part 22

пять лет спустя

барселона встретила их привычным шумом и солнцем, которое заливало узкие улочки готического квартала, амалия сидела на террасе их любимого кафе, потягивая холодный чай и наблюдая за прохожими, жизнь текла своим чередом, но теперь всё было иначе

она машинально коснулась пальцами кольца на левой руке, того самого, которое ламин надел ей пять лет назад на вершине холма во франции, среди лавандовых полей, кольцо ни капельки не потеряло своей красоты, как и их любовь

пять лет пролетели как один миг, и оглядываясь назад, амалия не могла поверить, сколько всего вместило это время, они поженились через полгода после той поездки, свадьба была маленькой, только свои, в старинной церквушке в горах каталонии, где когда-то венчались родители тёти мии, амалия была в простом белом платье с полевыми цветами в волосах, ламин — в элегантном костюме, который она выбирала для него целый месяц

— ты самая красивая невеста на свете — сказал он ей тогда, глядя в глаза перед алтарём— а ты самый молодой муж, которому только исполнилось двадцать

он засмеялся, и этот смех она запомнила навсегда

потом были годы, наполненные друг другом, ламин вырос в одного из лидеров барселоны, его называли легендой, хотя ему едва перевалило за двадцать, амалия доросла до главного редактора клубного блога и теперь руководила целой командой, они купили дом недалеко от моря, с большим садом, где посадили дерево в день свадьбы, и оно теперь было выше лео

лео появился через два года после свадьбы, маленькое чудо с глазами ламина и её упрямством, сейчас ему было три, и он был главным хулиганом в их семье

из кафе выбежал маленький вихрь, тёмные кудряшки, огромные карие глаза и улыбка, от которой у амалии до сих пор замирало сердце

— мама, мама, смотри, что мне папа купил

трёхлетний лео размахивал перед её носом маленькой машинкой в цветах барселоны, точно такой же, какие коллекционировал его отец

— ого, это же настоящая барселонская машина — амалия сделала удивлённое лицо, — папа молодец

— папа самый лучший — серьёзно сказал лео и полез к ней на колени

ламин вышел из кафе с двумя чашками кофе и круассаном для лео, он почти не изменился за эти годы, разве что стал чуть шире в плечах и увереннее в каждом движении, но глаза были те же, тёплые, любящие, её

— не надоела ещё наша семейная идиллия — усмехнулся он, ставя кофе на столик— ни капельки — она улыбнулась, принимая чашку

лео тут же переключился на круассан, и они сидели втроём, наблюдая за тем, как барселона живёт своей жизнью, куда-то спешат люди, гудят машины, где-то играет уличный музыкант

— кстати — ламин вдруг посмотрел на неё с хитрым прищуром, — у меня для тебя сюрприз— опять сюрприз, ты меня избаловал уже этими сюрпризами— этот особенный

он достал из кармана два билета на самолёт, барселона — марсель

— мы летим во францию— зачем — амалия удивилась— помнишь, пять лет назад я сделал тебе предложение в провансе— конечно помню, это был самый лучший день в моей жизни

— вот, я подумал, что нам нужно отмечать каждую годовщину там, возвращаться в то место, где всё началось, лео побудет с тётей мией, она уже согласилась, а мы с тобой уедем на неделю, только вдвоём

у амалии защипало в глазах, она смотрела на этого мужчину, своего мужа, отца её ребёнка, и не верила своему счастью

— ламин ямаль, ты самый лучший муж на свете— знаю — улыбнулся он, — поэтому ты за меня и вышла

лео, услышав, что его отправляют к тёте мие, тут же забыл о круассане и начал скакать вокруг столика

— к тёте мие, к тёте мие, у неё пирог!

они рассмеялись, и амалия поймала себя на мысли, что смеётся она каждый день, вот уже пять лет, и это ли не счастье

через неделю они стояли на том самом холме в провансе, лаванда уже отцвела, но холмы всё равно были прекрасны, золотые, зелёные, уходящие к горизонту

— помнишь, как я трясся, когда встал на колено — спросил ламин— помню, у тебя руки дрожали, и коробочка чуть не упала— я боялся, что ты откажешь— дурак, я с первого дня знала, что выйду за тебя

он обнял её, и они стояли так, глядя на прованс, на небо, на всю эту красоту, которая была свидетелем их любви

— знаешь, о чём я думаю — тихо сказала амалия— о чём— о том, что через пятьдесят лет мы будем стоять здесь же, старые, сморщенные, и вспоминать, как ты трясущимися руками надевал мне кольцо— через пятьдесят лет я всё ещё буду любить тебя так же сильно, если не сильнее

она повернулась к нему и поцеловала, долго, нежно, как тогда, пять лет назад

вечером они ужинали в том самом ресторанчике, где останавливались в свой первый приезд, хозяйка, та самая пожилая француженка, узнала их и всплеснула руками

— ма дьё, ле жён мари, это вы, с вами всё в порядке, вы всё ещё вместе— мы женаты уже пять лет — улыбнулась амалия на ломаном французском— о, счастье, счастье, я помню, как он смотрел на тебя тогда, так же, как и сейчас

они ели рататуй, пили местное вино и чувствовали себя так, будто время остановилось

— лами — вдруг сказала амалия— м— я хочу ещё одного ребёнка

он поперхнулся вином и закашлялся

— ты серьёзно— вполне, лео уже большой, три года, пора бы подарить ему братика или сестрёнку— ты... ты уверена— уверена, только если ты не против— не против — он взял её за руку, — я за, я очень за

она улыбнулась, глядя на его счастливое лицо

— тогда начнём прямо сегодня— амалия!

он покраснел, а она рассмеялась, счастливая, любимая, любящая

через девять месяцев у них родилась девочка, миниатюрная копия амалии, с тёмными волосиками и огромными глазами, они назвали её эмма, в честь той самой женщины, которая когда-то подарила амалии письмо десятилетнего ламина

лео сначала ревновал, но потом привык и стал самым заботливым старшим братом на свете

— мама, а эмма будет играть со мной в футбол — спрашивал он, глядя на крошечную сестрёнку в кроватке— обязательно, когда подрастёт— тогда я научу её забивать голы, как папа

ламин, стоявший в дверях, улыбнулся и подумал, что жизнь удалась, и что никакие голы, трофеи и победы не сравнятся с этим моментом, с этой женщиной, с этими детьми

вечером, когда дети уснули, они сидели на террасе своего дома, глядя на море, и молчали, говорить было не нужно, всё и так было понятно

— помнишь, как всё начиналось — тихо спросила амалия— помню, ту первую встречу, эктора, все эти драмы— а помнишь, как ты сказал мне про выбор, который мне придётся сделать— помню— так вот, я до сих пор делаю его каждый день, выбираю тебя, каждое утро, каждый вечер, каждую минуту

он поцеловал её руку, ту самую, с кольцом, которое не снимал пять лет

— а я выбираю тебя, всегда

за окном шумело море, где-то в доме тихо посапывали дети, а они сидели вдвоём, и впереди у них была целая жизнь, чтобы выбирать друг друга снова и снова

end