3

Через час над деревней к востоку прошла новая группа самолетов. Потомеще, еще и еще. Капитан распорядился не дразнить их ружейным огнем: деревнюнаселяли молчаливые женщины да дети и нужно было попрятать их в убежища.Землянки для них предполагалось рыть на околице, но бабы ни за что не хотеливылезать из погребов, расположенных во дворах. Всякий раз, когда самолеты скрывались и наступала расслабляющая тишина,земля еще долго сохраняла в своих глубинах чуть ощутимую зябкую дрожь. Этобыло особенно заметно в окопе, и тогда почему-то хотелось зевать и телонепроизвольно льнуло к стенке окопа. В такие межсамолетные паузы изсверкающей дали лениво прикатывались заглушенные обвальные взрывы: где-тотам впереди по-живому ворочался и стонал фронт. Четвертый взвод маскировал, прихорашивал и обживал свой окоп.Желто-коричневый гребень бруствера присыпали снегом, дно устлали соломой, впередней стенке нарыли печурок и углублений. Для Алексея курсантыоборудовали что-то похожее на землянку, только без наката и насыпи, но сомножеством замысловатых по форме ниш -- помкомвзвода разложил там гранаты ирасставил бутылки с бензином. Все тут: приглаженно-ровный козырек бруствера,отшлифованно-четкий срез стен, какой-то русско-византийский овал печурок иниш -- все это было сделано и отделано с тем сосредоточенным старанием,которое полностью исключает чувство тревоги и опасности. Видно, оттого окопи не выглядел так, как положено на войне: в нем было что-то затаенно-мирноеи почти легкомысленное. Во второй половине дня самолеты не появлялись, но оттуда, где синейизвилиной лес призрачно намечал зыбучую кромку горизонта, в окопы все чаще иявственней доносился раздерганно-клочковатый гул. Временами, когда гулспадал, можно было расслышать протяжные и слитные звуковые вспышки, словнокто-то недалеко и скрытно разрывал на полосы плащ-палатку. Прекратилось это внезапно, сразу. А часа через полтора от опушки лесаначали отрываться и двигаться по полю темные точки. С каждой минутой ихстановилось все больше и больше, и было уже ясно, что это люди, но шли оникак-то зигзагами, рассеянно, мелкими кучками и поодиночке. -- Товарищ лейтенант! Видите? -- тревожно и радостно крикнул Алексеюкто-то из курсантов. -- Может, это ихние диверсанты просочились? Подпустим?Или как? В разрыве леса и чуть видимого селения висело лохматое закатное солнце,похожее на стог подожженной соломы. Смотреть вперед можно было лишь сквозьресницы, и все же Алексей угадал своих. Свои были у людей походки, своишинели, свои каски и шапки. -- Это наши, славяне! -- разочарованно сказал помкомвзвода, и Алексейчуть не спросил у него: откуда это они так? На виду рва бредшие по полю сошлись вместе и построились в колонну потри. В строю людей казалось совсем немного -- не больше взвода, и они долгопочему-то стояли на месте, совещаясь видно, потом разделились на четырегруппы и пошли к деревне, сохраняя дистанцию и забирая в сторону окопачетвертого взвода. Еще утром, возвращаясь от Гуляева, Алексей заметил вскосе противотанкового рва напротив коровника небольшой оползень. Его надобыло срыть и почистить, но он забыл о нем, и теперь незнакомые бойцы избралиэто место для прохода через ров. Первым по оползню выбрался невысокий человек в темной командирскойшинели. Оглянувшись на окоп, он припал на колени и начал кого-то тянуть ксебе то ли за ремень, то ли за конец палки. Алексей вызвал двух курсантов ипошел ко рву. У того, что стоял там на коленях, в выцветших черных петлицахалели капитанские шпалы, и тащил он из рва за ствол винтовки грузногопожилого красноармейца в непомерно широкой шинели. Узенький брезентовыйремень опоясывал бойца чуть ли не ниже бедер, и это, возможно, мешало емупереступать ногами: ухватившись за винтовку, он откидывался назад, повисаянад уклоном всем корпусом, и сразу же начинал раскачиваться из стороны всторону, как маятник. -- Разрешите помочь, товарищ капитан! -- сказал Алексей. Капитан молча кивнул и судорожно переложил оголенные руки на стволевинтовки, освобождая место. Алексей потянул за винтовку, и красноармеецмелкими спутанными шагами пошел наверх. У него было по-женски белое икруглое лицо без признаков растительности; старенькая пилотка нелепо сиделапоперек бритой головы, и, подымаясь, он как-то болезненно-брезгливо гляделкуда-то мимо капитана и Алексея. -- Ногами работай, друг! Ногами! -- посоветовал один из курсантов.Стоявшие внизу бойцы сдержанно засмеялись, а Алексей спросил капитана: -- Он ранен? -- Нет, -- сквозь зубы сказал капитан. -- А что же? -- Ну... не может... Не видите, что ли? Очутившись наверху, красноармеец отошел в сторонку и обиженноотвернулся, закинув руки за спину. Остальные бойцы преодолели ров легко испоро, подпирая друг друга прикладами. Без команды они торопливо построилисьна краю рва и остались стоять там, переговариваясь полушепотом. Капитанспросил, чья у него винтовка, и из строя вышел маленький боец, увешанный побокам вещмешком и противогазной сумкой. Винтовку он взял у капитана рывком,будто отнял, и сразу же кинулся назад, к своим. Пониже спины в его шинеливиднелась большая округлая дырка с обуглившимися краями, и на ходу боец всепытался прикрыть прожог ладонью. Если б капитан сразу же приказал своему отряду двигаться, у Алексея невозник бы вопрос, откуда и куда он идет. Но капитан долго и старательновытирал руки подолом шинели, хотя были они чистые, и то и дело поглядывал всторону обособленно стоявшего красноармейца. Тот по-прежнему смотрел куда-тоза окоп, и ремень на нем совсем съехал вниз. "Наверно, вестовой его, --решил Алексей, -- мне бы с ним минут сорок заняться по-пластунски!.. " Кбойцам, тихо стоявшим в строю, из окопа начали подходить курсанты со своимиСВТ. Алексей заметил, как испытующе-тревожно поглядел на них капитан, инеожиданно для самого себя спросил: -- Откуда вы идете, товарищ капитан? Тот опять взглянул на одинокого красноармейца и не ответил. Алексейподвинулся к курсантам и повторил вопрос. -- Мы вышли из окружения! -- озлобленно сказал капитан и носком сапогасбил комок глины в ров. -- И нечего нас тут допрашивать, лейтенант!Накормите вот лучше людей! Двое суток, черт бы его драл... -- Почему вы сюда... Где фронт? -- торопясь и все больше пугаясьчего-то непонятного, перебил Алексей, и в наступившей тогда тишине к немутяжело пошел безоружный красноармеец. -- А ты где находишься? Ты не на фронте? Где ты находишься? А? -- невынося из-за спины рук, кидал он под свой шаг гневным, устоявшимся в обидеголосом. Алексей едва ли сознавал, зачем он пошел навстречу красноармейцу ипочему спрятал руки в карманы шинели. Он столкнулся с ним грудь с грудью и,задохнувшись, визгливо выкрикнул за два приема: -- Где ваша... винтовка, товарищ боец?! -- Я воевал не винтовкой, а дивизией, лейтенант! -- тоже фальцетомкрикнул красноармеец и стал по команде "смирно". -- Приведите себя впорядок! Как стоите? Я генерал-майор Переверзев! Кто у вас старший? Что заподразделение? Проведите меня к своему командиру! Забыв отступить и только качнувшись назад, Алексей вытянулся ирасправил плечи, как на учебном плацу. За какую-то долю секунды стоявшийперед ним человек преобразился в его глазах полностью и совершенно -- в немвсе теперь казалось ему иным, большим, генерал-майорским, кроме ремня,шинели и пилотки, и, вспомнив, как он переходил ров, Алексей враз постиг иповедение капитана, и почему бойцы не помогли ему снизу прикладами, а послестояли в стороне и переговаривались шепотом... Не сходя с места, Алексей,крикнул через плечо: -- Помкомвзвода! Проводи товарища генерал-майора к капитану! -- Сам пойдешь! -- сказал Переверзев, и Алексей пошел с левой ногистроевым шагом, тесно прижав руки к бокам. Следом за ним двинулся генерал-майор, потом капитан и бойцы. Миновавокоп своего взвода и выйдя на улицу, Алексей еще издали увидел капитанаРюмина: он стоял у сепараторного пункта и что-то объяснял Гуляеву, показываялозинкой то на осины, то на окопы и ров. Заметив подходивших, капитанвыжидающе поднял лицо, а Алексей пошел как под знаменем, вскинув к головеруку. О генерал-майоре он докладывал путано, и с каждым его словом у капитанаРюмина все выше приподнималась левая бровь. Как зачарованный он смотрел наремень Переверзева и вдруг побледнел и сказал чуть слышно: -- Предъявите ваши документы! -- Я попрошу не здесь, -- увялым баском сказал Переверзев. Рюмин повернулся к нему спиной и приказал Алексею: 1 -- Назначьте себе связного! Вы не должны каждый раз отлучаться... Вашеместо во взводе, лейтенант!