Глава 30

Катрина Анна Стоун

Любовь... Любовь... Любовь...

Я никогда не ощущала ее. Ни родителей, ни близких, ни родных - никого, кто мог бы научить меня этому чувству. Когда о ней говорил Дастин, меня выворачивало наизнанку, но после признания Грегса...я улыбнулась еще шире.

Такое простое слово: всего шесть букв, но они смели былое представление, строя что-то новое внутри меня. Деревянное бунгало у моря его глаз, шум волн заменял пульс, а соленый воздух - его дыхание, сейчас ласкающее мое ушко.

- Ты не обязана отвечать. Для меня важен твой комфорт. Я просто хочу, чтобы ты, принцесса, знала о моих чувствах. Не на голос, а на любовь... Я найду тебя, я приду за тобой, где бы ты ни была. В моей жизни не было ничего ценного, и лишь миг в твоих руках - заменил мне годы скитания во мраке. Я не знаю, чем закончится наша месть с Зорро. Я не знаю, смогу ли я еще раз поцеловать тебя, но уверен в одном: ты больше не вернешься в ту клетку. Стэн позаботится, если...

- Не надо, - я покачала головой, обнимая его щеки руками. - Я не хочу сегодня думать о плохом. Просто ты, просто общее счастье. Не возвращай меня в реальность. Укради меня.

Грегори стер мои слезы большими пальцами и нежно поцеловал, вкладывая в эту ласку всю любовь, на которую мы, две искалеченные души, только были возможны. Его подбородок, обычно гладкий, сейчас немного тер волосками, которые он не успел сбрить. Я цеплялась в его плечи и все не хотела отпускать, потому что это значило одно - Zero и вновь наперегонки со смертью.

Мужчина все же отстранился. Снял использованный презерватив и скрылся в проеме ванной комнаты. Я скрестила ноги и опустила ладонь на живот, блаженно закусывая губу. Это было прекраснее всего, что я только могла вообразить. Возможно, секс не так уж и плох, но только с ним...

Я люблю тебя, Катрина...

Почему я не ответила? А что значит это чувство? Безумие, страсть, жертвенность и самоотдача: они бушевали внутри меня. Их вкус, их голоса сходились в бурном танце, играя на струнах отзывчивого сердца. Мне все еще не верилось, что происходящее - реальность. Самый сладкий сон, который закончится слезами на холодной подушке. Но я буду помнить его всегда. Только его. Только нас.

- Я бы вечность смотрел на тебя. Такую улыбчивую, растрепанную, уставшую и довольную, - нарушил мои мысли Грегори.

Он вернулся с большим махровым полотенцем. Оно было мокрое и горячее, скорее всего, заботливо смоченное теплой водой. Мужчина прошелся им по моей промежности, помогая привести себя в порядок, и отбросил его на пол, забираясь рядом на постель.

Грегс был полностью обнажен. Казалось бы, после того, что между нами произошло, я не должна была его стесняться, но щеки все равно покрылись румянцем.

- Катрина, - рассмеялся он, укрываясь одеялом. - Я люблю спать голым, но если хочешь...

- Нет, не отказывайся из-за меня от своих привычек, - я потянулась за майкой, висевшей на спинке кровати.

- Мне бы хотелось видеть твое тело, - шершавая ладонь легла на бедро, принимаясь массировать его. - Ты прекрасна. Не за чем прятать произведение искусства.

Пылкий взгляд осмотрел меня с ног до головы. Он лихорадочно бегал глазами по каждому моему изгибу, так, словно не мог понять чего ему хочется больше: смотреть на грудь, киску или ноги. Внутри меня боролся стыд и желание сделать ему приятно. Я опустила глаза на серую майку и отложила ее обратно, получая довольную улыбку до ушей.

Грегори всегда был веселым. Ямочки не сходили с его щек, но рядом со мной он был другим. Печальная синева его глаз приобретала яркие искорки, словно внутри него зажигался свет. Эти лучи озаряли все лицо, пронзая хмурые морщинки у носа и лба. Я наклонила голову вбок и дотронулась пальцами его маленькой, едва заметной родинки у правого глаза.

- Сколько тебе лет?

- Тридцать... - он замер, боясь напугать меня.

- Ты очень красивый, - насмотревшись его лицом, я опустила глаза ниже, проходя по узору татуировок на шее.

- Это слово больше всего подходит тебе, принцесса, - Миллер обнял мою талию одной рукой, заставляя немного ближе подвинуться к нему. - Опасный, чокнутый, агрессивный - это про меня.

- Ты хочешь таким казаться? - нахмурилась я, выводя линии рун на его груди.

- Я и есть такой, - голос дрогнул, а мышцы напряглись.

- Не для меня. Ты нежный, ласковый, добрый, заботливый, - с каждым словом я оставляла поцелуй на вырезанных буквах моего имени.

- Не говори никому, что я могу таким быть, - рассмеялся он, придерживая мои длинные волосы, которые все время лезли на глаза.

- Расскажешь мне о них? - Грегс опустил голову на рисунки.

У него было много изображений, но только на верхней части тела: живот, спина, шея и руки. Шатен перехватил мою ладошку и опустил ее на странное сплетение букв, явно на латинском.

- Memento mori... Помни о смерти, - выдохнули его губы. - Она была рождена вместе со шрамом на голове. Меня шили, а игла била надпись. Только тогда я понял, что хожу по острию ножа. Мне нравилось это - риск, вкус крови на губах, овации... Но за все приходится платить.

Я опустилась к паховой зоне, которую пересекала возбужденная вена, и припала губами к буквам. Мне хотелось сцеловать его демонов. Прогнать плохие воспоминания, вместе строя наши хорошие. Миллер вновь взял мою ладонь и поднял выше к ребрам. Там была изображена карусель букв, которые наслаивались верхушками друг на друга, образуя сомкнутое кольцо.

- М, Е, М, Т, К, - прочитала я.

- Марлен, Ева, Майкл, Тиффани, Кристофер, - параллельно мне расшифровывал он.

- Твоя семья, - отчего-то грустно улыбнулась я, проделывая губами то же самое, что и с первой.

- Ты упустила еще одно имя, - я осмотрела его торс, но так и не нашла еще английских букв.

Грегори кивнул на шрам у сердца, отчего мое дрогнуло, заставляя глаза намокнуть.

- Катрина.

- Разве я могу быть твоей семьей? - в груди закололо, и я поспешила спрятать лицо, не желая нарушать наше спокойствие.

Сместившись на кровати, я легла на его груди. Грегори крепко обнял меня и укрыл одеялом до самых плеч. Его дыхание в моих волосах, единый пульс и любовь...

Я не хотела, чтобы завтра наступало.

- Я долго был одинок. Травил себя зависимостями, ища в них то, чего мне так не хватало. Я думал, что это деньги, безумие, уважение... Мне было хорошо, но до тех пор, пока я не возвращался домой. Пока не смотрел в глазки племянников и не слышал голоса сестер. Семейные праздники убивали меня, ведь я понимал - я одинок. Меня любили, но не так, как я хотел. Я любил, но не так, как того желало сердце... Я думал, счастье - это моя независимость, это мой клуб, это мои машины и счета в банке... Но знаешь, что я не мог купить?

Толчки его сердца вводили в неведомый транс. Печаль отходила, губы становились сладкими и растягивались в улыбке. Я гладила его бугрящиеся мышцы и молчанием, пыталась сказать то, что не произнесла.

Моя жизнь всегда состояла только из выживания. Я умела убегать, прятаться, терпеть боль и ненавидеть этот мир. Злость - мне понятна эта эмоция. Агрессия - хорошо знакома, но не любовь... Разве я могу дать ему то, чего сама не знаю?

Он, как никто другой, заслуживает быть счастливым. Быть рядом с той, что чиста и правильна. Кто подарит ему семью, детей, изгоняя призраков из его дома. Разве ей могу быть я?

- Спасение? - робко предположила я.

- Душу... - ласковые слова штопали мои раны, накладывая швы на каждый год, проведенный в муках. - Ты стала моей душой. Не знаю, когда и в какой момент, но я влюбился в тебя. Мы одинаковые, но в то же время и разные. Я не дружу с головой, а ты холодна. Ты Ангел, а я Демон. Ты фитиль, а я пламя. Ты моя принцесса, а я монстр, спасший тебя.

- В сказках не так, - захихикала я, чувствуя, как он тоже начинает содрогаться от смеха.

- Наш мир то еще дерьмо, а значит сказки извращены. Я написал историю на своем теле, но ты первая кто прочел ее.

- Там, где нет права на спасение, мы смогли найти свое счастье? Пусть сегодня не заканчивается.

Грегори потерся носом о мою макушку и еще крепче прижал к себе, словно тоже понимал, что для нас это будет значить. Оуэн. Дастин. ФБР. Мы поднялись в Рай и спускаться не хотелось. Терять даже секунду, наполненную его запахом, не хотелось, но я понимала одно - нет счастливых финалов. Там, где кровью писаны правила, там, где пахнет порохом и сталью, нет надежды, но мне так хотелось ее отыскать.

Поверить.

Попытаться.

- А я хочу завтра и потом, потому что смогу любить так долго, как ты того заслуживаешь. Еще один день, еще одна неделя...

...которых у нас может и не быть.

- Что ты будешь делать, когда все закончится? - перебила я его. Губы начали дрожать.

- Поеду в Чикаго на День Рождение племянницы, - Грегс принялся разглаживать пряди моих волос по спине. - С тобой... Если захочешь познакомиться с моей чокнутой семейкой.

- Я бы хотела увидеть ту несчастную, что терпит Стэна, - закивала я.

- Он та еще нарциссичная задница, но любит Еву и детей больше себя. Представь, что такое возможно.

- А Марлен старшая? - эти разговоры - иллюзия, но мне захотелось помечтать.

- Ага. И на правах самой старшей она включает жуткую стерву, которая трахает всем мозги. Я люблю ее, но порой хочется купить Мери билет куда-то на Марс.

- Бедные марсиане...

- Мне кажется, вы подружитесь.

- Почему?

- Обе любите драться, - пылко зашептал Грегори и одним движением перевернул меня на спину.

Между нашими телами было пуховое одеяло, но волна его жара просочилась сквозь ткань, покрывая внутреннюю часть бедер мурашками. Миллер прозорливо засунул руки в мое укрытие и накрыл ребра, принимаясь играть на них пальцами. Я захохотала, ерзая под ним.

- Прекрати!

- Сначала поцелуй, - распахнул он глаза, наклоняясь к губам.

Я сделала вид, что сдалась, а потом укусила его за нос. Скорее игриво, чем сильно, но Грегори печально завопил, повержено падая на мою грудь.

- Какие у тебя остренькие зубки!

- Не боишься, что они ядовитые? - я обняла его ногами, позволяя удобнее устроиться сверху меня.

- Твой яд уже глубоко внутри меня. То любовь, Катрина. Моя к тебе...

Мужчина сместился таким образом, чтобы только его голова лежала на мне. Сплел наши ноги и обвил мою талию руками, прикрывая глаза. Рядом с ним было хорошо. Я отклонилась на подушку, лаская его шрам на затылке.

- Ты бы хотела найти своих родителей? - нарушил тишину сонный голос.

- Ты уже спрашивал.

- Мнения могут меняться.

- Я просто хочу спросить у них «почему»? Большего мне и не нужно.

Он кивнул.

- Спокойной ночи, принцесса. Я люблю тебя...

- Спокойной ночи, Грегори Адам Миллер. Ты тоже стал моей душой.

Я долго боролась с усталостью. Слушала его дыхание, гладила его и с каждым мигом, уверялась в том, что он стоит того, чтобы за него умереть.

Грегори Адам Миллер

Проснувшись утром, я все любовался ею. Обнаженной, распластанной подо мной. Я не часто делил с кем-то постель, потому что любил спать один, но с принцессой было иначе. Все с ней по-другому. Признаться в своих чувствах было так легко. Я смотрел в ее глаза - источники своей силы, считая, что так будет правильно. Я хотел ее ответа, но искреннего. Не скрою, в глубине дыши, ее молчание причиняло мне боль, но даже она была сладкая.

Близость между нами не была простым сексом: трахнул, сказал абсолютную бессмыслицу и прыгнул на другую. Я хотел смаковать ее часами. Ласкать ее нежную кожу, шептать ей комплименты, уверяя в своей привлекательности. Мы еще поработаем над самооценкой Катрины. Немного времени со мной, и она еще обгонит Стэна по самовлюбленности.

Я осторожно выбрался из постели и наскоро оделся. Мне хотелось навсегда остаться в ее объятиях, но чтобы у нас было это завтра, я обязан сделать многое. Уже в дверях я повержено замер, оборачиваясь к белокурому Ангелу на моих черных простынях.

Я высмеивал любовь. Я отгонял ее от моего порога и закрывал для нее дверь. Клуб холостяков: я, Рик и Рон, но не теперь. Не когда я получил ее. Может, мои чувства и не взаимны. Может, мне и придется ее отпустить, однако я не за что не пожалею об этом.

Ни разу. Потому что она достойна даже того, чтобы за нее умереть.

Я вернулся и поцеловал ее в щеку, вдыхая полные легкие цитрусового аромата. Кем сегодня проснулись мы? Любовниками? Любимыми друг другом? Теми, кем мы должны были стать, пока жизнь нас не сломала.

Без права на спасение... Черта с два! Я уже спасен! Рядом с ней!

Первым делом я пошел в свой кабинет. Подушка безопасности - я обязан сделать это для нее. Закурив, я уселся в кресло, набирая номер ручного копа Карла.

- Мне нужна еще одна услуга, - поморщился я, делая затяжку.

- Ты не можешь подождать? После ваших перестрелок весь ЛА на ушах! Мне не нужны проблемы.

- Десять тысячь баксов, Карлитта, - передразнил я его, слыша алчное пыхтение.

- Что нужно, Миллер?

- Катрина Анна Стоун - сирота. Найди сведения о ее родителях, - дым клубился в кабинете, играя с первыми лучами солнца.

- Будет сделано... - оборвав его бессмысленные слова, я сбросил вызов, делая еще один звонок.

- Мистер Миллер? - по-деловому протянул женский голос.

- Камилла, доброе утро. Мне нужны документы для девушки и счет в банке на ее имя. Новое имя.

Юрист принялась записывать мои указания. Я потушил бычок и вновь прикурил, пытаясь успокоить натянутые нервы.

- И еще, - хрипло дрогнул мой голос. - Мое завещание. Впишите ее туда.

- Говорите так, будто собрались умирать, - отшутилась работник.

Я хмыкнул и поднялся со стула, отходя к панорамному окну. Всегда любил вид, что открывался из него. Детская площадка с песочницей и качелями из автомобильной покрышки. Днем здесь бегали дети, их веселые крики и возгласы «догоняй!» проникали сквозь открытую форточку, наполняя меня чем-то настоящим; ночью, стоявшая там беседка, превращалась в свидетельство человеческого порока - наркоманы, пьяницы. Мои работники каждое утро собирали там мусор и окровавленные иглы, чтобы ребятня вновь могла играть, не боясь подцепить какое-то дерьмо!

Это напоминало мне о доме. Саут-Сайд. Запах костров и мазуты, которая не отмывалась с моих рук. Ева всегда крутилась рядом со мной, подавала инструменты, помогала чинить машину, но я знал, что она это делала только для того, чтобы я потом из вежливости посмотрел ее танец. Я любил их. Даже Мери с ее извращенной заботой. Она заменила мне родителей.

Я знаю, что такое детство без матери и отца. Если бы мои были живы, я бы с превеликим удовольствием сказал им в лицо: конченные ублюдки! Мне это не позволено, но вот Катрине я хочу подарить эту возможность. Я хотел подарить ей весь мир, потому что могу. Семью и наше общее счастье...

Даже, если миг с ней краток - он лучшее, что у меня было.

Докурив, я спустился в основной зал. Сэндлер пил свой зеленый овощной смузи, один вид которого, скрутил мой желудок. Правильный до мозга костей! Как он может так жить?!

- Доброе утро! - воодушевленно отозвался я.

Стэн подавился тостом, который он целиком запихал в рот, и обернулся ко мне.

- Я требую переселения! Еще одной ночи мои девственные уши не выдержат!

Я налил себе кофе и обернулся к нему, угрожающе хмуря брови:

- Даже «Улица красных фонарей» в Амстердаме девственнее, чем ты Бакстер! - рассмеялся Луи.

- Отпустишь шуточку при Катрине, я затащу тебя в Сетку! - без тени веселья рыкнул я.

- Да ладно тебе, - обиделся он. - Я бы не стал ее обижать.

- Что с Зорро? - я сел рядом с друзьями, вновь прикуривая.

- Офицер Стенли был очень сильно «рад» перестрелке, - уминая бекон, кивнул Баки. - Они получили одобрение Вашингтона на арест всей этой банды!

- Остался последний шаг, - задумчиво протянул я, чувствуя, как сердце опускается. - Все необходимое у моих юристов. На случай...

- Грегори, я даже слушать этого не хочу! - подскочил со своего места Льюис, ошарашив нас обоих. - Никто не умрет, ясно вам?! Этот с Евой уже прощается и завещание на детей пишет! Ты туда же! Я не для того прощение у Марлен когда-то вымаливал, чтобы потерять ее, Майкла и не рожденного малыша! ФБР страхует нас. Главное без самодеятельности и рискованных шагов. Если ты будешь делать все, что говорит Блейк и Лиам, мы останемся живы!

- Льюис, у тебя все хорошо? - рассмеялся я, замечая его дергающийся глаз.

- Это отцовский стресс и годы жизни с Мери, - улыбнулся Стэн, уворачиваясь от летящего в него полотенца.

- Ничего я не нервничаю. Всего-то моя беременная жена за три тысячи километров, и всего-то дата родов через пару недель!

- Луи, хочешь покурить? - я протянул ему пачку сигарет.

Блондин опустил на нее взгляд и выдернул из моих рук, прикуривая. Он закашлялся, скривился, но все равно сделал еще одну затяжку, угрюмо скалясь в одну точку.

Он никогда не курил. От слова совсем! Ни после смерти родителей, ни после армии. Я виновато оглядел друзей и еще больше уверился в своей правоте. Я не позволю ни одному из них заплатить по моим счетам.

Это только моя месть.

Сегодня я проснулся тем, кем был одиннадцать лет назад - Грегори Адамом Миллером - навсегда хороня Дьявола ЛА в сумраке ночи...

Катрина Анна Стоун

Спускаясь в зал, я боялась грязных шуточек о нашей ночи. Наверное, будь я немного сдержаннее, краска бы сейчас не алела щеки, но я ни о чем не жалела.

Ни разу.

Громкие басы уже били по ушам. Ближе к ночи клуб всегда заполнялся посетителями, но сегодня впервые меня это не раздражало. Не знаю, как Грегори, но я проснулась другим человеком. Долго лежала в кровати, дыша его простынями, трогала себя в тех местах, где были его губы и улыбалась. Счастье решило отдать мне долг с процентами за все девять лет, потому что ночь на его груди - самое яркое воспоминание.

Я разгладила складки джинсов и свернула в вип-ложе, замечая коричневую макушку Бакстер.

О Боги. Во мне же ничего не изменилось? Я не выдержу его ухмылок!

- Решила больше не прятаться в комнате? - отсалютовал мне бутылкой пива мужчина.

Я стыдливо отвела глаза, чувствуя, как родные руки ложатся мне на талию. Грегс усадил к себе на колени и уткнулся носом в мою шею.

- Решила, что порция твоего общества меня не убьет, - достаточно мило улыбнулась я.

Баки скривился и сделал глоток алкоголя.

- Второй Марлен наша семья не выдержит. Семейные праздники превратятся в кошмар!

- Ладно тебе, - стукнул его под столом по ноге Миллер. - Они подружатся.

- Так этого-то я и боюсь, - изобразил праведный ужас друг, качая головой. - Скоро стану как Льюис. Кстати, а куда он делся?

- Поехал к Эйрону. У Рика ломка.

Где-то издали раздался громкий возглас толпы девчонок. Одна из них залезла на барную стойку, сверкая белой майкой с надписью «Я невеста!». Ложе Грегса было отдалено от основной толпы гостей, но звуки безжалостно разносились по всему залу, нарушая атмосферу уединения. Я слезла с коленей Миллера и поежилась, накалывая на шпажку сыр.

- Тебе не звонил Оуэн? - наклонился к моему ушку Грегори.

- Еще нет. Странно...

Я нахмурилась, вновь доставая телефон из кармана. Экран полыхнул, доказывая мои слова. Ни одного уведомления.

- Может его не впечатлила наша игра? - прищурился Баки.

- Нет, - прожевала я, вновь бросая в рот сыр. - Я уверена, что он считает перестрелку наших рук дела. Дастин умеет красиво говорить.

При упоминании младшего Зорро Грегори напрягся. Я обернулась к нему, глазами пытаясь сказать, что все нормально. Его, как и страха, больше нет в моей голове.

Светомузыка красиво оттеняла острые черты лица мужчины. Он сбрил едва заметную щетину, открывая милые ямочки. Синева в глазах сменилась лазурью, зазывая меня в свои теплые воды. Я уже и так в него нырнула. Без остатка. Без сожаления. Нырнула и спасаться вовсе не хотела. Пусть я утону, зато буду рядом.

- Катрина, если будет смс о встрече, сразу дай знать, - эхом пронесся голос Стэна.

Я нехотя отвлеклась, оборачиваясь к нему. Грегори положил руку за мою спину, принимаясь обрисовывать узоры позвоночника.

- Вы все равно не сможете пойти со мной.

- Мы будем прикрывать, - не согласился со мной друг.

Он еще хотел было что-то добавить, но отвлекся на свой телефонный звонок, срываясь с места. Я захихикала, наблюдая, как он быстро поднимается на второй этаж, чтобы ответить, не боясь громкой музыки.

- Тяжело, наверное, лгать любимым, - задумчиво протянула я.

- Он ей все расскажет, как только моя задница будет спасена, - Грегори отхлебнул виски из своего стакана.

Вот он далеко, и уже его дыхание касается мой щеки. Я вздрогнула, чувствуя рябь мурашек.

- У меня для тебя есть сюрприз...

Я вывернулась лицом к нему, пытаясь найти хоть подсказку в довольных омутах.

- И где он?

- В комнате.

- Сейчас скажешь, что это твой член? - ухмыльнулась я, чувствуя его руки на моей попе.

- Он же тебе нравится? - я широко распахнула рот сказать ему какую-то гадость, но Грегори приложил палец к моим губами и поспешно добавил: - Но это не мой член, принцесса. Пойдем.

Обогнув веселящуюся толпу, мы вышли к лестнице. Я перевела внимание на мою ладонь в его руке и расплылась в глупой улыбке, впервые теряя все слова в голове.

Боги!

- Стэн не шутил, потому что ты попросил? - догадалась я, едва поспевая за его быстрыми шагами.

Грегори обернулся через плечо и кивнул. Я вновь покраснела. Лучше бы он солгал.

- Они с Льюисом и близнецами мои друзья, я хочу, чтобы ты доверяла им. Ты всегда сможешь обратиться к ним, и они помогут.

Его слова были пропитаны серьезностью и такой надеждой, что я лишь молча кивнула, чувствуя осадок в груди. Чем ближе конец, тем сложнее его принимать...

Мы прошли коридор и около двери замерли. Грегс развернулся в мою сторону и приподнял густую бровь:

- Да?

- Всегда, - я привстала на носочки и оставила легкий поцелуй на его подбородке.

Мужчина придержал меня за талию и открыл дверь, подталкивая первой. Я зашла в спальню, ожидая увидеть что угодно, но только не это. На полу расставлены свечи, у дальней стены появилось громадных размеров зеркало, сейчас прикрытое черной шалью. Я замерла.

- Свидание?

- Урок, - жаркий шепот вскружил голову.

За нашими спинами сомкнулась дверь. Раздался отчетливый щелчок замка, и я сглотнула, совершенно ничего не понимая.

- Ты вчера хотела увидеть каждую деталь себя? - Миллер положил руки мне на плечи, постепенно опуская их по коже вниз. - Позволишь мне показать? Моими глазами.

Я лишь кивнула, чувствуя вчерашнюю волну возбуждения. Оголенные участки тела покрылись мурашками, посылая истому в живот.

Мы прошли по дорожке из свечей. Они горели долго: чаша каждой была полностью заполнена розовым воском, открывающим вид на белый фитиль. Грегори подвел меня к зеркалу, сорвал с него ткань и вновь зашел за спину.

- Что ты видишь?

- Нас, - пожала я плечами, отклоняя голову на его грудь.

Неплохо. Я еле доставала ему до плеча, сейчас упираясь белой макушкой в подбородок. Грегс был мускулистым, коренастым, и я рядом с ним - блеклая худая мышь. Моя футболка свободной тканью скрывала грудь и талию, создавая бесформенного призрака.

- В первую очередь ты всегда должна видеть себя, принцесса, - его отражение коварно улыбнулось. - Любить себя. Желать саму себя.

Он подцепил пальцами края моей футболке и, прежде чем потянуть вверх, немо в зеркале спросил разрешения. Я кивнула, помогая ее снять. Бежевый бюстгальтер сливался с кожей, словно и вовсе отсутствовал. Дрожь прошла по моему телу, находя мишень в пылающем центре.

- Ты очень красивая, Катрина. Я хочу, чтобы ты сказала это.

Грегори опустился на колени, расстегивая молнию синих джинсов.

- Я... - подбородок задрожал. - Красивая.

- Смелее.

- Я красивая, - громче добавила я, теряясь в ощущениях.

Он медленно потянул вниз штаны, лаская дыханием мою поясницу. Тепло разрасталось по позвоночнику, волнами оставаясь в трусиках. Миллер выглянул и поощрительно улыбнулся, накрывая ладонью пупок.

- Давай сегодня разбудим твою внутреннюю кошечку? - моя грудь начала чаще вздыматься, откликаясь на желание тела.

- Что...ты собираешься делать? - я поймала его взгляд в зеркале.

- Я тебе покажу тебя же.

Миллер поравнялся со мной и расстегнул лифчик. Грудь ослабилась, даря приятное томление. Соски болезненно затвердели.

- Ты идеальная. Кожа, гладкая, как самый дорогой в мире шелк, - он положил ладонь на шею, плавно спуская ее до самого плеча. - Волосы - цвета жемчуга.

Я никогда не находила им такое сравнение. Зеркальная Катрина постепенно преображалась и все больше и больше, не походила на меня. Грегори поцеловал меня в висок, опускаясь к скуле.

Это было так...красиво. Я обнаженная, маленькая, хрупкая перед большим и сильным мужчиной, что заполняет эту комнату любовью, пробивая во мне бреши.

Мир его глазами.

С каждым глотком кислорода, я вновь входила в транс, где мы становились одним целым. Где нет Катрины, нет Грегса, а лишь «вместе», лишь сейчас, лишь чувства.

- Опиши мне себя? - он подтолкнул еще ближе к раме, заходя ко мне лицом.

Я пристала на носочки, соединила наши губы в быстром поцелуе и глотнула его мыслей, представляя себя в ином свете. Миллер провел языком по уголку моего рта и опустился на колени, снизу поднимая голову.

- Я... - в зеркале отразилась улыбка. - Особенная. У меня белые волосы редкого цвета и глубокие карие глаза.

- Продолжай, мой принцесса, - простонал он, спуская мои трусики.

- Тонкая талия, которой... - голос сорвался, потому что его пальцы провели дорожку от входа к клитору. - Которую хотят многие модели. Пусть маленькая, но аккуратная грудь.

Я переступила с ноги на ногу, раскрывая промежность. Как и вчера Грегс потерялся между моих бедер. Он неспешно подул на чувствительную плоть и лизнул, вырывая всхлип.

- Если ты не будешь говорить, я остановлюсь, - рассмеялся он, сверкая довольными потемневшими глазами.

Ноги предательски задрожали. Я сжала пальцы на его рубашке, понимая, что сгорю от того, что происходит внутри, если он не подарит мне разрядку.

- Мои шрамы... это изюминка. Они... практически не заметны.

Губы обхватили пульсирующую сердцевину, втягивая в себя. Приятные иголочки закололи бедра, поднимаясь все выше и выше. Грегори полностью накрыл ртом мою промежность, облизывая половые губы. Я громко застонала, совсем не понимая того, что продолжала говорить:

- Длинные стройные ноги. Упругая попа и... Ах! И... Чувствительная грудь... Немного быстрее, пожалуйста!

Он обхватил мою лодыжку и поднял ногу на себя. Я положила ее ему на плечо, обнимая за шею. Его язык творил нечто безумное! Лизал то тут, то там, превращая меня в растекающееся желе. Грегори ускорил ритм, добавляя еще указательный палец. Он неспешно прошелся по складочкам и к входу. Смазка уже начинала стекать по коже бедра, поэтому он без проблем скользнул внутрь.

- Боги! - глубоко внутри зародились первые вспышки удовольствия, разнося дрожь.

- Говори, - прошептал он, сгибая во мне палец.

Я вновь дернулась, потому что он задел чувствительную точку.

Ах! Еще!

Я начала двигать бедрами, насаживаясь на него так, чтобы задержать именно в таком положении.

- Грегори...

- Это тоже прекрасно, но скажи о том, как ты любишь себя.

Из-за того, что он прерывался словами, его язык замирал на клиторе, не давай наполниться чаше внутри меня. Он протолкнул в меня еще один палец, растягивая сильнее.

- Люблю себя! - крикнула я. - Люблю... себя... себя...

Я вскинула голову и словила отражение. Это было так порочно. Так грязно и красиво одновременно. Мои щеки покраснели, грудь слегка покачивалась в такт моим движениям. Волосы водопадом струились за спиной, мелкими прядями прилипая к мокрым щекам. Он так хорошо смотрелся между моих бедер. Из ворота рубашки выглядывали черные символы, нашептывающие мне о безумстве и лихорадочном пламени, которые мы разжигали рядом друг с другом.

- Себя люблю, - закивала я, чувствуя подступающее освобождение. - Грегс!

Он ускорил пальцы, с хлюпающим звуком врываясь внутрь меня. Я закричала! Сжала между зубов кулак, но все равно так сладко стонала, лишаясь зрения. Его язык обвел последний круг в тон толчкам, и я кончила.

- Я люблю себя!

Грегори обнял меня за попу и поцеловал живот, удерживая дрожь.

- Вот так, принцесса. Урок первый - любовь к себе.

- А будет второй? - хрипло прошептала я, желая большего.

Мужчина рассмеялся и встал, впиваясь в мои губы. Я слизывала свои соки, соревновалась с ним страстью и забывала обо всем на свете. Вновь.

- Тебя устроит, если я буду сзади? - Миллер отошел от меня, лишая тепла.

Он быстро избавился от одежды и достал презерватив, заходя ко мне за спину. Я встретила его синее безумие и кивнула.

- Будешь меня обнимать?

- Пока я жив, принцесса, - фольга полетела на пол. - Пока в моей груди бьется сердце, я буду держать тебя.

Грегори раскатал латекс по возбужденному члену и расставил мои ноги шире, устраиваясь у попы. Я почувствовала его конец у входа и блаженно прикрыла глаза.

- Нет, Катрина. Смотри и продолжай говорить.

Желание было настолько сильным, что я бездумно кивнула. Болели даже кончики пальцев от его дразнящих медленных движений: от центра к клитору и обратно. Я распахнула глаза, встречая свои сумасшедшие карие глаза, и толкнулась назад к нему.

Грегори глухо простонал и обнял меня за талию, постепенно заполняя собой. Мои губы распахнулись в крике, сквозь который прорывалось:

- Красивая. Особенная. Желанная. Твоя. Твоя. Только твоя...

- Я люблю тебя, принцесса, - его дыхание обожгло мою щеку.

Он раскачался бедрами, даря приятную агонию. Его член приносил чувство растянутости и глубоко внутри задевал оголенные нервы. Я начала неистово танцевать вместе с ним, любуясь нами.

Грегс покраснел, блаженно закатывая глаза. Когда я в прошлый раз видела его в зеркале со шлюхой, думала, что ему было невообразимо хорошо, но его лицо сейчас говорило об обратном. Вены на лбу, дрожащие губы, сорванное дыхание. Я, не сдерживаясь, стонала, как вчера, даря ему свои крики наслаждения. Только этот мужчина отыскал во мне нечто особенное. Только он был важен для меня.

- Ты... моя... душа, - всхлипнула я.

Ноги подкосились, и я по инерции уперлась ладонями в зеркало, рассматривая вид нашего проникновения.

- Катрина, я все сделаю для тебя, слышишь? - его заглушал пульс, ритмичный толчкам.

Давясь стонами, я кивнула. Грегори ускорился, с глухими шлепками врываясь в меня. Он был так глубоко! Казалось, головка чувствовалась в самом животе, но это так остро! Так желанно!

Сейчас! Я сейчас!

- Я твоя...

- А я твой! - зарычал он, накрывая губами яремную вену.

Еще один толчок и я рассыпалась. Оргазм накрыл сильнее, чем вчера. Из живота он прошелся по пояснице, оставляя ощутимые ожоги, и поразил сердце, которое начало выстукивать его имя.

Грегори последний раз толкнулся и задрожал. Его член запульсировал и кончил, даже сквозь латекс приятно опаляя лоно. Я прислонилась мокрым лбом к зеркалу. Из-за рваного дыхания оно мутнело, рисуя узоры моих чувств.

- Не было больно, принцесса?

Я покачала головой и развернулась к нему лицом, нежно целуя.

Мне так не хотелось терять нас...

Миллер уже спал. Мы вместе приняли душ, потушили свечи и, вновь обнявшись, завалились в постель. Я сладко прикрыла глаза, чувствуя волосами его ровное сопение. Где-то со стороны пола раздался звон. Я приподнялась, замечая свой телефон в куче снятой одежды.

Осторожно выбравшись из желанного кольца рук, я накинула его майку. Мобильный вновь зажужжал, заставляя испуганно обернуться на сонного мужчину. Я присела на корточки, читая текст смс:

«Через полчаса на старом месте!», - Оуэн.

Сердце оборвалось. Я упала на задницу, глухо хватая ртом воздух. Мне было так хорошо, что я потерялась. Сегодня даже не вспоминала о Zero, уступая любви Грегори.

Слезы покатились по лицу, падая на дрожащие губы. Я обернулась к моему мужчине, и внутренности скрутило тугим узлом. Мы не были простыми людьми изначально. Две грани безумия, живые мертвецы, сломленные души, ставшие одним целым.

Я не могла позволить, чтобы с ним что-то случилось. Я не смогу жить, если с ним что-то случится. Всего, что мне хотелось - свободы. И я получила ее.

В его руках.

В его глазах.

В его губах

В его близости.

Моя свобода - это не дом и пустая дорога. Моя свобода - это любовь и нужность кому-то.

Грегс моя свобода.

Закусив губу, только бы не заплакать в голос, я быстро натянула нижнее белье и джинсы. Никто из них не должен рисковать собой. На носочках, я подошла к постели и залюбовалась его лицом, наклоняясь к губам.

Я не знала, чего хочет Зорро. Не знала, верит ли он мне до сих пор или все это его план. Вернусь ли я сегодня к нему или наше счастье закончилось? Подбородок задрожал, но я не хотела размыкать ласку.

- Я цена твоего спасения, - прошептала я.

Утерев слезы, я дернулась к двери и выбежала на коридор, сдерживая отчаянный стон. Я ведь знала, что не будет как в сказке. Что жизнь - гребанное дерьмо, но все равно больно!

Восстановив дыхание, я привела себя в порядок настолько, насколько это возможно и сделала последний шаг. Дойдя практически в конец коридора, я остановилась у коричневой дубовой двери.

- Четыре ночи! У кого хватает наглости! - заорал Бакстер, распахивая предо мной дверь.

Он стушевался и завертел головой по сторонам коридора. Я закусила губу, хмуря брови.

- Мы можем поговорить?

- Глубокая ночь, блондинка в моем номере, - ворчал Стэн, пропуская меня в комнату. - А я, между прочим, женатый мужчина. Говори быстрее, у меня срывается секс по телефону!

Я неловко замерла, чувствуя, как важные слова ускользают из моей головы. В груди запекло, вырывая стон.

- Баки, прошу тебя, в следующий раз не вытаскивай меня. Спасение - роскошь и уж точно не для двоих, - он хотел было что-то сказать, но я его перебила. - У меня ничего нет: ни семьи, ни родных, ни жизни, а у него все. Подумай о своей жене, о детях. Грегори нужен вам. Он... думает, что поступает правильно, делая выбор в мою пользу, но на чаше весов слишком многое. Я не хочу его терять. Я знаю, что если мне и удастся выбраться из Zero, впереди ничего все равно не ждет. Ты же военный: что важнее одинокая сирота или брат, дядя и любимый всеми человек?

- Он любит тебя, - прохрипел Бакстер, устало потирая переносчицу. - Почему ты пришла ко мне с такой просьбой?

- Потому что ты выполнишь ее, - срываясь, прошептала я. - Он заслуживает счастья, заслуживает семьи и любви... Пожалуйста, Бакстер.

- Ты понимаешь, о чем просишь? Это равносильно тому, если бы я сам застрелил тебя! Прекрати! Никто не умрет, понятно?! Если нужно, я свою спину подставлю, но все будет хорошо! Ты - его счастье и просишь меня лишить моего друга этого? Я сам знаю, что такое любовь и, так же как и Грегс, молил бы всех вокруг спасти Еву! Катрина, послушай меня, - он сделал шаг ко мне, накрывая дрожащее плечо. - Спасение - ваш общий билет. Главное не поступай безрассудно, ладно?

- Ты хороший друг, - покачала я головой, не смиряясь с его словами. - Прости, что помешала.

- Кетти? Ты куда-то собралась? Оуэн звонил?

Стэн довел меня до двери и сложил руки на обнаженном торсе. Его синие глаза сканерами остановились на телефоне в моих руках. Я спешно засунула его в задний карман джинсов.

- Совсем нет.

Баки еще пару секунд всматривался в мое лицо, а потом кивнул своим мыслям, выпуская на коридор. Дверь за спиной хлопнула, срывая внутри последние противоречия: я поступаю правильно. Если я не вернусь, они поймут, что Зорро был на шаг вперед. У них будет время... будет возможность и хоть малейший шанс!

Выскочив на улицу, я прикусила себе до крови губу, молясь, чтобы все обошлось, но сомнение внутри не давало расслабиться. Оуэн воспитал меня. Я знала его повадки, его поступки и вот так просто поверить не могла.

Слишком легко.

Мимо проплывали такси, сигналили светофоры, мутными фигурами скользили редкие прохожие, но я ничего не замечала, проживая внутри наши воспоминания.

Это стоило того. Предательство. Бегство. Надежда. Каждая секунда рядом с ним стоила цены, которую мне, возможно, придется заплатить. Боль разрывала изнутри, но я по-обычному натянула маску, возвращаясь с небес на землю. Экспрессом с Рая в Ад, вот только в конце пропасти уже не будет его рук...

Я люблю тебя, Катрина... Казалось, это шептал сам ветер, прося меня вернуться, но как я могла? Как могла подвергнуть его еще большей опасности, если он хранит мою душу? Наверное, я тоже любила его.

Пусть только я вернусь к нему!

Свернув в подворотню, я стушевалась, осматривая сумрак мусорных баков. Я достала телефон, проверить время и на мгновение яркость экрана ослепила. Минутная задержка - боль в шее и темнота.

Кто-то подхватил меня на руки, и голова коснулась мягкого. С внутреннего уголка глаз скатилась слеза, опадая на кончик носа.

Больше нет голоса, только его любовь...