не встретили ни одного человека, даже ни одно говорящее животное. Неподалеку Лилиандиль увидела лося, зашедшего покупаться в реке, но его быстро отогнали бобры, чтобы не сломал им хатку. Никто не хотел заходить домой, пока совсем не стемнело. Рилиан тут же разжег костер, Лили нанизала несколько рыбин на палочки, а Каспиан счистил с других чешую, собираясь наварить вкусной ухи самостоятельно. Когда он закончил, то разлил её по глиняным чашкам, которые они предварительно купили у одного ремесленника, и с некоторым волнением передал членам семьи.

— Это невероятно! — воскликнула Маргарет, едва успев положить ложку в рот. Она тут же отправила туда следующую и уплела целую тарелку за обе щеки, даже попросив добавки.

— Не припомню, чтобы ты умел готовить, — пошутил Рилиан, не переставая жевать и забыв о манерах принца. — Но это просто объедение, пап.

— А мою еду вы так не хвалили! — возмутилась Лилиандиль, тем не менее очень довольная ухой. И почему они в замке редко приказывают её готовить?

— Прости, — Каспиан поцеловал жену в висок, несколько смущенный тем, что его еда всем так сильно понравилась. — Я очень люблю то, что ты готовишь, Лилс. Да и вообще всех вас очень люблю, — король чмокнул в висок дочь и похлопал сына по плечу. Последующие полчаса было слышно только легкое течение реки, угуканье совы, треск костра да громкое чавканье.

_______________________________________

Сегодня ровно год с выхода первой главы "Соколиной песни". Не верится, что все так надолго затянулось. Хотела в эту главу вставить еще Орландию, но в итоге решила оставить ее на потом