Глава 28

Розалия Италия,Калабрия

Не могу поверить. Не могу просто поверить, что этот ублюдок посмел меня... похитить. Усыпить, черт возьми, усыпить! Как какую-то беспомощную куклу! Я приходила в себя медленно, сознание плыло, как в густом тумане. Последнее, что я помнила — его лицо в зеркале ванной комнаты на Вилле Тишины, его рука на моем рту, и резкий укол в шею. А потом — пустота.

Я лежала на незнакомой кровати, и понадобилось несколько минут, чтобы понять — мы не в особняке. Комната была незнакомая, оформленная в темных, глубоких тонах — угольный, бордовый, цвет темного дерева. Дорого, со вкусом, но абсолютно чужое. Я села на кровати, и мой взгляд упал на мою одежду. На мне были бежевые шелковые шортики и топ того же цвета. И... я была без лифчика. Этот сукин сын еще и раздел меня! Я сжала кулаки. Я очень, очень надеюсь, что он его вернет. Это был мой любимый бюстгальтер, черный кружевной, невероятно дорогой и невероятно соблазнительный. Если он его выбросил, я его сама кастрирую. Без ножа. Руками.

Собрав волю в кулак, я подошла к двери. Внутри меня всё кипело от ярости, смешанной с щемящим чувством предательства. Я опустила ручку, ожидая сопротивления, но дверь бесшумно открылась. Что, не боится, что я сбегу? Или настолько уверен в своей власти? Это лишь подлило масла в огонь моей ярости. Я была чертовски, до мозга костей, до кончиков пальцев зла. Поверь мне.

Я вышла в коридор. Дом был не огромным, но просторным, современным. Пройдя через несколько комнат, я вышла на светлую, просторную кухню. И там, спиной ко мне, у плиты, стоял Он. Этот Засранец с большой буквы «З». А на столе, рядом с разделочной доской, лежал нож. Большой, острый, с широким лезвием, идеально подходящий для разделки мяса. Или для чего-то другого.

Мысль пронеслась в моей голове быстрее, чем я успела её обдумать. Я схватила нож. Лезвие холодно блеснуло в свете утреннего солнца. Звук заставил его обернуться. Его глаза встретились с моими, и я улыбнулась. Широко, неестественно, оскалив зубы. Я помахала ножом, ощущая его смертельную тяжесть в руке.

Он не успел среагировать. Я метнула нож. Не думая о последствиях, не думая ни о чем, кроме ослепляющей ярости. Лезвие просвистело в воздухе и с глухим стуком вонзилось в дверцу шкафа, всего в паре сантиметров от его плеча.

Он резко отпрянул, его глаза расширились, но не от страха. Скорее, от удивления. Затем он медленно поднял руки в защищающем жесте.— Я знаю, что ты злишься, — произнес он, и его голос был на удивление спокоен. — Но ты поймешь, почему я так поступил, если дашь мне всё рассказать.

Рассказать? ОН ХОЧЕТ РАССКАЗАТЬ?!— Ты что, совсем сумасшедший?! — закричала я, и мой голос сорвался на визг. — Как ты мог?! Как ты мог похитить меня?! УСЫПИТЬ! Где мы вообще находимся, ты наглый, бессовестный засранец!

Мой взгляд заметил на плите кастрюлю, из которой валил пар. Горячий суп. Прекрасно. Я сделала шаг к плите, намереваясь схватить её и выплеснуть содержимое ему в лицо. Сварить его заживо.

Но он среагировал мгновенно. Он подлетел ко мне, его руки обхватили мои запястья, мягко, но неумолимо отводя их от опасной посуды.— Эй, эй, полегче, — он притянул меня к себе, лишая возможности размахнуться. — Давай это трогать не будем. Это я, между прочим, для тебя готовил. Старался. — Он посмотрел на меня, и в его глазах вдруг мелькнула искорка дьявольского веселья. — Я уверен, что заслужил за это поцелуй.

Я выпучила глаза. Он намеренно выводит меня из себя. Наслаждается этим.— Я могу устроить тебе поцелуй, — прошипела я, пытаясь вырваться. — Со шваброй. Грязной, вонючей шваброй. Это единственное, что ты сейчас заслуживаешь.

Но он, конечно же, пропустил мои слова мимо ушей. Его ухмылка стала только шире. В следующее мгновение он легко подхватил меня на руки, как ребёнка, и, игнорируя мои протесты, усадил на большой мягкий диван в гостиной.— А сейчас, — его голос прозвучал низко и властно, — ты закроешь свой прекрасный, но очень ядовитый ротик. Потому что если нет... я найду для него очень увлекательное занятие.

Я только закатила глаза, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что слушать не намерена. Но внутри всё сжалось. От его тона, от его уверенности.

Он сел рядом, его колено коснулось моего.— Вот и славно, — он удовлетворённо вздохнул. — Пока ты разговаривала с кем-то на том празднике жизни, я вышел в сад и... застал там твоего дорогого Фабио.

Я насторожилась. Что Фабио делал там?— Он говорил по телефону, — продолжил Массимо, и его лицо стало серьёзным, вся дьявольская веселость исчезла без следа. — И он говорил о тебе. Он... одержим тобой, Розалия. Но не так, как я. Его одержимость больная, ядовитая. Он хочет навредить тебе. Причинить боль.

Мир вокруг меня поплыл. Нет. Не может быть.— Он... он хочет отомстить, — голос Массимо был тихим, но каждое слово врезалось в сознание, как нож. — За то, что ты не выбрала его. За то, что твой взгляд упал не на него. Он сказал, что устроит всё так, чтобы ты разочаровалась во мне. А потом... потом он украдёт тебя. И я уже не найду тебя. Никогда.

Я сидела, не в силах пошевелиться. Воздух словно стал густым, его не хватало. Фабио... Один из самых близких людей в моей жизни. Человек, с которым я росла, которому доверяла. Он... он желает мне зла? Он хочет причинить мне боль? За что? За то, что я не смогла полюбить его так, как он хотел?

По моей щеке скатилась одна-единственная, предательская слеза. Она была горячей и солёной. Я резко смахнула её тыльной стороной ладони, как будто она была клеймом. Нельзя. Нельзя показывать слабость. Никогда. Отец... отец всегда говорил, что я слабая. Что я не такая, как надо. Что я не смогу. А может... может, я и есть такая? Может, эта слабость — часть меня? И это нормально — чувствовать боль от предательства?

Массимо, видя моё состояние, придвинулся ближе. Его большая, тёплая рука легла мне на спину, он начал медленно, ритмично гладить её, его прикосновение было на удивление нежным.— Мы всё уладим, — прошептал он мне на ухо, его губы почти касались моей кожи. — Слышишь меня? Всё будет хорошо. Ты веришь мне?

Я не могла говорить. Ком стоял в горле. Я смогла лишь слабо кивнуть, прижимаясь к нему, ища в его силе опоры в этом внезапно перевернувшемся мире. В его объятиях было безопасно. И это бесило и успокаивало одновременно.

И тут я вспомнила. Главный вопрос, который вылетел из головы от шока.— Где мы? — прошептала я, мой голос был хриплым от сдерживаемых слёз.

Он положил голову мне на грудь, буквально уткнувшись носом в мою грудную клетку, как будто ища утешения.— На другом конце города, — прозвучал его приглушённый голос. — Об этом маленьком доме никто не знает. Тут очень много охраны, скрытой. Поэтому... примерно на месяц мы останемся тут. Может, на два...

Месяц? Два? В заточении? Ярость снова начала подниматься во мне, но теперь она была приглушённой, смешанной с усталостью и осознанием причины. Я была уже не так зла, как час назад. Но он всё равно оставался предателем. Он усыпил меня и увез. Как вещь.

— Ты... ты знаешь, чем занимается Фабио сейчас? — спросила я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Да, — он поднял голову, его взгляд был твёрдым и ясным. — За ним следят мои люди. Круглосуточно. Он уже начал тебя искать. И он совершит ошибку. И тогда... тогда он попадётся.

Я кивнула, чувствуя странное облегчение. По крайней мере, мы не в полной темноте. Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на фотографии в рамке на камине. На ней была изображена полная семья — мужчина, женщина и двое детей. Счастливые, улыбающиеся. Чужие.

Решая подразнить его, вернуть хоть каплю своего привычного самообладания, я повернулась к нему.— Ты всё же понимаешь, что я тебе ещё не простила? — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно. — Тебе придётся очень долго и унизительно вымаливать у меня прощение за твой поступок.

Он посмотрел на меня, и в его глазах снова заплясали чёртики. Он притянул меня ближе к себе, его рука скользнула к моей шее, сжала её — не больно, но властно, заставляя посмотреть ему в глаза.— Ооо, — он прошипел, его губы были в сантиметре от моих. — Поверь мне, принцесса... я буду вымаливать прощение так, что ты не сможешь встать с нашей кровати два дня. Я буду молиться тебе, как единственному божеству в своём грешном мире. И ты будешь вознаграждать меня... или наказывать. Смотря по настроению.—И еще,нам пришлось пожениться,ты теперь под защитой моего клана,ты теперь Розалия Беатрис Де Лука,правда идет?Больше чем твое Розье.-,произнес Массимо,и замолчал будто ждал моей реакции,но я решила не поддаваться мяч на эмоции.

Я лишь тяжело вздохнула и приняла то что мы поженились,тем более быть Де Лука идет больше-чем Розье

Его слова, его взгляд, его властное прикосновение... они не пугали. Они возбуждали. Чёрт возьми, я больна. Мы оба больны. И в этом безумии, в этой ловушке, в обществе этого тирана, который похитил меня ради моего же спасения, я чувствовала себя... живой. По-настоящему живой. И это было самой страшной и самой прекрасной правдой из всех.