Глава 34

Время — 22:34.Ночь теплая, пахнет жасмином и предвкушением.Я паркуюсь у дома Билли, свет внутри выключен, но я вижу знакомую тень в окне — Финнеас уже на месте. Когда он открывает дверь, у него в руках катушка гирлянды, а на лице выражение человека, который спорил с сестрой всю жизнь и теперь спорит с её девушкой.

— Ты опоздала ровно на семь минут, — говорит он, глядя на часы.— Зато я привезла дополнительный скотч и вторую упаковку свечей, — отвечаю я, проходя мимо.— Принимается, — бурчит он. — Только не начинай спорить про торт, ладно?

Я останавливаюсь и прищуриваюсь:— Опять ты? Мы же договорились — один шоколадный, один ягодный.— Мы не договорились, — Финнеас поднимает палец, — мы сдались. Это разные вещи.

Он уходит на кухню, ворча что-то про "кондитерский произвол", а я тем временем оглядываю комнату.Пол уставлен коробками с украшениями. Шары, дождики, гирлянды, какие-то блестящие звёзды — будто кто-то решил устроить взрыв радости.Зои на диване сидит в позе командира миссии и завязывает ленты. Клаудия спорит с Одессой, у которой в руках целый рулон блестящего дождика.

— Это должно быть ровно по центру! — говорит Клаудия, сверяясь с уровнем на телефоне.— Это вечеринка, а не выставка архитектуры, — парирует Одесса, поднимая глаза. — Мы делаем "хаотично красиво".

— Хаотично ты выглядишь по утрам, — бросает Клаудия и приклеивает очередную гирлянду.

Я усмехаюсь и залезаю на стул.В руках — дождик, скотч, и ощущение, будто я участвую в опера­ции "Сюрприз века".

— Осторожнее, — предупреждает Финнеас. — Если упадёшь, я не буду объяснять Билли, почему её девушка лежит без сознания под надписью "Happy Birthday, baby!".— Успокойся, я держусь, — отвечаю, но на всякий случай всё-таки хватаюсь за стену.

Дождик тихо шуршит, когда я расправляю его на всю длину стены.— Зачем мы вообще это вешаем? — спрашиваю я, глядя вниз.— Чтобы было "круто для фото", — повторяет за Одессой Зои, не поднимая головы. — Цитата.

Через пару минут включаем свет — и всё начинает сиять.Комната словно оживает: серебристо-золотые гирлянды отражаются в окнах, на столе уже стоят бутылки с игристым, а под потолком плавают десятки шаров, среди которых прячется один огромный — с надписью "Billie, 24 looks good on you".

Финнеас, гордо поставив бутылки, отходит на шаг и оценивает масштаб.— Ну что, — говорит он, — не так плохо.— "Не так плохо"? — фыркает Зои. — Мы тут шесть часов всё делаем, и ты называешь это "не так плохо"?— Я реалист, — спокойно отвечает он.

На кухне пахнет тортами. Один — с густым шоколадным кремом и чёрной глазурью, другой — с ягодами и воздушным кремом. На каждом — маленькая табличка: "Компромисс".— Финнеас, — говорю я, — ты подписал торты?— Чтобы ни у кого не было вопросов, — ухмыляется он. — Один мой, второй твой.— Это не соревнование.— Уже поздно.

Мы все смеёмся.Время летит — 23:40. Почти всё готово.Одесса надувает последние шары (а точнее, командует, чтобы их надувал Финнеас), Зои проверяет свет и музыку, Клаудия укладывает подарки на комод у стены.

Я оглядываюсь — и в груди щемит.

Финнеас, будто почувствовав мой взгляд, подходит и говорит тихо:— Она будет счастлива.— Думаешь?— Я знаю.

Он смотрит на часы.— Осталось пятнадцать минут. Зои, включай музыку, Клаудия — свет на полтона ниже.— Ты кто вообще? — возмущается Одесса.

23:57.Все собираются у входа, свет приглушён.Я держу в руках коробку с маленькими свечами — для торта. Сердце колотится быстрее обычного.— Ну что, — говорит Финнеас, — момент истины.— Как только зайдёт — "Сюрприз!" и включаем всё, — напоминает Клаудия.

Шаги.Смех за дверью. Голос Билли.— Ребят, у меня странное чувство... дом темнее, чем обычно.— Может, лампочка перегорела, — отвечает кто-то из друзей.

Дверь открывается.И в ту же секунду — свет, фейерверк из конфетти, и хор голосов:— СЮРПРИЗ!

Билли застывает в дверях. Секунда — и её лицо озаряется.— Что за... — она смеётся, прикрывая рот ладонью. — Вы сумасшедшие!

Зои первой подбегает, обнимает её, потом Финнеас, Клаудия, Одесса.Я стою чуть позади, наблюдая, как она осматривает всё: шары, гирлянды, дождики, торты, музыку.

Она идёт медленно, будто боится моргнуть — чтобы ничего не пропустить.Пальцы скользят по золотой ленте, по гирлянде, по краю стола, где аккуратно выстроены бокалы.— Это... безумие, — шепчет она, и голос у неё дрожит, — но такое красивое безумие.

Финнеас гордо складывает руки на груди:— Ну, как-никак, семейная работа.— Семейная? — она поднимает бровь. — Ты хоть шары надул?— Я курировал процесс, — с самым серьёзным видом отвечает он.

Одесса фыркает с дивана:— "Курировал". Он просто сидел и ел вишни, пока я рисковала жизнью на лестнице ради этих гирлянд.— И всё ради идеального фотофона, — вставляет Зои. — Не благодарите.

Билли смеётся — тот самый смех, от которого у меня внутри будто всё расправляется.Потом её взгляд наконец находит меня.На секунду всё вокруг будто замирает — свет, музыка, люди.Она подходит ближе, медленно, и я вижу, как блестит в её глазах — от радости, от шока, от любви.

— Ты всё это... — начинает она.— Мы, — поправляю я, но она качает головой.— Нет. Ты. Я тебя знаю — без тебя это бы не случилось.

Она берёт меня за руку — теплая, чуть дрожащая, и шепчет:— Спасибо.

Я улыбаюсь:— С днём рождения, О'Коннелл.

Все хлопают, включается музыка — лёгкая, с битом, который почти совпадает с биением сердца.Клаудия выкатывает торт — два торта, если быть точной, — один тёмный, один светлый, как символ того, что ни один спор с Финнеасом не закончится миром.— Так, — говорит Зои, — свечи готовы, выключаем свет!

Билли закрывает глаза, пока пламя на свечах колышется. Все тихо замолкают.Я стою напротив, держу телефон, но понимаю — снимать не могу. Хочу просто смотреть.

— Загадала? — шепчу я, когда она открывает глаза.— Уже, — отвечает она, — и если сбудется, ты узнаешь первой.

Свечи гаснут. Комната взрывается аплодисментами, кто-то включает песню "You Should See Me in a Crown", Финнеас делает вид, что дирижирует, а Одесса уже пляшет с воздушным шаром, будто с партнёром.

Билли разрезает оба торта, потом подходит ко мне и, прежде чем я успеваю увернуться, прижимает ложку крема к моему носу.— Считай это местью за сюрприз, — говорит она.— Это нападение, — отвечаю я, вытираясь. — На невинную гражданку.— Ага, невинная, конечно, — подмигивает она.

Зои кидает в нас конфетти, Финнеас смеётся до слёз, а Клаудия включает следующую песню.Музыка становится громче, комната теплеет от света и смеха.Билли хватает меня за руку, тянет к центру комнаты, и, не отпуская, говорит:— Просто запомни этот момент, ладно?

— Запомню, — шепчу я. — Каждую секунду.

И когда она, смеясь, кружится под музыку, среди шаров и друзей, с блестками в волосах и огоньками на щеках — я понимаю:всё, что я когда-либо хотела,уже здесь.

Финнеас делает шаг вперёд, держа в руках вилку, как оружие.— Ягодный или шоколадный? — спрашивает он с видом следователя на допросе.

Билли моргает, не понимая, почему вокруг все притихли и смотрят на неё.— Что? — переспрашивает она, чуть нахмурив брови.

— Торт, — объясняет он, очень серьёзно, как будто речь идёт не о десерте, а о выборе судьбы.

— Ммм... — она тянет, глядя на два торта, стоящих рядом, — ягодный.

Финнеас медленно поворачивает голову ко мне и закатывает глаза, будто только что услышал предательство века.— Чёрт, — выдыхает он и упирается ладонями в стол. — Ну конечно. Конечно, ягодный.

Я, не сдержав улыбку, скрещиваю руки и спокойно говорю:— Кажется, кто-то не знает свою сестру.

Он смотрит на меня с выражением человека, чьи аргументы сгорели в аду.— Это было нечестно, — бормочет он. — Ты просто угадала.

— "Угадала"? — вмешивается Зои, поднимая бровь. — Финнеас, вы спорили неделю! Неделю! И всё это ради того, чтобы доказать, кто лучше знает вкус его сестры!

Билли поворачивается к нам с округлёнными глазами:— Подождите. Вы... реально спорили неделю из-за торта?

Клаудия кивает, потягивая вино.— Ещё как. В какой-то момент мы даже боялись, что дело дойдёт до рукопашной.

— До кексов, — поправляет Одесса. — Я уже готовила бокс с кексами, чтобы они выбрали по мирному пути.

Билли закрывает лицо руками и смеётся.— Боже, вы ненормальные. — Она чуть приподнимает голову и добавляет, глядя на Финнеаса: — Но это мило.

Финнеас тяжело вздыхает и опускается на стул.— Мило... Да. Особенно когда проигрываешь собственному другу.

— Подруге, — поправляю я. — И да, проиграть мне — не стыдно.

— О, не начинай, — он поднимает палец. — Мы оба знаем, что ты просто везунчик.

— Или просто внимательная, — спокойно парирую я, глядя на Билли.

Билли откусывает кусочек ягодного торта и прикрывает глаза.— Ммм... — она тянет, делая вид, что раздумывает. — Ну... вкусный.

Финнеас мгновенно оживляется:— Но не лучший же, да? Ты хочешь сказать, что шоколадный — всё-таки...— Нет, — перебивает она, открывая глаза и глядя на него с лукавой улыбкой. — Ягодный — мой фаворит.

Все вокруг смеются.Я не выдерживаю — кидаю Финнеасу салфетку.— Учись слушать женщин, брат гения.

Он делает вид, что обиделся, но в глазах уже мелькает смех.— Знаешь, что самое страшное? — говорит он, глядя на меня. — Мне кажется, она выбирала специально, чтобы ты выиграла.

Билли усмехается, подходит ближе и обнимает его одной рукой:— Возможно. А возможно — потому что твоя подруга действительно угадала.

Потом она поворачивается ко мне, чуть приподнимает подбородок и добавляет тихо, но так, что все слышат:— И я люблю, когда она угадывает.

— Всё, — объявляет Одесса, хлопая в ладоши. — Конец спора, победитель определён, шоколад пусть утешается с проигрышем.

Финнеас театрально вздыхает и наливает себе бокал шампанского.— Ну, хотя бы проиграл достойно. — Поднимает бокал. — За ягоды, торт и за мою сестру, которая всегда выбирает не так, как я думаю.

Билли смеётся, поднимает свой бокал.— За вас всех. За безумных, шумных и слишком заботливых.