Глава 29

Грегори Адам Миллер

Ладони заскользили по влажному кафелю. Я опустил голову вниз, чувствуя, как вода огибает стальные напряженные мышцы, стекая в слив. Иногда она подкрашивалась красными всполохами, собирая у моих ног мутноватые лужицы. Это была не моя кровь...

Раньше я не задумывался над последствиями. Жить на полную катушку, раз за разом, бросая вызов смерти - идеальный сценарий, написанный мною же, но сегодня... Сегодня, когда я чуть не потерял ее, понял, насколько никчемна и скудна моя жизнь.

С верхней лейки била горячая вода, но по моему телу бегали крупные мурашки. Меня лихорадило, словно невиданная болезнь паразитировала на сердце, разносилась с кровью и причиняла ни с чем не сравнимую боль.

Я никогда такого не чувствовал.

Шрам на груди уже практически зажил, оставляя после себя объемные белые борозды, перекрывающие начало рун. Безумие стало первым рисунком, которым я отметил душу. После первого убийства я слышал тусклые шепоты, коря себя за сделанное. Последние остатки здравого смысла, пытались предотвратить мое падение в преисподнюю, но я заглушил их. Грязная игла, чернила, эскиз. С каждым штрихом, с каждым разорванным капилляром, я прощался с прошлым, прощался с тем, кем я был.

Брат. Сын. Дядя.

В ту ночь родился новый я: больной на голову гангстер, принимающий каждую победу, как триумф. Одиночество - не то, что окружает нас, а наши мысли. Я был любим семьей, но самим собой никогда, а потому в легкую отказался от всего, проживая каждый новый день, как последний.

Любовь - последняя тату. Она замыкала круг моей порочности, как финальная страница книги, в конце которой, тонким курсивом написано «конец». Она была сделана после Рождества. Очередной праздник дома, очередные улыбки и детские возгласы, подарки и конфетти, которые я глотал вместе с виски, заглушающим тоску.

Я всегда смотрел на искренность со стороны, не решаясь к ней прикоснуться. Мои руки в крови, душа продана, голова извращена. Раньше я не задумывался над ценностью семьи - жены и детей рядом, но с возрастом ты ощущаешь эту необходимость. Когда ты носишь маску, все просто: пошутил, рассмеялся, вывел кого-то из себя и вот уже тебя не считают несчастным человеком. Чокнутым придурком - да, но тебя не жалеют.

Как на гребанном маскараде, я танцевал с безликими фигурами, сам превращаясь в тень, но потом появилась она... Катрина. Девушка сжегшая внутри меня все записки, адресованные к Дьяволу. Она, не желая того, стала моей свечой, без запала которой я уже не могу.

Отказаться от принципов ради кого-то? Переписать свою судьбу? Рядом с ней мне захотелось попробовать, и впервые я пожалел обо всем пройденом пути в одиночку.

Я настолько погрузился в мысли, что казалось, образ моей принцессы стал осязаемым. Нежные пальчики коснулись плеч, прошлись по позвоночнику с изображением кнута, к трем шестеркам у ягодиц. Мои губы пропустили рваный стон. Женские руки проскользили по мокрой коже, смыкая объятия на моем животе. Я открыл глаза и в правду замечая бледную кожу на моей, запятнанной чернилами.

- Катрина? - обратился я к призраку, отчаянно желая, чтобы это оказалось не сном.

Я так сильно хотел ее. Не просто тело. Мне нужна душу. Вся она целиком с каждым шрамом, с каждым воспоминанием. Ее милая улыбка, шелковистые волосы Ангела, ставшие лучиками солнца среди пасмурной погоды моей Яви.

Она необходима мне.

- Я хочу сегодня добраться до Рая, - мягкие губы шептали в мою спину. - Если ты возьмешь меня за руку, мы пройдем вместе. Сегодня, завтра и потом, сколько будет возможно. На голос, значит в одиночку, но теперь мы не одни. Ты спустился за мной в Ад не минуты не мешкая, теперь мой черед спасти твою душу... Давай гореть вместе? Ты и я. Пока это возможно. Пока я могу дышать, буду дышать тобой. Пока могу говорить, буду говорить о тебе. Пока я жива, я хочу ощущать тебя не просто сердцем, а телом...

Что-то внутри меня оборвалось. Я принял ее реальность, ощущая, как Кетти забирается под мою кожу. Без сопротивления, без страха, без сожаления, я вновь вручил ей лезвие, на этот раз, позволяя вырезать на моем сердце семь букв.

- Я сожгу мир дотла, если ты того попросишь, - в ответ она прижалась обнаженным телом ко мне, даря разрастающееся тепло. - Стану править Адом, если ты захочешь там остаться. Стану гребанным праведником, если решишь пройти сквозь врата. Я хочу быть твоим всем, потому что ты - мой мир. Больше нет голоса, есть лишь я и мои руки. Я пронесу тебя... Всегда. Ты и я. Пока это возможно, ты будешь моим кислородом, моей молитвой...

Я накрыл ее ладони своими и развернулся лицом к ней, любуясь коричневыми искорками на дне ее омутов. Мой адский котел, в котором я наслаждаюсь пыткой, потому что мучает она. Спасение - это не избавление от моего прошлого, а силы, чтобы жить с ним. Мы никогда не забудем то, через что прошли. Кошмары, довлеющие по ночам, отступят. Боль, терзающая тело, пройдет. Мысли изменятся, а значит, станет легче, потому что больше не будет триггеров. Мои руки не пугают ее, и близость не страшит...

Принцесса нежно улыбнулась. Я провел пальцем по уголкам ее губ, повторяя струи воды, стекающей по безупречным чертам и круглым формам. Беззащитная, оголенная и вся моя.

- Со мной будет приятно, - кивнул я, прикасаясь поцелуем ко лбу.

По вздутой венке вниз, к виску... скуле... подбородку. Я ласкал языком ее сладости, предвкушая нежность промежности и вкус соков. Кетти привстала на носочки и прижалась ко мне твердыми сосками, обвивая руками шею.

- Я знаю. Ты не сделаешь мне больно. Как это будет?

Я издал легкий смешок, замирая над ее губами.

- Медленно, - принцесса чаще задышала, раз за разом, скользя своей грудью по моей. - Нежно. В той позе, которую захочешь ты. В том ритме, что продиктуешь ты. Я буду шептать о тебе, буду пить твои стоны и дарить оргазмы. Будет острее того, что делали мои пальцы. Глубоко внутри... Я буду внутри тебя, Катрина, как и ты во мне.

- В сердце, - выдохнула она полу стон, подаваясь вперед.

Я наклонился к ней и ворвался языком в рот, показывая ей, как она желанна и нужна мне. Недели ожидания, фантазий и представлений ее на моем члене, ничего сейчас не значили. Я рад, что не получил Катрину раньше. Она достойна не простого секса из прихоти, а поклонения. Я никогда не занимался любовью, потому что ее не чувствовал, но то, происходящее внутри меня, что если не она?

Я ласкал языком ее небо, каждый уголок, каждый изгиб и ямочку. Мы начали задыхаться, но не разрывали объятия. Она не выпускала меня из себя, а я был готов умереть, настолько чувственно это было. Агония прошлась через мою грудь и член запульсировал. Он уперся в живот Кетти, но теперь она не испугалась. Смущенно пискнула, сладко краснея.

- Позволишь мне этот поцелуй? - я начал скатываться прикосновениями по ее шее, к груди, по стройному животику, пока не рухнул на колени.

Вода заливала сверху, но выключить ее казалось не правильным. Пусть смоет наши грехи. Пусть заберет все горечи и печали. Сегодня ночью мы оба заново возродимся, потому что тем, кем я был больше не стану ради нее.

- Я говорю тебе «да» на все, что ты хочешь сделать, потому что желаю этого так же сильно, - посмотрела она на меня сверху вниз.

Я подхватил ее под попу и раскрыл ножки, подняв одно бедро на мое плечо. Кетти заскользила по мокрому дну и вцепилась в меня руками. Я опустил глаза на ее киску, улыбаясь про себя. Не беленькая, а гладкая. Так не честно. Я столько голову ломал.

- Почему ты улыбаешься? - прошептала принцесса, нетерпеливо закусывая губу.

- Потому что познакомился с твоей киской и понял, что вы обе интриганки. У тебя не единого волоска, - я запустил язык в ее пупок, выписывая круговые движения.

Девушка дрогнула и всхлипнула, упираясь ладонями в белый кафель. Я коварно ухмыльнулся и накрыл губами ее лобок, опускаясь все ниже и ниже. Складочки блестели от воды и смазки, которая уже покрывала ее вход, хотя я еще ничего не сделал. Мое горячее дыхание касалось клитора, вырывая сбитое дыхание из ее прекрасного ротика.

- Так ты беленькая?

- Грегори... - я раздвинул пальцами ее губы и лизнул от центра к самому клитору, сдерживая собственнический стон. - Да... Я же блондинка.

Накрыв ртом ее промежность, я начал лизать. Кружил, нежно покусывал, танцуя и пальцами, и языком. Катрина сильнее задрожала и начала громко стонать, покачивая бедрами в такт. Я обнял ее попу и подвел подушечки к входу, дразня ее поверхностными толчками.

Ничего вкуснее соков принцессы я никогда в жизни не пробовал. Как и ее кожа, киска на вкус была похожа на апельсин и, о боги, это единственные цитрусы, смакование которых меня не убьет. Я всосал в себя пульсирующий клитор, задевая его зубами.

- Боги! - испустила крик Кетти, ударяя ладонью по плитке. - Прошу, только не останавливайся.

Никогда. Я бы и не смог оторваться от ее промежности, даже, если бы на меня наставили дуло пистолета. Я продолжать лизать ей, точно наркоман, наслаждаясь каждой секундой. Сорванные стоны - мой райский цветок, который наполнял силами и уверенностью. Я проделывал это тысячи раз для других, но с Катриной было по-особенному, потому что я вкладывал чувства.

Я поднял одну руку и смял ее грудь, прокатывая соски между пальцами. Языком я выписывал свое имя на ее складочках, проталкивая палец все глубже и глубже. Она была настолько мокрая, что я плавно скользил, утопая в ее смазке. Кетти вздрогнула и попыталась насадиться на мой палец, но я его одернул, продолжая ее дразнить.

- Скажи мне, когда будешь готова кончить, - я поднял на нее глаза, растворяясь в нашей страсти.

Мой порочный Ангел... Она запрокинула голову и закусила нижнюю губу, проделывая со второй грудью то же, что и я. Ее ноготки яростно задевали сосок, повторяя движения снова и снова, снова и снова.

Я вновь опустился к ее киске, нападая практически варварски. Я ел ее, я пил ее, я ласкал ее и находил в этом свой смысл жизни - дарить этой прекрасной девушке удовольствие. Это было все, чего мне хотелось.

Мой язык заключил в плен ее горячий центр, практически обжигаясь, и она выкрикнула:

- Я сейчас!

Стон вырвался из ее груди, а мой палец вошел в нее во всю длину. Катрину затрясло. Она сжала меня бедрами, но я продолжал ласкать изнутри ее тугое влагалище, чувствуя сокращение стенок. Я и подумать не мог, что она будет настолько тугой. Черт, представляю, как член растянет ее. Как она будет прекрасно чувствоваться.

- Принцесса, я хочу войти еще одним. Дай знать, если будет неприятно, - она доверчиво закивала.

Не сбивая ритма, я протолкнул к входу указательный, медленно проникая двумя.

- Ох...

- Как ты?

- Ох! - только и смогла выдавить она, а в следующую секунду вновь кончила.

Ее киска сжала меня в себе, истекая соками, как водопад. Я поощрительно поцеловал Катрину в живот и поднялся. Она непонимающе вцепилась в меня, подаваясь навстречу.

- Я хочу еще... тебя...всего, - зашептала Кетти.

Я усмехнулся и подхватил ее на руки, ногой практически выбивая дверь душевой. За нашими спинами до сих пор лилась вода, паром, проникая в спальню. Ручейки стекали по лицу Катрины, повторяя узоры ее набухших вен. Мокрые волосы липли к моей коже, терялись в ее губах, но это было по-своему прекрасно.

Для меня. Она всегда будет особенной, потому что заставила меня жить, раскрывая глаза...

Я положил принцессу на простыни. Отклонился за презервативом и раскатал его по всей длине, ловя ее восхищенный взгляд. Вернувшись обратно, я навис сверху нее, предвкушая нашу общую смерть и возрождение.

Катрина Анна Стоун

Феникс восставал из пепла, а я находила душу, откликаясь на его зов. Прекраснее того, что проделывал Грегори, я никогда не ощущала. Где заканчивались его руки, его губы и начиналась я, не имело смысла. Мы жили друг другом, дышали друг другом, становясь единым целым. Лишь точкой в бесконечном пространстве, но это единственное, что имело смысл в нашем мире. Мне не известно было счастье, но возможно его сейчас я и чувствовала...

Легкость. Жгучее желание. Покой. Доверие. Только они сейчас заполняли эту комнату, укрывая нашу страсть ото всех. Кроме его объятий мне ничего и не нужно было. Все пустое, а его поцелуй стал тем, что наполняло меня силами.

Я больше не одна.

- Хочешь узнать, какой я тебя вижу? - Грегс опустился сверху меня, скользя ладонями по мокрой коже.

Между моих ног творилось нечто совершенно безумное. Промежность жгла из-за чувства не наполненности. Внутри живота натягивались нервы, находя цель в клиторе. Я все еще чувствовала его горячее вздохи у моей киски.

- Каждую деталь, - прошептала я, раздвигая ноги.

Грегс лег между моих бедер и его член коснулся лобка, обжигая нежной и гладкой кожей. Я не испытывала отвращения. С интересом рассматривала его кожу, читала каждую татуировки, казалось, понимая недоступные мне писания. Они говорили о многом...

Я завела ладонь за его спину, пальчиками касаясь кнута Дьявола, ведущего к самым вратам. Мы оба продали себя. Он - по своей воле, желая получить недостающие эмоции, а я - по принуждению. Не имеют значение пути спуска. Вместе оказавшись там, мы нашли друг друга, прокладывая себе дорогу наверх. Я нуждалась в нем. Жаждала его, потому что впервые ощущала мужчину своей душой, веруя в настоящие чувства.

- Твоя кожа, как шелк, - губы накрыли мою яремную вену, немного посасывая.

Разряд пронзил каждый уголок тела, и я поджала кончики пальцев, испуская стоны в унисон его молитвам.

- Грудь самой идеальной формы, что я когда-либо видел. Твои соски - розовые бусинки, вкус которых пробуждает внутри меня голодного зверя.

Он опустился лицом ниже, смыкая кольцо на одном из них. Язык обвел круг и с хлюпающим звуком выпустил, чтобы подарить эту сладкую пытку второму. Я вцепилась в его мышцы на плечах, теряя последние искорки сознания.

- Катрина, твоя киска - мороженное, которое я буду лизать раз за разом. Я хочу съесть тебя. Мой член обезумел тобой. Ты - мой храм. Моя Богиня.

- Я твоя, - выдохнула я, начиная ласкать его скулу, висок.

- А я твой...

Грегори обхватил мой подбородок пальцами и припал ко рту губами, соединяясь, поцелуем. Он просунул руку между нашими, прижатыми друг к другу, телами и растер пальцами мою смазку, уделяя внимание складочкам. Там было так чувствительно. Возбуждение, приглушенное двумя оргазмами, нахлынуло еще с большей силой.

Я хотела что-то сказать ему. Описать его в моем сознании, но ни одной мысли не смогла уловить. Жидкая лава, растекающаяся в крови. Я потерлась об него болезненными сосками и сдвинула бедра. Головка его члена коснулась клитора, и я так сладко закричала.

О, Боги.

Пусть подарит мне вновь миг удовольствия.

- Грегори... Я хочу. Так сильно хочу.

- Ты впускаешь меня? - захрипел он, заглядывая в глаза.

Я сосредоточила зрение и... потерялась. Его глубины утянули меня на дно, срывая последние ремешки спасательного жилета. Он пел мне глазами. Я слышала эту музыку. Она шла из сердца, проникала в мое, исполняя в едином ритме, оду какой-то эмоции.

- Что означают руны у моего имени? - я коснулась его ранок.

- Безумие и любовь. Ты стала мостом, Катрина.

До этого впадины его океана были темны. Они пугали меня, они заводили меня, она спасали, но теперь... там горел свет. Он проник внутрь меня. Выжег всю боль, переворачивая страницу истории.

Ты и я. Вместе.

- Да, Грегори. Сделай меня своей, - я прижалась к нему губами, чувствуя давление у входа.

Я была такая мокрая, что он без проблем медленно заскользил внутрь. Чувство растянутости и мой гортанный крик! Я зажмурила глаза и раскрыла для него губы, чувствуя, как вместе с языком, он заполняет меня полностью.

Как хорошо.

- Скажи мне, как ты? - прошептал он, неверно истолковав мои стоны.

- Я умираю в твоих руках. Подари мне этот миг жизни...

То, что я сейчас ощущала было чем-то нереальным. Каждая его вена, изгиб головки и длина - острое покалывание внутри, которое пронзает живот.

Грегс оперся локтями в постель и качнул бедрами.

- Боги! - мы застонали в унисон друг другу.

- Не больно? - ласково потерся он носом о мою щеку. - Я могу входить не полностью.

- Не останавливайся, прошу тебя. Мне так хорошо.

Он вжимал меня в кровать всем своим телом. Толчок за толчком. Движение за движением. Я уперлась пятками ему в задницу и подавалась вперед. Наши тела были лодкой, которые раскачивались на волнах общего желания. Мой мужчина приглушенно стонал, утопая шепотом в моих губах.

Это было так прекрасно! Его член ощущался где-то глубоко внутри меня. Он, раз за разом, задевал что-то чувствительное, заставляя меня извиваться.

Еще. Еще.

В животе запекло. Кончики пальцев начали пульсировать в тон венам на шее Грегса. Он дышал за меня. Я прижималась к нему так близко, насколько могла и не делала вздохов, потому что он был мной, а я им.

Общее дыхание. Общие стоны. Одна жизнь на двоих.

- Принцесса, ты такая приятная, - ворвался в меня хриплый шепот.

Миллер ускорил движения. Быстрее. Сильнее. Глубже! Я до крови закусила губу, потому что от криков невыносимо жгло горло. Каждым новым проникновением он уничтожал последние крупицы силуэта в моей голове, оставляя только память о нашей с ним близости.

Ничего до него не было. Так хорошо до него не было. Я не...

- Мне не нужны новые миры, - прерываясь всхлипами, стонала я. - Ты мой Рай.

Грегори прикоснулся своим лбом к моему и перехватил бедра, подталкивая к себе на встречу. Хлюпающие звуки разрезали пространство, кровать скрипела. Я кричала так громко, как только могла, желая, чтобы услышал весь этот гребанный мир. Нам было хорошо друг с другом. В руках друг друга мы находили спасение, бросая вызов самой судьбе.

Что будет завтра... Потом... Не имело значение. Я познала с ним нечто сокровенное, что навсегда хотела оставить себе.

Только он. Наша близость.

Лоно скрутило тугим узлом. Судороги начали беспощадно пронзать собой каждую клеточку моего тела. Даже легкие пронзили электрические разряды.

Еще! Еще!

Я сейчас!

Он выходил из меня полностью и сильно толкался внутрь. Волосы собирались на затылке, одеяло под нами давно сбилось, сейчас сваливаясь с постели. Грегори тоже начало трясти. Мышцы под моими руками так сильно сокращались, что это придавало еще больше приятных ощущений.

- Грегори! - выдохнула я, теряя этот мир.

Перед глазами потемнело. Внутри меня взорвалась кислотная бомба, что сейчас агонией наполняла грудь, сердце. Я обессиленно уткнулась в его плечо, только сейчас чувствуя крупные слезы на щеках.

Мой мужчина продолжал двигаться, не сбивая ритма. Грегс опустился к моему виску и накрыл его губами, издавая тихий рык.

- Катрина... - пульсация члена и он кончил, содрогаясь надо мной.

Наши пульсы грохотали в унисон, заполняя комнату только эхом этих звуков. Соленые капельки из моих глаз упали ему на шею.

- Принцесса. Почему ты плачешь?

Он попытался заглянуть в мое лицо, но я так крепко сомкнула наши тела, что это было невозможно. Его член постепенно размягчался во мне, все еще даря сладкие волны.

- Я... ты должен был стать моим первым мужчиной... Таким должен был быть первый раз...

- Я твой первый мужчина, - закивал он. - Никого кроме меня.

- Мне было очень хорошо, - я приподняла голову, любуясь капельками пота на его лбу и красными щеками.

Грегс наклонился, собирая губами каждую слезинки, и зашептал то, что было непростительной слабостью в нашем мире. То, что становилось концом многих судеб и историй, но мне хотелось превратить это в наше начало.

- Я люблю тебя, Катрина...