Глава 31

Грегори Адам Миллер

Эти глаза... Распахнутые реснички и глубокие зрачки, которые поедали образы нашей страсти, снились мне всю ночь. Ее дрожащий силуэт в моих руках, покачивающаяся грудь в ритм неспешным, но сильным толчкам. Все в Катрине лишало меня самообладания и всякого сопротивления ее чарам. Будь то шепот, будто то стон или рваный всхлип - я все принимал за молитву, что зазывала мою душу в храм ее любви.

Она так и ни разу не ответила мне, но разве это важно? Люблю... Его часто говорила мне Ева, изредка и Марлен, еще в детстве, когда я не совершал ошибок и не приходил побитым домой. Это были признания от сестер к брату - то невинное проявление этого чувства, вызванного зовом крови, но я никогда не слышал его от женщины.

Их было много, но ни одна не оставила и следа в памяти. Только Катрина - прекрасная роза, обвившая мраморную треснутую колону. Нежное, но колючее создание, нашедшее жизнь среди мертвой тишины. Я подарю ей будущее, даже жертвуя своим настоящим.

Привязанность к ней граничила во мне с чем-то безумным, пылким и болезненным. За столько лет я нашел то, что избавляло меня от скуки и развеивало туман внутри, но, даже несмотря на нестерпимую нужду, я готов отпустить ее. Принять нож из ее рук, разрезать себе грудь и выпустить мою птичку на волю - только бы ей было хорошо.

Яркое утреннее солнце лучами грело нос. Я поморщился и осторожно перевернулся, желая обнять обнаженную принцессу, ощутить ее близость, что стала для меня якорем, сдерживающим рассудок. Рука наткнулась на холодную простынь, я резко открыл глаза, не замечая белых волос.

Сердце в груди сбило ритм.

- Катрина? - охрипшим ото сна голосом позвал я, прислушиваясь к эху тишины.

Из душа не доносился всплеск воды. Отчего-то раньше привычное, обожаемое мною молчание, неприятно резало уши. Я оглядел комнату, не изменившуюся с нашей ночи: зеркало у дальней стены, разбросанная одежда, потухшие свечи...

Я никогда не был романтиком, но, смотря на Кетти в глубине души рождалось желание дарить ей цветы, устраивать свидания и страстно шептать о любви, утопая в ее криках удовольствия. Черт, то, как она стонет, распаляет меня еще сильнее! Она раскрывает свои мягкие губки, о которых мечтает мой член, и начинает петь, исполняя забытые мотивы сирены, срывая последние замки с моей холостятской клетки.

Пол украшало ее простенькое нижнее белье, белая майка, джинсы. Я обиженно засопел, опуская голову на стояк. Урок номер три - утренний секс, но, судя по всему, его придется пропустить, потому что моя ученица сбежала!

Встав с постели, я прошел к комоду, вытаскивая боксеры, футболку и штаны. Ненавижу костюмы. Эти строгие рубашки и пиджаки сжимают со всех сторон меня в образ примерного американца, которым я от рождения не был. Мне проще выстоять бой, чем нацепить на себя бабочку и мило улыбаться на приемах, сверкая белыми зубами. Ложь и лицемерие - извечные спутники тонущего корабля под названием «общество». Лучше я захлебнусь жестокостью и собственной кровью, чем вступлю в какой-нибудь престижный клуб, где никчемные идиоты за бокалом дешевого пойла будут обсуждать, как трахают своих любовниц и ненавидят жен.

Я застегнул ремень и развернулся к двери, мечтая, как можно скорее устроить охоту за своей пропажей. По пути, я подцепил ее вчерашнюю одежду и зарылся в нее носом. Сладкие апельсины, солнце и мой морской бриз. В голове вспыхнула картинка одинокого пляжа, бунгало и мы обнаженные, предающиеся любви, где захотим, когда захотим и как захотим.

Я хотел ее себе. Полностью. Навсегда. Дерьмо! Перспектива нацепить на себя кольцо теперь меня не пугала, потому что оно станет символом того, что я ее, а она моя.

Когда все закончится...

Если все будет хорошо, я готов помечтать, как сопливая киска, строя воздушные замки. Боги, ради нее, я даже в единорогов уверую - только бы получилось разорвать адову петлю без жертв.

Воодушевленно присвистывая, я спустился в основной зал. Персонал уже убрал последствия бурных вечеринок и цветастые конфетти, которыми так любит обсыпаться девчонки. Бармен выставил новый товар на стеллажи, помня о моей нелюбви к пылящимся ящикам.

Дела в «Shame» всегда шли хорошо. Последние восемь лет мне везло. Как бы я не топил свою лодку, она всегда всплывала, но теперь на борту со мной была принцесса, а потому я не имел права бросаться в омут с головой.

- Как дела у Рика? - окликнул я Сэндлера.

Он сидел за столом и читал свежую газету, изредка делая глотки своего безвкусного зеленого чая. Я улыбнулся про себя. Когда я гостил у них с Мери, разбавлял его пойло виски, создавая иллюзию моей порядочности. Марлен тоже частенько так делала, скрывая от мужа темную натуру.

Я ведь ей так и не перезвонил.

- Как у наркомана с четырехлетним стажем. Ему только клиника поможет.

Я присел напротив друга и прикурил сигарету, втягивая едкий дым.

- Оплачу ему место в реабилитационном центре, но без Рона он не поедет... Катрина завтракала? - кивнул я на уставленный едой стол.

Луи опустил газету и глянул на меня хмурыми светлыми глазами.

- Вы разве были не вместе?

- Вместе, но она же проснулась раньше, - я перевел взгляд на наручные часы.

Пол седьмого утра... Обычно Кетти любила поспать, забавно утыкаясь носом или в подушку или в мою грудь. Что-то внутри напряглось.

- Ты не видел ее?

- Нет. Грегори, я приехал час назад. Если бы Катрина спустилась, я бы ее обязательно заметил. Ты уверен, что ее нет на втором этаже? Между вами же все хорошо? Ты не обижал ее?

- Поверь мне, Льюис, если бы мы поссорились, я бы не удивлялся ее отсутствию в моей постели! - раздраженно бросил я, подрываясь с места.

За пару шагов я минул основное помещение и вновь поднялся в гостиничное крыло, сворачивая к старой спальне Катрины. Нам было хорошо вчера. Она болтала со мной, пока обессиленно не уснула рядом, крепко обнимая. Мои руки все еще помнили осязаемость ее горячего тела, а слуха касалось счастливое уставшее дыхание.

Внутри засвербело, утяжеляя даже кончики пальцев болью.

Я спешно распахнул дверь, отчего та с глухим стуком врезалась в стену, нарушая одиночество клубившейся пыли. Постель заправлена, пол чист - и не одного намека на то, что здесь последнюю неделю кто-то обитал. Мои брови сошлись на переносице, а в горле пересохло.

Мысли бегали одна за другой, но я не могу уловить хоть что-то, слыша только истерический пульс, что нашептывал: «Где моя принцесса? Где моя принцесса? Где моя принцесса?».

И так раз за разом по кругу, сводя меня с ума, просыпающейся в желудке желчью.

Я вылетел из номера, доставая айфон из заднего кармана. Практически не смотря на экран, я набрал ее, вслушиваясь в долгие мрачные гудки. Гул и тишина, гул и вновь молчание, которое лезвием вспаривало мне кожу на горле.

- Ее нигде нет! - покачал я головой, перепрыгивая ступеньки. - Телефон не отвечает!

- Что значит «нет»? - отложил завтрак Льюис.

- То и значит!

Я оперся руками о барную стойку, начиная настукивать пальцами по дереву.

- Чего ты орешь с утра пораньше? - недовольно скривился Бакстер, выходящий с коридора, ведущего к Сетке.

- Когда ты последний раз видел мою принцессу?!

Друг замер, явно не удивленный моим состоянием, бросил немой взгляд на Луи и утер пот со лба полотенцем. Для меня все происходило, словно в замедленной съемке! Кровь бешено неслась по венам, циркулируя ледяным страхом. Он постепенно заполнял собой все органы, парализуя мозг, который служил последней преградой зверю внутри меня.

- Когда ты видел ее?! - еще громче прошипел я, трясущимися руками пытаясь прикурить.

- Ночью, - пламя зажигалки дрогнуло. Я поднял на него глаза, смотря сквозь пламя, проникающее внутрь меня.

- Это не то, что ты мог себе подумать, - отмахнулся он, разводя руками. - После ваших игрищ вряд ли бы она пришла за добавкой, а если бы...

- Бакстер! - выкрикнул Льюис, вырастающий предо мной стеной.

Он толкнул меня в грудь, заставляя вернуться в прежнее положение. Я сцепил кулаки.

- Следи за своим языком, когда говоришь о Катрине, - почти шепотом произнес я, но это звучало убедительнее крика.

Меня начало колотить от злости.

- Грегори, я видел ее ночью, - деликатно повторил Баки, начиная наматывать круги у нашего вип-столика. - Потому что она пришла ко мне поговорить. Просила, не спасать ее, если на весах будут стоять ваши жизни.

- В каком часу это было?

- Около четырех, - прищурился он, доставая телефон из кармана спортивных штанов. - Да, четыре десять. Потом я позвонил Малышке Миллер, и мы с ней... болтали.

Стэн ухмыльнулся воспоминаниям, но я не обратил внимания на его довольную рожу, втягивая в себя чуть ли не всю сигарету. Я уже спал. В постель мы вернулись около часа ночи... Зачем она поднялась и поперлась, блять, к Стэну?!

- Что произошло? - забросил Баки в рот бекон, хрустя им.

- Катрина пропала, - ответил за меня, Луи.

Он прекратил удерживать меня и отошел чуть дальше, разворачивая спиной.

Вновь затяжка. В горле уже начинало першить.

- Твою мать, - неожиданно сдавленно выдохнул Бакстер.

Я поднял на него взгляд и все понял по бледному лицу. Его синие глаза сумбурно метались от меня к часам и обратно, и это стало последней каплей. Я выбросил бычок и сорвался к нему. Сэндлер пытался меня остановить, но не успел. Удар и шатен отлетел спиной на стол, пропуская кулак из-за растерянности.

- Грегори, успокойся! - Луи, схватил меня за плечи.

- Я видел ее странное поведение, но не придал значения. Телефон в руке, испуг...

- Сукин ты сын! - начал я брюзжать слюной. - Где она?! Куда она пошла?!

- Для начала отпусти меня, - отмер Баки.

- Грегс! Успокойся! - орали они оба с двух сторон, только сильнее приводя меня в бешенство.

Рядом не было Катрины, которая сдерживала. Ее не было! Казалось, принцесса пропала не только из клуба, но и моего сердца, которое заходилось в тахикардии, ища свою хозяйку.

- Грегс! Отпусти! Успокойся!

И я сорвался. Удар головой о нос Стэна и брызнула черная кровь. Он медленно прикоснулся к своему лицу, глянул на пальцы, поднял на меня налитые, как у быка глаза и... Выброс ногой и я согнулся пополам, разжимая руки. Луи, встал между нами, но тут же был сметен агрессивным вихрем, не успевая даже и опомниться. Я подскочил к Баки и врезал ему по ребрам, сам получая под дых.

- Ты должен был разбудить меня! Ты отпустил ее! Отпустил ее!

- Откуда мне было знать?! - стиснул зубы Стэн, хватая меня за горло.

Его ладонь сомкнула кольцо на трахее. Я дернулся, пытаясь сбросить руку, но Бакстер встряхнул меня, продолжая шипеть:

- Успокойся идиот! Мы теряем ценные минуты!

- Ты поклялся мне! - захрипел я.

Оттолкнувшись от стола, я вцепился двумя руками в горло Бакстера, так же как он, сжимая пальцы стальными тисками. Его лицо, залитое кровь, перекосило. Ни одна наша драка не была похожа на эту. Прошлые разы - ребяческое соревнование, где он лениво красовался предо мной, но не теперь. Не когда, я жаждал крови и был готов убивать любого, вставшего на моем пути.

Рядом с ней я был трезв, но, украв ее у меня, Зорро сам того не ведая вновь разбудил Дьявола, который истосковался по смерти.

Перед глазами залетали мушки, от нехватки кислорода закружилась голова, но я лишь подался вперед, усиливая его натиск на своей трахее.

- Где...моя...принцесса?!

Вены на лбу Бакстера проступили. На моей стороне - ярость, а на его - военная подготовка. Стэн перекрыл пальцами мою сонную артерию и ударил коленом в живот. Я потерял равновесие, и в следующую секунду оба друга прижали меня лицом к столу, заламывая руки.

- Остынь! - хрипел Баки. - Оставь свою ярость для Зорро, а не меня!

- Я убью их всех! - брыкался я, упираясь носом в скатерть. - Голыми руками! Мне насрать на ФБР! Пусть только, блять, тронут ее!

- Мне жаль, что так вышло! Я не придал значения мелочам и теперь жалею, - Стэн ослабил хватку, отчего лопатки престала обживать тупая боль. - Грегори, я поступил не правильно, отпустив ее.

- Мне насрать на твои слова. Мне насрать на все в этом гребанном мире, если хоть волосок упадет с ее головы, я сожгу каждого! Ад покажется не таким жарким и страшным, как моя месть! Это моя девочка! Только моя!

- Слушай меня, герой-любовник, - Льюис схватил меня за грудки, разворачивая к себе лицом. - ФБР, Стенли, план.

- Черта с два! - сбросил я его руки.

Луи прикрыл спиной Баки, будто ему нужна была защита, и покачал головой. Я сглотнул, чувствуя на языке острый привкус крови. Скоро она польется рекой. Ее будет так много, что ублюдки захлебнутся ею, жалея о своем рождении на этот свет.

Я отошел к стеллажу с алкоголем. Зубами вынул пробку с виски и припал губами к горлышку, глотая раз за разом. Алкоголь даже и не чувствовался, приглушенный горечью осознания: она в руках Дастина. Беззащитная, хрупкая, однажды уже сломленная им.

Почему ты ушла, Катрина? Я посылал вопросы безмолвно в тишину, надеясь услышать ее робкий голос. Ее смех. Ее шаги. Я обещал защиту. Я готов умереть за нее, но эта наглая, своенравная девчонка, как всегда, решила иначе!

Сердце взобралось на вершину и рухнуло вниз в пропасть, где больше не было ее света, потому что его украли. Я бросил бутылку на пол и зарычал, проделывая с целой полкой то же самое! Стекло, вперемешку с выпивкой полилось градом на мои ноги, пачкая чистый кафель.

Она мое все. Только она важна.

- Грегори, послушай, - пытались достучаться до моего сознания друзья, но у них не получится.

Боль сожгла последние искры трезвости во мне. Кожа на груди с ее именем запульсировала, словно пытаясь сказать что-то, но я не понимал. Больше не слышал, не видел, ощущая лишь холодную пустоту... Как раньше, восемь лет назад, после тюрьмы, до встречи с ней. Ветер внутри вновь начал завывать, вытесняя из меня всю здравость.

Я медленно опустился на корточки и накрыл ладонью большой осколок бутылки, сжимая кулак. Его острые края постепенно вспаривали кожу, входя глубоко... Дюйм за дюймом... Капля за каплей. Пусть моя кровь прольется за нас двоих.

- Грегори, звонок, - как сквозь ваты раздался голос Стэна.

Я медленно поднял на них голову, видя, как Луи в отдалении беседует с кем-то. Наверное, ФБР.

- Кто? - я не узнавал этих звуков, вырывающихся из моего горла.

- Катрина... Вряд ли это она, - обеспокоенно нахмурился он.

Бакстер поднял вызов и включил громкую связь. Сначала раздалась тяжелая тишина, а потом истошный женский крик, заставивший меня сильнее сжать кулак с осколком.

Это она кричала! Ее голос сейчас резал мои уши, медленно убивая.

- Слышишь, Грегори? - мелодично поинтересовался Оуэн. - Ей, наверное, так больно...

- Я убью тебя. За каждую ее слезу. За каждый ее стон. За каждую ее кровь, я убью вас всех, даже, если это станет последним, что я совершу, - прорычал я.

- Верю, но знаешь, что? Я всегда на шаг впереди. Ты говоришь, а я мучаю ее. Ты строишь планы мести, а я закрываю твою клетку. Бедная Катрина, - зацокал его голос, прерванный очередным булькающим криком. - А ведь я еще не отдал ее Дастину. Он ждет. Точит лезвие для нее и стоит за дверью, готовый войти в любой момент...

- Чего ты хочешь? - я поднялся с колен, продолжая разрезать свою руку.

Физическая боль помогала не сойти с ума. Она оттеняла тот ужас, что творился внутри, держала на поводке сердце, что билось о ребра, желая убить нас двоих. Дрожь прошлась по позвоночнику, стреляя в затылок.

- Ты в обмен на нее: все просто. Даю тебе сутки.

- Нет! Не делай этого, Грегс... - слабый стон раздался из динамиков, баюкая мое безумие на лодке любви.

- Не смей пускать к ней Дастина, Зорро, - в глазах помутнело, и что-то мокрое скатилось по щеке. - Держи своего пса на поводке, иначе никогда меня не получишь. Вот мое условие - свобода Катрины в обмен на мою жизнь.

- Идет, - готов поклясться он расплылся в мерзкой улыбке. - Сэм, прекрати!

- Дай ей трубку, - прошептал из последних сил, стоя на могиле своего рассудка.

Мост. Любовь. Безумие. Она взяла меня за руку и помогла его перейти, но теперь я должен вернуться. Подарить принцессе тот берег, вновь возвращаясь в ту темноту, где я жил.

- Прошу тебя, не делай этого, - всхлипнула Кетти. - Грегори, ты не понимаешь... Пожалуйста. Ты важен. Это же все ложь. Прошу...

- Я люблю тебя, принцесса. Я обещал, что сожгу любую преграду, что найду тебя. Ты просила украсть от всего мира, я сделаю это. Вновь.

- Грегс, - ее слова сорвались плачем. Голос звучал тонко, надрывно из-за недавних воплей, но все равно она была прекрасна. - Душа. Спаси ее.

- Так и поступлю. Ты моя душа. Больше нет голоса, только любовь.

Кетти собиралась что-то ответить, но звонок прервали, и воцарилась тишина. Воспаленное сознание улавливало звук каплей крови о пол, мой сбивающийся пульс, скомканное дыхание Бакстера рядом.

Я разжал ладонь, и осколок выпал из нее, падая в груду остальных. Ладонь саднила, но лишь отголоском, потому что я был полон одного: месть. Еще часы назад в объятиях Катрины, я на мгновение поверил, что все будет хорошо. Что мы оба найдем выход и получим шанс... шанс на спасение.

Еще одна соленая капля скатилась на подбородок. Я поднял изрезанную руку и провел ею по лицу, оставляя разводы крови. В зеркале стеллажа отразился настоящий безумец: стеклянные глаза, раздутые вены, подрагивающий подбородок и рисунок крови, что изобразил новый символ - единственный, которого не было на моем теле - финал.

Я вернусь за ней туда, откуда начался мой круг безумия. Вновь в прошлое, ради ее будущего. Я готов пройти заново десять кругов Ада, готов томиться в вечном пламени, занимая ее место в котле. Любовь - последний рисунок моей судьбы и ее надежда.

Казалось, буквы над сердцем начали гореть, но теперь я знал почему - одна душа, общая боль. Я чувствовал ее страх, ее муки и пульсом пытался уверить, что все будет хорошо. По крайней мере, для нее.

- Он же не сказал, где они? - осторожно шагнул ко мне Бакстер.

- Чикаго... Гребанный Чикаго. Я сожгу каждый дом. Я убью любого, кто встанет у меня на пути, Стэн, - я обернулся к друзьям и покачал головой. - Вот он: реванш. Конец игры. Танец нашей мести.

Пора вернуться к моим призракам. Я спою свою исповедь Чикаго, и она будет ужасна. Разнесется гулом в преисподнюю, раскрывая врата всех моих демонов.

Я спасу Катрину, какую цену бы мне не пришлось заплатить.