Глава 26

Розалия Италия,Калабрия

Проснулась я с ощущением, что провела ночь в своей постели, но вот как я здесь оказалась — было загадкой. Память подсказывала лишь обрывки: его руки, его запах, ощущение полёта и безопасности. Видимо, донести меня до спальны мог никто иной, как сам Массимо. Другого варианта просто не существовало. Погладив Клео по мягкой шерсти,она начала мурчать и тереться об мой бок.

Скинув с себя одеяло, я на ходу собрала волосы в небрежный пучок и направилась в ванную. Глаза с трудом открывались, веки казались свинцовыми. Взяв зубную щётку, я автоматически выдавила на неё пасту и начала чистить зубы, уставившись на своё отражение в зеркале. Мысли путались, перескакивая с одного на другое. Лукреция и её странные, полные скрытой угрозы слова. Человек в маске, чей образ до сих пор преследовал меня в кошмарах. И он. Массимо. Этот невыносимый, властный, сводящий с ума мужчина, который ворвался в мою жизнь как ураган и, кажется, не собирался уходить.

Закончив с утренним туалетом, я переоделась в светло-серую обтягивающую кофточку и широкие белые штаны из мягкого льна — комфорт сегодня был важнее всего. Выйдя из ванной, мой взгляд упал на туалетный столик. На нём лежала моя любимая чёрная лакированная шкатулка, украшенная одним единственным небольшим камнем. Я всегда хранила в ней самые дорогие сердцу мелочи. Но я не помнила, чтобы оставляла её там.

С любопытством я подошла, взяла её в руки. Она была на удивление тяжёлой. Медленно, я открыла крышку.

И тут же с криком отшвырнула её от себя. Шкатулка с грохотом упала на пол, и из неё вывалилось... это. Оно было розовато-серым, влажным на вид и лежало на паркете, безмолвное и ужасающее. Язык. Чей-то отрезанный язык.

Сердце бешено заколотилось, в глазах потемнело. Я прислонилась к стене, пытаясь перевести дыхание. Рядом со шкатулкой лежала сложенная записка. Дрожащей рукой я подняла её. Почерк был знакомым — размашистым, уверенным, с жёсткими углами. Его почерк.

«Принцесса, это единственный и неповторимый мужчина, который занимает все твои мысли. А это язык Зака, чтоб ты знала — я убью каждого, кто причинил тебе вред. :)»

И этот чёртов улыбающийся смайлик в конце! Он что, совсем охренел? Подарить мне отрезанный язык? В моей любимой шкатулке?

Я тяжело вздохнула, собрав всю свою волю в кулак. Нужно было убрать это... это нечто. Я подошла, подняла шкатулку, затем, скривившись от брезгливости, пинком закатила язык обратно внутрь и захлопнула крышку. Мысли лихорадочно крутились вокруг одного вопроса: где Массимо? И как вообще в его больной голове родилась идея сделать такой «подарок»?

Буквально выбежав из комнаты, я помчалась на кухню. И нашла их там. Массимо и Антонио сидели за столом. Было утро, а они уже пили виски. Тяжёлый, насыщенный аромат напитка витал в воздухе.

Увидев меня, Антонио буквально вжался в свой стул, стараясь стать как можно менее заметным. Массимо же просто поднял на меня взгляд, его тёмные глаза были спокойны, почти ленивы.

Я подошла к столу, не сводя с него взгляда. Медленно, с театральным эффектом, я открыла шкатулку. Затем, не глядя, сунула руку внутрь, схватила влажный, отвратительный комок плоти и со всей силы швырнула его в Массимо.

Попадание было точным. Язык шлёпнулся ему прямо в лицо и соскользнул на стол.

Он вскочил со стула. На его лице застыла маска шока и ярости. Похоже, он такого не ожидал.

—В следующий раз,этот язык откажется у тебя во рту,лично запихну в тебя его!! — выкрикнула я, трясясь от гнева. —Я понимаю, сказать — нашёл его, разобрался.Но подарить мне язык?! Скажи, что в следующий раз ты не принесёшь в коробке с бантом чью-нибудь отрубленную голову! Я тебя прибью.

Он стоял, вытирая лицо платком, и вдруг... его губы дрогнули, и он ухмыльнулся. Эта ухмылка, полная дьявольского торжества и осознания собственной правоты, вывела меня из себя ещё сильнее. Он подошёл ко мне ближе, нарушая моё личное пространство.

— Я доказал тебе, что уничтожил его, — тихо произнёс он, его голос был густым и властным. — И если понадобится, я не только язык в шкатулочке с камушком запакую. Я принесу тебе голову того, кто посмеет на тебя даже посмотреть. И перевяжу её самым красивым бантом. Ты моя. Не забывай об этом.

Я перевела взгляд на Антонио. Он сидел, уткнувшись лицом в стакан с виски, но по дрожащим плечам было ясно — он изо всех сил сдерживает смех. Массимо, заметив это, мгновенно изменился в лице. Вся дьявольская веселость исчезла, уступив место ледяной серьёзности.

— Нам надо поговорить, — сказал он твёрдо.

Я даже не успела ничего ответить, как он схватил меня за руку и буквально потащил за собой из кухни. Его хватка была железной, протестовать было бесполезно. Мы прошли по коридору и вошли в его кабинет — просторное помещение, залитое утренним солнцем, с массивным дубовым столом и стенами, уставленными книгами.

Он захлопнул дверь и, не отпуская моей руки, сходу спросил:— Ты знаешь Кристиана Вальзера?

Вопрос застал меня врасплох. Имя звучало знакомо, но я не могла сразу вспомнить, откуда.— Что-то знакомое, — ответила я, нахмурясь. — Не уверена. Я узнаю у Лукаса и Фабио, может, они что-то знают.

Он кивнул, его взгляд был пристальным, изучающим. Казалось, он искал в моих глазах малейший признак лжи или сокрытия. Не найдя его, он слегка ослабил хватку.

— Сделай это, — коротко бросил он.

Я выдернула руку и, не говоря больше ни слова, вышла из кабинета. Этот мужчина сводил меня с ума. Абсолютно. Безнадёжно. Как можно было быть настолько сексуальным, властным, невыносимым и в то же время... вызывающим такое странное, тёплое чувство где-то глубоко внутри? Это было похоже на болезнь.

Выйдя в коридор, я снова направилась на кухню, всё ещё думая о Вальзере и о том, что за история с ним связана. И, конечно, о моей любимой сестрице. А говоря о дьяволе... Лукреция сидела за кухонным столом, словно ждала меня. Она была идеальна, как всегда, в своём холодном, отстранённом великолепии.-Что ты здесь делаешь?Ты должна была уехать уже..-,произнесла я,но мне никто не ответил.

Тяжело вздохнув я направилась к полочкам с чашками. Налила себе чай, чувствуя её взгляд на своей спине.

— Ну что, — раздался её сладкий, ядовитый голос, — опять проводила время в объятьях своего Массимо? В кого ты превратилась? Мама бы сказала, что ты похожа на уличную шлюху.

Я сжала кружку так, что костяшки пальцев побелели. Глоток чая обжёг горло. Я предпочла проигнорировать её. Молчание — лучшее оружие против таких, как она. Взяв свою кружку, я развернулась и вышла в сад, надеясь найти там покой.

Но покоя не было. Она пошла за мной. Её каблуки отчётливо стучали по каменной дорожке.

— Ты тварь, — её шёпот был полон ненависти. — Ты настолько опустилась, что раздвигаешь ноги перед первым встречным мафиози. Смотри, не залети случайно. Тогда тебя вышвырнут как суку за порог. А там, глядишь, и прирежут. Ты бы ничего не смогла без этого своего Массимо. Тебя бы убили в тот же вечер, когда ты сюда приехала.

Что-то во мне щёлкнуло. Я поставила кружку на столик, встала с кресла и, развернувшись, со всей силы влепила ей пощёчину. Звук был громким, хлёстким, он отозвался эхом в тихом саду.

Её голова дёрнулась, отлетев в сторону. Она медленно приложила ладонь к покрасневшей щеке, её глаза расширились от невероятного шока и ярости.

— Как ты посмела? — прошептала она.

Я подошла к ней вплотную, схватила её за идеально уложенные волосы и дёрнула на себя, заставив её вскрикнуть от боли.

— Ты совсем не следишь за своим языком, — прошипела я ей прямо в лицо. — Ты так осуждаешь меня? Но не я принимаю наркотики. И не я продаю своё тело за дозы, как последняя шмаровозка.

Её глаза округлились до предела, в них читался чистый, животный ужас. Откуда я знаю? Я ухмыльнулась, наслаждаясь её паникой.

— Я узнаю всё, что мне нужно, — холодно произнесла я. — А ты думаешь, что ты умнее всех.

Я разжала пальцы и с силой оттолкнула её от себя. Она не удержалась на ногах и шлёпнулась на траву, её дорогое платье моментально испачкалось.

Я вернулась в своё кресло, взяла кружку и сделала глоток чая.— Почему нельзя просто не трогать меня и дать нормально попить чай? — сказала я с преувеличенным спокойствием. — Я, вообще-то, злая по утрам. Могла ведь и больнее сделать.

Я мило улыбнулась ей, прекрасно зная, что в моей улыбке не было ничего милого. Затем я перевела взгляд на цветы, которые сама посадила в этом саду, на яркое голубое небо. Допив свой «несчастный» чай, я встала и пошла прочь, вглубь сада, подальше от этого ядовитого создания.

Я не успела сделать и десяти шагов, как почувствовала на своей талии знакомые тёплые, сильные руки. Они обвили меня, притягивая к твёрдому, мускулистому телу. Я обернулась и уткнулась лицом в его грудь, обняв его за талию.

— Почему всё так сложно? — прошептала я, и в моём голосе прозвучала усталость, которую я уже не могла скрывать. — Можно просто уехать? В другое место. Совсем. Подальше от всех этих глаз, этих людей, этих проблем...

Он наклонился и поцеловал меня в макушку, его губы были мягкими и тёплыми.— Как только мы разберёмся с ублюдком, который хочет причинить тебе боль, — тихо ответил он, и его голос был таким твёрдым и уверенным, что в него невозможно было не верить, — мы уедем. Куда ты захочешь. На край света. И я буду мучить тебя там каждый день, принцесса. Ты не отвертишься. И получишь всё, что заслуживаешь, в полном размере.

Он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и на его лице играла та самая, хищная, дьявольская ухмылка.— Но я уверен, тебе понравится твоё наказание.

И, чёрт возьми, я была почти уверена, что он прав.