Глава 30

Розалия Италия,Калабрия

Проснувшись я обнаружила,что в постели одна. Я потянулась, и первое, что ощутила, — это нежную прохладу на запястьях и что-то влажное.Я посмотрела вниз и увидела,что Клео лижет мои запястья,я улыбнулась и погладила ее. Ссадины, оставленные вчерашними наручниками, были аккуратно смазаны каким-то густым, ароматным кремом с запахом ромашки и алоэ. На левом запястье, там, где кожа была протёрта сильнее, красовался аккуратный пластырь с милыми рисунками котов. Сторона кровати, где обычно спал Массимо, была холодной и нетронутой. Значит, он встал значительно раньше меня.

Потянувшись к тумбочке за телефоном, я замерла. Рядом с ним стояла невысокая, но изысканная ваза из чёрного матового стекла. В ней — букет. Но не обычный. Это были чёрные розы, бархатные, почти зловещие в своей красоте, а среди них — несколько алых, и они выглядели так, будто их окатили кровью или краской, создавая жутковатый, но безумно притягательный контраст. Рядом лежала сложенная пополам плотная бумага.

Сердце забилось чаще. Я развернула записку. Почерк был знакомым — размашистым, с жёсткими углами, но на этот раз в нём была какая-то странная, неровная торопливость.

«Маленькая, я тебя люблю. — М.»

Я просто села на кровати, сжимая в пальцах этот клочок бумаги. Шок. Полнейший и абсолютный шок. Как? Как человек, способный на такую жестокость, на такое безумие, как похищение и наручники, может... любить? Мой мозг отказывался это обрабатывать. Я всегда считала его монстром, пусть и притягательным. Но сейчас, в тишине этой комнаты, с этим букетом и этими словами, во мне что-то перевернулось. Я осознала,как мне было спокойно и... безопасно. Как я ждала его возвращения вечером. Как его прикосновения начали согревать.

Чёрт возьми. Я действительно была счастлива с ним. По-настоящему. И я действительно любила его. Так сильно, так безумно, как не любила никого в своей жизни. Он не бросил меня, когда узнал моё самое страшное. Не причинил боли, когда имел полную власть надо мной. Он лечил мои раны, как физические, так и душевные, с той же яростью, с какой вёл свои войны.

Но то, что он похитил меня... нет, это я ему так просто не спущу. Я обязательно припомню. Мысль заставила меня улыбнуться. Припомню так, чтобы он запомнил надолго.

Быстро встав с кровати и заправив её — привычка, выработанная ещё в родительском доме, — я направилась в ванную. Почистила зубы, умылась, сделала все необходимые утренние ритуалы. Затем собрала волосы в лёгкую, небрежную косу, чтобы они не мешали. В гардеробе я выбрала чёрную майку с ярким принтом спелых вишен и такие же чёрные штаны с россыпью этих ягод. Настроение было подходящим — немного дерзким, сладким, но с тёмной изнанкой.

Спустившись вниз, я увидела его. Мой любимый засранец. Он сидел за кухонным островом с планшетом в руках, но, услышав мои шаги, сразу поднял голову. Его лицо озарила широкая, по-настоящему счастливая улыбка, которая заставляла мое сердце биться в бешеном ритме.

— Принцесса, — он протянул ко мне руку, и я без колебаний вложила в неё свою. — Твой завтрак уже готов.

Он подвёл меня к столу. И я увидела. Панкейки. Идеально круглые, золотистые, сложенные в высокую башню и залитые тёмным, глянцевым шоколадом. А сверху, на самой макушке, лежали несколько свежих клубничек, словно рубины на троне. Это было так мило, так трогательно и совершенно неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Я не ожидала такой простой, но такой искренней заботы.

Я повернулась к нему, обвила его шею руками и встала на цыпочки, чтобы быть с ним на одном уровне.— Ты такой заботливый, — прошептала я, глядя прямо в его тёмные, сейчас такие мягкие глаза, и моё сердце наполнилось такой нежностью, что стало трудно дышать. — Люблю тебя.

Он замер. Буквально. Казалось, он даже перестал дышать. Его пальцы на моей талии сжались.— Что? — его голос прозвучал хрипло. — Скажи ещё раз.

Я усмехнулась, наслаждаясь его реакцией, и произнесла те самые, заветные, выстраданные слова чётко и ясно:— Я люблю тебя, Массимо.

Вместо ответа он страстно, почти с отчаянием притянул меня к себе и захватил мои губы в поцелуе. Это был не просто поцелуй. Это былоподтверждение, голод.Когда мы наконец оторвались, чтобы перевести дух, он не остановился. Его губы переместились на мою шею, оставляя горячие, влажные поцелуи на нежной коже. Я чувствовала, как он засасывает её, помечая, и странное чувство обладания пробежало по мне мурашками. Потом он провёл кончиком языка по тому же месту, и я вздрогнула.

— Я... я хочу позавтракать, — прошептала я, пытаясь отдышаться. — А ты меня вынуждаешь думать о совершенно другом.

Он лишь ухмыльнулся, его глаза тлели обещанием, но он отпустил меня, ласково проведя рукой по моей щеке.— Как прикажешь, принцесса. Но твой завтрак никуда не денется. А вот моё терпение — на исходе.

Мы сели за стол. Я ела панкейки, чувствуя на себе его тяжёлый, довольный взгляд. Каждый кусочек таял во рту, и не только из-за шоколада.

Спустя несколько часов мы были в саду. Солнце ласково грело, а прохладная земля приятно холодила руки. Мы сидели на коленях на расстеленном брезенте, и перед нами лежали саженцы роз — белые, как первый снег, и нежно-розовые, как утренняя заря.

— Держи ровнее, — его большая, сильная рука накрыла мою, помогая удерживать хрупкий саженец, пока другой рукой я подсыпала землю в лунку.

Я улыбнулась, чувствуя тепло его ладони. Он, Массимо Де Лука, глава мафиозного клана, сидел в грязи и помогал мне сажать цветы. Это было так странно и так... правильно.

— Кажется, так, — прошептала я, аккуратно утрамбовывая землю вокруг стебля.

Он не убрал руку, а просто сидел, наблюдая, как я работаю. Его присутствие было не давящим, а... поддерживающим. Тихим. Мирным. Воздух был наполнен запахом влажной земли, цветов и его соблазнительным мускусным ароматом. Я смотрела на розы, которые ухаживал садовник, и на эти новые, только что посаженные нами ростки. Возиться с землёй, сажать цветы — это всегда успокаивало меня, давало ощущение контроля и созидания. А делать это с ним было в тысячу раз приятнее. Здесь, в этом уединённом доме, я могла позволить себе эту маленькую роскошь — просто быть с ним.

Именно в этот момент в кармане моих штанов завибрировал телефон. Я вытащила его. Имя на экране заставило мою кровь похолодеть. Лука. Чёрт возьми, как он посмел мне писать? С нехорошим предчувствием я открыла чат.

Там было фото. Арабелла, бледная, лежала в большой кровати, укрытая одеялом до подбородка. Она спала, но даже во сне её лицо выглядело напряжённым. Под фото было сообщение:

Лука: Тут есть такой вопрос, весьма странный..

Я закатила глаза. С ним всегда что-то не так.Розалия: Ты ненормальный,чего мне пишешь?Что за вопрос?

Ответ пришёл почти мгновенно.Лука: Чем смывают остатки макияжа?

Я скривилась. Он что, совсем отсталый? У него есть две сестры, мать, куча служанок, и он не знает, чем смывать макияж? Или это какая-то больная игра? Но на фото Ара выглядела такой беспомощной...

Розалия: Это называется мицелярная вода. Она у неё может быть в ванной. В какой-то... кажется, белой косметичке.

Он лишь «лайкнул» моё сообщение и ничего не ответил. Типично для него. Сделать что-то, что выглядит как забота, но оставить за собой последнее слово, намёк на контроль.

Я вздрогнула, когда на моей талии появились тёплые, знакомые руки. Я обернулась и увидела своего мужчину. Он был только в низких чёрных спортивных штатах, его торс обнажён. Загорелая кожа, рельефные мышцы пресса, шрамы, рассказывающие истории, которые я, возможно, никогда не узнаю... Я не удержалась и провела пальцами по его кубикам, наслаждаясь ощущением твёрдой, горячей кожи под подушечками.

Он перехватил мою руку, его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья с той самой, властной нежностью, которая сводила меня с ума.— Если не хочешь последствий, хорошая моя, лучше не трогай, — прошептал он, но в его глазах не было угрозы, только обещание и дьявольское веселье.

Он поцеловал меня в волосы, и я, стараясь отвлечься от его гипнотизирующего тела, произнесла:— Представляешь, мне написал Лука. С вопросом, чем смывать макияж Аре.

Он выгнул одну бровь, его лицо исказила такая комичная гримаса недоумения и брезгливости, что я не выдержала и заливисто рассмеялась.

В этот момент ему позвонили. Он взглянул на экран, и его выражение лица мгновенно сменилось на деловое и сосредоточенное.— Мне надо, — он коротко, но глубоко поцеловал меня в губы. — Вечером у нас кино. С попкорном. И не только.

Он ушёл, а я осталась сидеть в саду, в уютном плетёном кресле, попивая ароматное какао со зефирками, которое он принёс мне ещё до начала нашей посадки. Я вдыхала свежий воздух и осознавала одно простое, но оглушительное чувство. Я счастлива. Кажется, по-настоящему. После всех лет боли, страха и одиночества новая страница моей жизни наконец-то начинается. И она была написана его почерком — размашистым, властным, временами пугающим, но таким желанным.

Взяв свою кружку, я зашла в дом, поставила её в раковину и крикнула:— Теодора! У вас сегодня выходной! Идите к своим внучкам, веселите их!

Милая пожилая женщина, появилась в дверях кухни, вытирая руки о фартук.— Синьорина, я не могу вас так просто оставить...

— Теодора, всё в порядке, — я улыбнулась ей. — Мы справимся. Идите. Ваши девочки ждут.

Ее лицо расплылось в широкой, материнской улыбке. Она подошла и крепко, по-семейному обняла меня.— Спасибо вам, дорогая. Вы — ангел. Не слушайте никого, кто говорит иначе.

С этими словами она поспешила собираться, и в её движениях была такая радость, что и на моей душе стало светлее. Я взяла свой блокнот с эскизами и устроилась на диване, готовясь дорисовать последние штрихи дома моей мечты — того самого, который я обязательно построю в будущем. Большой, светлый, с огромным садом и мастерской...

И снова вибрация телефона. На этот раз имя заставило моё сердце не замирать, а сжиматься в холодном комке. Фабио. Я открыла сообщение. Там было голосовое.

«Привет-привет, Рози! Давно не виделись. Как идея — сегодня или завтра погулять? Развеяться, как раньше...»

Его голос звучал так же легко и непринуждённо, как всегда. Но теперь за этими словами я слышала фальшь. Ядовитую, опасную фальшь.

Я быстро ответила, заставляя свои пальцы не дрожать.Розалия: Привееет! Можно сегодня. В 7 или 8 часов вечера?

Ответ пришёл почти мгновенно.Фабио: Окей, отлично! В 8. Место обычное?

Розалия: Да.

Я откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Я понимала, что это опасно. Безумно опасно.