22 глава от имени Беатрис

«Я люблю тебя не за то, кто ты, а за то, кто я, когда я с тобой»

— Рой Крофт

Проводить время с ЭрДжеем стало одной из самых приятных частей моего дня, а иногда и ночи. Это уже почти не ощущалось как событие. Всё больше походило на естественную, важную часть нашей жизни. Его присутствие, его внимание, его привычка быть рядом постепенно вошли в ритм моих дней.

ЭрДжей постепенно открывал для меня значение слова «удовольствие» — особое, только ему подвластное, которое я научилась чувствовать рядом с ним.

— Мне так хорошо с тобой, — сказала я тихо, почти шепотом, боясь нарушить хрупкое равновесие этого момента.

После этого последовало пару секунд молчания. Я испугалась, что сказала что-то не то или он вовсе промолчит, проигнорирует мои слова. Но вместо этого он подал голос, мягко проводя своей большой ладонью по моей обнажённой спине.

—Мне тоже хорошо с тобой, — признался он, продолжая смотреть в потолок.

Я замерла от его слов. Мой взгляд неуверенно перевёлся на его лицо. Оно выглядело, как скульптура, выгравирована из льда — холодное, безупречное, без единой эмоции на себе. Я бы даже смогла поверить в этот фасад, если бы не эмоции в его голосе и нежность его руки, которая не переставала меня гладить.

— Правда? — спросила я слишком тонким голосом.

Ему снова понадобилось время, чтобы ответить.

— Да.

На моём лице образовалась улыбка, и я прижалась ещё ближе к нему.

   Я позволила себе раствориться в этом ощущении, мне хотелось запомнить каждый момент: как его рука скользит по моей спине, как спокойно бьётся его сердце под моей щекой, как он задаёт ритм своим голосом и передаёт тепло своим телом. Но только в этой тишине я будто впервые осознала, что мне не нужно тратить все силы на то, чтобы запомнить этот момент — будто внутри появилась странная уверенность, что он не последний между нами.

Поэтому я закрыла глаза и просто впитывала это чувство — тепло, безопасность, внимание, которое он дарил мне, не требуя ничего взамен, кроме того, чтобы я была рядом. И я не сомневалась в том, что это чувство было настоящим, даже если ЭрДжей пока не признался в этом вслух. Мне не нужно было слышать это, чтобы чувствовать.

— ЭрДжею будет очень приятно, когда он приедет домой и увидит торт, — постаралась я вернуться в настоящее.

   Я говорила это, аккуратно вынимая из формы только что испечённый корж. Тёплый пар коснулся лица, и на секунду все сомнения растворились в сладком запахе ванили. Я поставила бисквит на решётку остывать. Мама ЭрДжея стояла у столешницы, помешивая следующую партию теста для второго яруса нашего торта в честь тридцатого дня рождения её сына.

   Кулинария так и осталась не моей самой сильной стороной. Но мне искренне хотелось сделать что-то своими руками — внести лепту в этот праздник, наличие которого мой муж с упорством игнорировал.

— Нам всё же нужно спросить его прежде, чем приглашать гостей, — покачала она головой, закусив губу.

   Её голос был мягким, как будто она заранее просила прощения за то, что не разделяет моего энтузиазма. Словно это был не упрёк мне, а просто попытка предугадать реакцию ЭрДжея и избежать возможного конфликта.

Я на секунду задержала руки над остывающим бисквитом. Она — знающая его всю жизнь, и я — та, что пытается сделать для него праздник спустя полутора месяца совместной жизни, несмотря на его возражения и просьбы ничего не подготавливать. В моменте я не почувствовала преимущество. Но это не было для меня поводом отступать.

— В этом суть вечеринки-сюрприз — чтобы он не знал о гостях, — напомнила я, стараясь поддерживать своё хорошее настроение вопреки всему.

— Он не празднует свой день рождения, дорогая, — она обернулась, чтобы посмотреть на меня своим мягким, материнским взглядом. Она смотрела так, будто я была слишком наивна для правды. — Боюсь, он не разделит твоего энтузиазма.

   Я замедлила движения, потому что эта тема приносила мне дискомфорт и боль одновременно.

   При всей моей любви к Марии, я никак не могла понять её. Как можно не устраивать празники для собственного ребёнка? ЭрДжей говорил, что это никогда не было особо большим праздником и сейчас он не нуждался в нём, потому что он просто напросто не любит свой день рождения. Для меня дни рождения всегда были чем-то огромным, ярким, почти священным. Я каждый раз устраивала себе тематическую вечеринку, подбирала цвет шариков, музыку, угощение — абсолютно всё, что родители всегда поддерживали.

   И мне было почти невыносимо думать, что в детстве ЭрДжея таких дней могло не быть. Что никто не говорил:«Это твой день, он только для тебя». И я никак не могла смириться с тем, что мать — мягкая и любящая, какой я знала Марию, никогда не придумала способ сделать этот день для сына действительно особенным, даже несмотря на их семейные проблемы, чтобы потом он не рос с ненавистью к дню, когда он родился. Мне хотелось исправить это. Хотелось, чтобы хотя бы сейчас он пришёл домой и увидел этот торт, впервые почувствовав, что для кого-то его день рождения действительно имеет значение и никто не мог помешать этому идеальному дню.

— Но я хочу, чтобы у него был праздник, — упрямо, но сдержанно возразила я. — Он будет счастлив увидеть всех самых близких.

Под близкими я подразумевала моих родителей, Леонаса, Шарлотту, Сантино, Анну и разумеется меня с Рикардо и их мамой. Мария снова мне мягко улыбнулась, несмотря на лёгкую тревогу в глазах. Я подошла ближе к ней, наблюдая за её помешивающими движениями.

— Ты заботишься о нём, — с нежностью в голосе заметила она. — Это очень мило, Беа. Я и мечтать не могла о такой девушке возле своего сына. Другая могла б закрыться в себе и жить с ним, как соседка, — она снова бросила на меня мягкий взгляд. — Но не ты.

Я ничего не ответила, не сильно желая думать о том, что с ЭрДжеем могла быть другая девушка.

Между нами повисло молчание.

— Он хорошо к тебе относится? — невзначай, будто эта тема была не сильно ей приятна, спросила она. — Ты знаешь, что я опасалась немного в начале вашего брака.

   И я снова застыла.

   Самая дискомфортная готовка в моей жизни. Мне не нравилось, что Мария сравнивала ЭрДжея с его отцом несмотря на то, что она его искренне любила. Могла только представить, какую боль это причинило бы моему мужу, если бы он услышал это от родной матери. Я всеми силами пыталась искоренить с его головы мысли, будто он хоть на секунду такой же жестокий дома, как его отец был. ЭрДжей не был монстром. Возможно, для кого-то другого, но не для своей семьи.

— Да, Мария, — принялась я защищать его, желая всеми силами убедить её в обратном. — ЭрДжей очень хорошо ко мне относится. Он слушает мою музыку, приходит на ужин, даже когда дома никого нет, кроме меня, разговаривает со мной, интересуется мною, занимается со мной в зале каждый вторник и приносит цветы каждую пятницу.

— Каждую пятницу? — она искренне удивилась, развернув свое лицо ко мне. — Я думала, он один раз принёс розы.

— Он после этого ещё приносил цветы, — я расплылась в улыбке. — Я ставила их в нашу комнату.

ЭрДжей не был похож на тех парней, которые дарят цветы без повода. Наоборот — он напоминал тех, кто считал, что они не несут никакой пользы и всё равно скоро завянут. Но это не мешало ему дарить мне огромные, красивые букеты, которыми я просто не могла налюбоваться. Почему-то это считалось для меня нашим самым большим прогрессом — как физическое доказательство его заботы обо мне.

— ЭрДжей действительно стал больше времени проводить дома, а не на работе, — после нескольких минут молчания, задумчиво продолжила она, возобновляя движения с тестом. — Возможно, ты даже меняешь его. Но это, к сожалению, мало для тебя, дорогая, да?

На последней фразе она мне сочувственно улыбнулась. Я нахмурилась.

— Я думаю, это достаточно много для ЭрДжея, — возразила я, ни разу не поддаваясь мысли, что это было чем-то недостаточным. Я чувствовала от него больше, чем он готов был признать даже самому себе, и обычно я доверяла своему чутью. — Ему правда интересно со мной, я вижу это.

— Можешь не притворяться передо мной, — возразила она, положив руку на моё плечо. — Всё же, он ушел утром на работу ещё до того, как ты проснулась. Наверняка, ты расстроилась.

   Внутри кольнуло то самое утреннее чувство пустоты, когда я проснулась, потянулась рукой к нему и коснулась только холодной простыни. На его тумбочке лежала записка, чего он не делал раньше, когда уходил слишком рано и что всегда злило меня. Он написал мне, что срочно понадобился на работе, но чтобы я не переживала, ведь он успеет к ужину. Я старалась доверять его словам, даже если они были слишком деловыми и сухими.

   Но внутреннее шестое чувство подсказывало, что он просто хотел избежать утра, в котором я напомню ему о его дне рождении. Он взял с меня слово, что это будет самый обычный для нас день, но думаю, он всё равно понимал, что я не оставлю это так просто.

— Он сказал, что у него дела, — отстранённо ответила я.

   Мария слегка вздохнула, будто понимала эти слова намного лучше, чем я.

— Да, дела, — она натянуто улыбнулась. — Просто ему иногда нужно побыть наедине с собой. Особенно в этот день. Он не может много времени проводить с семьёй, он любит одиночество. Очевидно, что у него мало возможности побыть одному после вашей свадьбы, — она чуть замолчала перед тем, как добавить. — Но это нормально, у многих мужчин так. Он всё равно старается ради тебя, и я рада этому.

   Я знала, что слова Марии не были предназначены для того, чтобы ранить меня.

   Но они ранили.

   Сильно.

   Я опустила взгляд, наблюдая за тем, как женщина ловко переливает тесто в форму для запекания. Я знала, что ЭрДжей сдержанный, что он закрытый, что у него есть стены, построенные задолго до меня. Но слышать, что моё присутствие лишает его «возможности побыть одному», было... неприятно. Я не была требовательной. Не просила многого. Я просто хотела быть рядом. Хотела, чтобы он сам хотел быть рядом.

   Я сделала глубокий вдох и выдох.

   Мария была его мамой, но она не знала ЭрДжея так, как знала его я. Уже нет, и мне стоило чаще себе это повторять. У меня выстраивалась с ним совершенно другая связь, не доступная матери.

— Всё хорошо, Мария? — спросила я после того, как она вдруг замерла, приложив пальцы к виску, положив перед этим форму для запекания с тестом в духовку.

— Всё в порядке, — она слабо мне улыбнулась, но меня не убедили её слова. — Просто в голове закружилось.

   Я забеспокоилась, ведь подобные проблемы встречались у Марии достаточно часто. На секунду мне стало неловко, что я напрягла её своей просьбой сделать торт и праздничный ужин своими руками. Когда очевидно, что её руки были намного более способные, чем мои, поэтому большую часть работы выполняла она.

— Может, присядете? Вам воды? — я подошла ближе, чтобы подхватить её под локоть, если она вдруг покачнётся.

— Нет-нет, — её голос звучал так, будто она пыталась скрыть своё состояние, чтобы не обременять меня. — Спасибо, дорогая, не нужно.

— Мария... вам точно стоит прилечь. — Я заставила себя говорить спокойным, уверенным голосом. — А торт я доделаю сама.

   Она очень недоверчиво на меня посмотрела, будто я предложила сама собрать двигатель самолёта. Несколько раз я уже пыталась помочь ей приготовить ужин и каждый раз мои «шедевры» отправлялись в мусорку с мягкими комментариями вроде «ничего страшного» или «в следующий раз получится». Хотя по выражению её лица было прекрасно видно, что меня спасало только её воспитание, иначе она бы выпроводила меня из кухни ещё на этапе нарезки овощей. Кульминацией стала та вежливо сказанная фраза:«Наверняка, твой талант — это музыка».

   И тогда я поняла, что таланта к кулинарии она точно не видит во мне. Я скорее человек, который может сыграть сонату, но не пожарить яичницу. И, честно, я не сильно-то и спорила.

— Я сделаю всё по вашему рецепту. Обещаю, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

   Мария медленно вздохнула, словно пытаясь взвесить риск.

— Вот рецепт этого торта, — она протянула мне кулинарную книжку в руки. — Если что-то пойдёт не так или будут какие-то вопросы — обращайся ко мне, хорошо?

— Я со всем справлюсь, — улыбнулась ей я, помогая выйти с кухни.

   Когда Мария ушла отдыхать, на кухне повисла тишина. Только приглушённое жужжание духовки напоминали, что торт — это теперь моя ответственность. Я вздохнула, старалась мыслить позитивно.

   Я открыла кулинарную книгу, вглядываясь в строчки рецепта. Для крема мне нужны были сливки и сахар. Я достала миску, и венчик сразу же выскользнул из рук и звонко ударился о край раковины. На этом неприятность не закончилась. В книге рецептов Марии все пропорции были записаны «на глаз». Я пыталась добавить сахар, но случайно чуть ли не высыпала весь в миску. Мне пришлось набирать верхушку столовой ложкой и обратно высыпать в пакетик.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос.

   Начав взбивать, я почти сразу поняла, что делаю что-то не так, ведь крем получался слишком жидким. Я остановилась, выдохнула, перечитала рецепт ещё два раза и внезапно поняла, что забыла добавить творог для начинки. Я не хотела подходить с советом к Марии, потому что это означало снова побеспокоить её, но впредь мне стоило читать рецепт внимательнее.

   Замешав начинку, которая получилась достаточно вкусной, но очень странной консистенции — я почувствовала запах чего-то горелого. Я рывком открыла духовку и горячий воздух ударил в лицо. Корж был тёмно-коричневым, почти чёрным по краям. Я осторожно поставила форму на плиту и глубоко вдохнула, чтобы не запаниковать.

— Отлично, просто прекрасно, — снова бормотала себе под нос я.

   Мой взгляд метнулся к двери, снова размышляя стоит ли мне идти к Марии. Но я решила справится сама. Передо мной был рецепт, поэтому это не могло быть настолько сложно, чтобы отвлекать женщину, которая плохо себя чувствовала и итак тратила ежедневно много времени, чтобы заботиться об этом доме.

   Я достала яйца, муку, сахар, разрыхлитель и ванилин. Я снова начала замешивать тесто. Самой моей трудной битвой оказалась битва с комками. Когда я её преодолела, я перелила тесто в форму и осторожно поставила в разогретую духовку. Пока корж выпекался, я занялась клубникой, аккуратно нарезая её тонкими дольками. Затем я взяла терку и натерла на ней шоколад для декора. После приготовления теста и крема, это оказалось самой приятной и легкой работой, если не учитывать то, что я порезала палец, и мне пришлось обматывать его пластырем.

   Каждый шаг занимал намного больше времени, чем я ожидала. Я начала собирать торт, обмазывая коржи кремом и выкладывая клубнику сверху. Мария говорила, что это один из самых любимых тортов ЭрДжея, когда тот был ребёнком. Но со временем она вовсе перестала его делать, потому что каждый раз, когда она спрашивала сына не хочет ли он, чтобы она испекла этот торт — он отказывался. ЭрДжей не был очень сентиментален, и почти была уверена, что он просто не хотел напрягать маму и не считал свою любовь к этому торту достаточно важной для этого.

   Торт оказался в холодильнике спустя пару часов трудной работы. Я осмотрела кухню и чуть не простонала от того, насколько грязной она была и как много посуды собралось в раковине. От резкого приступа плаксивости меня спас звонок в дверь.

   Я не удивилась, увидев на пороге Шарлотту в стильных брюках и блузке, уже с достаточно большим животиком. В груди что-то странно укололо. Я убеждала себя, что мы ещё не готовы к детям, но каждый раз наблюдая за растущим животом Шарлотты или детьми Анны — я начинала думать об обратном. Хотя это слабо сочеталось с моими планами хотя бы пару лет поработать в школе до рождения детей и прочих обязательств.

— Господи, что с тобой случилось? — воскликнула Анна, а я слегка рассмеялась, разглядывая свою майку, которая была вся грязная от муки и клубники.

   Возле Анны стоял Сантино, в руках которого была переноска, где спала крошка Мэрилла со своим кругленькими щёчками и спокойным личиком — воплощение маленького чуда. Эмилио в свою очередь был очень серьезным. От того маленького мальчика, с которым я играла когда-то в прятки не осталось и следа с тех пор, как Сантино начал постепенно вводить его в мафиозную жизнь.

— Я готовила торт, — объяснила я.

— Ты выглядишь так, будто ты искупалась в муке и чей-то крови, — покачала головой Шарлотта, разглядывая меня. Никто не спешил заключать меня в свои объятия при встрече.

— Это клубника, — поправила я.

   Анна прыснула от смеха, а Сантино сдержанно хмыкнул, но его глаза тут же с нежностью вернулись к дочери. Он всегда смотрел на неё так, будто весь мир — это она. В такие моменты он не был мафиози. Он был папой, и я невольно представляла этот взгляд на лице у ЭрДжея.

   Эмилио же стоял ровно, его руки были за спиной, будто его только что выдернули с какого-то допроса.

— Эми, — мягко сказала я. — Иди сюда.

   Он чуть сомневался, но на секунду — всего одну — снова стал тем мальчиком, которого я помнила. Он подошёл и обнял меня одной рукой неловко, будто забыл как это делается.

— Ты пахнешь шоколадом, — хмыкнул он мне на ухо, а я снова рассмеялась.

   Мы отстранились друг от друга и я жестом пригласила их внутрь. Они специально пришли чуть раньше, чтобы помочь мне с украшением заднего двора. Чтобы праздник-сюрприз выглядел не жалкой попыткой, а настоящей вечеринкой.

— Проходите, — сказала я, закрывая за ними дверь. — Но предупреждаю, что украсить задний двор сейчас наша самая маленькая проблема. Мне нужно убрать кухню после моей готовки. Она пережила не лучшие времена.

— По тебе видно, — усмехнулась Шарлотта. — Ты готовила только торт или что-то ещё?

— Мария утром приготовила основные блюда и закуски, — сказала я, провожая их в место катастрофы. — Я хотела помочь только с тортом, но ей стало плохо, и мне пришлось делать его почти полностью самой.

Не знала, был ли связан её вопрос с тем, что она боялась того, что я отвечала и за другие блюда или это было чистое любопытство. Я распахнула дверь кухни и все синхронно замерли.

Кухня выглядела так, будто по ней прошелся ураган. Мне снова захотелось плакать при виде этого беспорядка. Приготовление торта заняло намного больше времени, чем должно было, а уборка могла занять весь день. Вызывать домработницу я не хотела, ведь тогда мне пришлось бы требовать, чтобы она явилась прямо здесь и сейчас, а я не была той, кто отвлечёт человека от дел вне рабочего времени.

— Ты готовила или дралась? — протянула Анна, разглядывая этот ужас.

Даже Эмилио, который уже давно пытался подражать отцовской выдержке, дёрнул уголком губ, почти улыбнувшись.

— Да, это выглядит плохо, — согласилась я. — Но зато торт получился.

Я открыла холодильник, как обычно стараясь концентрироваться на позитивном.

Крем чуть поплыл вместе с клубникой, но я старалась не обращать на это внимание, потому что искренне была горда результатом, зная, как тяжело мне он дался. Тем более, я надеялась, что он будет действительно вкусным.

— Неплохо, выглядит съедобно, — усмехнулся Сантино. Не тот комплимент, на который я рассчитывала.

— Он выглядит замечательно, — я прищурилась на него, закрывая дверцу холодильника. — Вы не имеете право судить, вы не разу не готовили торт своими руками.

— Если бы готовила я, всё выглядело бы намного хуже и закончилось бы скорой помощью, — фыркнула Шарлотта, заставив нас слегка посмеяться в согласии.

Анна подошла ко мне и по-сестренски обняла за плечи.

— Ладно, — сказала она. — Мы всё равно пришли помочь, поэтому мы всё уберём и поможем украсить задний двор. А ты иди переоденься и приведи себя в порядок. Ты должна быть не меньше, чем великолепна, когда ЭрДжей придёт домой.

Я слегка покраснела при упоминании своего мужа. Мне хотелось быть великолепной на его дне рождении, чтобы у него отняло дар речи при виде меня.

   Я почувствовала, как тепло разливается внутри меня от их семейной заботы. Я развернулась и зашагала по лестнице в спальню, слыша перед этим активные споры на кухне, от которых было невозможно не засмеяться.

— Сантино, ты протираешь столы, — начала командовать Анна.

— Почему я?

— Потому что у меня живот, — легко парировала Шарлотта.

— А у меня младенец на руках.

— Эмилио поможет.

— Ну мааам, — я почти физически видела, как он закатил глаза.

— Поможешь, — настаивала она, наверное, со своим фирменным материнским взглядом.

   Я поднялась наверх, закрыв за собой дверь ванной и на несколько секунд прислонилась лбом к прохладному зеркалу. Я устала. Но приятной усталостью — от любви, от желания сделать хорошо и приятно своему мужу. Я наполнила ванну тёплой водой, зажгла ароматические свечи и добавила немного пены. Я опустилась в неё, чувствуя, как вода ласкала кожу, смывая напряжение и неудачи на кухне.

   Когда вода остыла, я поднялась, вытерла кожу полотенцем и нанесла лёгкий лосьон с медовым ароматом. Я сделала лёгкие локоны, заколов их немного сзади белым бантиком, позволяя лишь части волос спадать по плечам, но при этом открыв своё лицо. Макияжем я, как обычно, постаралась лишь подчеркнуть свои достоинства. Я нанесла тонкий слой туши, подвела небольшую стрелку, которую пришлось переделывать четыре раза, добавила лёгкие румяна и блеск для губ.

   Подойдя к шкафу, я выбрала образ, который идеально подойдёт для этой тёплой, но ветреной осени. Уютное платье карамельного цвета с длинными рукавами, тонким ремешком на талии, кожаные ботильоны и тёплый шарф, который я оставлю во дворе на случай, если вечером похолодает. Мне понравилось собственное отражение в зеркале и могла только представить, как на меня посмотрит ЭрДжей. Он любил светлые цвета на мне и женственные, нежные образы.

— Великолепно, — сама себе улыбнулась я.

Спустившись по лестнице, я заглянула на кухню. Она оказалась идеальной. На заднем дворе в это время кипела жизнь. На газоне уже стояли длинные деревянные столы, застеленные белыми скатертями. Сантино закреплял гирлянду лампочек между деревьями, Шарлотта, придерживая живот, расставляла тарелки, несмотря на то что ей буквально сто раз говорили «сядь», а Эмилио стоял у мангала, проверяя угли, и делал вид, что у него всё под контролем, хотя было понятно, что он не до конца уверен, что делает.

— ЭрДжей должен благодарить Всевышнего за то, что у него такая жена, — неожиданно подошла сзади Анна, заставив меня подскочить от удивления. Она положила руки мне на плечи.

— Вы делаете большую часть работы, — заметила я с покрасневшими щеками. Я бы помогала намного больше, если бы не эта неприятность с тортом.

— Мы всё это делаем по твоей инициативе, — отметила она. — И ты выглядишь просто роскошно. У него отпадёт челюсть при виде тебя.

Я снова покраснела, но не из-за румян на лице.

— Я хочу, чтобы ему понравилось, — внутри собрались смущение и грусть за него. — Его день рождения никогда не был чем-то особенным. Я хочу, чтобы он, наконец, полюбил этот день.

К нам с улыбкой подошла Шарлотта, услышав мою последнюю реплику. Девушка остановилась напротив меня, глядя с поддержкой в глазах.

— Как у вас с ним дела? — спросила она.

Я снова расплылась в улыбке.

— Это уже достойный ответ, — со смешком заметила Анна.

— Он мне принёс цветы на этой неделе. И на прошлой. И на позапрошлой, — говорила я, не зная почему меня так сильно цеплял именно этот факт.

Это было, как физическое доказательство того, насколько я ему была небезразлична. Доказательство, которое можно было пощупать, сфотографировать. Что-то в чём он не видел смысла, но что нравилось мне.

— Мы ужинаем каждый день вместе, — продолжала я. — Мы занимаемся в зале. Он действительно стал слушать мою музыку. Раньше он чуть ли не убегал в соседнюю комнату, а сейчас просто стоит и слушает, как я играю.

Музыка была частью моей души. Если он сидел и слушал, как я играла на скрипке — значит он стремился узнать меня и узнавал каждую часть того, что было внутри меня — что-то, к чему невозможно прикоснуться, о чём невозможно спросить.

— Кто мог подумать, что ЭрДжей станет таким, — Шарлотта покачала головой, будто в неверии. Я абсолютно понимала её.

— Всё действительно хорошо, да? — Анна поцеловала меня в макушку с любовью старшей сестры.

— Всё замечательно, — подтвердила я, чувствуя, как внутри становится чуть теплее.

— Я рад это слышать, — раздался позади нас знакомый мягкий, но властный голос.

Я обернулась, хоть уже знала, кого увижу позади себя. Наверное, их впустил Косимо, а мы даже не услышали.

— Папа, мама! — моя улыбка стала широкой, почти детской.

— Привет, дорогая, — мама поспешила ко мне и крепко обняла. — Как же мы скучаем по тебе, Беа.

— Мам, я приезжаю минимум раз в неделю.

— И всё равно скучаем, — вздохнула она, словно это было очевидно и не подлежало обсуждению.

Папа только одобрительно кивнул, улыбаясь своей редкой, но очень тёплой улыбкой, которую он дарил только своей семье — только в нашем узком кругу.

— ЭрДжей до сих пор не знает о том, что мы все приедем? — спросил он, но не с такой осторожностью, как это делала Мария.

Папа намного меньше заботился о том, что понравится или не понравится моему мужу, ведь для него главное — чтобы я была довольна и счастлива.

— Нет, это ведь сюрприз, — с улыбкой парировала я, прижимаясь к нему. Он мягко меня обнял, слегка гладя по спине.

— Насколько мы правильно услышали, у вас всё замечательно, да? — уточнил он, внимательно изучая меня и мои реакции. Я всегда чувствовала себя защищённой рядом с ним — папина дочка, которая всегда может прийти и поплакаться ему в жилетку, а он найдёт всех, кто обидел меня и накажет их.

— Да, — призналась я, чувствуя, как щёки чуть нагреваются. — ЭрДжей очень хорошо ко мне относится.

— Мы счастливы за тебя, Беатрис, — мама снова крепко обняла меня.

   Папа кивнул, будто подтверждал её слова. Мне нравилось их доверие и любовь ко мне. Мама была, обычно, более разговорчивая, но мне всё равно всегда было важно благословение отца.

— А ты как, Шарлотта? — мама повернулась к невестке. — Как поживает наша будущая внучка?

— Поедим с Леонасом снова на УЗИ через неделю, — улыбнулась Шарлотта, осторожно поглаживая округлившийся живот. — Снова послушаем её сердце и узнаем предполагаемую дату родов. Ваш сын просто невыносим с того момента, как узнал о беременности.

— Он стал ещё более невыносимым? — мама с улыбкой приподняла бровь. — Даже не представляю, как это возможно.

   Шарлотта фыркнула, а мы с Анной рассмеялись. Иногда я чувствовала себя лишней из-за того, что имела достаточно большую разницу в возрасте с Анной и Леонасом, которые хоть и ссорились часто — всё равно были не разлей вода. Но иногда в такие редкие моменты мы могли с сестрой сплотиться вместе против брата.

— О, проснулась, — тихо заметила Анна, заглянув в переноску. Мэрилла слегка зашевелилась, сморщив носик и выпуская крошечный, едва слышный писк.

— Давай я возьму её, — предложила я, уже протягивая руки.

— Конечно, бери, — с благодарностью улыбнулась Анна. — Ты же знаешь, она тебя обожает.

   Я осторожно подхватила малышку, прижимая к себе. От неё пахло тёплым молоком и чем-то невероятно уютным. Я с лёгкостью могла представить, как буду держать так же своего ребёнка.

  «Стоп, Беатрис, снова не туда пошли мысли», — напомнил внутренний голос.

— Пойдёшь к дедушке, малышка? — тихо пропела я, покачивая её, понимая, что мне сейчас стоит больше заняться помощью к подготовке. — Пойдёшь?

   Папа мгновенно сменил строгий вид на растаявший — тот, который появляется только при виде нас и внуков. Он протянул руки, и девочка как будто почувствовала его. Она перестала хмуриться и даже чуть-чуть улыбнулась.

— Красавица наша, — нежно произнёс он, принимая её, и на секунду весь мафиозный авторитет испарился, оставив просто счастливого дедушку.

Анна, наблюдая за ними, улыбнулась так тепло, что и я почувствовала, как внутри всё размягчается. Шарлотта чуть тронула свой живот, словно убеждаясь, что её малыш тоже будет жить в такой заботе.

День начал плавно смещаться к вечеру. Мы выключили гирлянды, чтобы не выдавать свое присутствие раньше времени. Воздух наполнился запахом горячих закусок и свежей зелени. Все были заняты чем-то своим: Анна поправляла салфетки и свечи, Шарлотта помогала выставлять напитки, папа всё ещё держал Мэриллу, тихонько покачивая, и время от времени касался носом её макушки. Марии стало намного лучше, а Леонас уже успел приехать.

— Всё готово? — спросил он после того, как поцеловал мою макушку.

— Почти, — ответила я, оглядывая двор, который выглядел... идеально. Настолько идеально, что в груди защемило от гордости и от того, как сильно хотелось, чтобы ЭрДжей почувствовал себя любимым.

— Я только что говорил с Рикардо. Они с ЭрДжеем скоро будут.

Это скоро прозвучало так, будто у меня осталось десять минут, чтобы справиться со своими нервами и с тем, как бешено стучало сердце.

Мы выключили свет во всём доме. План был в том, чтобы он удивился тому, что никого нет, но заметил мерцание на заднем дворе и прошел вместе с Рикардо вглубь. Мы услышали шум подъезжающей машины. За рулём должен был быть Рикардо специально, потому что у ЭрДжея была привычка всегда заганять машину в гараж, а Рикки наоборот — оставлял её у ворот, что нам сейчас и нужно было.

— Беатрис? — в груди мгновенно сжалось от того, что я была первым человеком, кого он позвал, зайдя в дом. Дверь на задний двор была открыта, поэтому мы могли слышать все слова. — Почему свет выключен?

— Сбежала от тебя, наконец, — усмехнулся Рикки, а я чуть не закатила глаза.

— Заткнись, — вздохнул ЭрДжей, будто брат достаточно потрепал ему нервов за сегодня.

Я успела обменяться взглядом с Леонасом — сейчас — и он щёлкнул выключателем. Гирлянды вспыхнули мягким тёплым светом.

— Может, они на заднем дворе ужинают? — предположил Рикардо, ведя его в нашем направлении.

Мы слышали отчётливые шаги и сердце в моей груди колотилось, как вне себя. Я вспоминала слова Марии о том, что он может не разделить моего энтузиазма, но я постаралась всё так же упрямо откинуть эти мысли в сторону. Я уже влюбилась в этот день и сделала всё возможное, чтобы он был таким же незабываемым и для него.

— Сюрприз! — воскликнули все хором, когда две высокие, светловолосые фигуры появились в нашем поле зрения.

ЭрДжей замер на пороге заднего двора, словно мир вокруг него вдруг замедлился. Свет от гирлянд ложился на его лицо золотистыми бликами, глаза расширились, и в этой растерянности было что-то хрупкое, почти детское.

— Что это? — наконец выдохнул он в полнейшем шоке.

— Это вечеринка в честь дня рождения, — сказала я, чувствуя, как в груди снова поднимается волнение. — Твоя вечеринка.

Он моргнул — один раз, второй — медленно, словно пытаясь понять, что перед ним действительно происходит. Я ещё не могла распознать его реакцию. Мои ладошки вспотели, когда я подошла ближе к нему. Его глаза быстро прошлись по моему образу, но в его взгляде всё так же был сильный шок. Он глубоко дышал, будто не знал, как справиться со своими эмоциями и что чувствовал. Меня это напрягло. Я не хотела ссоры или скандала.

— Вечеринка? — протянул он, будто не мог понять значение этого слова. Я видела, что он сдерживал свои эмоции, но не могла понять какие. Он глубоко вздохнул, потирая переносицу, как делал, когда раздражался. — Беатрис...

— Я знаю, что ты не хотел, — перебила я его мягко, чувствуя, как он начинал злиться. — Но я просто не могла допустить, чтобы ты остался без праздника. Это самый важный день в жизни каждого. Ты заслуживаешь, чтобы его отмечали.

ЭрДжей медленно провёл ладонью по лицу, словно собирался мыслями, а потом перевёл взгляд на людей, заполнивших задний двор. Люди, которые приехали ради него даже если он этого не просил. Когда его взгляд снова вернулся ко мне, в нём смешалось сразу всё: усталость, раздражение, растерянность и что-то ещё, что я не могла распознать, но было похоже на тёпло и благодарность. Я улыбнулась мягко и умиротворяюще, будто могла погасить его возможный гнев только этим.

— Она была очень настойчива в этом, братец, — усмехнулся Рикки, пару раз постучав его по плечу.

ЭрДжей бросил в его сторону убийственный взгляд.

— И ты молчал об этом с самого утра?

— Я молчал ещё с прошлой недели, — он ухмыльнулся, подмигивая мне. ЭрДжей снова кинул на него убийственный взгляд. — Твоя жена может быть достаточно упрямой, если захочет.

Я услышала это, как комплимент.

И тут Леонас, стоявший ближе всех к нам, поднял бокал, привлекая к себе внимание. Я и не заметила, как остальные гости тихо стояли до этого, ожидая, когда мы разберёмся.

— Ну что, с тридцатым днём рождения. Здоровья, счастья и всего по классике, — произнёс мой брат, подойдя к ЭрДжею и хлопая его по плечу.

Это немного разрядило атмосферу. Кто-то тихо рассмеялся, кто-то хлопнул в ладоши, и напряжение, собравшееся вокруг ЭрДжея, будто слегка отступило.

Я всё ещё ловила его взгляд, пытаясь распознать хоть каплю эмоций. Но когда он впервые за вечер позволил краешкам губ дрогнуть — почти, почти улыбнуться — я почувствовала, как узел, весь день туго стягивавший мою грудь, постепенно ослабевал.

Папа пожал ему крепко руку, мама похлопала по спине, Сантино кивнул с уважением, Шарлотта официально назвала его «стариком», а Анна обняла его, как родного брата. Дольше всех его обнимала Мария, её глаза были пропитаны неуверенностью и чем-то похожим на стыд. Будто она действительно чувствовала вину за то, что ЭрДжей никогда не получал таких вечеринок до этого.

ЭрДжей стоял немного скованно, но принимал поздравления и я видела, как постепенно он смягчался с каждой новой улыбкой в его сторону, с каждым добрым словом и с каждым человеком, который был здесь ради него, хоть он и не привык к такому. Не была уверена, что хоть кто-то видел это, кроме меня, но это и не требовалось. Мы расселись за длинным столом, приступая к еде, пока на фоне играла лёгкая музыка с колонок. Все ели, комментировали блюда, восхищались закусками Марии.

Я сидела рядом с ЭрДжеем и чувствовала, как постепенно исчезает холодок его утреннего ухода. Иногда он бросал на меня короткие взгляды, пока не взял мою руку под столом и крепко сжал. Я сильнее улыбнулась, но его лицо оставалось непроницаемым. Конечно, он бы не проявил эмоций перед таким большим количеством людей. Но он хоть так пытался выразить свою благодарность.

Я ловила себя на мысли, что мечтала о таком вечере. Семья, дом, смех, музыка и муж рядом. Даже если этот мужчина всё ещё не был уверен, что заслуживает праздник. И даже если я всё ещё не понимала, почему его день рождения — рана, а не радость.

После еды и поздравлений все разбились на маленькие группки, общаясь. Я помогала Анне переодеть её дочь в доме, после чего снова вышла на задний двор, и заметила ЭрДжея. Он стоял у дальней части изгороди, почти в тени, словно пытался спрятаться от собственных гостей. Руки были в карманах, а плечи чуть напряжены. Я подошла тихо, но всё равно он заметил меня раньше, чем я успела заговорить.

— Наслаждаешься весельем? — я обвела руки вокруг его талии, заставив его ещё больше напрячься и кинуть взгляд на что-то позади меня. Я нахмурилась.

— Беатрис, — тихо, немного с предупреждением сказал он. — Тут твои родители.

Я расслабилась с улыбкой на лице.

— И что? — мои губы опустились на его щеку, и он протяжно выдохнул. — Мы женаты. Я имею право тебя обнять.

Он еле заметно кивнул, наконец, положив руку мне на поясницу. ЭрДжей считал дурным тоном проявлять настолько явную привязанность при посторонних, особенно при моих родителей. Но я не видела в этом ничего плохого, родители сами постоянно обнимались.

— Тебе не стоило так заморачиваться, — пробормотал он, наконец, показав свои настоящие эмоции во взгляде.

Нежность, признательность, растерянность. Хотя навряд, он бы выбрал этот праздник, если бы я снова спросила его. В нём всё равно чувствовались настороженность и лёгкое раздражение от того, что всё пошло не по его плану.

— Тебе не нравится? — я приподняла подбородок, заглядывая в его глаза.

— Мне нравится, — спустя пары секунд аккуратного подбора слов, ответил он. — Но... мне было бы достаточно просто поужинать с тобой.

Я расплылась в широкой улыбке и крепче прижалась к нему. Меня радовало, что для него достаточно было простого вечера вместе, что он ценил именно наше присутствие друг у друга. Это перекрыло любые слова Марии, что ЭрДжей любил одиночество, но старался ради меня. Я знала, что он не просто старался. Он хотел быть со мной, и я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Его плечи расслабились под моим прикосновением. На мгновение мир сузился до этого момента. Мы простояли так минимум пару минут, и никто не спешил нас прерывать, хотя я чувствовала несколько любопытных взглядов на нас.

— У меня есть для тебя подарок, — вспомнила я, снова вглядываясь в его лицо. — Я долго его выбирала, но он лежит в спальне.

Он вздохнул, мягко проводя ладонью по моей щеке.

— Беатрис, тебе не стоило ничего мне дарить. Вечеринка, ты, подарок... это слишком.

— Но ты заслуживаешь этого, ЭрДжей, — возразила я. — Я хочу, чтобы у тебя были особенные дни, посвященные тебе. Рикки празднует свои дни рождения.

— Он младший и намного более компанейский, чем я, — просто, без лишних эмоций заявил он.

Я нахмурилась, ведь это не имело никакого отношения к разговору.

— И что с того? Неужели Мария ни разу не пыталась настоять на том, чтобы отпраздновать твой день рождения?

В его глазах что-то потемнело, и я понимала, что задела те воспоминания, о которых он не любил говорить. Но я хотела выслушать, и мы стояли достаточно далеко от шумной толпы, чтобы его слова остались только между нами. Больше всего я боялась, что он снова закроется, построит стены между нами. Но вместо этого — он лишь громко вздохнул и провёл рукой по своему лицу.

— Когда я был маленьким, у неё часто были более важные проблемы и заботы, — я замерла от его откровенности. — Это не её вина. Она старалась сделать эти дни хорошими, но это не всегда зависело от неё, а больше от моего отца, который вечно всё портил. Обычно, он напивался и начинал бить маму, пока я пытался её защитить. Иногда он хотел проверить мои силы и выносливость и начинал причинять мне боль. Я ведь становился на год взрослее, должен был занять его должность, хорошо переносить боль и всё такое.

Его челюсть задрожала, а я обводила круги на груди, будто пыталась напомнить, что воспоминания были в прошлом, пока я — была настоящей, здесь, рядом с ним.

— Думаю, из-за привычки отца пить по праздникам, она сама не очень любила ни мой день рождения, ни день рождения Рикардо. Она просто всегда знала, чем это закончиться. Но мой брат справился с этим. Он молодец, — ЭрДжей кинул взгляд на своего младшего брата, который только тот мог понять. — Когда отца не стало, я был уже взрослее и мама спрашивала у меня, как я хочу отмечать. А я говорил, что не хочу праздновать. Потому что это потеряло для меня смысл, мне никогда не нравились мои дни рождения и они почти всегда заканчивались моими слезами, — он сжал кулаки, ненавидя собственную слабость, не осознавая, что он был всего лишь ребенком. — Она спрашивала ещё пару лет. Наверное, с тринадцати до шестнадцати, а потом сдалась.

Я хотела, чтобы он поделился большим, но не рассчитывала на то, что он действительно это сделает.

Я слушала его, чувствуя, как в груди что-то сжималось. Хотелось сказать больше, чтобы он открылся, но одновременно боялась, что слишком глубокие воспоминания причинят ему боль. Всё же он доверился мне частью своей души, и этого было достаточно, чтобы я снова поняла, что даже самые сильные мужчины несут с собой раны, которые никто кроме них не видит.

— Мне жаль, что у тебя было такое детство, — прошептала я, зачем-то опуская губы на его грудь через рубашку.

ЭрДжей смотрел на меня с каким-то непонятными эмоциями, пока его рука поднялась выше по моей спине, совершая поглаживающие движения.

— Всё в порядке. Это в прошлом.

— Ты не понимаешь, что теряешь, если не празднуешь свой день рождения. — Я сделала паузу, мягко прижав ладонь к его груди. — Это день, посвящённый только тебе. Больше не будет разочарований. Твоего отца уже нет, зато есть люди, которые тебя любят. Поэтому теперь ты будешь праздновать, даже если пока не хочешь.

— Ты мне приказываешь? — в его голосе звучала насмешка, но она была лёгкой, игривой.

— А так ты согласишься быстрее? — я приподняла бровь в дерзком жесте, что было мне не свойственно.

— Это мило, — уголок его губ дрогнул. — Я готов праздновать свой день рождения, если это сделает тебя счастливой.

— Великомученик, — я с улыбкой закатила глаза, хоть и знала, что он не любил, когда я так делала. Но в этот раз он промолчал, продолжая наблюдать то за нашими гостями, то за мной.

Когда включилась более спокойная, классическая музыка, некоторые пары начали танцевать. Взгляды семьи уже не были такими сконцентрироваными на нас, когда мы начали смотреть на них в ответ. Марии, впрочем, было трудно скрыть любопытство. Она украдкой поглядывала на сына и меня, словно стараясь понять, что происходит между нами, когда он так открыто проявлял нежность при посторонних. Я ответила ей мягкой улыбкой, и она, хотя и робко, улыбнулась мне в ответ.

— Ты сегодня невероятно красивая, — тихо сказал ЭрДжей, словно не желая, чтобы это услышали остальные.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как тепло разливается по груди.

ЭрДжей никогда не говорил комплименты сразу, он всегда, будто набирался с силами или напоминал себе о них.

Неожиданно я вспомнила, что самое время было для торта. Я очень нервничала, когда оставила его одного на заднем дворе и сама отправилась на кухню. Торт мне казался симпатичнее, когда я видела его пару часов назад. Но у меня не было времени сомневаться. Я достала свечи «три» и «ноль», вставляя их в центр торта и поджигая. Я надеялась, что этот торт вернёт ЭрДжея в те немногие счастливые воспоминания из его детства. Когда я вынесла торт с дрожащими ногами, это был как знак для всех, что время было для большого поздравления.

— С днём рождения тебя, — начала я, а ЭрДжей лишь поднял бровь, когда все гости подхватили. Мне хотелось рассмеяться от его выражения лица. Для него это напоминало детский праздник, но мне было всё равно смешно и весело. — С днём рождения тебя. С днём рождения тебя.

Я остановилась перед ним, продолжая держать тяжёлый торт в руках.

— Тебе нужно загадать желание и задуть свечи, — проинструктировала я, не ожидая, что он отнесется к этому серьёзно.

ЭрДжей медленно наклонился, не отрывая свой взгляд от меня. Пламя отражалось в его глазах, когда он задул свечи. Послышались аплодисменты, а моё лицо засияло. ЭрДжей помог мне переставить торт на стол. Я старалась не смотреть на Марию, потому что догадывалась, что это не совсем было похоже на то, что она всегда готовила. Если ЭрДжея и смущал внешний вид торта, то он абсолютно не подавал виду.

Он аккуратно взял нож и начал разрезать торт. Я настояла на том, чтобы первый и самый большой кусок полагался ему. ЭрДжей уже знал, что это было с расчётом разделить с ним этот кусок пополам.

— Вкусно? — спросила я, слегка волнуясь, когда первый кусочек полетел ему прямо в рот.

Он пережевывал его, и я абсолютно не могла разгадать его эмоций.

— Это мама готовила торт? — осторожно спросил он. Настолько осторожно, что меня это напрягло.

— Я готовила по её рецепту, — медленно протянула я.

— Вкусно, — он кивнул, будто с трудом проглатывая один кусочек и с небольшой охотой, набирая вилкой второй.

Я подозрительно прищурилась на него.

— Ты не выглядишь убедительно.

— Нет, это действительно вкусно, — снова без тени эмоций кивнул он, и я решила сама попробовать его кусочек.

— Дай мне, — я взяла десертную вилку со стола, и провела ею по его куску в тарелке, захватывая большую порцию крема, клубники и шоколадной крошки.

Сначала сладость ванили и клубники радовали, но потом я ощутила сильную горчинку, тесто оказалось тяжёлым, плотным, а крем — слишком липким и прилипал к зубам. Я слегка поморщилась, стараясь не выдать разочарование, пока ЭрДжей с любопытством смотрел на меня.

— Он слишком горький, как для торта. И тяжело жуётся. И липкий, — продолжала я, морщась. — Почему он такой? Я же всё делала по рецепту.

Сзади будто материализовалась мама, которая заботливо положила свою ладонь на моё плечо.

— Думаю, ты переборщила с разрыхлителем в бисквите и недостаточно хорошо замешала тесто, — мягко говорила она. — А крем... не имею понятия, что ты с ним делала.

Я прыснула смехом, ощутив укол разочарования в груди и покрасневшие щёки. Я хотела сделать этот торт действительно вкусным, но лишь испортила последнее впечатление.

— Главное, что ты старалась, — его губы неожиданно коснулись моего лба, и я буквально замерла. Это было так интимно, так неожиданно, особенно на глазах у всей семьи.

Вокруг снова начали говорить, смеяться, обмениваться комплиментами, благодарностями. Но постепенно гости начинали уходить, пока мы с ЭрДжеем стояли у ворот и прощались с каждым, как настоящая семья, пригласившая людей в свой дом. Все продолжали поздравлять ЭрДжея с днём рождения и восхищаться тем, какой праздник я устроила. От комментариев касательно торта все решили воздержаться, что было к лучшему.

— Спасибо, что пришли, — не уставала повторять я каждому.

Когда все гости ушли, Рикардо отправился в дом, и мы остались на улице втроём — я, ЭрДжей и Мария. Она стояла чуть поодаль, осторожно наблюдая за сыном, её взгляд был полон любви, но и лёгкой тревоги.

— Мне жаль, что ты не знал заранее о вечеринке и гостях, но надеюсь, день был удачным, — сказала она мягким голосом.

— Всё в порядке, мам. Я оценил желание сделать мне сюрприз, — ответил ЭрДжей, спокойно, как обычно, не стесняясь поцеловать маму в макушку.

— Просто ты не любишь сюрпризы, — неуверенно продолжала она.

— Не люблю, но возможно, они никогда не были... такими, — его взгляд задержался на мне, будто подтверждая, что сегодня всё было иначе.

Взгляд Марии потускнел.

Если ещё утром мне было непонятно, как она могла оставлять его без праздника, то сейчас я намного больше прониклась сочувствием. Она старалась, действительно старалась, просто это всегда было недостаточно по сравнению с вредом, который в их семью приносил Рокко Скудери.

   И теперь её неуверенность и робость сегодня мне казались обычным страхом, что сегодня снова произойдёт что-то плохое, как всегда происходило раньше. Думаю, в словах ЭрДжея была доля истины — она сама не очень любила праздники из-за травмы, которая у неё была. Слова сына причинили ей боль, и мне хотелось это исправить. Она сделала многое сегодня, тем более я знала, что ЭрДжей не держал на неё зла.

— Еда была превосходна, Мария. Этот праздник бы не состоялся без вашей помощи, — сказала я, искренне улыбаясь.

— Как я могла отказать в день рождения собственного сына, — тихо улыбнулась она, и в её глазах мелькнула лёгкая гордость. — Спокойной ночи, — мягко добавила она, проходя в дом.

Мы пожелали ей спокойной ночи в ответ и поняли, что остались одни на улице. Лёгкая тишина окутала нас, и я почувствовала едва заметное напряжение — только он и я, без посторонних глаз и без шума.

Я напомнила себе о подарке, который ждёт в спальне, и мысли одновременно наполнили меня волнением и мягкой тревогой: я не знала, чем закончится эта ночь. Всё, что происходило, казалось таким естественным и правильным — возможно, самым идеальным моментом, который я могла представить. Внутри что-то дрожало, сердце билось быстрее, и я поняла, что не хочу думать. Я хочу чувствовать.

— Пойдём внутрь, — облизав губы, сказала я. — Там тебя ждёт твой подарок.

Его лицо внимательно сканировало мою мимику.

— Кажется, передо мной уже мой лучший подарок.

————————————————————————Вот и двадцать вторая глава🎻

Спасибо за шесть тысяч просмотров на истории 🫶🏻

Делитесь своими оценками и комментариями 🩵