Глава 29

Массимо Италия,Калабрия

Её глаза. Я клянусь, я не видел ничего прекраснее. Они смотрели на меня сейчас — огромные, тёмные, в них плескалась целая буря эмоций: остатки гнева, смущение, зарождающаяся страсть и та самая уязвимость, которую она так яростно пыталась скрыть. Она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. И самое главное — она была моей. Только моей. Всей, от кончиков её ядовитых ногтей до самой глубины её израненной, но такой сильной души.

Я готов был любоваться ею часами. Днями. Годами.Она — мой самый главный объект наблюдения, моя навязчивая идея, воплощённая в плоть и кровь.

Не в силах больше сдерживать потребность прикоснуться, я подхватил её на руки. Она вскрикнула от неожиданности, но её руки тут же обвили мою шею, инстинктивно ища опоры.— Я и сама могу ходить, — проворчала она, пряча лицо у меня на плече. — Не обязательно меня носить, как какую-то беспомощную.

Я лишь ухмыльнулся, прижимая её крепче. Её тело было таким лёгким и хрупким в моих объятиях.— Грех такую вредную и прекрасную принцессу на руках не носить, — парировал я, чувствуя, как её щека разгорается от жара.

Она лишь фыркнула в ответ, но не стала спорить. Я нёс её по длинному, освещённому мягким светом коридору. Я приказал обставить этот дом в соответствии с её вкусами. В нишах стояли высокие вазы с её любимыми розами — алыми, как кровь, и белыми, как первый снег. Аромат заполнял пространство, смешиваясь с её собственным, пьянящим запахом. Всё здесь было для неё. Каждая деталь.

Я занёс её в просторную спальню, выдержанную в тёмных, глубоких тонах — цвете вороного крыла, тёмного вина и старого дерева. Контраст с её светлой кожей и тёмными волосами был сногсшибательным. Я не стал церемониться и бросил её на огромную кровать, и она мягко подпрыгнула на упругом матрасе.

Она возмущённо посмотрела на меня:— Принцесс так не кидают, — с упрёком произнесла она. — Аккуратней надо. Такую драгоценность несут на руках, а не швыряют, как мешок с картошкой.

Я закатил глаза с преувеличенным раздражением, но внутри всё трепетало от её слов. Драгоценность. Да, именно так. Моя драгоценность. В два счёта я оказался над ней, схватив её за лодыжки и рывком на себя, так что она оказалась прямо подо мной. Она вскрикнула, но её пальцы тут же впились в мою рубашку, начиная лихорадочно расстёгивать пуговицы. Её нетерпение заводило меня больше всяких слов.

Я был быстрее. Мои руки нашли пояс её шелковых шорт и стянули их одним резким движением. И мне открылся вид... Розовые трусики. Крошечные, кружевные, отчаянно мокрые в самом центре. Пятно влаги было тёмным и соблазнительным. Сейчас я сниму их.

Я придавил её плечи к матрасу, заставляя лечь, и быстрым движением стянул с неё последнюю преграду, отбросив их через плечо. Мой взору открылась вся её красота. Вся её суть. Её киска, идеально бритая, розовая и уже блестящая от её соков. Воздух наполнился её терпким, диким ароматом. Я провёл указательным пальцем по её щели, от клитора к самому входу, и он легко скользнул, потому что она была насквозь мокрой. Насквозь.

Я наклонился к её уху, мои губы коснулись мочки.— Ты вся мокрая, маленькая, — прошептал я, и мой голос звучал хрипло от желания. — Интересно, тебя так заводит грубость? Осознание, что ты в моей власти?

Она тряхнула головой, пытаясь отрицать, но её бёдра сами собой приподнялись навстречу моему пальцу, искажая всю её браваду. Я расплылся в широкой, торжествующей ухмылке. Лгунья.

Я погрузил в неё два пальца. Она была тугой и невероятно горячей внутри. Я начал двигать ими — два резких, коротких толчка, заставляющих её вздохнуть, а затем несколько мучительно медленных, глубоких. Я следил за её лицом, за каждым её вздохом, за каждым подрагиванием век. Я следил, чтобы с ней всё было хорошо. Её удовольствие было моим приоритетом. Её безопасность — моим законом.

Она вцепилась пальцами в простыни, её костяшки побелели. Услышав её протяжный, сдавленный стон, я не выдержал. Я сполз с кровати и опустился между её бёдер. Мои руки крепко держали её за бёдра, не давая ей ускользнуть. Я склонился к её киске и провёл языком от самого низа до её набухшего, трепещущего клитора.

Она вздрогнула всем телом. Я взял её клитор в рот, посасывая его, заставляя её выть, а затем отпустил и с лёгкостью, почти нежно, провёл по нему кончиком языка, чередуя это с лёгкими покусываниями. В это время палец моей второй руки снова вошёл в неё, задавая тот же мучительно-медленный ритм.

Она закрыла рот ладонью, пытаясь заглушить свои звуки. Это действие вызвало во мне мгновенную, яростную реакцию. Я прищурился. Нет. Так не пойдёт.

Я поднялся на локтях, на секунду оторвавшись от неё. Она смотрела на меня с недоумением. Моя рука потянулась к незаметной кнопке на тумбочке. Раздался тихий, но отчётливый щелчок. Из-под кровати с лёгким треском выдвинулся небольшой ящик. Я достал оттуда две пары наручников.

Глаза Розалии расширились до предела. Она попыталась отползти, но я был быстрее. Я схватил её за запястье и с лёгким щелчком защёлкнул на нём первую манжету, пристегнув её к кованому изголовью кровати. Вторую — точно так же.

— Что ты делаешь? — выдохнула она, пытаясь вырваться. Металл брякнул.

Я не ответил. Вместо этого я положил свою ладонь ей на горло. Не сжимая, просто ощущая её горячую кожу и бешеный пульс под ней. Я приблизил своё лицо к её вплотную, так что наши носы почти соприкоснулись.— Ты никогда не сделаешь этого снова, — прошипел я, и мой голос был низким, полным абсолютной власти. — Ты никогда не заткнёшь свой рот. Я всегда должен слышать тебя. Должен слышать, как ты стонешь, как вздыхаешь, как кричишь моё имя, когда я довожу тебя до оргазма. Поняла?

Она сглотнула, её глаза были полны шока, страха и... возбуждения. Чёрт, она была возбуждена этим. Так же, как и я.

Я снова спустился между её ног. Мои руки крепко обхватили её бёдра, приподняв её таз. Мой рот снова впился в её киску. Я поглощал её, пил её соки, щёлкал языком по её клитору, вновь и вновь погружая его внутрь, чувствуя, как её внутренние мышцы судорожно сжимаются.

И тогда мне в голову пришла идея. Дьявольская, жестокая и невероятно возбуждающая.

Шлепок. Резкий, отрывистый звук заполнил комнату. Моя ладонь шлёпнула её по самой мокрой, самой чувствительной части.

Она взвыла, её тело выгнулось.— Это за то, что не хотела, чтобы я слышал, как ты кончаешь, — прошипел я.

Второй шлепок, чуть сильнее.— Это за твои вечные провокации.

Третий.— А это за твой вредный, ядовитый характер, который я обожаю.

Её стоны смешались с всхлипами. Я снова погрузил язык в её глубины, двигаясь теперь быстрее, яростнее, чувствуя, как её тело начинает содрогаться в преддверии оргазма. Она задергала ногами, её голова моталась из стороны в сторону.— Это слишком... — закричала она, её голос сорвался. — Я больше не могу... Прекрати!

Я поднял голову, смотря на её перекошенное от наслаждения лицо, и ухмыльнулся.— Можешь.

Я не останавливался. Я сосал её клитор, вновь и вновь погружая в неё пальцы, находя ту самую точку внутри, которая заставляла её глаза закатываться. Её ноги затряслись в моих руках. Всё её тело напряглось, как струна.

И тогда она закричала. Не стон, не вздох, а полный, оглушительный, срывающийся крик.— МАССИМО! МАССИМО!

Это было... определённо самое лучшее чувство в моей жизни. Видеть, как она разбивается в оргазме, крича при этом моё имя. Видеть, как её тело бьётся в конвульсиях, полностью отдавшись мне. Это была полная, абсолютная капитуляция. И моя величайшая победа.

Когда последние спазмы отпустили её, я медленно поднялся. Она лежала, раскинувшись, её грудь быстро вздымалась, глаза были закрыты. Я взял её запястья и поочерёдно открыл наручники. На её нежной коже проступили красные следы, небольшие ссадины.

На заметку: приобрести наручники с бархатной подкладкой, — мелькнула у меня практическая мысль.

Я поднёс её запястья к губам и поцеловал каждую ранку, каждое покраснение. Моя принцесса. Она избегала моего взгляда, её глаза блуждали по комнате — по тёмному лесу за окном, по розам в вазе, по картинам на стенах, по её же фотографиям, которые я расставил повсюду. Смотрела на что угодно, только не на меня.

Я нежно взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя.— Почему ты не смотришь на меня? — спросил я тихо. — Я сделал тебе больно?

Она тут же покачала головой.— Нет... — её шёпот был едва слышен. — Это я... я тоже должна сделать тебе приятно. А ты... ты не хочешь меня.

Я взял её личико в свои ладони, заставляя её смотреть на себя.— Слушай меня, — сказал я твёрдо. — Если ты не готова, я не стану тебя принуждать. Никогда. Мы идём к этому маленькими шагами. Твоё желание, твой комфорт — для меня главнее всего.

Она ещё ниже опустила голову, и я услышал тихий, сдавленный всхлип. Это пронзило меня, как кинжал. Я мгновенно пересадил её к себе на колени, прижимая к своей груди.— Почему ты плачешь, маленькая? Эй, эй, посмотри на меня.

Она подняла на меня заплаканные глаза, и её слова разбили моё сердце на тысячу осколков.— Ты не хочешь заниматься со мной сексом... потому что я грязная? Ведь так? Меня... меня использовали. И ты тоже бросишь меня, как все.

У меня отвисла челюсть. Как она вообще могла такое подумать? Чтобы я её бросил? Чтобы я посчитал её грязной? Бешенство, смешанное с щемящей болью, подкатило к моему горлу.

Я сжал её в своих объятиях так крепко, как только мог, стараясь передать ей всю свою уверенность, всю свою одержимость ею.— Нет, — мой голос прозвучал резко, почти грубо. — Ты не грязная. Слышишь меня? Тебе сделали больно. Подлые твари причинили тебе зло. Но ты должна жить. Ты не должна останавливаться. Ты — самая прекрасная, самая чистая, самая нежная и сильная девушка на свете. И я никуда не денусь. Никогда. Не выдумывай в своей прекрасной, умной, но такой глупой головке такие ужасные вещи.

Я поцеловал её в макушку, вдыхая запах её волос, чувствуя, как её податливое, доверчивое тело полностью расслабляется в моих руках. Она прижалась ко мне, и её тихие рыдания постепенно стихли.

В этот момент я понял с абсолютной, кристальной ясностью. Я определённо не собираюсь её отпускать. Никогда. Она моя. Чтобы исцелить, чтобы защитить, чтобы любить.Она была моим проклятием и моим спасением.