25 глава от имени Беатрис

«Я не говорю «люблю», но каждое моё движение, каждая попытка уберечь тебя — это мой способ показать, что ты для меня всё»

— из головы ЭрДжея

   За окном уже начали желтеть листья. Для многих осень ассоциировалась с усталостью, серостью и хандрой, но для меня она всегда была временем вдохновения и размеренности. Временем, когда мир будто сам просил сбавить шаг и приостановится хотя бы на пару минут, чтобы успеть заметить красоту города, прислушаться к пению птиц и вдохнуть прохладный осенний воздух, который почему-то ощущался иначе, чем летом.

   На улице становилось холодно, но в этом не было ничего неприятного. Скорее наоборот — это было приглашение к тёплым, мягким свитерам, к горячему чаю и к фильмам под одеялом по вечерам. Мне нравились осенние цвета: приглушённое золото листьев, тёплый янтарь закатов, коричневые и медные оттенки. В такие моменты я жалела, что не умела так же красиво рисовать, как Анна, чтобы запечатлить это всё на мольберте.

   Я стояла у окна загородного дома, наблюдая, как ветер срывал листья с сухих, тонких веток. Я вернулась к чемоданам и начала распаковывать вещи. Свитера отправлялись на полки, а дорожная книга о двух врачах с тропом «друзья детства» — на тумбочку у кровати. Потом мои пальцы коснулись кожаного футляра. Я невольно улыбнулась и аккуратно поставила скрипку на комод, как нечто священное на алтарь.

   Утро всплыло в памяти само собой.

— Хочу, чтобы ты взяла с собой скрипку, — неожиданно сказал ЭрДжей, когда я собирала наши сумки.

— Хочешь, чтобы я сыграла для тебя? — по груди разлилось тёплое чувство, словно мёд.

— Да, — просто ответил он и, проходя мимо, легко поцеловал меня в лоб.

   И в этом простом «да» было больше близости, чем в любых красивых словах.

Но не могу сказать, что мне этого было достаточно. Где-то глубоко внутри всё равно жила тихая надежда услышать те самые три заветные слова. Я чувствовала его любовь — как он говорил о ней действиями и другими синонимами, но иногда в голову закрадывалась и тень сомнений. Услышу ли я эти три слова когда-то от него? Может, мне подтолкнуть его, признавшись первой? Но неужели он итак не знал этого? Или я наоборот — напугаю его своей открытостью? Эти мысли возвращались снова и снова, но я каждый раз оставляла их при себе, стараясь отогнать подальше.

Я накинула на себя мягкий свитер молочного цвета и натянула светло-голубые джинсы на высокой посадке. Я посмотрела на себя через зеркало. В этих джинсах моя задница смотрелась отлично. На моём лице не было макияжа, а свои светлые волосы я собрала в небрежный пучёк на голове. Я вышла во двор, ощущая прохладный воздух на коже.

   Во дворе ЭрДжей стоял у мангала, сосредоточенно переворачивая мясо. Огонь отражался в его лице, делая черты жёстче и теплее одновременно. Он выглядел так, словно это тихое место загородом тоже было частью его — естественным продолжением его тишины и сдержанности.

— Тебе помочь чем-то? — предложила я, подходя ближе. — Я могу накрошить салат.

   ЭрДжей кинул на меня свои голубые глаза, потом перевёл взгляд на стол, на котором лежали помытые помидоры, огурцы, перец и листья салата, затем он снова посмотрел на меня, будто оценивал, насколько я способна справиться с подобной задачей.

   Я сдержалась, чтобы не закатить глаза, хоть вполне понимала его недоверие.

— Не обязательно. Я всё сделаю.

— Давай я помогу, — возразила я с улыбкой.

   Я шагнула к столу, беря в руки нож и начиная нарезать огурцы. Кубики выходили не слишком ровными, но мне хотелось верить, что для салата это не имело значения. Рука потянулась к помидору, пока запах мяса с мангала постепенно заполнял двор, смешанный с ароматом пряностей и углей. Я испытывала ощущение уюта и простоты, будто мы делали что‑то очень домашнее и семейное.

   Я на секунду отвлеклась на вид мускулистой спины моего мужа в синем, тонком свитере. И именно в этот момент нож соскользнул, и острое ощущение боли укололо мой палец.

— Ай! — вырвалось из моего рта, когда я резко выпустила нож на доску для нарезания и прижала палец к губам.

— Порезалась?

   ЭрДжей мгновенно материализовался напротив меня, оказываясь передо мной на корточках. Одна его рука легла на моё колено, будто там ей было самое место, пока вторая взяла мой палец в руки, где уже появилась капля крови. Он наклонился, внимательно рассматривая тонкую линию пореза.

— Не страшно, — попыталась я улыбнуться, хотя внутри почувствовала лёгкое беспокойство, но в то же время и бабочки в животе от его реакции. — У тебя раны похуже моих.

— Не смей сравнивать. Нам нужно обработать твой палец и заклеить его пластырем, — сказал он почти командным тоном, и я увидела, что для него это было куда серьезнее, чем для меня.

Он тут же потянул меня за руку ближе к дому, будто опасался, что я ещё умудрюсь усугубить ситуацию. Его пальцы крепко, но бережно сомкнулись вокруг моих. ЭрДжей исчез на минуту и вернулся с перекисью и пластырём. Холодная жидкость защипала кожу, и я невольно поморщилась.

— Видишь? Ничего страшного, — сказала я, всё же стараясь разрядить напряжение.

— Ты могла отрезать себе палец, — буркнул он, нахмурившись.

Уголок моей губы дрогнул, а в груди разлилось тепло. Тело ЭрДжея было покрыто шрамами, а он переживал из-за лёгкого пореза на моём пальце.

— У меня не столько силы в руках, чтобы прям разрезать кость, — тихо рассмеялась я.

Он не ответил сразу. ЭрДжей аккуратно промокнул палец салфеткой, заклеил пластырь, тщательно прижимая его, будто хотел убедиться, что теперь со мной точно всё будет в порядке.

— Тебе действительно стоит держаться подальше от готовки, — сказал он теперь чуть мягче, но со вздохом. — Сядь на качели и жди, когда я всё доделаю.

Я подняла на него взгляд и моё сердце дрогнуло. В этих простых, почти бытовых словах было больше заботы, чем в любых признаниях. Он не говорил о чувствах вслух — он просто защищал меня, даже от такой мелочи, как порез на пальце. И почему‑то именно это согревало сильнее всего.

   Я опустилась на качели, держа руки на коленях, и наблюдала, как он возвращается к мангалу. Ветер слабо колыхал выбившиеся пряди моих волос, а остатки солнечных лучей играли на его плечах. Он ловко переворачивал мясо, пока запах специй и дыма поднимался к носу. Спустя полчаса он снял мясо с картошкой с мангала и пересыпал еду в тарелки. Потом он сел за нарезание салата, обращаясь с ножом более умело, чем я. Дома он почти не готовил, но навыки у него остались с далёкого прошлого.

Он рассказывал, что в детстве у его мамы часто не было настроения и скорее — сил готовить, а кухарки приходили не каждый день, поэтому ЭрДжею приходилось научиться готовить еду для себя и для Рикки, чтобы банально не умереть с голоду. Его навыки остались, даже если теперь Мария взяла приготовление пищи, как свой собственный способ заботы.

   Мы сели за стол, раскладывая еду, и каждый кусочек был как отдельное удовольствие — сочное мясо, хрустящие овощи, сладкий аромат перца и трав. Мы ели, иногда переглядываясь, иногда молча, а иногда обсуждая что-то обыденное — дорогу, дом, погоду — обо всём и ни о чём сразу. К вечеру воздух заметно похолодал. Я поёжилась, и он почти сразу поднялся, предложив зайти в дом. Внутри было тепло и уютно. Я поднялась в спальню, открыла футляр и осторожно достала скрипку.

Потом я спустилась в гостиную. Он уже сидел там, устроившись на диване, и посмотрел на меня так, что я сразу поняла — это было именно то, зачем он просил взять скрипку.

— Ты сможешь играть с порезом? — спросил он, нахмурившись.

— У меня царапина, а не отрезанная кисть, — улыбнулась я, перехватывая инструмент поудобнее.

Он вздохнул, но больше не спорил, лишь кивнул и откинулся на спинку дивана, не сводя с меня глаз.

Я прижала скрипку к плечу, а смычок лёг в руку. Первый звук вышел мягким, осторожным. Музыка наполнила пространство, переплетаясь с вечерней тишиной за окнами. Я играла не для публики и не для сцены, а только для него. Для этих выходных, для дороги сюда, для тёплого дома и того спокойствия, которое он умел создавать молча. А он просто сидел и слушал, и в его взгляде было столько внимания и присутствия, что мне казалось, что в этот момент он впервые понимал меня без слов.

Я позволяла мелодии течь так, как ей хотелось. Иногда звук становился глубже, насыщеннее, иногда почти растворялся в воздухе. Это была не выученная пьеса, а скорее — разговор без слов. Я чувствовала, как инструмент сам откликался на каждое движение, как звук мягко оседал в комнате. А он сидел напротив, слушая так внимательно, будто боялся пропустить хоть одну ноту, даже если не знал ни одной.

Когда последняя нота стихла, я не сразу опустила смычок. Несколько секунд просто держала скрипку, прислушиваясь к послевкусию тишины. Потом осторожно выдохнула, положила инструмент обратно в футляр и только тогда подняла на него взгляд.

— Ты фантастически играешь, — сказал он негромко, будто боялся нарушить атмосферу словами. — Я мог бы слушать тебя вечно.

Тепло разлилось внутри меня. Я подошла ближе и осторожно села на край кофейного столика напротив него.

— Я рада, что ты теперь не сбегаешь, когда видишь, как я играю, — мягко сказала я, проводя ладонью по его предплечью.

Он глубоко вздохнул, будто решался, говорить ли следующие слова. Я терпеливо ждала. ЭрДжею до сих пор было трудно говорить о своих чувствах.

— Я начал наблюдать за тобой намного раньше, — медленно протянул он, стараясь предать голосу нейтральности, будто это действительно не имело большого значения. Но та пауза и неуверенный блеск в глазах перед началом реплики выдавали обратное.

— Что ты имеешь в виду? — аккуратно спросила я, замерев. Я не совсем понимала о чём он говорил.

— Я ходил к тебе на концерты ещё до нашей свадьбы.

Мысль о том, что он видел меня раньше, слышал, замечал — не как жену, не как часть договорённостей или обязательств, а просто как меня — заставила сердце биться чаще.

   В этом было что-то пугающе-интимное и одновременно невероятно бережное. Словно я всё это время была не одна, даже не зная об этом. Я почувствовала странную смесь смущения и тихой радости. Захотелось улыбнуться, но вместе с этим и спрятать лицо, как будто он увидел что-то слишком личное. И где-то глубоко внутри шевельнулась надежда: может быть, я была важна для него гораздо раньше, чем он позволял себе признать.

— Почему ты не говорил раньше? — мой голос прозвучал почти на выдохе, но я не удержалась и закусила губу от волнения.

   ЭрДжей на секунду громко вздохнул и отвёл взгляд, будто снова подбирал слова. А я снова дала ему время, но судя по всему он так и не смог объяснить свои поступки. Или просто не знал, как правильно сформулировать свои чувства.

   «Действия, Беатрис», — напомнил внутренний голос. Он говорил действиями, и тебе придётся это принять, даже если верхом романтических слов до конца жизни останутся комплименты о твоей красоте. Но разве его поступки не перевешивали на этой чаше весов?

— Не знаю, — со вздохом ответил он, пожимая плечами.

Я смотрела на его сосредоточенное лицо, на линию скул, на то, как он слегка хмурился, сам не до конца понимая сказанное. И любые сомнения, которые только могли остаться где-то очень глубоко в моём сознании — начали исчезать, даря ещё больше тишины и уверенности в том, что ЭрДжей не мог выразить словами.

Я медленно наклонилась первой, и наши губы встретились. Поцелуй был мягким, теплым. Я почувствовала, как он задержал дыхание, а затем его ладонь легла мне на колено. Мой язык прошёлся по шву его губ, нуждаясь в том, чтобы углубить его. Он пустил меня внутрь, пока его рука поднялась выше, сжимая мою талию. По телу пробежались мурашки, когда его вторая ладонь потянула за резинку в моих волосах, распуская мои золотистые волосы по плечам. Я положила руки ему на плечи, пока его пальцы запутались в моих волосах, направляя меня.

   Он поцеловал меня сильнее, увереннее, и в этом поцелуе чётко ощущалось едва сдерживаемое желание. Наши языки танцевали страстное танго, даже без какого-либо музыкального сопровождения. Когда он чуть потянул меня за нижнюю губу, из меня вырвался тихий, непроизвольный звук, и я почувствовала, как он напрягся всем телом, будто этот стон задел что-то глубокое, животное внутри него.

   Прошло уже четыре дня после нашего первого раза. Моё тело всё ещё помнило ту ночь — лёгкую ломоту, осторожность в движениях, нежность и самое главное — абсолютную уверенность в правильности своего выбора. Он хотел не только моё тело, но и всё, что сопровождало мою душу. Я чувствовала это всем сердцем. Он был внимателен до чрезмерности. Иногда даже слишком. Словно боялся сделать шаг без моего согласия, словно в голове у него всё ещё звучал настойчивый запрет.

   ЭрДжей держал дистанцию после. Не только потому, что хотел дать мне время и пространство, но и потому, что работа поглощала его с раннего утра до позднего вечера, не оставляя сил на что-то спонтанное. Шарлотта как-то обмолвилась, что Леонас тоже стал возвращаться позже обычного. И даже Рикардо перестал пропадать по ночам, будто его внимание действительно было занято.

Всё это складывалось в ощущение общего напряжения. Но я не стала задавать вопросов. Если ЭрДжей говорил, что мне не о чем беспокоиться, то я принимала это, потому что доверяла ему. И я была счастлива, когда не смотря на загруженность, он всё же сдержал своё обещание, и мы в достаточно скором времени отправились в загородный домик.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, чуть отстранившись, всё ещё удерживая меня за талию, словно боялся, что я исчезну. Голубые глаза ЭрДжея потемнели от похоти, освобождая его от последних крупиц самоконтроля, за которые он так отчаянно держался.

— Достаточно хорошо для этого, — честно улыбнулась я, не отводя взгляда.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, но за ним сразу же — привычная осторожность.

— Тогда, может, пойдём в спальню? — его рука, запутавшаяся в волосах, нежно прошлась до моей щеки, проводя по ней большим пальцем. Хотелось замурчать, словно кошка.

Внезапный прилив дерзости, который я проявляла всё чаще, когда дело доходило до соблазнения моего мужа — охватил меня.

— А, может, здесь?

Он моргнул на мой игривый голос, руки на моём теле слегка замерли.

— Здесь? — переспросил он осторожно. — На диване?

В его голосе не было осуждение, а только удивление. ЭрДжей был консервативным. Любую нашу сексуальную активность он сводил до спальни — до белых простыней и до закрытой двери. Всё должно было быть уместно, безопасно, по правилам. Хотя, была уверена, что раньше с другими женщинами он не был настолько чрезмерно внимателен к границам. Со мной же он будто всё ещё чувствовал ответственность за мой первый раз, за ту уязвимость, которую я ему доверила. И в этом действительно было что-то трогательное.

   Но мне хотелось показать ему, что со мной не нужно было жить по протоколу. Что я не хрупкая вещь, которую можно тронуть только в специально отведённом месте. Я — его жена. Со мной можно быть страстным, свободным и не скрывать своих желаний. И я хочу его здесь и сейчас без декораций.

   Я медленно слезла с кофейного столика и сделала шаг к нему. Он всё ещё сидел на диване напряжённый, внимательный, следящий за каждым моим движением. Я перебралась к нему на колени, усаживаясь так, чтобы мои ноги оказались по обе стороны от его бёдер, а колени упёрлись в мягкую обивку дивана. Расстояние между нами исчезло. Я чувствовала его тепло, его дыхание, то, как он инстинктивно замер. Я прикусила губу, кладя ладони на его грудь. Под пальцами чувствовалось, как быстро и неровно бьётся его сердце, когда его руки прошлись по моей талии до самых бёдер, немного сжимая их. Вспышка удивления и возбуждения окутала моё тело.

— Хочешь быть сверху? — хрипло спросил он, глядя мне прямо в глаза. Его руки были настолько напряжены, что я была уверена, что он сдерживал порыв опустить их ниже, чтобы сжать мою задницу. Ему, как всегда, нужно было получить ещё несколько подтверждений, чтобы перейти к более смелым действиям.

— Это не проблема? — осторожно отозвалась я, прижимаясь своей грудью ещё ближе к его. С его горла вырвался сильный вздох. На моём лице заиграла улыбка от понимания того, что мои простые прикосновения делали с ним — с мужчиной, который привык к намного большему.

   Он едва заметно покачал головой, и теперь его правая ладонь опустилась на мою изогнутую голень, поглаживая её.

— Нет, не проблема. Так тебе будет проще чувствовать себя уверенно. Ты сможешь контролировать наши тела и понять свои границы.

Я кивнула, улыбнувшись.

Я снова наклонилась, и поцелуй сразу вышел более глубоким, более требовательным. Я почувствовала, как его ладонь уверенно легла мне на спину, прижимая ближе, будто ему, наконец, надоело держать себя в рамках.

Моя кожа под его пальцами стала чувствительной, горячей. Когда его губы сместились к моей щеке, затем ниже — к шее, я непроизвольно выгнулась навстречу, позволяя ему больше. Его дыхание обжигало, и каждый поцелуй оставлял после себя тянущее ощущение. Мои руки уже сами нашли край его кофты. Я стянула её вверх, и откинула на противоположный край дивана. Мои холодные ладони легли на его горячую, мускулистую грудь, пока он продолжал иногда даже мучительно медленно оставлять влажные поцелуи на моей шее. Его руки также нашли край моего свитера и стянули вверх, отбрасывая в сторону своей кофты.

   Прохладный воздух коснулся кожи, когда я осталась в простом, белом лифчике. Но ЭрДжей смотрел на меня так, будто в этот момент весь его мир сузился только до меня. Он на мгновение остановился, позволив этому взгляду сказать больше, чем прикосновения. Затем его ладони снова уверенно легли на мои бёдра, а губы — упали на шею, на плечи, на ключицы, заставляя меня запрокидывать назад голову.

   Его твёрдое возбуждение врезалось мне между ног сквозь плотный материал наших джинс. Я закусила губу, чувствуя, как мой центр наполнялся влагой. Мои бёдра задвигались в плавном, но ритмичном движении, ощущая, как тёплые волны удовольствия проходили по всему моему телу. Мой муж что-то хрипло пробормотал мне в кожу, и его ладонь опустилась до моей задницы, на удивление сильно сжимая. То ли призывая прекратить, то ли призывая продолжить.

   Его руки потянулись к пуговице на моих джинсах. Я помогла ему стянуть их с меня, потом мои руки легли на его ремень, стягивая джинсы и с него. Я снова оказалась сверху, но теперь в одном нижнем белье. Я вдруг вспомнила, как ещё совсем недавно боялась даже просто выйти к нему в белье. А сейчас я сидела на его коленях и чувствовала не стыд, а уверенность. Не смущение, а право быть такой, какая я есть. Ощущение, что на меня смотрят с восхищением, а не осуждением.

— Ты прекрасна, — сказал он с выдохом.

   От этих слов внутри что-то мягко сжалось. Щёки загорелись, но в то же время спина будто сама расправилась.

   Его руки поднялись выше, а потом плавно избавили меня от лифчика. Мои руки обхватили его шею, прижимаясь ближе. Губы ЭрДжея опустились на мои твёрдые соски. Я содрогнулась всем телом, снова запрокидывая голову назад. Его руки легли на мою задницу, чуть приподымая, и соответственно — заставляя меня перестать прижиматься центром к его члену, а вместо этого — выпрямится на коленях. Он освободил себе доступ и после пары минут ласк, я ощутила сначала один, а потом и второй палец внутри себя. Ощущение наполненности было глубоким и сбивающим с мыслей.

   Его ритмичные движения заставляли моё тело сжиматься, а из глубин моего горла вырывались хриплые стоны. Наши губы сомкнулись в страстном, плотном поцелуе. Его большой палец упал на мой клитор, заставляя меня самой раскачиваться на его руке. Его пальцы внутри меня согнулись, находя ту самую пульсирующую точку внутри меня, заставляющую поджиматься пальцы ног. После пары таких ритмичных движений и круговых ласк вокруг моего клитора, моё тело накрыла волна тепла, по коже пробежалась дрожь, а со рта сорвался протяжный стон прямо в его губы. ЭрДжей, как обычно, выжимал из меня каждую каплю моего оргазма, пока я не стала мягким желе вокруг него.

   Когда он вытащил из меня пальцы, я снова содрогнулась. Его рука мягко легла на мою спину, приглаживая и спокойно ожидая, когда я снова вернусь в реальность. Я уткнулась лбом в его плечо, глубже вдыхая знакомый запах. Таким был ЭрДжей. Снова ставил мои потребности и желания выше своих, даже когда сам был на грани. Мне было так спокойно, так умиротворённо внутри, что я не знала сколько времени так просидела на нём.

— Хочешь сходить в душ и прилечь? — мягко спросил он, наверняка, подумав, что я слишком вымоталась, чтобы продолжить.

   Я усмехнулась его заботе, и приподняла голову, чтобы глубже заглянуть в его лицо. Мои губы страстно и чувственно опустились на его, пока моя рука легла на его твёрдый член сквозь ткань боксеров. Он зашипел мне в рот, и его руки крепче сомкнулись вокруг моих бёдер. Я неуклюже расправилась с остатками нашего нижнего белья, откидывая их куда-то подальше. Новый прилив возбуждения вернулся ко мне, когда я снова убедилась в том, каким желанием, восторгом и трепетом он был наполнен ко мне.

   Внутри меня снова заиграла решительная нужда слиться с ним — стать единым целым, и наконец, научится не только получать от этого удовольствие, но и стать той самой страстной парой из книжек и реальности (Лучия никогда не жалела подробностей), которая не может отлипнуть друг от друга.

— Как будет лучше? — я закусила губу, слегка смутившись. Его голубые глаза поднялись с очертаний моего самого сокровенного места к моему лицу. — Когда я буду спиной к тебе или когда вот так?

   ЭрДжей хрипло выдохнул, будто он мог достигнуть разрядки от одного вопроса или от одной только фантазии. Но он не спешил. Потому что нуждался не в том, чтобы поскорее получить оргазм, а в том, чтобы быть рядом со мной. И это именно то, чего я ждала с нашей первой брачной ночи.

— Вот так, — тихо сказал он с голосом хрипловатым от желания. — Ты сможешь стимулировать клитор, и мне будет легче к нему прикоснуться. И я смогу наблюдать за твоим лицом и за твоей реакцией.

— А я думала за грудью, — сказала я с лёгким смехом в голосе.

   Уголок губы ЭрДжея дрогнул, а брови чуть приподнялись вверх, видимо не ожидая от меня подобную реплику.

— Это тоже хороший бонус, — с хриплым смешком ответил он.

   Я набрала побольше воздуха в лёгкие и нависла над его членом. ЭрДжей всё так же не торопил меня, его рука продолжала лежать на моей пояснице в более интимном, чем сексуальном жесте.

   Я направила его внутрь, облокачиваясь на плечи ЭрДжея. Моё тело принимало его медленно, дюйм за дюймом, пытаясь адаптироваться к его размеру и ещё непривычному ощущению наполненности. Нетерпение моего мужа выражалось только в том, как его рука перешла с поясницы на моё бедро, сжимая с такой же силой, как в моменты, когда ему не хватало самоконтроля. Мои стенки растягивались, заполняя внутренности покалывающими ощущениями. Когда он вошёл полностью, я крепко выдохнула, сильнее сжимая его плечи.

   Мы смотрели друг другу в глаза, и в этом взгляде было столько тепла, столько доверия и одновременно волнения, что моё тело словно расплавлялось изнутри. Я чувствовала его дыхание рядом, сердцебиение, которое почти совпадало с моим, и это давало странное чувство безопасности и страсти одновременно. Постепенно я начала делать первые медленные движения, осторожно раскачиваясь на нём.    — Я правильно всё делаю? — спросила я, нуждаясь в подсказке.

— Ты делаешь всё идеально, — ответил ЭрДжей и внутри на меня снова нахлынула волна тепла.

   Мы вступили в медленный, чувственный ритм. Он держал мои бёдра, я искала опору в его плечах. Наши взгляды не отрывались друг от друга, и в каждом из них читалось доверие, близость и желание. ЭрДжей направлял меня, но одновременно давал свободу для моих собственных движений. Сердце учащённо билось, я позволяла себе расслабиться полностью, чувствуя его тепло, его силу под собой. Его большой палец снова нашёл мой клитор, когда я пыталась совершать ритмичные движения.

   Я закрыла глаза на миг, чувствуя, как волны удовольствия и привязанности переплетаются, как тепло разливается по всему телу. Мы нашли угол, который особенно задевал ту самую точку внутри меня, вырывая из меня всё более громкие стоны. ЭрДжей смотрел на меня с огромным вожделением, и после нескольких минут ласки вокруг моего клитора и нужного ритма — я содрогнулась, почувствовав, как внутри разливается тепло. Мои руки крепче вцепились в его плечи, прыжки на нём стали интенсивнее, не смотря на усталость. Оргазм пронзил меня ударной волной, вырвав один протяжный стон, и заставляя меня всю сжиматься. Я потерялась в пространстве, в месте и во времени, когда мои губы нашли его, и мы жадно целовались, пока после моего оргазма его не накрыл собственный.

   После того, как накатывающая волна стихла, я осталась прижатой к его груди, ощущая его биение сердца и дыхание. Одна его рука лежала на моей спине, пока вторая — нежно перебирала пряди волос. Внутри меня словно поселилась любовь во всех её оттенках — нежность, доверие, страсть, спокойствие. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом чувстве, в его тепле и безопасности.

   Когда я приподняла голову, наши глаза встретились, и я увидела в его взгляде всё то, что ощущала сама. Мой подбородок опёрся о его грудь, и мы молча смотрели друг на друга. В его глазах был целый шторм эмоций, брови были слегка нахмуренными. Он не выглядел настолько умиротворённо, насколько я себя чувствовала, но в груди закипала потребность сказать то, что копилось давно.

— ЭрДжей, я...

Я не успела продолжить, как он накрыл мои губы своими. Его поцелуй был глубоким, почти бережным, но в нём ощущалось что-то сдержанное, словно он намеренно поставил паузу.

   Он прижимал меня ближе, словно безмолвно просил остаться здесь, в тишине. И в этот момент я осознала: он понял. Понял то, что я собиралась сказать. От этого осознания внутри стало странно пусто. Почему он решил, что я не должна произносить эти слова вслух? Почему молчание стало ответом на моё признание, пусть и почти произнесённое? Я всегда думала, что признание должно быть моментом свободы, чем-то, что хочется выпустить наружу, как выдох. А сейчас это ощущалось иначе: будто я подошла слишком близко к границе, за которой он ещё не был готов стоять рядом со мной.

Поцелуй закончился, но он не отстранился сразу. Его лоб коснулся моего, дыхание всё ещё было рядом, и это делало ситуацию ещё более запутанной. Он был здесь. Он был нежным. Он заботился. Но слова — самые важные — остались непроговорёнными. Я попыталась улыбнуться, больше для себя, чем для него, но эта улыбка вышла тонкой и почти незаметной.

— Пойдём в ванную, — сказал он тихо, будто ничего не произошло.

— Я снова усну, — ответила я честно. Во мне вдруг навалилась усталость — как телесная, так и эмоциональная.

— Тогда я понесу тебя на руках в постель.

В этом было столько заботы, что мне стало ещё сложнее. Потому что как объяснить себе, что с одной стороны он делал для меня всё правильно, а с другой — чего-то важного всё равно не хватало? Я позволила ему прижать меня ближе, уткнулась лицом ему в плечо, пряча взгляд.

   Каждый мог идти к любви своим путём. Я всегда старалась помнить об этом, повторяла себе снова и снова, будто мантру. Но сомнения возвращались. Были ли его чувства такими же глубокими, как мои? Не придумала ли я себе историю, в которую слишком захотела поверить? Сможет ли он однажды сказать эти слова, даже если действительно почувствует их? И самое главное — как мне жить в браке, в котором, возможно, никогда не прозвучит слово «любовь»? Как жить с мужчиной, который заботиться обо мне, но всё равно никогда не сможет покрыть все мои потребности? И если бы дело было в финансах, всё было бы куда проще.

***   Я проснулась не сразу. Сначала почувствовала слишком твёрдую руку на своём плече, в которой не было ни привычной ласки, ни нежности.

— Беатрис, — голос, смутно напоминавший голос моего мужа, был низким и собранным. — Проснись. Сейчас.

   Я открыла глаза. В комнате было темно, только слабый свет с улицы виднелся сквозь шторы. ЭрДжей сидел на краю кровати, уже одетый в спортивные штаны. Он выглядел не так, как обычно встают ночью за водой.

— Что случилось? — прошептала я, а сердце уже начало биться быстрее.

— Вставай. Иди в ванную и закройся там, — сказал он тихо, но без колебаний.

— Что? ЭрДжей, что случилось?

   Он не ответил сразу. Его рука потянулась к тумбочке, и я услышала металлический, слишком узнаваемый звук. Он достал пистолет. Я села, мои руки дрожали, а тело вытянулось, словно тетива. Он тем временем присел, ловким, отработанным движением закрепляя нож у себя на голени. Всё происходило в считанные секунды, словно по таймеру.

   Я потянулась к своему телефону, ведь с ним я чувствовала себя спокойнее и безопаснее. Не потому что у меня была зависимость, а потому что так я легче могла позвонить кому-то и позвать на помощь. Несколько сообщений всплыло на панели уведомлений, но я не обратила на них внимания.

— ЭрДжей... — мой голос сорвался, когда мы одновременно выпрямились в полный рост. — Скажи мне, что происходит?

   Он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде не было паники — только холодная концентрация.

— Потом. Сейчас — слушай меня, — он взял меня за руку, подводя ближе к ванной. — Ты закрываешься там. Я не буду давать тебе никакое оружие, потому что ты не умеешь им пользоваться и можешь только навредить себе. Но не переживай, я справлюсь и скоро вернусь. Твоей жизни ничего не угрожает.

   Он говорил спокойно, почти буднично, словно инструктировал меня перед чем-то совершенно обычным, хотя ситуация явно была не обычная.

— ЭрДжей, — я вцепилась в его пальцы. — Пожалуйста, — произнесла я, хоть сама не знала о чём просила.

— Закрой дверь и не выходи, — он наклонился и быстро, почти неуловимо коснулся губами моего лба.

   Я шагнула в ванную, пока он остался снаружи. Дверь закрылась, щёлкнул замок. Звук показался почти оглушающим.

   Я прислонилась спиной к холодной плитке и медленно сползла вниз, садясь прямо на пол. Сердце колотилось так сильно, что казалось, что его слышно во всём доме. Я зажала ладонями рот, стараясь дышать тише. Из-за двери доносились его шаги, а потом — тишина. Я сжала телефон в руке. Экран всё ещё светился пропущенными уведомлениями, но я не решалась взглянуть. В голове крутились его слова: «Твоей жизни ничего не угрожает». Я повторяла их про себя, как заклинание, но я ещё никогда так сильно не боялась, как в эту ночь. И я почему-то верила, что ЭрДжей защитит меня. Но сомневалась, что он не пожертвует самым ценным во имя этого.

————————————————————————Вот и двадцать пятая глава🎻

Скоро будет всё больше интриг и кульминаций 🤪🫶🏻

Делитесь своими оценками и комментариями 🩵