part 21

год спустя

тот самый отпуск, о котором они мечтали весь этот бесконечный год, наконец наступил, ламин доиграл сезон, закрыл все дела, сдал все экзамены в школе, и вот они сидели в самолёте, держась за руки, и смотрели, как барселона исчезает за облаками

— ты уверен, что хочешь именно во францию — спросила амалия в сотый раз— ами, мы обсуждали это сто раз, я хочу показать тебе прованс, лавандовые поля, маленькие деревушки, сыр, вино, всё такое французское — он поцеловал её руку, — и хватит меня пытать

она рассмеялась и откинулась в кресле, чувствуя, как напряжение последних месяцев потихоньку отпускает

они летели в марсель, а оттуда планировали взять машину и ехать куда глаза глядят, никаких отелей, забронированных заранее, никаких планов, только дорога, только они вдвоём и вся франция впереди

перелёт был коротким, всего час с небольшим, и вот они уже выходили в тёплый провансальский вечер, пахнущий травами и морем

— это невероятно — выдохнула амалия, вдыхая полной грудью— это только начало — улыбнулся ламин

они взяли машину, маленький открытый peugeot, закинули сумки в багажник и поехали, куда глаза глядят, ламин вёл, амалия смотрела на проплывающие за окном холмы, кипарисы, маленькие каменные деревушки на склонах

первую ночь они остановились в маленьком городке, название которого даже не запомнили, просто увидели вывеску с комнатой и решили, что это идеально, хозяйка, пожилая французенка, говорила только по-французски, но амалия как-то объяснилась жестами и улыбками

— как мы будем тут неделю без языка — смеялся ламин— а зачем нам язык, у нас есть мы

они гуляли по узким улочкам, ели багет с сыром, купленный в маленькой булочной, и запивали его местным вином, сидя на скамейке у старинной церкви

— знаешь, — вдруг сказал ламин, — я так счастлив, что даже не верится— почему не верится— потому что обычно я всегда думаю о будущем, о следующем матче, о следующей тренировке, о том, что будет завтра, а сейчас я просто здесь, с тобой, и мне ничего больше не надо

она прижалась к нему, и они сидели так, пока не стемнело

утром они поехали дальше, ламин вёл машину, амалия держала руку на его колене и смотрела на открывающиеся виды, они смеялись, когда ветер путал её волосы, останавливались у каждого красивого местечка, чтобы сфоткаться, и ели мороженое, которое таяло быстрее, чем они успевали его съедать

на третий день они добрались до настоящих лавандовых полей, фиолетовые ряды уходили за горизонт, пахло так, что кружилась голова

— боже мой, лами, это как в кино— иди сюда

он сфоткал её на фоне полей, потом они попросили проходящую мимо туристку сфоткать их вдвоём, и когда амалия потом смотрела на эти фото, она видела только его глаза, смотрящие на неё, и своё счастье, которое невозможно было скрыть

ночевать они остановились в настоящем провансальском доме, который сдавала комнату пожилая пара, хозяйка угостила их ужином, домашним рататуем и козьим сыром с мёдом, и амалия в который раз подумала, что это лучший отпуск в её жизни

на четвёртый день ламин сказал, что хочет показать ей кое-что особенное

— мы едем в горы, там есть одно место

они поднимались всё выше по серпантину, пока не оказались на вершине, откуда открывался вид на бескрайние просторы прованса, холмы, поля, маленькие деревушки внизу, и небо, такое огромное, что дух захватывало

— как красиво — прошептала амалия— подожди, это ещё не всё

он достал из рюкзака плед, расстелил на траве, усадил её, а сам встал на колено, и амалия вдруг поняла, что сейчас произойдёт что-то, от чего сердце остановится

— амалия, — начал он, и голос его дрогнул, — я готовился к этому моменту целый год, я думал о том, что скажу тебе, и всё равно забыл все слова, поэтому скажу просто

он достал маленькую коробочку, открыл её, и на бархатной подушечке лежало кольцо, тонкое, изящное, с камнем, который переливался в лучах провансальского солнца

— ты появилась в моей жизни, когда я даже не знал, что ищу тебя, ты изменила всё, ты сделала меня лучше, ты научила меня тому, что счастье — это не голы и не трофеи, а утро рядом с тобой, твой смех, твои дурацкие привычки, твои пироги по рецепту тёти мии, твои слёзы, когда ты смотришь фильмы, твоё дыхание, когда ты спишь рядом

он глубоко вздохнул

— я не знаю, что будет завтра, через год, через десять лет, но я точно знаю, что хочу, чтобы ты была рядом каждый день, амалия родригес, ты выйдешь за меня замуж

она смотрела на него, на это кольцо, на прованс вокруг, на лавандовые поля вдалеке, и слёзы текли по щекам, она не могла говорить, только кивала, а потом всё-таки выдохнула:

— да, лами, да, тысячу раз да

он надел кольцо ей на палец, дрожащими руками, и поцеловал её, долго, нежно, под этим невероятным небом, а когда отстранился, увидел, что она смеётся и плачет одновременно

— я же говорила тебе тогда, что кольца будут — всхлипнула она, вспоминая их разговор год назад— говорила, и вот они

они сидели на пледе, обнявшись, и смотрели, как солнце медленно опускается к горизонту, окрашивая лавандовые поля в золотой цвет

— как мы скажем всем — спросила амалия— а никак, пусть будет наш секрет, хотя бы несколько дней, только наш, только здесь, во франции— согласна

в деревушку они вернулись за полночь, уставшие, счастливые, пахнущие лавандой и друг другом, амалия не могла перестать смотреть на свою руку, на кольцо, которое теперь было там всегда

— оно такое красивое— ты красивее

она закатила глаза, но улыбнулась

— ты неисправим

оставшиеся дни отпуска пролетели как один миг, они ездили по маленьким деревушкам, пробовали сыры, которые не могли выговорить, пили вино на террасах кафе, и амалия то и дело ловила на себе его взгляд, полный такой любви, что у неё перехватывало дыхание

— ты чего смотришь — спрашивала она— запоминаю, чтобы потом, в барселоне, в суете, закрывать глаза и вспоминать тебя здесь, такую счастливую

перед отъездом они сидели на террасе их последнего отеля, глядя на звёзды, и ламин вдруг сказал:

— знаешь, я хочу, чтобы мы всегда так делали— что именно— хотя бы раз в год уезжали куда-то, где только мы, чтобы помнить, что самое главное — это мы— договорились — она поцеловала его, — на всю жизнь

утром они поехали обратно в марсель, сдавать машину и лететь домой, всю дорогу амалия держала руку на колене ламина и думала о том, как же ей повезло

в самолёте она заснула у него на плече, и он смотрел на неё, на спящую, на кольцо на её пальце, и думал о том, что всё в этой жизни не случайно

в аэропорту барселоны их встречали, гави и анна держали плакат «с возвращением, молодожёны!», хотя никто ещё не знал, но, видимо, их счастье было таким очевидным, что скрыть его было невозможно

— откуда вы — удивилась амалия— у вас на лицах всё написано — засмеялась анна, — рассказывайте давайте

и они рассказали, прямо там, в аэропорту, под смех и объятия друзей, и это было правильно

вечером, когда они наконец остались одни в своей квартире, ламин обнял амалию и прошептал:

— добро пожаловать домой, моя невеста

она улыбнулась, чувствуя, как кольцо чуть заметно холодит палец, и подумала, что это самое лучшее чувство в мире

— я люблю тебя, ламин ямаль— а я тебя, амалия насрауи-эбана, скоро

она рассмеялась и поцеловала его

— звучит неплохо— звучит идеально