Глава 27

Массимо Италия,Калабрия

Она не отталкивала меня. Более того, в последнее время моя девочка сама тянулась ко мне, ища прикосновений, ища защиты в моих объятиях. Внутри меня всё ликовало. Я был готов танцевать от радости, что, конечно, является чудовищным преувеличением. Но чёрт возьми, приятно ощущать, как ледок её сопротивления даёт трещины.

Однако это хрупкое счастье омрачалось одним крайне раздражающим фактором — Лукрецией. Мои люди добыли информацию помимо её рецептурных препаратов от агрессии она стабильно употребляла кокаин. Это объясняло её резкие перепады настроения, паранойю и ту самую, почти животную, ненависть, которую она излучала в сторону Розалии. У меня появилось совершенно отчётливое, почти технологичное желание: надеть на неё электронный ошейник и пускать разряд тока каждый раз, когда у неё случается приступ агрессии. Зато эффективно.Либо закопать ее заживо.

После свадьбы Арабеллы и Волкова в воздухе витала странная смесь горечи и чего-то еще. Я до сих пор не мог смириться с мыслью, что моя маленькая сестра теперь носит эту проклятую фамилию. Моя сестра Ара, которая бегала за мной хвостиком...

Воспоминание нахлынуло внезапно, яркое, как вчерашний день.Солнечный свет, сад нашего старого дома. Ара, лет восьми, в розовом платьице и с двумя смешными косичками, сидела на траве и что-то напевала. Я стоял неподалёку, отрабатывая меткость с помощью ножей, вонзая их в нарисованную на стволе дерева мишень. Внезапно я почувствовал лёгкий тычок в спину. Развернувшись, я увидел её — свою любимую сестрёнку, смотрящую на меня большими, полными надежды глазами. Мой суровый взгляд мгновенно смягчился.

— Массимо, — прощебетала она, — а ты можешь помочь мне запустить воздушного змея? А потом... поиграть со мной в куколки?

Если честно, я не горел желанием играть в куклы. У меня были свои, куда более серьёзные занятия. Но я никогда не посмел бы ее расстроить. Мысль увидеть хоть одну слезинку на её прекрасном, доверчивом личике была для меня невыносима.

— Конечно, piccolina, — ответил я, убирая ножи. — Всё, что угодно для тебя.

Конец воспоминания.

Сегодняшнее мероприятие не сулило ничего, кроме головной боли. Встреча пяти семей: Волковы-глава Братвы, Витале-еще одна семья в Братве, Медичи-Глава клана во Франции,только второго, Белларосса-глава всей Франции и мы, Де Лука. Формально — для обсуждения объединения сил против якудза.Принцесса была предупреждена, что через час нам нужно быть в машине. Мы ехали в «Villa del Silenzio» — Виллу Тишины. Один из первых Донов так назвал этот особняк, и последующие поколения поддерживали его, не давая разрушиться. Место, пропитанное историей, кровью и заговорами.

Спустя тридцать минут я уже стоял в холле, одетый в чёрную рубашку и чёрные же брюки. На ногах — лакированные туфли. Удобно, практично, не отвлекает. Эта дикая розочка должна была спуститься минут десять назад. Что она там делает? Украшает себя для меня? Мысль была приятной.

И вот я увидел, как она спускается по лестнице. И у меня перехватило дыхание.

На ней было платье цвета красного вина. Корсетный верх, подчёркивающий её изгибы, был прошит мелкими тёмными камнями, которые мерцали при каждом движении, словно звёзды в ночном небе. Разрез на бедре, соблазнительный и опасный, буквально манил взгляд. На её прекрасных ногах — туфли бордового цвета с изящным закрытым носком. Она шла ко мне, и каждый её шаг был грациозным, полным уверенности.

Такая прекрасная. Такая дикая. Моя. Моя и ещё раз моя. Пусть хоть кто-то попробует оспорить это. Пусть попробует отобрать её у меня.

Она подошла и сразу же обняла мою руку, прижавшись.— Эти туфли-орудие пытки, — пожаловалась она, и в её голосе была та самая, редкая для неё, уязвимость.

Без лишних слов я подхватил её на руки. Я не хотел, чтобы ей было больно. Она вскрикнула от неожиданности, попыталась выкрутиться, но, поняв тщетность усилий, сдалась и удобно устроилась в моих объятиях, обвив мою шею руками. Я донёс её до машины, усадил внутрь и сел рядом. Водитель тронулся. В зеркале заднего вида я видел четыре машины охраны, следовавшие за нами. Я был спокоен. Насколько это вообще было возможно.

Спустя сорок минут мы прибыли к особняку. «Villa del Silenzio» и вправду была прекрасна — белоснежная, словно сошедшая со страниц сказки, архитектурная жемчужина, в которую было вложено состояние. Я провёл здесь большую часть своего детства, и каждый уголок был мне знаком.

Мы прибыли последними. Как и положено. Как только мы переступили порог бального зала, на нас обрушился шквал взглядов. Я почувствовал, как мышцы спины напряглись. Особенно меня бесили взгляды мужчин, устремлённые на Розалию. Мне захотелось пройтись по залу и выколоть им глаза ножами. Она же, моя умница, лишь сильнее сжала мою руку, её пальцы впились в мой локоть.

Мы заняли свои места за массивным столом из тёмного дерева. Разговор уже кипел вокруг якудзы. Старики гремели о превентивном ударе, о тотальном уничтожении. Воздух гудел от тестостерона и глупости.

Я не стал ждать. Поднял руку, и зал мгновенно затих.— Basra così!— моё слово прозвучало как выстрел. — (Достаточно,Все.)

Все взгляды прилипли ко мне. Я выдержал паузу, давая тишине сделать свою работу.-È sciocco attaccare per primi ora, causerebbe una rabbia che non possiamo controllare. (Сейчас глупо нападать первыми, это вызовет гнев, который мы не сможем контролировать)

Рафаэль,брат, всегда отличавшийся прямотой, тут же вступил:— А если они нападут первыми, Массимо? Сидеть сложа руки?

—Если они нападут, — я повернулся к нему, — то мы должны бить не по солдатам. Мы должны бить по самому ценному. По тому, что они считают своим,что дает им большую власть.Если они потеряют это, это подорвёт их изнутри куда сильнее, чем любая бойня на улице.

Старый Медичи, сидевший возле меня, хмуро пробурчал:— Крайние меры... Брачные союзы. Скрепить перемирие браком с дочерью одного из их оябунов.

В зале повисла тяжёлая пауза. Все понимали, о чём он.—Мой брак,-вдруг четко произнес Рафаэль,и все вздрогнули.—Если дойдёт до крайности, я возьму в жёны дочь главы якудза. Это будет сильнейшим знаком. Предложение повисло в воздухе. Шокированное, но обдумываемое. Даже Лука Волков, обычно такой язвительный, молча кивнул, его взгляд был пристальным и оценивающим. Видимо, сегодня он решил, что его выгода заключается в союзе, а не в борьбе.

Был подписан договор. Кровавый договор, скреплённый каплями нашей крови на пергаменте. Нарушитель умрёт. Все это понимали. Якудза были не просто врагами. Они были иной культурой, иной философией, системным врагом.

Позже, выйдя в сад, чтобы глотнуть воздуха, свободного от запаха лицемерия и дорогого парфюма, я увидел его. Фабио. Что он, друг детства Розалии, делал на таком собрании?Я отступил в тень колоннады. Он стоял спиной ко мне, его плечи были напряжены, телефон прижат к уху.

— Я ее любил,готов был на все ради нее...— его голос был отвратительно сладким, полным фальши. — Но она сделала свой выбор. И он — не я. А если не я... — его тон сменился на ледяной, — то никто. Она должна была принадлежать мне. До конца.

Моё сердце замерло, а затем забилось с такой силой, что звон стоял в ушах.— Розалия... — произнёс он её имя с таким владением, что у меня похолодели кулаки. — Моя Розалия. Пусть сейчас она тешит себя иллюзиями насчёт своего мафиози. Я всё устрою так, что она в нём разочаруется. Он не всегда будет рядом с ней, прикован, как пёс на цепи. У меня будет возможность её забрать. И когда я это сделаю, он уже не найдёт её. Никогда.

Я не осознавал, когда достал телефон. Мои пальцы сами набрали сообщение Антонио.«Фабио. Слежка. Круглосуточно. Незаметно. Я хочу знать каждый его шаг, каждый звонок.»

Ответ пришёл через секунду.«Принято.»

Я стоял, и ярость ходила во мне волнами, грозя вырваться наружу. Я убью его. Медленно. Болезненно. Но сначала... сначала мне нужно было обезопасить её раз и навсегда. Пока этот психопат строил свои планы.

Решение, зревшее в моей голове,стало единственно верным. Женитьба.Это был акт владения. Акт защиты. В нашем мире юридические узы значили ничуть не меньше, чем клятвы, данные под дулом пистолета. Это давало мне абсолютное право быть её щитом. И это навсегда отрезало бы ей путь к таким, как Фабио.Я встретился взглядом с Антонио через площадку. Он ждал. У него всегда при себе были шприцы с быстродействующим седативным.

Я выждал, когда Розалия направится в уборную. Подождав, пока дверь за ней закроется, я бесшумно вошёл внутрь. Она увидела моё отражение в зеркале, её глаза расширились от удивления. Она не успела издать ни звука. Моя ладонь закрыла её рот, а другой рукой я быстрым, точным движением ввёл иглу в её шею. Её тело напряглось, в глазах вспыхнули шок, недоверие и предательство. Она боролась несколько секунд, её пальцы впились в мою руку. Потом её взгляд помутнел, веки сомкнулись, и она обмякла в моих объятиях.

Я подхватил её безвольное тело. Оно было таким хрупким. Выйдя через служебный выход, я уложил её на заднее сиденье машины.— В загс, — бросил я Антонио, занимая место рядом с ней. — В ближайший. Быстро.

Я знал, что это будет иметь последствия. Гнев, ненависть, возможно, даже страх с её стороны. Но в данный момент меня это волновало меньше всего. Мир, в котором существовала угроза для неё, был миром, который нужно было перекроить. И я начинал с самых основ. Сделать её своей. Официально. Навсегда. А с последствиями я разберусь позже. Всегда разбирался.