23 глава от имени Беатрис

We don′t talk about it, but we know that you're mine (mine, mine, mine...)Мы не говорим об этом, но мы знаем, что ты мой (мой, мой, мой...)It′s okay, you're nervous, it's obvious and you can′t hide (hide, hide, hide...)Все в порядке, ты нервничаешь, это очевидно и ты не можешь спрятаться (прятаться, скрываться, скрываться...)We′re too closeМы слишком близкоI should goмне нужно идтиDon't let me drive homeНе позволяй мне ехать домойTake my soul, need controlВозьми мою душу, нужен контрольNow that we′re aloneТеперь, когда мы одниI can feel your heartbeat, heartbeat, heartbeatЯ чувствую твое сердцебиение, сердцебиение, сердцебиениеYou hate it that you love me, love me, love meТы ненавидишь то, что любишь меня, люби меня, люби меня.

— из песни „Heartbeat" от Isabel LaRosa

   Когда мы дошли до спальни, я толкнула дверь плечом и впустила нас внутрь.

   Она мягко захлопнулась за спиной, словно отрезая нас от всего остального мира. Воздух стал плотнее, пространство между нами сжалось, будто притягивая нас ближе. Я чувствовала его присутствие, как физическое тепло у кожи. Его пытливый взгляд чувствовался каждой клеткой моего тела.

Я сделала пару шагов к комоду, где заранее спрятала его подарок. Сердце стучало слишком быстро, но внутри не было страха. Это не был один из тех неприятных видов волнения, от которого хочется скрыться. Скорее тот, который не может справиться с приятным ожиданием. Тот, от которого хотелось улыбнуться ещё шире и приблизиться к нему ещё ближе.

Я медленно обернулась.

ЭрДжей не выдержал этого полумрака, и включил свет, заливая комнату и наши фигуры тёплым освещением. Я боялась, что он перепутает моё волнение с страхом, но его взгляд пока не был подозрительным, что было хорошим знаком. Он напротив — выглядел почти идеально спокойно. Его руки были в карманах, взгляд был ровный, тело — расслабленно. Но при этом он стоял, облокотившись на дверь, как человек, который сознательно не делает ни шага вперёд, пока я сама не позволю.

Я подошла к нему ближе, закусив нижнюю губу от того, насколько сильно мне хотелось увидеть на его лице то, что он обычно прятал. Хотя бы намёк на восторг или признание, как у ребёнка, который впервые распаковывает подарки под новогодней ёлкой.

— Это тебе, — я осторожно протянула ему коробку в руки. ЭрДжей выглядел чуть неловким и взял её так, словно боялся помять.

   Не потому что не хотел подарок, а будто не привык получать что-то, что делали для него. Волнение поднялось к горлу, переполняя грудь — от подарка, от его близости, от того, как неизбежно мы приближались к грани, которую так долго обходили.

— Тебе действительно не стоило, — пробормотал он, но я слышала любопытство в его голосе.

— Открывай, — сказала я, положив руку на его плечо. Он проследил за моим движением.

   Мы оба знали, что ходили этой ночью по тонкой грани.

— Там два подарка. Один практичный, а другой... другой, я надеюсь, что тебе понравится.

   Он положил коробку на кровать и сел на край. Его длинные пальцы медленно разрывали бумагу, будто под ней было что-то далеко не материальное, а что-то предельно личное — что-то, что требовало осторожности. Когда он открыл первую небольшую коробочку, я уловила, как слегка приподнялись его брови. Он увидел тёмные кожаные часы Rolex — строгие, лаконичные, такие же, как и он сам.

   Выбрать подарок для ЭрДжея было не так уж просто, но я остановила свой выбор на том, что я знала подойдёт как его стилю, так и его личности. Он в свою очередь смотрел на них, будто они действительно имели больше, чем материальное значение.

— Спасибо, они хорошо выглядят, — он посмотрел на меня с приподнятым уголком губ. Этот микроскопический намёк на улыбку заставил меня вспыхнуть от радости. Вся тревога, которая жила во мне весь вечер, будто испарилась.

   Он положил часы на свою прикроватную тумбочку, и принялся распаковывать свой второй подарок.

— Виниловая пластинка? — переспросил он, хмурясь, но старательно пытаясь скрыть своё замешательство.

   Я чуть не рассмеялась от его реакции. Он искренне, но слишком очевидно пытался сделать вид, будто не сбит толком этим подарком и не задаётся вопрос «зачем» я ему это подарила.

— Мария говорила, что у вас в гараже стоит проигрыватель, — я шагнула ближе, позволяя ладоням скользнуть по его плечам. Он напрягся всего на секунду, почти автоматически включая свою сдерживаемую, защищающую сторону. А потом так быстро расслабился под моими пальцами, что внутри меня что-то приятно дрогнуло. — Я собрала на этой пластинке несколько романтических песен... и пару мелодий, которые я играю на скрипке. Чтобы мы могли слушать их на фоне.

   Его взгляд стал глубже, теплее.

— Больше всего я ценю твои собственные мелодии, — ответил он негромко, без маски и дистанции. — Спасибо.

   От этих слов у меня на мгновение перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, будто я была не просто «жена», а его лучший и самый главный подарок. Не потому, что всё двигалось к тому, к чему должно было, а просто потому, что я — это я. Он взял мои руки, всё ещё лежащие у него на плечах, и осторожно поцеловал мои пальцы. От этого жеста у меня по позвоночнику пробежало тепло.

   ЭрДжей не был многословен, но иногда его просто нужно было правильно слышать.

— Ты хочешь, чтобы я принёс патефон? — спросил он, переводя взгляд на коробку и обратно на меня. — Не уверен, что он ещё работает.

— Мария и Рикки спят, — напомнила я тихо, хоть и сомневалась, что через час мы не услышим, как Рикардо тихо старается покинуть дом, вероятнее всего, чтобы отправиться в клуб.

— Мы включим тихо, — он поднялся, заставив меня запрокинуть голову. Он стоял настолько близко, что ещё пару сантиметров и ткань нашей одежды соприкоснулась бы. Мы обнимались почти весь вечер, но ещё ни разу за сегодня я не чувствовала его, не ощущала его запах так интенсивно, как сейчас. — И ты знаешь, что здесь хорошая шумоизоляция.

— Тогда давай, — уголки моих губ поднялись сами собой.

   Он коротко кивнул, провёл большим пальцем по моей ладони, будто в обещании большего, и вышел из спальни, оставив дверь приоткрытой.

   Как только его фигура скрылась за углом, тишина вдруг стала почти ощутимой. Я стояла посреди комнаты, будто оказавшись в вакууме, наполненным только моим собственным дыханием и биением моего сердца. То, что меня ничего на отвлекало сделало всё вокруг слишком настоящим. Я чувствовала себя так, словно всё пространство наполнилось ожиданием. Я не могла ни присесть, ни пройтись — просто стояла и смотрела на открытую коробку с подарками, чувствуя, как губы сами тянутся в улыбку.

   Радость переполняла меня настолько, что хотелось кружиться на месте, как ребёнку. Я сделала для него праздник. Я видела, что он счастлив. И впервые за долгое время я почувствовала не фантазию, не надежду, а настоящее мы. Настоящую семью, пусть всё ещё учившуюся жить вместе, доверять друг другу свои страхи и эмоции, но всё-таки реальную.

   Мои мысли прервали его шаги по лестнице. ЭрДжей вошёл, держа старый патефон в руках. Его плечи были слегка напряжены, как у человека, который не привык приносить в свою комнату что-то личное. Наверняка, это вещь была одним из воспоминаний из детства. Возможно, даже не самым приятным.

   Я наблюдала, как он ставит патефон на столик рядом с кроватью, руками проверяя механизм. Он бережно положил мою пластинку на круг и опустил иглу.

   Комната наполнилась мягким треском. Тихая музыка зазвучала приглушённо и ровно. По моему телу разлилось тепло. Я дышала музыкой, я жила ею. Она текла в моих жилах, словно кровь. Музыка заставляла меня чувствовать, запоминать, она делала меня счастливой и позволяла выражать все мои глубинные чувства — от радости до грусти. И теперь ЭрДжей тоже стал частью этого — частью новой эмоции, которую я вкладывала в свою музыку.

   Он обернулся ко мне и слабо улыбнулся. Не как мужчина, который держал на себе весь этот город, а как парень из далёкого прошлого, который, наконец, получил что-то хорошее. Возможно, этого парня никогда не существовало до этого момента.

— На удивление, ещё рабочий.

— Тогда... — я протянула ему руку, — потанцуем?

   Он подошёл без лишних движений, но в каждом его шаге было скрытое намерение. Его ладонь уверенно накрыла мою. Вторая рука легла на мою талию, и от одного этого прикосновения мои ноги подкосились. Я никогда не привыкну к тому, как сильно моё тело отзывалось на его прикосновения вне зависимости от того, как часто он касался меня.

   Музыка из патефона была мягкой, моя собственная мелодия смешивалась с одними из моих самых любимых композиций. Мы двигались медленно, этот момент был очень интимным, но без напряжения.

— Ты так смотришь, будто... — я прошептала, не уверенная, что хочу договорить.

— Будто боюсь тебя спугнуть? — тихо подсказал он.

   Это было не то, что я хотела сказать. И была уверена, что он понимал это, но поспешил продолжить вместо меня, чтобы не услышать от меня слова, за которые он ещё не был готов отвечать. Особенно сегодня, когда он снова окунулся в воспоминания о самых страшных днях своего детства.

— Да, — я улыбнулась, снова мягко проводя по его плечам. Я не хотела давить на него больше, чем сделала это сегодня.

— Возможно, — его голос стал ниже. — Потому что впервые за долгое время что-то... хорошее происходит со мной.

   Моё сердце пропустило удар.

   Он притянул меня чуть ближе. Дыхание его коснулось моего виска. Эти слова были намного большим, чем я когда-либо ожидала услышать от него. В них было всё то, в чём я уже давно и отчаянно боялась быть одна.

   Но он всё равно говорил. Действовал. Смотрел. Моё сердце наполнилась такой теплотой, что я не знала, как могла нервничать или сомневаться, когда подымалась по лестнице. Мои губы опустились на его, выражая всю ту признательность, что я чувствовала. Мой поцелуй был лёгким, почти невинным. ЭрДжей мягко провёл рукой по моим волосам, но я отстранилась раньше, чем он смог углубить его.

— С днём рождения тебя, — прошептала я в его губы, аккуратно переводя взгляд выше.

   Мне понадобилась минута, чтобы решиться на свои следующие слова.

— Я могу быть твоим третьим подарком, — прошептала я, борясь равносильно с трепетом в своём животе и со смущением, которое не так просто было искоренить.

Его руки на моей талии чуть напряглись. Он будто на секунду забыл, как правильно дышать. Его челюсть сжалась, но точно не от злости или раздражения. Он снова пытался контролировать себя, и даже если я иногда ненавидела это — со временем я поняла, что иногда это был его единственный способ бороться с внутренними демонами, доказывать себе, что он не был таким, как его отец, который до сих пор жил в его памяти.

— Тебе не нужно дарить мне себя просто потому, что у меня день рождения, Беатрис, — его голос был низкий, осторожный, будто он боялся сказать лишнее. — Ты знаешь это.

Я снова улыбнулась.

В этом мужчине не было ничего сексуальнее, чем его уважение ко мне. Его способность жертвовать своими желаниями ради моих потребностей. Теперь я понимала, что это был его язык любви, сделанный из стен, которые он выстраивал десятилетиями. И как бы я не старалась — я не могла разрушить их за пару месяцев. Я снова тихо коснулась его губ своими. Маленькое, тёплое касание, после которого нас словно пронзило током.

— Знаю, — прошептала я, прижимаясь ближе, чувствуя, как его руки машинально сжимают меня чуть крепче. — Дело не в твоём дне рождении. Я ещё не знаю, чем закончится эта ночь, — призналась я, проведя пальцами по его шее там, где бился быстрый пульс. — Но зато знаю, что с каждым днём я становилась всё увереннее и увереннее в том, что между нами случится.

Он закрыл глаза. Будто эти слова попали слишком точно. Его ладонь поднялась к моему лицу — осторожная, бережная — так, как обычно прикасались к тому, что боятся сломать.

Мои губы снова медленно и глубоко упали на его. Он сразу же ответил сдержанно, но голоднее, чем хотел показать. Его рука скользнула в мои волосы, другая прижала к нему ближе, будто он только сейчас позволил себе забыть об осторожности. Тёплое возбуждение обволакивало моё тело. Когда мы оторвались друг от друга, я шептала, почти касаясь губами его губ.

— После каждой нашей ночи, когда ты дарил мне удовольствие, я испытывала лишь одно чувство — желание большего, — выдохнула я, проводя ладонями по его груди. — Так вот, я хочу большего.

Его пальцы замерли у основания моей шеи. Он испустил короткий, хриплый вдох.

— Ты знаешь наши правила, — произнёс он тихо, но это был уже не отказ, а последняя граница.

— Я скажу «стоп» в любой момент, — уверенно заявила я.

   Мы замерли на пару добрых секунд. ЭрДжей смотрел на меня, как хищник, маскировавшийся под травоядного. Моя слегка дрожащая рука потянулась за заколкой в волосах, чтобы её снять — снова сделать первый шаг, зная, как он нуждался в том, чтобы я подтверждала своё желание. ЭрДжей внимательно проследил за этим движением, останавливая мою руку на половине пути.

— Не надо, — неожиданно сказал он. — Я сам.

   Моё сердце пропустило кульбит.

   Я развернулись спиной к нему, ощущая мурашки от его тёплого дыхания. Он исчез с моего поля зрения, и это создавало странное, покалывающее ощущение. Теперь я могла только чувствовать его, пока взгляд упирался в ночное небо за окном. Его рука мягко сняла мою заколку, положив её на тумбочку. Он пару раз провёл по моим прядям, пока я не почувствовала его губы на своей шее. Я вытянулась, моё дыхание моментально замерло.

   ЭрДжей оценил мою реакцию, хмыкнув. Его рука легла на мою талию, вторая — взяла мою ладонь, будто поддерживая от падения. Второй раз его губы снова упали на мою шею, оставляя влажную дорожку поцелуев по моей челюсти, прежде чем опуститься на плечо сквозь плотный материал платья. Моя голова откинулась на его плечо, предоставляя ему более удобный доступ к моей шее. Его дыхание становилось глубже, пальцы скользили по моим изгибам. Я прикрыла глаза, позволяя каждому его прикосновению доходить до самой глубины.

— Я хочу снять с тебя это платье, — предупредил он, прежде чем он начал собирать ткань вокруг моих бёдер.

Я легонько кивнула, не меняя положение, когда он потянул платье выше, обнажая каждый миллиметр моей кожи. На мне было то же бельё, что и в тот первый раз, когда мы оказались близки. ЭрДжей протяжно выдохнул. Я снова чувствовала дрожь в своём теле и не была уверена прекратиться ли когда-нибудь моя реакция на этого мужчину.

   ЭрДжей медленно провёл ладонью по моей спине — от лопаток до поясницы. Он попросил меня развернуться, и мне снова пришлось запрокинуть голову. Его голубые глаза были наполнены желанием, даже если каждый мускул на его челюсти дрожал от контроля. Он поднял руку и осторожно убрал прядь волос с моего лица, большим пальцем коснувшись скулы. Я положила ладони ему на грудь через ткань рубашки, где было слышно биение его сердца, почти такое же быстрое, как у меня. Мы оба были спокойны только снаружи.

   Я скользнула пальцами к пуговицам его рубашки. Он не остановил меня, а только помог, накрыв мои руки своими, и вместе мы начали расстёгивать пуговицу за пуговицей. Его дыхание становилось всё тяжелее, а мои руки дрожали всё сильнее. Когда последняя пуговица поддалась, рубашка раскрылась на его плечах, открывая мускулистое тело. Я не могла сдержаться, мой взгляд опустился и я откровенно пялилась, пока он стягивал рубашку и кидал её куда-то в сторону моего платья. Он снова протяжно выдохнул, наверное, из-за того, как я продолжала его рассматривать и его губы накрыли мои.

   Наши языки встретились в глубоком, сладком ритме поцелуя. Мои руки запутались в его коротких волосах, он потянул мою нижнюю губу и перевёл свои губы на мою челюсть, шею. Я задрожала, когда он задержался там чуть дольше, уже достаточно хорошо зная мою реакцию. Потом он начал целовать мои ключицы, заставляя меня выгибаться. Его горячее дыхание обжигало кожу.

Медленно он начал ступать вперёд, таким образом заставляя меня всё ближе подходить к кровати. Намёк был понятен, и я легла на белую простынь, позволяя ЭрДжею опуститься на меня сверху. Его губы снова опустились на моё тело, целуя мою грудь сквозь тонкую ткань кружева. Я запрокинула голову с тихими звуками удовольствия, сжимая простынь в кулаке. ЭрДжею нравилось, что я была очень чувствительна к его прикосновениям. Но я просто не представляла, как могло быть по-другому.

— Ты такая красивая, — прошептал он, оглядывая всё моё тело. Меня, будто окунули в кипящую лаву — таким был его голос. — Невероятно красивая. В мире не существует девушки сексуальнее тебя.

Я удивилась, ведь обычно ЭрДжей не был таким детальным и многословным.

Я осталась лежать на кровати, пока он возвысился надо мной, стоя на коленях на кровати, расстегивая ремень своих брюк. Я снова не могла отвести взгляд от его сильного, мускулистого тела. Это было преступлением прятать его под футболкой все восемь лет, что мы занимались вместе в зале. Хотя иногда я ловила себя на мысли, что целомудрие моего мужа было к лучшему. Я бы вряд ли когда-либо смогла сконцентрироваться на тренировке, если бы постоянно видела его накаченный пресс.

— Ты знаешь, как меня чертовски возбуждает то, как ты на меня смотришь, — прохрипел он, оставаясь в одних боксерах и склонившись надо мной так, чтобы между нашими лицами оставалось пару сантиметров.

— Мне нравится твоё тело, — игриво протянула я.

ЭрДжей фыркнул, будто я сказала нечто невозможное. В его понимании, как и в понимании многих традиционных, мускулистых мужчин, красота была чем-то присущим женщинам, но не мужчинам. Он не понимал и не оценивал мои комментарии по поводу его внешности. Возможно, это было к лучшему. Если бы он знал, каким привлекательным был, то пошёл бы в модельный бизнес, а я не уверена, что справилась бы со всеми этими взглядами и вниманием к своему мужу.

Его губы снова опустились на мои, играя с лямками моего лифчика. ЭрДжей знал, что мне было комфортнее быть обнажённой, только если он сам был почти голым. Поэтому я предполагала, что раз он разделся до боксеров, то собирался стянуть мой лифчик. И я надеялась, что мои трусики тоже. Мой центр сжимался от жажды внимания.

Он завёл руку мне за спину, и расстегнул лифчик одной рукой, закидывая его в гору вещей, валявшихся на полу. Тогда его губы прошлись от моей шеи до вершин груди, облизывая, задевая зубами и целуя мои соски, заставляя дрожь распространяться по всему моему телу. Одна его рука держала мою талию, пока вторая — опустилась ниже, проводя пальцем по моему влажному центру через трусики. Мои ноги дёрнулись, как при судороге, а со рта сорвался ещё один хриплый вздох.

— Ты не представляешь, как сильно я тебя хочу, — признался ЭрДжей в голос, что делал не часто. — Твоя чувствительность, твоя реакция на меня... это сводит меня с ума. Мне кажется, я никогда не смогу привыкнуть к этому.

С моего рта вырвались лишь несколько звуков. Он провёл несколько раз по влажной ткани, пока его пальцы не задели край трусиков и не стянули их по моим ногам. Каждый раз, когда я оказывалась обнажённой перед ним — мир вокруг нас замирал. Не существовало ни мыслей, ни боли, ни мафии, ни жестокости — абсолютно ничего за пределами этой комнаты, этой постели. Только мы, наши чувства и наши прикосновения.

Его губы прошлись от моей груди, опускаясь на рёбра, живот, особенно уделяя внимание тонкой коже под животом, заставляя меня снова содрогаться всем телом. Мои ладони мягко запутались в его светлых прядях волос, и он удовлетворённо хмыкнул, ощущая мои прикосновения. Наконец, после моих тихих мольб, язык ЭрДжей прошёлся вдоль моих половых губ. Я выгнулась, с горла сорвался первый стон. Он крепко, но мягко держал мои бёдра, пока его язык ритмично двигался, с нужным давлением, иногда задевая мой клитор.

Я почувствовала его палец у своего входа и невольно напрягалась. Он никогда не мастурбировал мне и не пробовал растянуть пальцем. Он всегда приносил мне удовольствие исключительно своим ртом, и кажется, наслаждался этим не меньше, чем я, даже если до сих пор не позволял мне ответить тем же. Если честно, не была уверена, что когда-то позволит.

ЭрДжей заметил моё напряжение, и кинул на меня нахмуренный взгляд. Он попытался меня расслабить, совершая движения языком, которые имитировали процесс полового акта. Показывая мне, как приятно это могло быть, даже если я знала, что его палец и член войдут куда глубже, чем язык. Я всё равно постаралась расслабиться и довериться ЭрДжею, зная, как ответственно он подходил к моему комфорту.

— Больно? — спросил он, когда его указательный палец прошёл сквозь мои узкие стенки.

— Ощутимо, но не больно, — я слегка улыбнулась, и он расслабился.

ЭрДжей двигал им вперёд-назад, пока его язык полностью сконцентрировался на моём клиторе. Ощущение пальца внутри себя было немного странным. Но оно быстро растворилось в ощущении полного блаженства, когда его язык кружил вокруг моего клитора, совершая нужное давление и посасывающие движения.

Почти каждый вечер он вынуждал меня терять голову. Мои руки крепче запутались в его волосах, но он никогда не возражал, а лишь крепче держал мои ноги, чтобы я не смогла ими случайно ударить его по лицу. Моё лицо откинулась на подушку, лишая себя вида его потемневших, наполненных похотью голубых глаз. Удовольствие распространялось по моему телу медленно, ударными волнами, пока полностью не сокрушило меня, и с горла не вырвался один протяжный крик.

   Мой оргазм никогда не останавливал ЭрДжея. Он наслаждался каждой каплей моего освобождения и продолжал двигаться, вырывая из меня каждый мой стон. Сначала я старалась сдерживать свои крики, когда кто-то из семьи был в доме, но ЭрДжей действительно заверил меня, что во всех комнатах была очень хорошая шумоизоляция. Моё дыхание замедлилось, взгляд устремился в белый потолок, а тело обмякло, когда волна оргазма начала постепенно спадать.

   Лицо ЭрДжея оказалось над моим. Я расплылась в улыбке, моя ладонь легла на его щеку, и он оставил лёгкий поцелуй на ней.

— Мне слишком хорошо, как для твоего дня рождения, — заметила я, чувствуя, как мои щёки и шея горели.

— Мне может быть хорошо, только если тебе приятно. Твоё удовольствие для меня на первом месте.

   Его голос был серьёзным, когда он поправил несколько прядей моих волос, которые прилипли к моему лицу.

   Моё сердце пропустило кульбит. Он всегда ставил интересы и желания своей семьи выше своих. Я знала, чего он хотел. И так же знала, что он отступит, если услышит или просто поймёт, что я этого не хочу. Но я хотела. Так же сильно, как и он — я хотела слиться с ним, стать одним целым, перейти на тот уровень близости, на который способны только муж с женой в нашем консервативном мире.

   Моя грудь заполнилась таким количеством любови, что это вытеснило любые сомнения. Я больше не ждала никакого признания от него. Я чувствовала его всеми фибрами души и мне этого было достаточно. Мои руки прошлись по моего мускулистым бицепсам, пока он продолжал просто смотреть на меня, не решаясь сделать ни движения в мою сторону. Мои губы опустились на его щёку, а руки обвились вокруг его шеи.

— Обними меня, — с улыбкой прошептала я, давая ему зелёный свет. — И будь нежным.

   ЭрДжей громко сглотнул и протяжно выдохнул.

   По контурам его боксеров я предполагала, что его терпение было на исходе. Но мы оба знали, что в этот раз ему точно придётся сдерживаться. Он поднялся с кровати, чтобы освободить свой член — ещё одно доказательство его желания. Я решила не смотреть слишком долго, ведь это всегда вызывало немного тревоги. Поэтому я сконцентрировалась на его прессе, руках, на его глазах, которые не отрывались от меня.

   Он облокотился на локти, его ладони оказались под моими лопатками, действительно притягивая меня в объятия. Между нашими телами едва ли оставалось пару миллиметров. Моё сердце пропустило кульбит, а ладошки вспотели. Вот оно, сейчас это произойдёт. Губы ЭрДжея опустились на мои, заставляя каждую мысль покинуть мою голову.

— Ты готова? — с серьёзным лицом прошептал он в мои губы.

  Я кивнула, прикусив губу.

  Я нервничала, но одновременно ещё никогда не чувствовала себя настолько уверенной в своём решении. Этот момент был идеален, начиная с вечеринки, заканчивая нашей близостью и тихой, расслабляющей музыкой на фоне.

   Его головка оказалась у моего входа. Мы не переживали о презервативе, ведь я уже говорила ему, что незадолго до свадьбы начала принимать оральные контрацептивы. Я постаралась расслабиться. Его головка проникла в меня, и это стало трудно. Мои руки вцепились в его плечи, наши взгляды не отрывались друг от друга. Его лицо было очень напряжено, но он действовал медленно и аккуратно, как и обещал каждый раз, когда я спрашивала.

— Ещё немного, — хрипло, будто ему было тяжело пообещал он.

   Ещё немного?

   Я набрала побольше воздуха в лёгкие. Я ощущала каждый дюйм его тела в себе. В моей груди растекалось тёплое, мягкое чувство. Но в то же время было тяжело сконцентрироваться на каком-то удовольствии, даже если его тело было настолько близко к моему. Мои ногти непроизвольно вонзились в его кожу, будто пытаясь разделить с ним это ощущение, и он абсолютно не возражал. Его взгляд — признательный, наполненным желанием и чем-то гораздо большим — держал меня здесь, в этом моменте, рядом с ним. 

— Чёрт. Это совершенство, — почти что прорычал он, и я поняла, что он полностью вошёл.

   Его затуманенный похотью взгляд прояснился, когда встретился с моим.

— Мне выйти? — его голос смягчился.

   Это произошло.

   Мой муж лишил меня девственности спустя почти два месяца брака. И это совершенно не тот момент, который мне хотелось прерывать. Мы стали одним целым, мы слились воедино, но я чувствовала это не только нашими телами. Не только тем, как его руки нежно держали меня, как мои ладони крепко вцепились в его кожу, как запах моих духов и его одеколона смешались в воздухе. Я чувствовала это на таком уровне, что глядя в его лицо мне хотелось плакать, но не от боли.

— Нет, всё в порядке, — моя рука перевелась на его щёку, ощущая напряженную челюсть. — Просто не двигайся некоторое время.

— Я чуть отодвинусь, чтобы прикоснуться к тебе и помочь расслабиться, хорошо? — спросил он, и я кивнула.

   Мои лопатки снова приземлились на простынь, когда он чуть отстранился. ЭрДжей облокотился на один локоть, пока его вторая рука прошлась вниз по моему телу, нащупывая ещё влажный клитор. Я прикрыла глаза, пытаясь поддаться ощущению. Мой пульсирующий центр постепенно привыкал к его размерам и расслаблялся вокруг него. Прикосновение к клитору придавали сладкого удовольствия, но оно, конечно, было несравнимо с тем, что я испытывала ещё десять минут назад.

   Губы ЭрДжея опустились на мою шею, задевая мою эрогенную зону. Это заставило меня сжаться вокруг него, из-за чего он зашипел. Я с любопытством посмотрела на него, осознавая сколько власти я — девственная, правильная девушка с хорошей семьи — имела над кем-то вроде ЭрДжея — над человеком, которому подчинялся весь город, кроме моего брата, наверное. Язык моего мужа начал кружить вокруг моих сосков, заставляя дрожь распространяться по телу, а палец всё так же продолжал круговые движения.

   В конце-концов, он был очень терпелив. Я не знаю, сколько продолжались эти ласки, но я смогла расслабиться вокруг него и с моего рта даже вырвалось пару стонов.

— Можешь двигаться, — сказала я, чувствуя, что нуждаюсь в большем, даже если не была уверена, что именно в этом.

   Он снова кивнул, делая очень слабый и медленный толчок, который я ощущала всем своим телом. Он пробовал снова и снова, не останавливаясь стимулировать мой клитор.

— Это не очень приятно, да? — он спросил с немного кривой улыбкой, но обеспокоенным взглядом.

— Это... ново, — ответила я.

   У меня язык не поднялся бы сказать, что это не было приятно. Не когда его тело было настолько близко прижато к моему, не когда моё сердце просто взлетало и делало сальто от эмоций внутри меня. 

— Ново, — он усмехнулся с лёгким, невесёлым смешком. — Ты слишком милая, Беатрис, — заявил он.

   Я снова прикусила губу, стараясь раствориться в приятных ощущениях.

Но лёгкий дискомфорт всё равно оставался помехой. Теперь дело было не только в удовольствии. Я не чувствовала той самой гонки за оргазмом, которую испытывала во время орального секса. Но я чувствовала, что испытывала что-то намного ценнее и была уверена, что то умопомрачительное удовольствие придёт ко мне со временем. ЭрДжей, обычно, был в этом очень упрямым.

— Каждый следующий раз это будет всё лучше и лучше для тебя, — продолжил он. — Мы будем вместе искать способы доставить тебе удовольствие.

— Мне уже хорошо, — прошептала я, не переставая гладить его сильные, напряжённые плечи. — Вот так вот. С тобой. Его глаза наполнились чем-то, что даже ему, вероятно, было трудно понять.

Губы ЭрДжея приземлились на мои. Сначала поцелуй был нежным, томным, пока не стал голодным, жаждущим, будто он пытался высосать мою душу. Его контролируемые движения становились чуть быстрее, как и его давление на мой клитор. Мы оба содрогнулись, и я почувствовала его освобождение внутри себя. Мне не верилось, что мы, наконец, это сделали. Не верилось, что мы, наконец, переступили ту грань, после которой не будет пути назад.

ЭрДжей не спешил подыматься с постели. Он снова меня обнял, обволакивая своим теплом и тяжело дышав, уткнувшись лицом мне в стык между шеей и плечом. Его губы нежно прошлись по моей челюсти, раковине уха, щекам и точке пульса. Я чувствовала столько нежности и заботы, сколько не могло быть в таком мужчине, как он.

— Не могу поверить, что ты стала моей, — хрипло сказал он, проводя большим пальцем по моей скуле.

Мои губы дрогнули, и я снова сдержала порыв, чтобы не расплакаться от эмоций внутри меня.

— Я стала твоей намного раньше.

ЭрДжей говорил про физическую составляющую наших отношений. Но мы оба знали, что головой и сердцем я отдалась ему намного раньше. Хотя всё же я отказала ему в нашу первую брачную ночь. Вероятнее всего, этот секс означал для него новую главу в моём доверии к нему. Я не знала, но могла только догадываться.

Он призрачно кивнул, будто осознавая это. Осознавая, но всё равно не понимая, как это произошло.

— Не знаю, чем я заслужил твой свет в моей темноте.

— Это закон физики, — я улыбнулась. — Противоположности притягиваются.

Он едва заметно улыбнулся и отстранился, а я невольно содрогнулась — лёгкий отклик тела, который он не мог не заметить. На белой простыне проступил бледно-розовый след, и его взгляд на мгновение стал тяжёлым, противоречивым: смесь вины, трепета и той странной, неосознаваемой нежности. Мне стало неловко, но не успела я и подняться с кровати, как его губы аккуратно опустились на низ моего живота — осторожно, почти благоговейно, будто извиняясь за каждую тень боли, но при этом отмечая, что я стала его.

А потом он просто легко и уверенно поднял меня на руки. Я прильнула к нему, уткнувшись лбом в его тёплую грудь, и почувствовала, как тело снова само расслабляется. Он набрал тёплую ванну, посадил меня в воду и опустился рядом. Его ладони медленно, почти невесомо скользили по моей коже, но без намёка на продолжение.

   Я говорила, как мне с ним хорошо, его губы опускались на мою макушку, и я не заметила, как провалилась в сон.

————————————————————————Вот и двадцать третья глава🎻

Делитесь своими оценками и комментариями 🩵