33 глава от имени Беатрис

«Я ещё не знала, что этот вечер закончится темнотой. Но тело знало раньше меня»

Завтра наступит Рождество.

Это было наше первое Рождество с ЭрДжеем в качестве пары. В последнее время я всё чаще ловила себя на том, что просто чувствую себя счастливее, чем когда-либо. Обычно в этот день, когда я ещё жила с родителями к нам приезжали Анна, Сантино, Эмилио, Шарлотта и Леонас. Мама накрывала на стол, мы долго сидели за разговорами, включали рождественские фильмы, а иногда заканчивали вечер настольными играми.

В этот раз всё будет почти так же. Дом снова наполнится голосами, смехом, запахами еды — тем самым хаотичным теплом, которое возможно только там, где тебя любят без условий. Только теперь мы с ЭрДжеем будем там вдвоём. Это ощущалось немного тревожно, но по-хорошему.

Сегодня, впрочем, был ещё один важный вечер — ежегодный благотворительный ужин у Бейкеров. Аукцион, знакомые лица, помпезная роскошь, за которой всегда скрывалось больше, чем просто желание помочь и поучаствовать в благотворительности. В эту сторону нашего бизнеса я предпочитала не углубляться. Для меня этот вечер был важен по другой причине. Впервые я должна была выступать со скрипкой перед почти сотней людей на таком важном мероприятии, которое попадёт в газеты. Я не часто играла на публике до этого, но всё равно имела некий опыт. Привычное, знакомое волнение присутствовало, но я уже знала, как с ним справляться.

Я стояла перед зеркалом в длинном тёмно-красном шёлковом платье. Красный цвет я носила редко, но всегда знала, что на контрасте он хорошо подчёркивал зелень моих глаз. Платье красиво сидело на талии, но было полностью закрытым — с высоким воротом и длинными, пышными рукавами, которые сужались на запястьях.

   И только один смелый акцент присутствовал — тонкая вертикальная линия декольте, идущая от горловины до низа груди. Она была достаточно узкой, чтобы не выглядеть так, будто я старалась продемонстрировать всем то, что было предназначено для глаз только одного человека, но при этом ощущалась непривычной для меня. К тому же, у меня никогда не было пышной груди, поэтому платье сидело без лишнего вызова и провокации.

Мы выбирали платье вчера вместе с мамой. В итоге обе сошлись на том, что оно идеально подходит для меня. Утончённое, сценическое, с едва заметным искушением и с необычным вырезом. Не вульгарное и не пошлое, но с запоминающейся деталью. Я немного волновалась, как отреагирует ЭрДжей. За последнее время мы научились быть друг с другом свободнее, постепенно расширяя собственные границы. Я знала, что он может испытывать противоречивые чувства, но была уверена в главном — он не станет агрессировать на меня или давить.

   По-хорошему, стоило показать ему платье раньше, но вчера он пришёл слишком поздно, а я уснула, так и не дождавшись. В любом случае я бы купила его. Я хорошо различала откровенность и элегантность. Но если бы ЭрДжею было по-настоящему неприятно видеть меня в нём на этом вечере, я бы не стала настаивать. Я бы выслушала его, поговорила, нашла компромисс. Но платье всё равно осталось бы — хотя бы для других вечеров, для свиданий с ним, для того, чтобы ловить его взгляд и видеть в нём то напряжение, в котором всегда было и желание, и восхищение.

Я застёгивала серьги, когда дверь спальни тихо открылась. Он вошёл уже в тёмном, идеально сидящем костюме. Его взгляд остановился на мне мгновенно, слишком резко. Я почувствовала, как тепло медленно поднимается от груди к щекам. Я не сразу поняла, что именно отражается у него на лице — удивление, напряжение, восхищение, а возможно, это было всё и сразу.

— Ты с мамой выбрала это платье? — спросил он наконец. В голосе действительно было удивление. Не осуждение, но скорее — несоответствие ожиданиям.

   Я не разозлилась и не возмутилась этому тону. Мы уже начали работать над его чрезмерно традиционными и идеальными представлениями о браке и жене в нём. Вместе мы осознали, что они появились в его голове из-за страха перейти черту, как неоднократно поступал его отец. Это была его единственная точка опоры с самого детства, единственная мораль и подобие правил, за которые он мог держаться, ведь никто никогда не учил его быть хорошим мужем и достойным мужчиной в кругах мафии. Он только знал, что не будет таким, как отец.

   Я могла сказать, что мы делали успехи, но так же знала, что иногда они давались ему нелегко.

— Да. Оно в меру закрытое, — выделила последнее слово я. Платье закрывало девяносто пять процентов моего тела, а обычные вырезы могли дать куда больше намёка на декольте, чем это платье. Я всё равно не была уверена, что он осознавал эти два факта, потому что необычность выреза притягивало внимание. — Но оно красивое и хорошо подойдёт для сцены.

ЭрДжей смотрел слишком долго. Медленно, внимательно, словно впитывал мой образ от линии плеч до самого подола. Его взгляд не был грубым, но в нём чувствовалось напряжение, почти внутренний конфликт. Я не была уверена, заметно ли ему, как под платьем у меня чуть подкашиваются колени.

— Тебе не нравится, — предположила я, когда он наконец встретился со мной взглядом. Его глаза по прежнему выражали всего понемногу. От восхищения и собственничества до раздражения и молчаливого «слишком».

Он не сразу смог ответить, а мне было сложно его прочитать. Моё тело покрылось красными пятнами, но теперь не только от лёгкого возбуждения и предвкушения из-за его реакции, а и от тревоги. Мне совсем не хотелось начинать спор перед выходом. Публичные выступления всегда сопровождались стрессом и в некой степени выходом из зоны комфорта. Я не хотела добавлять к этому конфликт с мужем или недостаточную уверенность в своём внешнем виде.

— Ты выглядишь роскошно, — произнёс он и сделал шаг ближе, пока я задержала дыхание. — Слишком роскошно, — сказал он так, будто ему доставляло это дискомфорт.

— Это плохо? — я едва заметно улыбнулась на его явную вспышку ревности. Я не часто давала ему повод. И если честно, не собиралась превращать это в какую-то игру или манипуляции. Но где-то глубоко внутри было приятно осознавать, что он видит во мне женщину, которая может собирать взгляды.

— Это... сложно, — честно выдохнул он, остановившись в паре шагов. Его взгляд снова невольно скользнул к тонкой линии выреза. — Я понимаю, что ты ничего не выставляешь напоказ. И понимаю, что это сцена. Но мне не нравится мысль, что кто-то будет смотреть на тебя так же, как сейчас смотрю я.

— Ты ревнуешь, — мягко сказала я, подойдя ближе и обняв его за талию. Запах мужского одеколона окутал мои ноздри.

— Да, — ответил он без паузы. И после короткого молчания он продолжил. — И, возможно, это звучит старомодно. Но ты знаешь... — его руки мягко погладили мою талию. — В нашей среде женщина — не то, чем любуются публично.

— Но я ведь не просто женщина для тебя, не так ли? — тихо спросила я.

Он выдохнул глубже. Его ладонь неожиданно опустилась ниже, продолжая свои поглаживающие движения, но уже на моей заднице.

— Ты — моя жена, — произнёс он уверенно, с оттенком гордости в голосе. Его голубые глаза прожигали меня, наполненные одновременно любовью и чем-то ещё более тёмным, чем это светлое от природы чувство. — И именно поэтому я горжусь тобой. Я хочу, чтобы тебя видели, и я не собираюсь препятствовать чему-либо, что сделает тебя счастливой. Но я не умею не чувствовать это... собственничество.

   Он говорил почти так, будто извинялся. Мне было важно услышать в его словах не упрёк и не запрет, а обычное признание. Простой разговор о чувствах между двумя партнёрами, которые не скрывают своих внутренних переживаний.

— И я не перестаю быть твоей, когда выступаю на сцене в красивом платье, — ответила я с улыбкой. — Я просто играю. И возвращаюсь к тебе. Всегда. Потому что я этого хочу.

— Ты права, — произнёс он медленно, после короткой паузы и поцеловал мою щёку. — И ты прекрасна. Я улыбнулась, ощущая тепло от его слов. Мне важно было получить комплимент от ЭрДжея. Платье было новым, и выступая на сцене со скрипкой, я заведомо знала, что буду достаточно напряжена, чтобы усугублять ещё ситуацию неуверенностью из-за внешнего вида. Сейчас блеск его голубых глаз при взгляде на меня и скромное признание моей красоты, как и моего права выбирать — придавали мне уверенность.

— Тебе тоже идёт твой костюм, — сказала я, проводя ладонью по ткани пиджака. Он покачал головой, привычно немного растерянный от того, что я делаю ему комплименты. В его понимании он был просто мужчиной, и он не понимал, как я могла обращать внимание на его внешность.

Он будто вспомнил что-то, поэтому засунул руку в карман, доставая оттуда что-то маленькое и блестящее.

— Это тебе, — тихо сказал он, протягивая мне коробочку с браслетом внутри.

Он был тонким, из белого золота, с изящной застёжкой и маленькими, сверкающими изумрудами, которые ловили свет при каждом движении руки. Браслет был элегантным, изысканным и складывалось чёткое, приятное ощущение, что эту вещь подбирали специально для меня.

— Я думала, ещё рано для рождественских подарков, — призналась я, рассматривая несомненно дорогое изделие в своих руках. В груди щемило от нежности. Я сдерживала слёзы радости, чтобы не позволить им испортить мой макияж.

Я долго думала над подарком для него. С материальной точки зрения у ЭрДжея уже было почти всё чего он когда-либо мог желать, а повторять подарок с дня рождения казалось скучным. В итоге я решила сделать подарок для нас двоих, поэтому я купила билеты в Париж на неделю, чтобы встретить там Новый год. Я помнила, как влюбилась в этот город, когда Анна жила там, и мы ездили к ней всей семьёй. ЭрДжей никогда не был заграницей из-за своей преданности работе, поэтому мне хотелось подарить ему то, чего он ещё не видел — самый романтичный город мира, наполненный запахом круассанов, чудесной архитектурой, дорогими магазинами и атмосферой любви.

Он аккуратно надел браслет мне на запястье, проводя несколько раз большим пальцем по моей коже. Это лёгкое прикосновение заставило моё сердце пропустить кульбит, а в теле снова появились знакомые признаки желания почувствовать его прикосновения не только на своём запястье.

— Это не подарок на Рождество, — возразил он. — Я купил его просто так. Тебе нравится?

Я посмотрела на браслет. Зелёный цвет камней идеально контрастировал с красным цветом платья, подчёркивая изящность моего запястья.

— Спасибо, — сказала я искренне, с широкой улыбкой на лице и оставила короткий, лёгкий поцелуй на его губах. — Он замечательный.

Я заметила, как ЭрДжей наконец выдохнул, расслабив плечи. Мне было приятно, что этот маленький знак внимания смог снять напряжение.

Его рука скользнула мне на талию, и мы вместе спустились по лестнице на первый этаж. Мы накинули пальто, я завязала горло шарфом, накрывая им голову. Оттуда мы вышли к гаражу, где нас ждала припаркованная машина.

ЭрДжей открыл мне дверь, и я села на переднее сиденье, слегка наклоняясь, чтобы застегнуть ремень безопасности. Он сел рядом, его рука скользнула к моему колену, мягко сжимая. Дорога в город была тихой, за окнами мимо проносились огни, отражавшиеся в его светлых глазах, на которые я периодически кидала взгляд. Тепло, близость и уверенность — уже привычные для меня слова в его присутствии.

— Волнуешься? — прерывал он тишину, не отрывая взгляд от дороги. Тем временем его рука перешла с моего колена к моей ладони, и прислонила её тыльную сторону к своим губам для короткого поцелуя.

Я улыбнулась.

Этот мужчина просто не мог перестать прикасаться ко мне.

— Немного, — призналась я, пожав плечами. — Но я прекрасно понимаю, какая честь мне выпала выступать на этом мероприятии. Поэтому я надеюсь показать свой максимум и принести удовольствие людям.

— Я знаю, что ты справишься, — сказал он, и я почувствовала, как он крепче сжал мою ладонь на повороте.

Когда мы подъехали к месту, где Бейкеры проводили своё ежегодное мероприятие, уже было видно, насколько шикарным будет вечер. Ворота распахнулись, открывая вид на огромное здание с выложенной дорожкой с дорогого камня. Вдоль дорожек стояли шикарно украшенные ёлки в красно-золотистом стиле с подсветками и фигурками ангелов из бронзы. Мы вышли из машины, и ЭрДжей положил руку мне на талию, ведя к входу. Каждый его жест был одновременно защитным и демонстрацией нашей принадлежности друг другу.

Внутри царили блеск и роскошь. Мраморные полы отражали свет свечей, а хрустальные люстры переливались золотом и серебром. Мужчины были в строгих костюмах, а женщины в длинных платьях. Я чувствовала, как моё сердце странно начинает биться быстрее не только от волнения перед выступлением, но и от того, что рядом со мной стоял ЭрДжей, и мы впервые появились на подобном мероприятии, как пара. Я больше не приходила сюда, как дочь своих родителей. Я была частью новой ячейки общества, и быстро заметила на нас взгляды многих любопытных гостей, которые знали о нашей относительно недавно проведённой с ЭрДжеем свадьбе.

   Мы поздоровались с несколькими гостями, сопровождая вечер короткими улыбками и вежливыми фразами. Я заметила Анну и Сантино вместе с Эмилио — до смешного серьёзного в своём костюме, будто он шёл не на ужин, а на деловую встречу. Леонас и Шарлотта тоже были здесь, и уже о чём-то спорили. Младших детей, как и ожидалось, оставили с няней и охраной. Я увидела также Пьетро, Инес, Софию, Данило, Сэмюэля и Эмму, с которыми мы тоже обменялись парой фраз.

   К нам подошли мои родители.

— Беа, — мама обняла меня, одарив своей мягкой улыбкой. — Ты выглядишь просто замечательно.    На ней было то самое тёмно-красное платье, которое мы так же выбрали вместе вчера. Оно было прямым, элегантным и с тонким поясом на талии, которое идеально подчёркивало её фигуру. Глядя на маму, я никогда не боялась возрастных изменений. И гладя на то, какие искры в глазах она до сих пор вызывала у папы, я никогда не боялась потерять любовь сквозь время или с уходом молодости.

   Спасибо родителям за то, что стали для меня примером во многом.

— Спасибо, мама. Ты тоже, — искренне ответила я.

   Папа подошёл следом и крепко обнял меня.

— Волнуешься?

— Немного, — призналась я с улыбкой. Волнение было привычным, и я прекрасно знала, что сколько бы я не выступала на сцене, оно никогда не исчезнет.

— У тебя всё получится, — сказал он с той уверенностью, которой всегда хватало на двоих.

   Их холодные и сдержанные взгляды скользнули к ЭрДжею. Они пожали ему руку вежливо, коротко и без лишних слов. Я почувствовала лёгкий укол стыда за тот вечер, когда вернулась домой в слезах, не сумев сдержать эмоции и не разобравшись сперва в ситуации. Я знала, что родителям будет сложнее простить моего мужа за то, что тот меня обидел, чем мне. Но я осекла себя, не позволяя мыслям уйти в самобичевание. В моей реакции не было моей вины.

   Мы отошли к фуршету. Я взяла бокал шампанского, но так и не сделала ни глотка. ЭрДжей стоял рядом, его рука лежала на моей спине.

— Мне жаль, что между вами сейчас так холодно, — тихо сказала я, посмотрев на него сквозь густо накрашенные ресницы.

   Он усмехнулся уголком губ без злости, а скорее с принятием.

— Это ожидаемо. После того, как они увидели тебя в слезах из-за меня... — он на секунду замолчал, качая головой. — Я бы на их месте тоже себя ненавидел.

— Мы оба знаем, что это не твоя вина, — мягко ответила я. — На тебя злятся незаслуженно.

   Он пожал плечами почти незаметно.

— Ничего страшного. Поверь, я заслужил это за многое другое.

   Он был спокоен и удивительно честен в этом признании. Моё сердце сжалось, ведь мне не хотелось, чтобы он продолжал нести на себе вину за все смертные грехи этого мира. Я поднялась на носочки и легко коснулась губами его щеки, почти невесомо. Его ладонь тут же опустилась мне на талию, слегка сжимая, будто благодаря меня за поддержку.

   Сбоку послышался знакомый, мужской, немного насмешливый голос, по которому я, честно говоря, успела соскучиться.

— Какие телячие нежности. Я почти успел заскучать по ним в нашем доме.

Я невольно улыбнулась и почувствовала, как щёки теплеют.

— Сомневаюсь, — ответила я спокойно, хотя внутри всё равно слегка смутилась. — Мы редко позволяли себе такое при тебе.

Рикардо подошёл ближе. Он крепко пожал руку ЭрДжею, а меня притянул в свои лёгкие объятия.

— Малышка Беа, — протянул он с привычной интонацией и присвистнул, оглядывая меня с головы до ног. — Теперь я понимаю, почему ЭрДжей готов испепелить каждого мужчину в этом зале. Из тебя можно лепить скульптуру.

Я машинально перевела взгляд на ЭрДжея. Его челюсть заметно напряглась, а рука на моей талии, будто инстинктивно притянула меня чуть ближе к себе.

Я поймала, как его взгляд скользнул по залу. Он действительно следил за взглядами мужчин на мне. До этого мне не казалось, что кто-то имел большое дело до того, как я была одета. Конечно, я заметила несколько любопытных взглядов на себе, но мне показалось, что они испарились достаточно быстро, как и появились. Но теперь глядя на строгую, верную тень за своей спиной, я могла лучше понять причины и следствия.

— Спасибо, — сказала я, стараясь не выдать смущение.

— И всё ещё краснеешь, когда я говорю очевидные вещи, — усмехнулся Рикардо. — Никогда не перестанет меня это забавлять.

Я шутливо закатила глаза, потому что меня не смущали сами комплименты. Я давно научилась их принимать.

Меня скорее смущала эта его особая манера, которая была чуть провокационная, с оттенком намеренной двусмысленности, которую от него всегда ожидаешь. Мне хотелось научиться отвечать на его шутки и провокации, но обычно остроумные ответы приходили мне в голову поздно ночью перед сном.

— Я теперь прекрасно понимаю Леонаса, — пробормотал ЭрДжей, не сводя взгляда с Рикардо, который ухмыльнулся ещё шире.

Мы перекинулись ещё парой фраз о празднике. Мужчины, как обычно, ушли в расплывчатый разговор о делах, но без деталей в моём присутствии. К нам подошла женщина из организаторов и тихо напомнила, что моё выступление со скрипкой начнётся примерно через час.

— Я отойду в уборную, — сказал ЭрДжей, обращаясь к брату. — Останься с Беатрис, чтобы никому здесь не пришло в голову лепить скульптуры.

— Будто кто-то осмелится подойти ко мне, зная, что я с тобой, — тихо ответила я с улыбкой, поправляя ворот его рубашки.

— Я бы не стал слишком рассчитывать на чьё-то здравомыслие, — сказал он, глядя на меня с огнём в глазах. Будто на секунду представил, что меня могут украсть прямо из под его носа. Это было смешно, ведь любой мужчина, который пересекался взглядом с ЭрДжеем — мгновенно отводил глаза от меня.

Он напоследок сжал мою талию чуть сильнее, и ушёл.

   Когда ЭрДжей пропал с поля зрения, я заметила, что Рикардо больше не смотрел ни на нас, ни в зал. Его внимание было полностью поглощено экраном телефона. Пальцы быстро и нервно стучали по клавиатуре, будто он писал кому-то целую петицию или отвечал не на одно сообщение, а сразу на несколько в разных чатах. Обычно насмешливое и весёлое лицо стало странно сосредоточенным и напряжённым. Не была уверена, что даже на работе кто-то сталкивался с этой стороной Рикардо. Он словно выключился из реальности — из музыки, из разговоров, людей — и ушёл куда-то внутрь себя.

— Всё хорошо? — спросила я, нахмурив брови.

— А? — он вздрогнул и поднял взгляд не сразу, будто постепенно возвращаясь со своего мира. Потом коротко кивнул и убрал телефон в карман брюк. — Да. Всё в порядке.

   Его ответ меня не убедил.

— Точно? — я не была уверена, что хочу настаивать, но что-то в его движениях не давало мне покоя. Он слегка покачивался на ногах, будто не мог найти удобного положения, будто телом оставался здесь, а мыслями — совсем в другом месте.

   Рикардо всегда был лёгким, громким, шутливым, душой компании, человеком без видимого груза на своих плечах. Он никогда не делился тревогами, не показывал злости, усталости или грусти, всегда поддерживая остальных и он был мастером в том, чтобы разрядить самую ужасную обстановку. И сейчас мне показалось, что я впервые мельком заглянула за его привычную маску.

— Абсолютно, — слишком быстро пробормотал он. Парень отвёл взгляд, взял стакан с виски и выпил почти залпом. Это было тревожное зрелище. Не потому, что он пил, а потому что сделал это так, будто хотел заглушить что-то внутри.

   Рикардо по-прежнему избегал моего взгляда. Потом его глаза пробежались по залу несколько секунд, пока он не указал на кого-то подбородком.

— Как тебе эта девчонка? Кажется, она мне улыбалась сегодня.

   Я моргнула, удивлённая резкой сменой темы. Ощущение было такое, будто теперь, когда я уже увидела, что под его привычной маской что-то есть, он торопливо закрывался от меня, как черепаха, прячущаяся в свой панцирь.

   Я посмотрела туда, куда он указывал. Согласно дресс-коду девушка была в эффектном красном платье с блёстками и открытой спиной. Я не знала её имени, но если мне не изменяла память, она была сестрой кого-то важного на этом мероприятии. Она была рыжеволосой, молодой, с нарощенными ресницами и очевидными следами хирургических вмешательств. Я никогда не осуждала подобные вещи, это всегда был чей-то выбор. Я просто всегда надеялась, что подобные изменения девушки делали из любви к себе и желанию совершенствоваться, а не из-за того, чтобы соответствовать стандартам мужчин вроде Рикардо для одной ночи, после которой он не вспомнит её имени.

— Она красивая, — честно ответила я.

   На пару секунд мой взгляд замер на силуэте малознакомой девушки, пока снова не вернулся к Рикки.

   Его напряжённая челюсть и обеспокоенность в глазах вызывали во мне тревогу. В голове всплыла мысль, от которой стало не по себе. После смерти Себастьяна я стала более впечатлительной, чем обычно. ЭрДжей говорил мне не беспокоиться лишний раз, говорил, что всё под контролем, но я знала, что они так и не нашли убийцу парня. Я вдруг испугалась, что то, что Рикардо читал в телефоне, может быть куда серьёзнее, чем он хочет показать. Было ли это опасным для него? А если кто-то решил взять его за мишень после Себастьяна? Стал ли бы он это скрывать от ЭрДжея? Или тот уже был в курсе, просто предпочитал не обсуждать это со мной?

   Рикардо заметил мою тревогу.

   Его взгляд смягчился, стал почти усталым. Он положил ладонь мне на плечо успокаивающе, почти как старший брат.

— Не нужно смотреть на меня так, Беа, — постарался заверить меня он. — Заботься об ЭрДжее. Это ему нужнее, чем мне.

— Моей заботы хватит и на тебя, — возразила я, не отводя взгляда. — Если тебя что-то беспокоит, ты можешь сказать мне.

— Меня беспокоит только одно, — хмыкнул он, но я уже не верила этой улыбке. — С кем я проведу сегодняшнюю ночь. И если ты не хочешь, чтобы я снова заставил тебя краснеть, а ЭрДжей за это подвесил меня за яйца — лучше не углубляться.

   В этот момент, как под заказ, рядом появился ЭрДжей и остановился у меня за спиной. Его взгляд задержался на ладони Рикки на моём плече, но тот не кинул ни провокационной шутки, ни насмешливого взгляда.

— В целости и сохранности, — всего лишь бросил он напоследок старшему брату, проходя уже мимо нас.

   Но не к той рыжеволосой девушке, а в совершенно противоположную сторону.

   Я ещё несколько секунд смотрела ему вслед, ощущая неприятный комок в груди. Я вспомнила, как он был рядом со мной в моменты, когда мне было тяжело. И теперь не могла понять, имею ли я право быть рядом с ним, если он явно не хочет, чтобы кто-то заглядывал глубже в его сердце. Ещё страшнее была мысль о том, как сильно я могла пожалеть об этом позже, если проигнорирую подобные звоночки с его стороны и внутреннюю интуицию, которая подсказывала, что Рикки мог увязнуть в таких проблемах, с которыми он не мог справиться самостоятельно.

— Он вёл себя, как придурок? — послышался голос ЭрДжея, не будучи сильно впечатлённым.

— Скорее... как типичный Рикардо, — пробормотала я, всё ещё глядя парню вслед.

— То есть, как типичный придурок.

   Я невольно фыркнула и посмотрела на часы. До моего выступления оставалось совсем немного времени.

Тревога за Рикардо никуда не делась, как и новообразовавшаяся тяжесть в груди. Но я понимала, что если позволю себе утонуть в своих переживаниях и обеспокоенных мыслях, то не смогу выйти на сцену. Я не имела права перегружать себя чужими проблемами в момент, когда должна была быть полностью здесь и сейчас, чтобы моя музыка вышла идеальной. Игра на скрипке требовала внимания и полной концентрации. Но по приходу домой мне хотелось поговорить о странностях Рикардо с ЭрДжеем. Может, он мог прояснить нечто из его поведения, и я была уверена, что он имел куда больше влияния на своего брата, чем я.

— Думаю, мне нужно отправиться в закулисье, — я снова посмотрела на часы.

ЭрДжей проследил за моим взглядом и притянул меня к себе таким образом, что между нашими телами не оставалось никакого расстояния. Я почувствовала, как напряглось его тело. Он смотрел то на сцену, то на меня с сосредоточенностью и тревогой. Я знала этот взгляд. Он считывал пространство, людей и выходы. Будто отпускал меня не просто за кулисы, а в первую очередь куда-то, где он не мог защищать меня каждую секунду.

— Мне там ничего не угрожает, — мягко сказала я и провела ладонью по его плечу, стараясь снять напряжение. — Не беспокойся.

— Мне всё равно спокойнее, когда я рядом с тобой, когда вокруг столько людей, — ответил он почти упрямо. — Я могу быть за кулисами.

— Тогда ты не увидишь меня с первого ряда, — я улыбнулась и чуть потянулась к нему. — Останься здесь. Смотри на меня оттуда. Всё будет хорошо.

Он помедлил. Я видела, как внутри него борются привычка всё контролировать и ещё не сформировавшийся навык отпускать ситуацию.

— Хорошо, — наконец сказал он и кивнул.

Я коротко поцеловала его в щёку и пошла в сторону закулисья, ощущая на себе его взгляд до самого поворота коридора. На несколько минут я смогла остаться одна, наедине с собой. Я прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, как меня когда-то учила мама, чтобы бороться с волнением.

   Когда я вышла на сцену, зал будто растворился. Остались только свет, тишина и скрипка в руках. Я коснулась подбородком гладкого дерева и глубоко вдохнула. Первый звук прозвучал чисто и уверенно, с полным попаданием в ритм. Дальше музыка повела меня сама.

   Мысли уходили одна за другой. Я перестала ощущать платье, свет софитов, чужие взгляды. Были только ритм, движение пальцев, звук, который проходил сквозь тело. Музыка успокаивала и одновременно оголяла. В ней было всё сразу: напряжение, нежность, сила, хрупкость. Я растворялась в каждом такте, позволяя себе на время побыть просто собой.

Не чьей-то женой, не дочерью, не частью мафиозной системы. Просто женщиной, который играет. Женщиной, которая использует музыкальный инструмент вместо собственного голоса. Женщиной, которая смогла найти в этом мире что-то по-настоящему своё — то, что не принадлежало никому, кроме неё. То, чего невозможно было отнять, потому что никто, кроме неё самой, не имел над этим власти, даже в мире, где вокруг были мужчины с миллионами на счетах и привычкой подчинять себе всё и всех.

   Когда последняя нота затихла, я на секунду замерла. Вдруг я снова увидела зал. Людей было много — гораздо больше, чем я позволяла себе осознавать во время игры. Сердце подпрыгнуло, внутри всё дрогнуло, но я улыбнулась сначала своей семье, сконцентрировавшись на их присутствии, а потом поклонилась. Аплодисменты накрыли меня волной. Напряжение, копившееся с самого утра, наконец вышло. Мои ноги задрожали, а в теле появилось странное, почти детское желание подпрыгнуть и чуть ли не закружиться на месте от переизбытка чувств внутри.

   За кулисами меня встретили родные.

— Ну вот, — первой ко мне подошла Анна, притягивая меня к себе. — Хоть кому-то в нашей семье пригодились уроки музыки.

   Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение окончательно отступает.

— Мы тобой гордимся, — сказала Инес, крепко сжимая мои руки.

— Спасибо, — искренне ответила я. — Это для меня правда важно.

— Хотела бы я чувствовать ритм так же, как ты, — добавила Эмма, глядя на меня с восхищением.

Я получала комплименты от своей семьи, утопая в их любви и внимании. ЭрДжей стоял чуть в стороне, но я не обижалась на него за это. Он не был поклонником публичных проявлений чувств в таком узком, семейном кругу, когда все наблюдали только за ним, даже если сейчас ему давалось это намного проще, чем раньше.

Поэтому я сама подошла к нему, когда моя семья поняла, что нам нужно немного времени для нас двоих.

— Ты была на высоте, — сказал ЭрДжей, обняв меня. Его голос был спокойным, но в глазах я видела то, что значило больше любых слов. — Смотреть на твои выступления — моё любимое занятие.

   Я подняла на него взгляд, всё ещё дрожа от эмоций.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

  Этот вечер не был про сцену, про взгляды и даже не про аплодисменты. Он был про то, что я на своём месте, рядом с теми, кто видит меня настоящей.

   На аукционе было скучновато. Лоты сменяли друг друга, цифры росли быстрее, чем я успевала за ними следить. Картины, украшения, винтажные вещи с историями — всё уходило с молотка под короткие аплодисменты. Нам с ЭрДжеем пришлось много общаться с разными людьми. С теми, кого знали давно, и с теми, кто подходил впервые. Люди жали руки, улыбались, обменивались с нами вежливыми фразами. И между делом — почти всегда — кто-то находил момент, чтобы сказать мне пару приятных слов о выступлении.

— Это было очень тонко.

— Вы играли так искренне, музыка лилась с вашей души.

— Я будто забыла, где нахожусь.

Я благодарила, немного смущаясь, и ловила себя на том, что каждая подобная фраза заставляла меня улыбаться всё шире и шире.

Рука ЭрДжея всё это время лежала на моей талии, легко поглаживая. Когда разговоры начали сливаться в одно сплошное фоновое гудение, я почувствовала, что мне нужно было хотя бы на минуту выйти из этого потока. Просто чтобы перевести дыхание на миг. Поэтому я направилась в уборную, убедив ЭрДжея наслаждаться праздником и не беспокоиться обо мне. Уже на выходе оттуда, поправляя серьгу, я услышала знакомый голос в конце коридора. Слишком знакомый, чтобы просто взять и пройти мимо.

Я остановилась почти машинально, пытаясь уловить слова. Любопытство не было моей чертой, и влезать в чужие дела я не собиралась. Но внутреннее чувство, похожее на интуицию и какое-то предупреждение, заставило меня прижаться к стене и остаться неподвижной.

— Хватит вести себя как грёбанная сталкерша, — голос Рикардо был резким, и я никогда не слышала, чтобы он позволял себе подобных интонаций.

Сталкерша?

Так вот из-за чего он так сильно переживал? У него были проблемы с навязчивой поклонницей? Со всех возможных проблем, мне казалось, что для Рикардо эта — была самая лестная.

— Не смей так со мной разговаривать! — воскликнул женский голос. Хрипловатый, надломленный. Я не узнала его. — Я просто пришла... просто... — она сбилась. — Не делай вид, что ты сам не хотел меня увидеть.

Я услышала какое-то движение. Будто кто-то из них притянул другого очень резко к себе.

— Я хочу видеть тебя каждый грёбанный день, — сказал Рикардо. Его голос стал ниже, тише, болезненнее. — Я просыпаюсь и засыпаю с мыслью о тебе. Твоё лицо, твой запах, твой голос преследуют меня, куда бы я ни пошёл. Но я... я не могу. Просто... не могу.

Если бы мне нужно было что-то сказать в этот момент, я бы не смогла.

Это говорил Рикардо? Тот самый Рикардо, который смеялся, флиртовал, бросался двусмысленностями и всегда казался свободным, как ветер? Тот самый Рикардо, который смотрел на женщин, как на блестящие аксессуары и клялся, что никогда не женится? Или всё это — лишь игра с влюблённой девушкой? Способ потешить собственное эго? Но тогда зачем называть её сталкершей, если в следующий момент собираешься говорить такие слова? Разве так поступают, когда хотят, чтобы от них отстали?

— Мне правда очень жаль, — произнесла девушка таким тоном, что моё собственное сердце дрогнуло.

— Значит, ты признаёшься? — его голос стал отстранённым, почти пустым.

— Я не собираюсь ни в чём признаваться. Я знаю, что ты не хотел меня видеть. Но я пришла сюда, потому что должна была это сказать. Мне действительно жаль. И я действительно не жалею ни об одной нашей встрече.

Наступила тишина. Такая плотная, что я поймала себя на том, что почти не дышу.

Просто ответь, пожалуйста.

Ответь, что прощаешь её, что бы она не сделала.

Её голос звучал таким отчаянным, что мне казалось, моё сердце могло разбиться вместе с её.

— Мне тоже жаль, — наконец, почти сухо произнёс он.

Я на секунду прикрыла глаза, пытаясь совладать с резко нахлынувшими эмоциями и чувствами из-за ситуации, которую я совершенно не знала.

Но у меня не было времени долго приходить в себя. Я услышала шаги Рикардо. Я не была уверена в какую сторону он направлялся, но знала точно, что не хотела, чтобы он заметил меня, подслушивающую крах его личной жизни, который он очевидно старательно скрывал от меня. Моё сердце подскочило, а паника накрыла меня. Я дёрнулась и нырнула за первую попавшуюся дверь. Она оказалась подсобкой — узкое помещение с моющими средствами, швабрами и запахом чистящих растворов. Я буквально вжалась в стену, сдерживая дыхание и стараясь не дать воображению нарисовать сцену, где Рикардо распахивает дверь и застаёт меня врасплох.

Телефон завибрировал в руке, и я дёрнулась, как какой-то преступник.

📲ЭрДжей: Ты где?

Я невольно выдохнула. Он всегда чувствовал, когда меня не было рядом слишком долго. Слишком опекающий. Слишком внимательный. Но сейчас я не могла сказать правду. Не могла признаться, что подслушивала, не могла объяснить про Рикардо и неизвестную женщину.

Это не был телефонный разговор, а вынуждать ЭрДжея искать меня по всему зданию я не была намерена.

📲Беатрис: Я в уборной. Здесь длинная очередь.

Я убрала телефон и прислонилась к двери, прислушиваясь. Шаги в коридоре постепенно отдалялись, растворяясь в общем шуме зала. Но я не торопилась выходить. Иррациональная часть моего мозга упрямо держала меня на месте, нашёптывая, что Рикардо мог меня заметить. Что он мог нарочно затаиться по другую сторону двери, просто ожидая, пока я сама выйду. Я сделала несколько медленных вдохов, стараясь успокоить пульс. Сердце всё ещё билось слишком быстро, отдаваясь в висках.

Я убедила себя, что не могу просидеть здесь вечность, собралась с духом и уже собиралась открыть дверь, когда в коридоре снова послышались шаги. Они были более лёгкие, более быстрые — очевидно, что женские. Я снова замерла. Вероятнее всего, это была спутница Рикардо. Она остановилась совсем рядом. Я услышала, как её тело прислонилось к двери, за которой я стояла, а затем — медленно, будто не удержавшись на ногах — сползло вниз.

   В голове вспыхнула мгновенная паника. Как теперь мне отсюда выйти? Что ей сказать? Как объяснить, почему я прячусь здесь, если открою дверь прямо сейчас?

— Алло... — раздался хриплый женский голос, и я теперь была уверена, что это была та же девушка, что говорила с Рикардо. — Нет, ничего не случилось. У меня всё в порядке. Да, я скоро приеду в Вегас. Просто... ты знаешь, что мне нужно было закончить всё здесь.

Вегас?

На меня словно вылили ведро ледяной воды. Я предпочитала не углубляться в конфликты Наряда, в странности и особенности других организаций, поэтому я не могла сказать, что всю жизнь прожила с страхом оказаться когда-то в этом городе грехов. Я просто никогда не думала о нём, не предавала сильного значения, только если история моей семьи и семьи моего мужа не всплывала в разговоре. А эти темы у нас предпочитали скорее избегать, чем подымать.

   Но я всё равно знала о Вегасе достаточно, чтобы понимать, что это не было хорошее место, особенно для членов Наряда. А слухи о том, что они там позволяли себе делать с девушками — заставляли меня съёживаться.

Почему она ехала в Вегас?

Было ли это совпадением или она была информатором?

А может я просто смотрела глубже, чем оно было на самом деле? Эта девушка могла быть обычной чужачкой, которая даже понятия не имела, что означал Лас-Вегас в мафиозных кругах.

— Да. Я оставила кольцо. Возможно, рано или поздно его найдут.

Кольцо?

Я снова нахмурилась, совершенно не понимая о чём шла речь. Что за кольцо? Где она его оставила? Почему его когда-то должны были найти?

— Если честно, не знаю. Я не доверяю Фальконе. Но выбора у меня нет. Я не хочу быть связанной с этим миром больше.

Фальконе?

Эта фамилия будто физически врезалась в меня. Если она знала её, значит, она точно не была случайной гостьей. Я почувствовала, как внутри поднимается волна ужаса. Зачем она едет в Вегас? Стоило ли мне срочно кого-то предупредить об этом? И какое отношение ко всему этому имел Рикардо? В голове мелькнула слишком страшная мысль, чтобы её сразу принять: а что, если целью всегда был только он?

Но разве это возможно?

Рикардо же был младшим братом Фабиано Скудери — силовика Камморы. Зачем им понадобился он? Стали ли бы они причинять ему вред? Я могла подумать о предательстве Рикардо, если бы не слышала, как он стремился вычеркнуть эту опасную незнакомку из своей жизни. Знал ли он о её связи с Вегасом? Специально ли он согласился на эту связь, чтобы поддерживать хоть какой-то контакт с братом? А может, я смотрела на это слишком сильно под призмой розовых очков? Никто из них не знал друг друга достаточно близко, чтобы любить, чтобы заботиться. Даже ЭрДжей лишь смутно припоминал своего старшего брата.

Тем более, Фальконе были безжалостными убийцами. Рассчитывать на то, что Каммора не станет впутывать Рикардо в свои игры только потому, что тот был младшим братом Фабиано — было глупо. С Серафиной он тоже когда-то был хорошо знаком.

— Сомневаюсь, что мне позволят так просто уйти, — продолжил голос. — Но ты не беспокойся обо мне. Лучше скинь фото Колизея.

Возможно, она хотела сказать что-то ещё, но звук входящего вызова из моего телефона заставил её замолчать, а меня — резко содрогнуться.

Звонил, конечно же, ЭрДжей, видимо беспокоясь, почему я так долго была в уборной. Я резко сбросила звонок и почти панически выключила звук. Второй вызов последовал незамедлительно, но я не обращала внимания, стараясь не уронить телефон из-за вспотевших ладошек.

   Я зажмурилась, пытаясь услышать хоть какое-то звук сквозь абсолютную тишину за дверью. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, что его было слышно даже снаружи. В голове проносились все самые ужасные рассказы и слухи, которые я мельком слышала о Вегасе, и у меня было ощущение, что я потеряю сознание от переизбытка страха и паники в теле. На секунду мне показалось, что будет лучше, если я просто потеряю сознание и мне не придётся разбираться с последствиями того, что я решила подслушать этот долбанный разговор. Не придётся справляться с страхом, который пульсировал в моём теле.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Телефон завибрировал в третий раз, но я не смела даже посмотреть на экран. Я не знала, ушла ли она, испугалась ли или стоит прямо за дверью. Когда ручка двери резко дёрнулась, у меня не осталось времени думать.

   Дверь распахнулась. Я успела увидеть только светлые волосы и красное платье. Тело среагировало раньше сознания. Я ударила локтем ей в плечо изо всех сил, как и учил ЭрДжей и Леонас на самообороне. Это был первый раз, когда я применила свою полную силу на ком-либо. Раньше я слишком сильно боялась причинить боль своим ударом, и в какой-то момент я была уверена, что в принципе не способна на использование своей полной силы.

Но у меня получилось оттолкнуть её, и я рванула вперёд, пытаясь проскочить мимо. Мне даже показалось, что получится избежать столкновения с ней и позвать ЭрДжея. Кстати, где мой телефон? Кажется, я уронила его в подсобке, но мысли наваливались друг на друга из-за переизбытка адреналина. Но в следующую секунду её рука сомкнулась у меня на запястье и резко дёрнула назад. Я потеряла равновесие, моя спина ударилась о стену. Что-то холодное прижалось к моему лицу. Резкий, горький запах ударил в нос.

Мой мир качнулся. Звуки поплыли. Последним, что я успела почувствовать, было отчаянное желание крикнуть имя ЭрДжея.

А потом пришла темнота.

————————————————————————Вот и тридцать третья глава 🎻

Переходите читать мои другие истории в профиле 🫶🏻

Делитесь своими оценками и комментариями 🩵