Дополнительная глава от имени Рикки

«Мне хотелось, чтобы она была здесь со мной. Мне хотелось, чтобы я был первым, о ком она думала по утрам и последним, кто желал ей спокойной ночи. Я хотел её всю. И, чёрт возьми, я так устал хотеть»

— Пайпер Шелли

   Каждый день я ловил себя на одной и той же мысли, смогу ли я когда-нибудь смириться с тем, что наши дороги с Аллегрой разошлись.

   На протяжении многих лет мы расставались и снова сходились, и каждый раз я ощущал, как она ускользает, но всё равно возвращается ко мне. Это был самый жестокий бумеранг, который когда-либо могла подготовить судьба. Пустота после её ухода была почти осязаемой, словно часть меня исчезала вместе с ней. Я впервые захотел стабильности с женщиной, которая по сути никогда не могла её дать, и вместе с тем понял, что этой истории нужна точка. Аллегра показала мне, что настоящая любовь — это одновременно сила и боль, радость и страх, доверие и риск. Но оставаться в бесконечной петле её ухода и возвращения, её предательств и секретов было невозможно. Я должен был закрыть эту главу, чтобы не жить вечной надеждой и не позволить этой истории разъедать меня и мою семью изнутри.

По крайней мере, так я думал последние пару месяцев. Я пытался её отпустить. Пытался убедить себя, что это единственный разумный вариант.

Насколько же я был наивен.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — выдохнул резко Леонас, захлопнув за нами дверь. По ту сторону осталась Аллегра. Ещё минуту назад она стояла перед ним и спокойно рассказывала всё, что скрывала столько лет. Она ответила на каждый его вопрос, и чем дальше заходил этот разговор, тем сильнее я видел, как меняется лицо Леонаса. Шок. Недоверие. Раздражение. Мысли, которые он явно пытался быстро собрать в одно целое, но у него это получалось с трудом.

В конце он просто сказал, что ему нужно подумать, и вышел. Я последовал за ним, хотя каждая часть меня хотела остаться там, рядом с Аллегрой. Но в этот момент решение Леонаса значило гораздо больше. Если кто и мог сейчас определить её судьбу, то это был он. И если существовал хоть малейший шанс повлиять на него, я собирался им воспользоваться.

— Ты сам слышал всю её историю, — просто заявил я, пожимая плечами, будто не имел прямой заинтересованности в этой ситуации. — Скажешь, что у тебя подымиться рука убить её?

Леонас резко остановился, глядя на меня своим пронзительным, почти испепеляющим взглядом.

— Она похитила мою сестру, — почти сквозь зубы выдавил он каждое слово. Моя челюсть сжалась.

Я знал, что Аллегра вообще не должна была оказаться на том балу. Я был уверен, что всё между нами уже закончено. Я сделал для этого всё возможное, говоря ей такие жестокие вещи, которые не говорил до этого ни одной женщине в своей жизни. Я хотел не просто причинить ей боль, а дать понять, что нет смысла возвращаться и пытаться продолжать держать меня на своём крючке. Я больше не мог позволить ей обманывать себя, заставлять снова и снова верить в то, что на самом деле никогда не было правдивым.

Когда я увидел, как она уводит бессознательное тело Беатрис — я сразу понял, чем это закончится для неё. В нашем мире после такого редко оставляют в живых. И в тот момент я просто заставил себя отключить абсолютно всё. Все эмоции. Все чувства. Всё, что связывало меня с ней. Я смотрел на ЭрДжея и видел, как он держится из последних сил, и в голове была только одна мысль: если мне не суждено иметь любовь, я сделаю всё, чтобы он не потерял свою.

Даже если для этого мне придётся убить собственную.

А потом я узнал о Каморре. И это было похоже на последнюю пулю в висок, после которой было не так больно, но уже окончательно.

Но в самолёте по пути назад она начала говорить. Сначала я не верил ни одному слову. Я слишком хорошо знал, как она умеет уходить от правды, как умеет оставлять половину истории за кадром. Но я слышал, что она не просто оправдывалась. Иногда её голос срывался. Она старалась не плакать, но слёзы всё равно катились по щекам, особенно когда она говорила, что тысячи раз думала сбежать ко мне и каждый раз останавливалась, потому что боялась, что я не приму её, что этим она может подписать смертный приговор и себе, и мне. И в какой-то момент я поймал себя на том, что уже прижимал её к себе настолько крепко, будто боялся, что она исчезнет.

И тогда я понял одну очень простую вещь: я скорее умру, чем позволю чему-то снова случиться с ней. Да, Аллегра похитила Беатрис. Но она не была тем человеком, которого я увидел на том балу. Она была жертвой, которая однажды решила стать палачом.

— Она никак не причинила ей боль, — заявил я. — И она сама сдалась. В её мотивах не было разрушения. Лишь месть и защита остальных девушек. Или ты хочешь сказать, что Себастьян не заслужил?

Леонас посмотрел на меня так, будто пытался понять, говорю ли я сейчас как его не кровный брат или как человек, который слишком вовлечён.

Аллегра рассказала ему всё то о чём мы договорились в машине. Рассказала, как годами подвергалась издевательствам Себастьяна, как не было ни единого человека, который мог бы за неё постоять. Как она притворилась мёртвой, как жила без документов у добрых прохожих, которые оказали ей первую помощь и параллельно медленно, стратегически собирала информацию о Себастьяне. Как узнала о его новой невесте и как это стало толчком для действий. Как решила, что единственный способ остановить его — ударить первой.

И очевидно, что Беатрис никогда не была целью.

Беа лишь услышала слишком много о том, кто такая Аллегра на самом деле, и в панике девушка похитила её. Но как только осознала, что натворила — сразу же позвонила мне и вернула её.

— Насчёт первого мне предстоит узнать у самой Беатрис, — почти холодно заявил Леонас. — А до этого пусть пока посидит в камере.

Леонас уже сделал несколько шагов к двери, когда заметил, что я не двигаюсь. Ручка двери тихо щёлкнула под его пальцами, но он не открыл дверь. Через секунду он обернулся. Его взгляд скользнул по мне медленно, внимательно, словно он впервые за много лет пытался понять, кто стоит перед ним.

Я не знал, что чувствую по этому поводу, но это точно было неприятное ощущение в области груди.

— Ты идёшь со мной? — спросил он ровно, выдержав паузу. — Или мне стоит приставить охрану к её двери?

Это прозвучало почти спокойно, но я видел, как сжались его кулаки. Мы росли рядом. Дрались плечом к плечу. Доверяли друг другу больше, чем кому-либо ещё в этом мире. И всё же сейчас между нами стояло имя женщины.

Я не сдвинулся с места.

— Я не собираюсь предавать Наряд, — он смотрел на меня так, будто знал, что после этого должно быть продолжение. — Если Наряд не предаст меня.

На мгновение в комнате стало настолько тихо, что я услышал, как он медленно выдохнул через нос. Леонас изучал моё лицо так, будто пытался понять, шучу ли я или не было ли у меня температуры.

— Ты действительно её любишь? — спросил он так, будто это было что-то невозможное. Его голос звучал устало, словно он имел дело с кем-то, кто не мог мыслить ясно. — Даже после того, как она обманывала тебя на протяжении многих лет?

Дело в том, что никогда и не отрицал свою неспособность к ясному мышлению.

— Я люблю её, — твёрдо заявил я, не отводя от него взгляд. — И она любит меня.

Я не был уверен, верил ли в свои же слова. Между нами было слишком много секретов, слишком много лжи. Но хотел ли я в это поверить? Хотел ли я снова рискнуть своим сердцем, разумом, своей грёбанной честью, чтобы её любовь ко мне, чтобы наш шанс быть вместе оказался реальностью хотя бы на пару мгновений?

Без сомнений, да.

***   В тот же день я рассказал ЭрДжею всё то, что мы с Аллегрой рассказали Леонасу. На следующий день Леонас поговорил с Беатрис, и та подтвердила все наши слова, и если верить блондину, Беа умоляла ему позволить нам с Аллегрой быть вместе.

— Тебе стоит благодарить мою сестру до конца своих дней, — сказал он. — Я не смогу сделать что-то, что расстроит её. Особенно после того, что она пережила.

   И я действительно был готов благодарить её до конца своих дней.

— Алло? — почти сразу послышался мужской голос по ту сторону трубки.

— Ты теперь её телохранитель? — подколол я своего брата, ведь на самом деле звонил его жене.

Я прислонился спиной к прохладной стене коридора. Мы с Аллегрой только что приехали в квартиру, которую я снял на пару суток. Единственный дом, который был у меня в распоряжении принадлежал ещё моему покойному отцу. Я прожил в нём всю свою жизнь с мамой и ЭрДжеем, пока последний не съехал пару месяцев назад. Я никогда не испытывал нужды иметь собственную территорию и огромное пространство для себя одного. Отдельной комнаты мне вполне хватало, а финансы позволяли время от времени снимать номера гостиниц или квартиру.

Но сейчас я не был готов вернуться домой. Знакомить девушку с матерью прямо сейчас было бы слишком преждевременно. Из ванной доносился приглушённый шум воды — Аллегра решила принять душ. Я провёл рукой по затылку и решил всё же набрать номер Беатрис. Но ответила, на удивление, не она.

— Во-первых, да. Во-вторых, она спит, — объяснил он. — В-третьих, какого хрена ты звонишь ей?

— Ревнуешь? — протянул я с лёгкой усмешкой, улавливая напряжение в его голосе.

— С учётом характера твоей девушки, она бы тебе яйца отрезала за попытку подкатить к кому-то другому, — сухо заметил он. — Так что, нет.

Я тихо усмехнулся. Аллегра действительно всегда была ревнивой. И это всегда казалось мне почти ироничным. Все эти годы я был уверен, что она несвободна. Что у неё есть муж, к которому она возвращается каждый вечер. Я ненавидел этого человека, которого даже никогда не знал. Ненавидел саму мысль о том, что он может касаться её. А оказалось, она скорее считала себя несвободной, чем была таковой на самом деле. Этот брак действительно существовал, но больше в её голове, чем в реальности.

Когда-то её ревность даже льстила мне. Она означала, что ей не всё равно. Но сейчас всё было иначе. Теперь я просто не собирался давать ей ни единого повода. Иногда я пытался жить дальше. Особенно в те месяцы, когда она исчезала из моей жизни без объяснений на полгода, а иногда и на больше. Но каждая девушка после неё казалась пустой.

Слишком тихой.

Слишком простой.

Слишком... не Аллегрой.

— Я... — я на секунду запнулся. — Я просто хотел сказать «спасибо» Беатрис.

На другом конце линии повисла короткая пауза.

— Приедешь и скажешь, — его голос на следующей реплике стал жёстче. — Один.

Я чуть сильнее прижал телефон к уху. Будто пытался защитить Аллегру от того, что она могла услышать, хотя объективно — не могла.

— Тебе не нравится, что Беатрис солгала, — сделал вывод я.

— Ей всё равно пришлось бы солгать, — спокойно возразил он. — Но для меня Аллегра — потенциальная угроза. И я не знаю, сколько времени должно пройти, чтобы это изменилось.

Моя челюсть невольно сжалась, в груди поднялось чувство защиты.

— Она ничего не сделала Беатрис.

— Она отвезла её в Каммору, — напомнил он, его голос стал холоднее. — Это худшее, что она могла сделать.

На секунду я прикрыл глаза.

Да, я прекрасно понимал, что могло произойти там. Каждый возможный сценарий уже прокрутился в моей голове десятки раз с того момента, как я узнал о звонке Фабиано. И я заранее ненавидел каждую из этих гипотетических секунд.

— Она никогда не хотела причинять ей вред, — твёрдо возразил я. — Она не монстр. Она боролась против них.

На том конце линии снова повисла пауза. Я понимал, что солнечная натура Беатрис простит Аллегру намного быстрее, чем это сможет сделать мой брат. Он не представляет своей жизни без неё, а именно моя девушка когда-то втянула её в самый опасный кошмар. Но Беатрис всегда умела освещать самые тёмные углы. И я надеялся, что однажды она поделится этим светом и с ним.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — со вздохом протянул он. — Ты должен её контролировать, Рикки. Потому что если кто-то ещё из нашей семьи пострадает из-за неё, я...

— Не пострадает, — перебил я достаточно резко. Отчасти потому, что не хотел даже допускать такой мысли, а отчасти потому, что не смог бы спокойно дослушать конец этой фразы. ЭрДжей тихо выдохнул.

— Надеюсь, ты не пожалеешь о том, что влюбился в кого-то, чья ненависть к Наряду может оказаться сильнее любви к тебе.

Я медленно провёл рукой по лицу, слушая шум воды за стеной. Его слова звучали, как гвозди, которые он забивал в моё сердце. Как правда, которую я сам не хотел произносить вслух.

— Я рассчитываю на твой здравый смысл, Рикардо, — продолжил он. — На то, что если что-то пойдёт не так, ты предотвратишь это... а не просто закроешь глаза.

Я ничего не ответил сразу. Только посмотрел на закрытую дверь ванной, будто сквозь материал дерева мог увидеть её.

— Вы в безопасности так же, как и она, — тихо ответил я. На этом наш разговор закончился. Мы попрощались, и линия оборвалась коротким гудком.

   Я опустил телефон на диван и несколько секунд просто сидел, упершись локтями в колени. В квартире было тихо, за исключением шума воды за стеной.

   Когда дверь ванной наконец открылась, я поднял голову. Аллегра вышла, обёрнутая в одно полотенце. Влажные волосы потемневшими прядями лежали на её плечах, а капли воды медленно стекали по коже и полотенцу — по её ключицам, по очертанием груди и талии. Она остановилась передо мной, и я невольно задержал взгляд, словно до сих пор не мог поверить, что она действительно здесь.

   Не исчезла.

   Не ушла.

   Не растворилась снова в прошлом.

   Она сделала несколько шагов и остановилась между моих ног. Я машинально положил руки ей на бёдра, ощущая тёплый, чуть мокрый материал махрового полотенца. Девушка посмотрела на меня сверху вниз. Её взгляд был спокойным, почти растерянным.

— Мне не верится, что я сейчас так спокойно стою рядом с тобой, — тихо сказала она. — Без планов. Без мыслей о том, когда лучше всего исчезнуть.

— Мне тоже, — глухо прошептал я, она опустила руки на мои плечи.

      Я медленно провёл ладонями по её бокам, притягивая её ближе.

— Многие бы никогда не дали мне второй шанс, — она чуть усмехнулась, но в глазах мелькнула тень сомнения. — Не уверена, дала ли бы я его себе.

   Я поднял голову и коснулся губами её живота — короткий, почти невесомый поцелуй.

— Ты слишком дорога мне, чтобы отпустить, — я снова поднял на неё взгляд. — Сколько бы я ни пытался убедить себя в обратном... ничего не получалось.

   Её пальцы скользнули в мои волосы. Она на секунду закрыла глаза, но я не мог понять было ли это от агонии или от наслаждения.

— Я всегда думала, что смогу держать дистанцию с тобой. Что смогу отделить секс от чувств. Дело — от вовлечённости, — она чуть наклонилась ко мне. — Но ты... и твоя чёртовая, высокомерная улыбка.

   Мы оба хмыкнули с сухим смешком. Её пальцы слегка коснулись моей щеки, и мои губы нашли их для поцелуя.

— Она научила меня всему. Дышать. Чувствовать. Наслаждаться. Любить, — она выдохнула, наблюдая за тем, как мои губы невесомо, еле ощутимо проходят по почти каждому миллиметру её ладони. — Я... была такой пустой до тебя.

— Моя жизнь была пустой до тебя, — заявил я, немного резко притягивая её ещё ближе себе, прижавшись лбом к её животу.

Мы провели так молча несколько секунд. Это молчание было тяжёлым и одновременно тихим, как пауза перед громом, который вот-вот грянет. Я медленно поднялся, взял её за руку и аккуратно потянул на кровать. Полотенце чуть сползло по её бёдрам, оставляя мокрую дорожку на коже, и она даже не пошевелилась, чтобы его поправить. В обычном своём настроении я бы вознаградил её своими восхищёнными, пошловатыми комментариями, но она лишь тихо прижалась ближе ко мне, а я молча обнял её, чувствуя тепло её тела, мягкость кожи и лёгкое дрожание под моими пальцами.

— Ты уверена, что справишься? — спросил я осторожно, будто боялся спугнуть её.

— С чем? — она подняла голову и посмотрела на меня глазами, полными сонливости, но и осторожного любопытства.

Я провёл пальцами по её влажным волосам. Каждый её локон казался мне драгоценным, и я только сейчас осознал, как сильно скучал по ощущению её волос между своими пальцами.

— С тем, что теперь твоё место будет в Наряде, — сказал я, и почувствовал, как её тело мгновенно застыло в моих руках.

— Я не хочу иметь место, — твёрдо, почти обороняясь, заявила она. Аллегра всегда умела жёстко отстаивать свои границы, и я понимал теперь лучше, чем когда-либо, что это не просто упрямство. Это была защита. Защита себя от мира, который пытался раздавить её ещё до того, как она появилась в моей жизни.

— А если оно будет рядом со мной? — мои руки скользнули по её округлым бёдрам, и я почувствовал, как она слегка расслабляется, хотя бы немного демонстрируя мне своё доверие. Может, она не хотела делать этого так явно, но её тело знало меня намного лучше, чем её мозг.

Аллегра молчала по меньшей мере пару минут. Я слышал её ровное дыхание, немного учащённое сердцебиение, ощущал её слабость и внутреннюю готовность быть в моих руках, хотя мир за её плечами был готов уничтожить её в любую секунду.

— Если Фальконе узнают, что я жива... они захотят убить меня, — тихо сказала она, но в её голосе была стальная нотка гнева. Будто несмотря на то, что она была уставшей, уязвимой, она всё так же была полна злости на этот мир, который так безжалостно восстал против неё.

Я сжал её плечи в своих руках, крепко прижимая к себе, словно это было последнее, что я могу сделать для её безопасности. Сердце сжалось от собственной ярости — за все опасности, все предательства, все слёзы, которые ей пришлось пролить. И я знал, что больше никогда не позволю этому грязному, жестокому миру коснуться её.

Я и до этого знал, что у неё был абьюзивный муж. Но услышав всю её историю, я жалел лишь о том, что был слишком юным в начале её брака, слишком легкомысленным, чтобы заметить её раньше — эту девушку и то, как сильно она была мне необходима. Я бы хотел забрать всю её боль себе. Забрать каждую её слезу, взять весь её груз на собственные плечи, принять на себя всю кровь, что осталась на её руках. Но, возможно, именно этот путь и сделал её той, кем она стала. Все раны, все ошибки, все пережитые кошмары закалили её, выковали ту силу, ту упрямую, опасную, живую женщину, в которую я влюбился.

И, как бы жестоко это ни звучало, если бы её жизнь сложилась иначе... возможно, я никогда бы не встретил именно эту Аллегру.

Ту, без которой теперь не представляю своего будущего.

— Никто не тронет тебя, — сказал я сквозь зубы, почти рыча, сжимая её плечи в своих руках. — Ни один дурак, ни один враг — никто. Я буду рядом. Я не позволю им.

— Что ты предлагаешь? — настойчиво спросила она.

   Я замолчал, искренне не зная, что ответить. Любовь к ней делала меня одновременно сильным и бессильным.

— Можно остаться холостяками навсегда, — будто невзначай предложила она, слегка коснувшись моей груди пальцем. Это касание странным образом будто выдавало всё её желание быть рядом и одновременно защищённой.

— Скрывать свои отношения до конца жизни? — я улыбнулся, но моя улыбка не достигала глаз. — Это безумие. Я хочу всё серьёзно. Официально.

   Если бы старый Рикардо услышал сейчас вот эти вот слова...

   Я бы посмеялся себе прямо в лицо, дал отрезвляющий подзатыльник и зарылся бы своим членом внутри какой-то девушки. Аллегра покачала головой, прижалась лбом к моему плечу, и я почувствовал, как её дыхание ложится на мою кожу.

— Но мы не сможем, — возразила она спокойно. Меня всегда немного поражало насколько реалистичной и прагматичной она иногда могла быть. Абсолютно противоположная большинству девушек, которых я встречал в своей жизни.

— Просто доверься мне, — попробовал убедить её я. — У нас всё получиться.

— Даже если забыть о том, что у меня нет никакого желания снова ходить на праздники Наряда и смотреть на их напыщенные лица... — сказала она тихо, но в её голосе звучала упрямость и отчётливая логика, попытка защитить нас обоих. — Если Каморра узнает, что я жива... — её пальцы сжались на моей груди, будто впервые цепляясь за меня, как за опору. — Если они узнают о нашем романе и захотят убрать меня каким-то изощренным способом, рано или поздно кто-то здесь тоже поймёт, включая Леонаса, что я связана с Вегасом. Тогда мы будем в опасности даже здесь.

   Я серьезно посмотрел на неё.

— Это уже не роман, — заявил я, вкладывая своё намерение в каждое слово.

— А что это? — она слегка приподняла бровь, будто не понимала суть претензии.

— Отношения, — моя рука собственнически сжалась на её бедре. — Серьёзные. Эксклюзивные. Без тайн и обманов. Мне надоело быть одноразовым. Мне надоело думать, будто это всё временное. Я хочу надёжности и стабильности, настоящей семьи. И всего этого я хочу только с тобой.

   Она замерла. Её взгляд стал мягче, чуть задумчивее. Я видел, как её тело реагирует на слова, как она постепенно меняется, словно слышит не только их смысл, но и всю глубину того, кем я стал теперь благодаря ей.

   Раньше мои приоритеты были поверхностными — контроль, репутация, маска беззаботного плейбоя, за которой так удобно было прятать свои истинные слабости и переживания. Лёгкие связи, шумные вечера, женщины, имена которых почти никогда не задерживались в памяти. Я жил быстро, громко и просто — так, будто всё в этом мире было игрой, в которой важно лишь не позволить никому подобраться слишком близко. Но теперь всё изменилось. Теперь я хотел большего. Не адреналина. Не мимолётного удовольствия. Не очередной ночи, которую забудешь к утру. Я хотел тепла, дома, постоянства. И это постоянство я видел только рядом с ней.

— Я эгоистка, — неожиданно сказала она, сжимая мои пальцы своей рукой. — Потому что должна сказать тебе идти дальше. Жить своей жизнью. Чтобы не мучить ни тебя, ни себя. Но я не могу, — последнее предложение звучало почти, как страшное признание.

— Если ты это сделаешь — я всё равно найду тебя, — просто заявил я.

   Она тихо усмехнулась, и это чуть смягчило напряжение между нами.

— Значит... тайные отношения до конца дней?

— Нет, — ответил я твёрдо, не отпуская её бедра. — Ты просто не будешь ходить со мной на мероприятия. Поэтому тебя никогда не запечатлят фотографы. Ты снова поменяешь цвет волос и мы с тобой заляжем на дно.

— А в обычной жизни? — она чуть склонила голову, проверяя мою серьёзность.

— Там нам нет нужды скрываться, — провёл я рукой по её спине, ощущая тепло её кожи, лёгкое дрожание. — Моя репутация помогает людям не шокироваться, когда меня видят в компании с красивой девушкой.

— Как я могла забыть, — она шутливо закатила глаза. — Ты же всеми обожаемый плейбой.

   Я наклонился и коснулся её губ коротким поцелуем. Едва ощутимым, но насыщенным всей моей преданностью к ней.

— Мне достаточно быть обожаемым тобой, — ответил я.

   В этот момент всё, что было важным, абсолютно всё, что я ценил и всё, ради чего я жил — помещалось в этой простой фразе и в её тёплом, доверчивом теле рядом со мной. Она тихо выдохнула, и я почувствовал, как наши пальцы переплелись друг с другом.

— Я куплю дом за городом, — продолжил я, водя носом по её щеке. — Тихий. Скрытый. Только для нас. Где никто не потревожит нас.

— Только мы? — её голос был почти удивлённым, но в нём проглядывала надежда, будто она впервые примеряла на себя обычную, нормальную, во многом даже скучную жизнь.

— Только мы. Ты сможешь заниматься всем, чем захочешь. Абсолютно всем, — я посмотрел ей прямо в глаза, сомневаясь произносить ли следующие слова, которые буквально крутились у меня на языке. Но будет ли когда-то вообще подходящее для этого время? — Если это означает не предавать меня.

   Она не отводила взгляд от моей груди, пока всё же не решилась заглянуть глубже в моё лицо. Она могла ничего не говорить после этого. Её ответ уже был написан на её лице, и мне снова захотелось прижать её настолько близко к себе, чтобы наши тела слились до невозможного.

— Я больше не предам тебя, — сказала она тихим, но твёрдым голосом. — Я могу ненавидеть систему. Могу ненавидеть почти всё вокруг. Но я больше никогда не наврежу нам, — почти шёпотом добавила она. — Не потому, что мне только сейчас стало не всё равно.

   Её губы неожиданно упали на мой висок. Я не помнил, чтобы она когда-то дарила мне такие целомудренные и нежные поцелуи.

— А потому что я хочу, наконец, перестать уничтожать собственную жизнь. Не хочу больше сама придумывать себе проблемы и опасности. Я больше никогда не наврежу тебе.

   Я крепче обнял её, чувствуя, как её тело полностью растворяется в моих руках, как её дыхание выравнивается с моим. Как весь мир вокруг нас исчезает.

————————————————————————Вот и последняя бонусная глава от имени Рикардо🎻

Следующая глава — уже эпилог😭 Ожидаете?🫶🏻

Делитесь своими оценками и комментариями 🩵