32 Глава

Лиза приехала в пентхаус ещё раз. Теперь не спеша, без эмоций, тщательно осмотрела все помещения.       Начала с парковки. Ходила, осматривала. Обнюхивала. Прислушивалась внимательно. Осталась довольна. Места достаточно. Всё, что запланировала, должно поместиться. Чёрно-белый будет интерьер, с деревянными панелями. Красиво придумала. Автоматическая система мойки-сушки-уборки. Большие рабочие поверхности, места для хранения. Надо будет позвать Туза — чтобы устроить всё совсем по уму.

      Вспомнила заодно: Ольга говорила, что Ирина Игоревна с периодичностью раз в четыре-пять лет машину меняет:       — А этому её джипу уже седьмой пошёл. Странно: ирины привычки обычно нерушимы.       Ничего странного: вместо себя она ей, лизе, машину купила. Надо исправить. Разговаривала с Тузом. Туз посоветовал, где лучше всего купить:       — Ты же в любой точке мира можешь? Покупай тогда тут. И требуй индивидуально, на заказ. Под Полкана твоего сделают салон. Ей будет удобней, чем в домашних тапочках.       Звонили с Тузом вместе, договаривались. Туз обещал съездить, проверить, подтвердить:       — Спасибо, братан! От души.       — Я для тебя это делаю, слышь? Не для неё.       Ткнула кулаком в плечо несильно. Признательно.       Ещё же лиза захочет мотоцикл. Да. Уже хочет. Правда, Ирине игоревне мотоциклы, похоже, не нравятся. Но лиза попробует её уговорить. Пообещает аккуратно. Значит, надо ещё место для мотоцикла. Всё придумала. Надо дизайнера теперь толкового найти.       Поднималась в лифте. Разглядывала с сомнением. В лифте надо удобней и красивей. Это же собственный. Может, тахту? Или пару кресел. Чтобы Ирина Игоревна могла сесть, например, уставшая после работы. Зеркало.       Арт-деко. Девчонка читала, смотрела картинки. Это будет арт-деко в сочетании с минимализмом. Строгие линии. Чёткие формы. Геометрическая красота ледяного кристалла. Много пространства. Чёрное, белое, холодный металлический блеск. Синие, фиолетовые цветовые акценты. Очень красиво. Истинный дворец истинной Снежной Королевы. Он будет подчёркивать, воспевать красоту и величие своей будущей хозяйки.       Вспоминала, как строили с папой дом для мамы. Мама — не снежная. Для неё надо было совсем другое. Тёплое, солнечное, уютное. Ездили, выбирали. Спорили, что маме больше понравится. Хитрыми способами выспрашивали, выведывали, вынюхивали информацию. Для мамы все их хитрости были очевидны — она улыбалась светло. Прятала, что разгадала все их секреты. Это было очень весело.       Сейчас папы нет. Нет и мамы. От этого грустно. Но вот, она уже большая, взрослая девочка и строит своё гнездо для своей семьи: ира, владик и она. Влад! Надо звонить владу!       С владом строить планы гораздо веселей, чем одной. Правда, приходится вернуться обратно в подвал, на парковку. Влад все её идеи одобряет, добавляет что-то своё. У влада серьёзный подход. Он рассуждает, как взрослый, и немного кажется Найдёнышу, что она снова капельку с папой.       Вокруг бассейна они решили разместить зоны для спорта и вечеринок:       — Спортзал вот в этой комнате, влад. Смотри, сюда всё встанет, что надо, и место останется. Панорамные окна. Хороший вид, хороший свет. До душа недалеко. Дверь поставить из этого волшебного стекла, и кому как нравится.       — Дыа, — ох, умнющий у Найдёныша братишка. — А тут, смотри, для хаммама комнаты. Оставим?       Влад не знает, что такое хаммам. Узнав, соглашается, что это очень полезная штука:       — Похоже на римские термы. Пусть будет.       Придумали, где устанавливать барную стойку. Высокие стулья, а в отдалении — шезлонги у окон. Любоваться Городом с комфортом.       Сявка записывал:       — Мы половину забудем, когда будем техзадание составлять.       — Ты слова-то такие откуда знаешь?       — Всесторонняя эрудиция — преимущество хорошего образования.       — Зануда и сноб.       — Иногда могу, — хихикает.       Чуть не каждый день декабря лиза ездит в квартиру. Планируют с владом, спорят, обсуждают. Влад нарисовал каждую комнату и обставляет каждую на отдельном рисунке — ужасно красиво.       Особенно тщательно продумывают кабинет для Ирины игоревны:       — Чтобы было удобно и на работу не хотелось.       Клоны выяснили, где на заказ можно сделать рабочий стол:       — И сейф для оружия в нём. Прямо, как ты хотела. Сразу в столе, прикинь? — радуются, довольны — угодили.       И стол, и анатомическое кресло — всё уникально, персонально. Чтобы было очень удобно. Технику обсуждали с Аналитиком — тот всё взял на себя:       — Когда ремонт закончите — зовите. Всё оборудую, как космический центр.       Из кабинета — вход в слепую комнату. Там будет маленький тир. Вдруг Ирине Игоревне захочется потренироваться? Там тоже поставят сейф для оружия, усиленную звукоизоляцию и на обе комнаты — кодовый замок.       В огромном лифтовом холле запланировали разместить места для хранения обуви и верхней одежды, зону ожидания. После холла обозначили рабочие и технические помещения: кухню, постирочную, серверную — всё продумали.       Вокруг шикарной лестницы наметили гостевую зону — диваны, кресла, удобные столики, может, камин. Между ней и кухней — столовая.       Вид на бассейн открывается со второго этажа. Там, где стояла перегородка, Лиза придумала сделать трамплин:       — Чтобы из спальни — сразу в бассейн.       Да, здорово придумала! Трамплин-изгородь трансформер, чтоб закрывался сам. Для безопасности. Владу нравится, нравится стае. За трамплин возьмётся Туз.       В спальной зоне чуть надо отойти от строгой геометрии и ледяного холода. В спальне должно быть тепло и уютно. Здесь можно использовать в отделке дерево и потеплее тона. Линии мягче.       Две хозяйские спальные зоны и три — гостевые. В каждой спальной зоне — ванная, душевая и туалет, по две комнаты и гардеробные. Тоже две в спальне лизы  и Ирины игоревны  хватит одной. Общая комната. Выход на крышу.       Всё предусмотрели Найдёныши. Всё учли. Только бы Ирине игоревне понравилось!       Ирина игоревна недоумевает: день рождения, вроде, прошёл, а таинственности в девчонке не убавилось. Даже наоборот: носится по Городу, всё время сидит на телефоне — никогда такого не было. Не любит лиза телефоны. А сейчас говорит серьёзно в трубку:

      — Да. Да, закупайте всю партию. Что значит: через два месяца? Заплатите вдвое больше за вдвое быстрее.       — Конечно, противоскользящий. Убиться ещё не хватало. Ковриком лечь на всей этой красоте.       — А я говорю: ищите максимальную прочность. Меня не интересует… Да! Я так желаю.       — Мне неважно… Мне важно другое — чтобы ире понравилось, — это говорит вполголоса, чтобы Ирина игоревна не услышала.       Ужасно деловая, очень серьёзная девочка. На прямые вопросы не отвечает, прячет кошачьи глаза. На Новый год, что ли, подарок готовит? Декабрь уже вовсю.       Но ласкова по-прежнему. Всё так же встречает с работы. Маленькие руки скользят по пиджаку, трогают тонкие пальцы изящную шею. Поднимается на цыпочки, тянется к строгим губам. Шепчет радостно и ласково:       — ира! — шумит океанским бризом.       Вкладывается в длинные руки, прижимается всем своим сильным, жилистым телом.       Ну, что ж. Взрослеет девочка. Появляются какие-то свои неотложные дела, о которых не хочет или не может рассказывать. Ирине Игоревне  немного обидно, но, положа руку на сердце, она тоже не всё девчонке рассказывает. Правда, её работа предполагает секретность. А что секретного может быть у двадцатилетней девчонки?       Подумав немного, Ирина Игоревна всё же решает, что тайны у лизы вполне могут быть. Коммерческие, например. Её корпорация (ну, надо же — мировая мегакорпорация у вчерашнего бомжонка) — серьёзная финансовая структура. Там уровень секретности может быть даже повыше, чем у некоторых государственных дел.       Она узнала, что корпорация андреяненко получила госзаказ на снабжение и финансирование Особого Отдела. Не могла не узнать, понятное дело:       — Мы теперь с тобой деловые партнёры, ира! — радуется нахальная девчонка, трогает острую скулу губами, подставляет шею под поцелуи.       — Ещё и деловые? Зачем тебе это было надо, хотелось бы мне знать.       — Не знаю. На всякий случай, — знает, хитрюга. Вон, как лукаво сверкают кошачьи глаза.       — Ладно, о делах, деловой мой партнёр, говорить мы будем на работе, а не в постели. Постель — для другого.       — Для чего? — ну, сама наивность, смотри на неё.       — Для поцелуев, например.       — Целуй тогда. А ещё?       — Для объятий. Для ласк.       — Обнимай и ласкай.       — Для сна. Чтобы спать.       — Нет, ещё рано. Это потом.       — Тогда для страстного секса с маленькой нахалкой?       — Дыа!       Переплетаются тела. Сливаются губы, взгляды. Отдаются друг другу. Тихие стоны, громкое дыхание. Страстные вскрики:       — Господи, что же ты делаешь со мной?       Невыносимая девчонка. Невозможно устоять.

***

      Известия о новом законе приносит Аналитик. Молча врывается в кабинет к Ирине игоревне, беспардонно отодвигает её от компьютера, лезет в общую почту Отдела. Ещё не смотрела — ну, конечно, только пришла. Открывает письмо, показывает. Всё ещё молча.       Ирина игоревна наблюдает за его манипуляциями молча. Дисциплина в Отделе, конечно, прихрамывает на обе ноги — разбаловала своих подданных Снежная Королева. Много воли даёт. Она справедливо считает, что свободные люди работают охотнее и лучше. Но если подчинённый отталкивает её от её собственного стола, то это вряд ли проявление неуважения. Скорее всего, что-то важное происходит.       Читает письмо, открытое Аналитиком. Важное? Неподходящее слово. Катастрофа. Это подходит лучше.       В письме — приказ. Номер, число, вступление в силу — всё честь по чести.       В приказе чёрным по белому: открытые гомосексуалисты (слово-то какое. Ну, хоть бы учили матчасть!) снимаются со всех силовых, чиновничьих и прочих руководящих должностей.       Возобновляется (так и написано — «возобновляется») работа полиции нравов. Создаётся отдел по надзору. Рейды, проверки сигналов, личных квартир, дач. В случае сокрытия должностным лицом несоответствующей (чему она должна соответствовать?! А, вот, дальше) моральным и нравственным нормам государства (какие у государства могут быть моральные и нравственные нормы?) ориентации, к нему, должностному лицу, применяются карательные меры вплоть до уголовной ответственности.       — Блядь, — говорит Ирина Игоревна  устало. Потирает длинными пальцами высокий лоб, прикрывает синие огромные глаза.       — Я никому не скажу, — трясёт дредами Аналитик. Глаза стали больше очков от ужаса.       Ирина Игоревна  вздрагивает: совсем забыла про него. Смотрит непонимающе, постепенно осознаёт его фразу:       — Спасибо, Толя, — улыбается слабо. Надо же, защитник, вот ведь чудеса. — Можешь идти.       И что ей теперь делать? Что ей, блядь, с этим со всем теперь делать? Средневековье какое-то, честное слово.       Выгнать девчонку? Ну, нет. Теперь невозможно. Ни за что. Уволиться? Тоже нет. По крайней мере, пока. Решает наблюдать. Лизу предупредить, чтобы была ещё осторожнее. Выберемся. Знают в стае, знает Ольга. Из Отдела знает только Аналитик — но он из стаи, он точно не сдаст. Вообще, за стаю можно не опасаться — эти за свою Кошару любого порвут и до последнего будут защищать её интересы. А значит, и Полкана. Даже Туз.       Ольга? Никому не разболтала до сих пор — значит, вряд ли решит болтать именно сейчас. Девочки вот её только. Надо будет Ольгу предупредить, попросить. Чёрт, неудобно как. Но её Отдел не сможет функционировать без неё в полную силу. Или сможет? Не много ли она на себя берёт?       Приходит к выводу, что не много. Покровитель говорил, что именно она должна стоять во главе Особого Отдела. Кстати, покровитель. Да, возможно. Но в крайнем случае. Если другого выхода не будет.

      Девчонка встречает, как обычно: бросается на шею, встаёт на цыпочки. Ласковая, нежная. Кто бы мог подумать, что в этом резком, дерзком, грубоватом и хамоватом существе столько нежности, ласковой мягкости. Правда, только для Ирины игоревны. Исключительно для неё. Вся эта маленькая девчонка. Очаровательное чудовище. Невыносимое создание.       Ирина игоревна прижимает к себе девчонку крепко-крепко и совершенно чётко осознаёт, что никогда и ни за что по собственной воле не откажется от этого невероятного существа.       — Что-то случилось, ира? — чуткая девочка, полностью на Ирину игоревну  настроена.       — Случилось. Прятаться будем ещё сильнее. Затаимся, как партизаны.       Показала девчонке закон, разъяснила канцелярит, где совсем не понятно:       — Может, мне лучше уйти, ира?       — Нет. Это не обсуждается. Если ты сама не хочешь, конечно, — глупое предположение. В кошачьих глазах — тревога, но ластится, обнимает, гладит, целует. Её девочка.       Девчонка предприняла меры: собрала по квартире все свои вещи, сложила аккуратно:       — Тревожная сумка, — даже зубную щётку сунула туда.       Повытирала все поверхности. Тщательно, до блеска. Прошлась специальными жидкостями. Не зря с начальником Особого Отдела живёт. Уничтожила в квартире все следы своего пребывания. Наметила пути отхода. Из подъезда, из квартиры, со двора. Машину перепарковала во дворе на параллельной улице. Все следы уничтожила. Грамотная девочка:       — С тобой смело можно в разведку. Идеальный тайный агент.       — Дыа, — бельё постельное меняла каждый день, просыпаясь. Никаких следов. Адаптировалась к ситуации мгновенно.       Думала:       — А что можно сделать?       — Не знаю, лиза. Дискредитировать принявших закон. Обличить их либо в чём-то аналогичном, либо в худшем.       Заработала круглая голова.       Ирине Игоревне позвонили:       — Принять участие в комиссии по разбору вопросов, снятию с должностей. Формирование отдела нравов.       Отказалась категорически. Проявила прямое непослушание. Сверкая синим льдом, ослушалась приказа. Не подчинилась:       — Я в ваших играх в карателей принимать участия не желаю. Нет, у меня в Отделе всё в порядке. А даже если и нет — я ни одного своего сотрудника по этой статье не уволила бы.       Жди теперь гостей, лазутчикова. И в Отдел, и, возможно, домой.       В рекордно короткие сроки сформировали, без помощи справились. И точно, нагрянули. Сначала в Отдел: ходили по кабинетам, совали носы повсюду. Проверяли документы, совались в личную почту, требовали смартфоны и пароли от соцсетей.       Думала: тут и попалась. Но нет: Аналитик, вот же зараза, спасибо ему большое, — залез в телефон, удалил бесследно всё сомнительное и для виду пару невинных сообщений оставил. Всё, что касалось опеки над братом и прочие организационные вопросы в переписке с Найдёнышем.       Когда успел только:       — А сразу, как приказ пришёл. Она вам новые потом напишет. Во втором телефоне только не могу — нет доступа к нему. Там вы уж сами…       Ангел-хранитель, гляди-ка!       Второй телефон девчонка из дома забрала. Утащила, спрятала в офисе у Геннадия Петровича в сейфе. И свой.       В квартиру ворвались в первый раз на католическое Рождество, когда приехал влад. Рождественские каникулы. Мальчишка сначала просто не понял. Когда разъяснили, слегка опешил, а после впал в буйное негодование (к счастью, когда посторонние уже ушли), ругался на всех известных ему языках. Выяснилось, что сестра прекрасно обучила братишку русскому мату. Он употреблял даже неизвестные Ирине игоревне обороты. Ловко оперировал инструментами словообразования. Теперь можно считать, что влад владеет русским в совершенстве.       Ирина Игоревна спокойно, негромко пояснила проверке, что влад — её подопечный. Приехал буквально вчера. Его сестра закономерно ночует у неё:       — Полгода брата не видела. Здесь ночует, в гостиной, на диване. Будете искать потожировые? — так сверкала ледяными глазами, показывая документы об опеке, что замёрзли, смутились, ушли.       Влад  кричал им вслед про права человека и ещё какие-то либеральные, не растущие на почве Города, да и всей страны, лозунги. К счастью, на английском. Лиза курила молча и зло. Лазутчикова думала, что висит на волоске.       Да, невесёлые каникулы у влада:       — Как это возможно, влад? В цивилизованной стране? В правовом светском государстве?       Влад пожимала плечами и соскакивала с неудобной темы:       — Погнали лучше квартиру смотреть?       Это, конечно же, лучше. К тому же, нашли дизайнера, наконец. Даже двух. Молодая талантливая пара с кучей знаний и креативных идей. Одобрили планы сиблингов, фотографировали  эскизы влада. Привели бригаду рабочих с грамотным прорабом.       У Ирины игоревны, к огромному сожалению, нет такой отдушины. Работа и неприятности. Неприятности и работа. Хотя… Есть ведь котята. Их радостные глаза, их улыбки. Приходит домой — встречают. Ради этого стоит рисковать.

***

      Влад строит радостные планы по встрече Нового года в Отделе. Предлагает подарки для всех и каждого, показывает, что уже купили с сестрой. Рулоны упаковочной бумаги, сверкающие подарочные пакеты. Яркие ленты, банты. Упаковывают все вместе.       С его приездом в доме опять вкусно пахнет не только по утрам и не только кофе. Готовит вкусные разнообразные ужины парень. И очень полезные — из овощей. Салаты, горячие блюда. Девчонка берёт на себя мясо.       Лиза  ныряет в длинные руки, урчит довольно, ластится, целует, плетёт непонятные узоры из длинных пальцев с безупречным маникюром. Тоже болтает — про академию, про подарки. Растапливают синий лёд тёплым зелёным. Выгоняют из гордой головы невесёлые мысли. И, вроде бы, всё не так уж и плохо.

      Полные нежности тихие ночи. Ласки как будто украдкой. Полные страсти приглушённые вскрики. Немного всё же беспокойно:       — Ты уверена, что влад не слышит?       — Дыа. Ты попробуй его разбудить.       — Боги, лиза! Что же ты делаешь?       Господи, как же с ней хорошо!       Подарки под ёлкой в Отделе высятся огромной горой. Котята таскали не один день. Маленький джипик приезжал пару раз переполненным. Не помещаются подарки под ёлкой. Никого не забыли. Всем угодили.       Для Ирины игоревны особый подарок: поездка в Англию. Они поедут все вместе — отвезут влада, прогуляются по Лондону и отдохнут в типичной английской деревеньке:       — Да у меня паспорт просрочен. Я очень давно никуда не выезжала.       Всё предусмотрели: и паспорта, и визы. Кольнуло немного Ирину игоревну: сама-то сколько с паспортом для Найдёныша тянула? Ладно, дело прошлое. А ещё: вдруг вызовут по работе? Такое ведь часто бывает. А впрочем, пошло оно всё…       У неё отгулов одних накопилось на несколько лет. А уж если сложить все отпуска, в которых не побывала, из которых выдёргивали, если всё же удавалось, то она вообще всю оставшуюся жизнь может в отпуске провести. И отгулы ещё взять потом. Загробно.       Решено. Когда лазутчикова принимает решение, она больше не колеблется.

***

      В зимнем Лондоне Ирине Игоревне уютно. Он встречает прохладой и лёгким туманом. Показывает своё классическое лицо. Вернее, классическое, в представлении иностранцев. Влад утверждает, что туманы, вообще-то, редкость, и им здорово повезло.       Влад — прекрасный гид. У него высший балл по истории Великобритании. Он рассказывает много, активно жестикулирует — знакомит любимых женщин со страной, приютившей и вырастившей его.       Они бродят по городу целый день — знакомятся с ним ногами. Завтра влад уже пойдёт в школу. Вечером они поедут в тихую английскую живописную глушь. Познакомятся с друзьями влада, со школой.       Будут бродить по окрестностям, переплетая длинные и тонкие пальцы. Немного скованно сначала, но всё же не скрываясь, целоваться на промозглом ветру. Лиза сунет маленькие руки в карманы куртки Ирины игоревны  — греться. Удивится вслух, высказывая общее удивление:       — Тут эти холмистые лужайки… И домики эти… Как нарисованное всё.       Или валяться в постели в гостинице до полудня, не меньше, заниматься любовью. Немного лениво друг друга ласкать, наслаждаться друг другом и сладостной негой. Ирина игоревна закроет синие глаза блаженно, когда лиза медленно-медленно поцелуями будет подниматься по её длинной ноге от каждого пальчика и ступни всё выше. Замрёт от предчувствия — уже вот-вот то самое, от чего теряется разум. А невыносимая девчонка, почти добравшись, снова нырнёт вниз и займётся второй ногой. Сладостную негу сменит нетерпение. Ирина Игоревна  будет стонать и умолять вернуться выше и взять, наконец, то, что так жаждет быть взятым.       Девчонка знает толк в медленных пытках и обожает просьбы и мольбы. Она доведёт Ирину игоревну ровно до того состояния, когда ждать больше невыносимо, помедлит ещё совсем чуть-чуть и исполнит все просьбы, все пожелания:       — Господи боже! Что же ты делаешь со мной, лиза!       — Люблю тебя, — отвлечётся, чтобы ответить, сверкнёт глазами.       Ирина Игоревна надавит на  голову, возвращая обратно, и прошепчет, срываясь, выгибаясь, раскрываясь всё больше навстречу:       — Да! Пожалуйста! Да!       Потом будут ждать, пока у влада закончатся занятия. Забирать его и ехать в соседний Оксфорд на взятой в аренду машине:       — Почему у них руль где попало? — возмутится девчонка, а влад ответит менторским тоном:       — Англия является одной из признанных родоначальниц автомобилестроения, так что большой вопрос, у кого руль «где попало».       — А ты не умничай! — притворно фыркнет на брата. Брат хихикнет, и девчонка не выдержит, захихикает тоже. Никогда не ссорятся всерьёз. Слишком долго скорбели друг по другу — выплакали все ссоры.       Или снова гулять здесь. Обедать в местном пабе. Пить местное пиво:       — Или что это?       — Ale, — улыбнётся хозяин.       — Эль. Отлично. Very tasty, thank you, — улыбнётся Ирина игоревна в ответ и скажет, обращаясь к лизе. — Днём — вкусный эль, вечером — вкусный виски. Ты привезёшь домой алкоголика.       — Нет! — девчонка будет смеяться, обвиваться длинными руками, нюхать из кружки Ирины игоревны эль, смешно чихать и морщить нос.       Слушать Ллойда, когда его вместе с Аланом приведёт в паб влад. Понимать через слово, но Ллойд будет настолько вдохновенен, что перебивать неловко. Долго прощаться и заверять друг друга во взаимно приятном знакомстве.       Это будет похоже на новогоднюю сказку. Ирина Игоревна, наконец-то, расслабится. Тут и прозвенит, конечно, звонок.       Ещё же, как минимум, три дня до окончания её короткого отпуска. Ирина игоревна так редко себе позволяет. Но не ответить она не может. На такие звонки отвечают всегда:       — Полковник лазутчикова, — ну, какой полковник в прекрасной новогодней сказке?       — Срочно! Обсуждение нововведений! Директивы! Приказы! Обязательно быть! Вплоть до отстранения! Увольнения! Лишения! Послезавтра, как штык! — отрывисто бросает трубка и бьёт в острое ухо гудками, возвращает в суровую реальность.       Лиза слышала весь диалог — очень хороший слух. Вскакивает, одевается, набирает разные номера. Меньше всего хочется, чтобы эта сказка прекратилась. Но иногда «хочется» не работает. Чаще всего, когда появляется «надо».       Билеты поменять невозможно — просто нет рейсов, а которые есть — на них нет мест. Неприятности для иры! В круглой голове только одно сейчас — предотвратить! Не допустить.

      Звонит Клонам, но и Клоны бессильны. Что делать?       — Да гори оно всё синим пламенем, — сдаётся Ирина игоревна. — Иди лучше ко мне. Пусть будет, как будет.       Нет. Вот сейчас это совсем не лучше для лизы. Работа Ирины игоревны отнимает очень много времени, сил, настроения. Но она эту работу любит, а для лизы только это и важно. Звонит Геннадию Петровичу:       — Мы можем себе это позволить?       — О, всегда пригодится в столь крупном хозяйстве. Ваш папа, помню, доходили слухи, собирался и сам.       — ира, ты будешь на этом совещании. Поехали. Вылет через четыре часа.

***

      Встретились с подругой — надо было обсудить новый закон и повеселее новости — поездку. Узнать, как у подруги дела. Ольга изо всех сил пыталась быть примерной женой и матерью: забросила исследования Найдёныша, на кафедре появлялась только на лекциях. Выглядела нервной и несчастной.       — Что она сделала? — Ольгины глаза расширяются невероятно. От удивления и восхищения даже про свои проблемы забывает.       — Купила самолёт. Я опаздывала на совещание. Билетов на более ранние рейсы не было, поэтому Лиза купила самолёт. И команду к нему. Мистер Ричардс — очарователен, и прекрасный пилот.       — С ума сойти! Ир, у меня слов нет.       — А у кого они есть? В итоге я даже не опоздала.

***

      Суровый выдался январь у Ирины игоревны. Загруженность на работе превзошла все разумные пределы. Конечно, ведь вокруг шла странная, непонятная, гротескная игра. Новый закон спровоцировал сначала волну увольнений, затем — просто цунами доносов. Всякому, кто хотел подсидеть начальство, достаточно было обвинить анонимно и бездоказательно. Человека отстраняли, пока шло разбирательство.       Лихорадило все силовые структуры. Оказалось, немало людей готовы идти по головам. Гранитной скалой держался только Особый Отдел. Лазутчикова использовала всё своё влияние, задействовала все свои связи. Оградила своих сотрудников от этого фантасмагорического ужаса.       Да и сами сотрудники, надо заметить, тоже не упали в грязь лицом. Только из Особого Отдела в новоиспечённую полицию нравов не поступило ни одного доноса. Ни одному из сотрудников — от уборщиц и лаборантов до самой лазутчиковой — это даже в голову не пришло. Монолитом стояли. И бредовые события, пару раз разбившись об этот монолит, всё же откатились. Отстояли Снежная Королева и её подданные свои владения.       От повторной и последней проверки спас Аналитик. По очереди они с Нео взламывали и мониторили дела отдела нравов. Выискивали информацию о рейдах. Именно Аналитик увидел знакомый адрес в планах на рейды в конце января. А точнее, сегодня будет рейд. Ночью.       Рванул с себя халат, крикнул:       — Юля, за главную! — и побежал.       Не стал вызывать такси к Отделу, хотя Кошара права — бегает он неважно. Но сейчас ему бежать недалеко — отбежать от Отдела на несколько кварталов. Оттуда уже вызвать такси. Но тоже не до самого лазутчиковского дома. Там тоже придётся бежать.       Ничего, хоть он и бегает, как говорит Кошара, как рак — медленно и назад, — он успеет. Сегодня он точно успеет. Не имеет права не успеть. Звонить опасно — если поставили в план рейдов, значит, могут поставить прослушку.       Успел. Звонок в дверь в десятом часу. Лиза метнулась к окну, кинув за плечи сумку. Не слишком спешила, прислушивалась: шаги одного человека, во дворе тихо. Не бывает рейдов по одному и без машины у подъезда. Уже открывая окно, услышала знакомый голос: Аналитик. Рванула в коридор. Аналитик увидел её, отодвинул лазутчикову, схватил Кошару за руку:       — Уходим. Переждёшь у меня.       Ирина игоревна успела убрать все незначительные следы лизы в спальне. В остальной квартире даже если и найдут — сестра подопечного. Имеет право. Вовремя. Нравы припёрлись во втором часу ночи. В этот раз были наглее: обыскивали квартиру, предъявляли ордер:       — Поступил сигнал.       Аналитик пояснял позже:       — Не было никакого сигнала. Пиздёж. Извините, госпожа полковник. Просто вы стоите в разработке у них, как неблагонадёжный начальник. Они через вас в Отдел перепрыгнуть не могут. Мы теперь — совсем автономная структура.       Обыск, смывы, копание в собственных вещах Ирина игоревна пережила с присущим Королеве достоинством. Обыскивающие замерзали всё сильнее, белели пальцы и кончики носов. В конце концов, не выдержали — удрали. И вовремя — ярость Снежной Королевы достигла таких пределов, что грозила наступлением ледникового периода в отдельно взятой квартире. С вечной мерзлотой и вкраплениями «нравственных» полицейских.       После их ухода Ирина игоревна набрала номер:       — Это первая личная просьба.       — О, Ирина Игоревна! Это не личная просьба. Данные обстоятельства несут угрозу для Найдёнышей. А этого нельзя допускать. Я позабочусь. Вас больше не побеспокоят.