Глава 26

Я сижу за рулём, слушаю тихий гул мотора и чувствую, как грудь наполняется чем-то странным, тихим, но тёплым.Почти 13:00. Солнце зимнее, но свет мягкий, будто рассеянный сквозь янтарь. Воздух чистый, редкий для Лос-Анджелеса день без смога.На пассажирском сиденье — букет. Её любимые — жасмин, белые розы и немного лавандовых гиацинтов. Не пышный, не вычурный — просто живой, как она.

Я подъезжаю к её дому и останавливаю двигатель.Секунды тянутся.Потом дверь открывается, и она выходит — в светлых джинсах, короткой куртке и с тем самым выражением лица, которое способно выбить воздух из груди.Её волосы чуть растрёпаны, глаза сияют, будто она только что смеялась.

Мир будто на мгновение замирает.Я не двигаюсь. Просто смотрю, как она идёт ко мне, а у меня — ни мыслей, ни слов.

Она садится в машину, бросает взгляд на букет и мягко улыбается:— О, ты решила купить мою любовь цветами?— Нет, — отвечаю я спокойно, но уголок губ всё же дёргается. — Просто напомнила себе, какая ты у меня капризная.

Она смеётся.

— И куда мы едем, мисс Кейн? — спрашивает она, скрестив руки и с подозрительным прищуром.— Сюрприз, — коротко отвечаю я, включая двигатель. — Но скажу одно — ремень пристегни.

Через сорок минут мы подъезжаем к небольшому аэродрому за городом.Билли сначала молчит. Потом поворачивается ко мне, глаза округляются.— Нет. Нет-нет-нет. Скай, ты шутишь?!— Вовсе нет, — говорю я, выходя из машины и доставая из багажника наушники и летные очки. — Мы летим.

Она хлопает дверцей, подходит ближе, прищуривается.— Это реально самолёт?— Ну, если не считать того, что он маленький и слушается меня, — улыбаюсь я. — Да, реально.

Перед нами стоит двухместный бело-синий самолёт. На боках — надпись Cirrus SR22.Солнце отражается в металле, воздух дрожит от тепла.

— Ты сумасшедшая, — шепчет Билли, но в её голосе больше восторга, чем страха.— Немного, — признаюсь я. — Но я — пилот, если ты помнишь.— Я-то помню. Но я не думала, что ты буквально отвезёшь меня в небо!

Я открываю дверь кабины, оборачиваюсь к ней:— Ну, ты ведь сама говорила, что хочешь увидеть город сверху.

Она стоит секунду, потом кивает, прикусывая губу.— Ладно. Но если я умру, знай — я делаю это красиво.

Я смеюсь.— Обещаю, ты выживешь. И, возможно, даже захочешь повторить.

Через несколько минут мы уже в кабине.Я проверяю приборы, настраиваю связь, ощущаю привычное спокойствие — то самое, которое всегда приходит перед взлётом.Билли сидит рядом, глаза — огромные, руки вцепились в ремни.

— Дыши, Айлиш, — говорю я, глядя на неё. — Это не страшно.— Я дышу! Просто... — она сглатывает. — Ты уверена, что знаешь, что делаешь?— На сто процентов. Хотя если хочешь, можешь держать меня за руку.

Она молча берёт мою руку.И, клянусь, от этого касания сердце начинает биться чуть быстрее.

Самолёт отрывается от земли мягко, почти незаметно.Город под нами — как крошечная модель, улицы — линии, океан — стекло.Билли застывает, потом медленно выдыхает:— Боже... это... —— Красиво?— Невероятно.

Я краем глаза наблюдаю за ней.Её лицо — светлое, будто солнце теперь исходит изнутри.Она тянется к стеклу, потом тихо смеётся, как ребёнок, впервые видящий снег.

— Вот почему ты любишь небо, — говорит она, не оборачиваясь.— Потому что там всё просто, — отвечаю я. — Только воздух и ты.

Билли оборачивается.— Тогда, может, останемся здесь навсегда?

Я усмехаюсь, выводя самолёт чуть выше.— Искушаешь, Айлиш?— Всегда, — отвечает она, глядя прямо мне в глаза.

И в этот момент солнце прорывается сквозь облака, освещая нас обоих.Внизу — город, впереди — горизонт.А между нами — то, что не нуждается в словах.

Когда мы приземлились, солнце уже клонилось к закату — воздух стал прохладным, пахло солью и чем-то сухим, как выгоревшая трава за аэродромом.Билли всё ещё немного ошалевшая — щёки пылают, глаза светятся. Она не отпускает мою руку даже тогда, когда мы уже стоим на земле.

— Окей... — выдыхает она. — Это официально было самое безумное свидание в моей жизни.— Подожди, — улыбаюсь я, снимая наушники и отстёгивая ремни. — Это была только первая часть.— Первая? — Билли прищуривается. — Не говори, что ты приготовила парашюты.— Нет, — хмыкаю я. — Вторую часть я назвала б «Хочу показать тебе мой мир».

Мы едем вдоль побережья. Музыка играет тихо, вечер растягивается, небо становится малиново-золотым.Билли прислонилась к окну, её волосы развеваются, губы тронуты улыбкой.— Звучит... опасно романтично, — говорит она, не поворачивая головы.— Рискну, — отвечаю я, — но думаю, тебе понравится.

Через сорок минут дорога заканчивается.Дальше — песок. Пустынный пляж, почти безлюдный.Я выхожу первой, достаю из багажника рюкзак, маленькую колонку и пару бутылок воды.Билли выглядывает, морщится от ветра:— Мы... на пляже?— Ага. — Я снимаю куртку, бросаю в песок. — Здесь я пряталась, когда хотелось тишины.

Море шумит глухо, лениво.Я зажигаю небольшой костёр — пламя отбрасывает мягкие отблески на её лицо.

— Ты серьёзно... часто сюда приезжаешь? — спрашивает она, садясь рядом.— Да. Когда-то здесь я писала музыку. — Твоя точка восстановления, — тихо говорит она.Я киваю.— Вот именно. И я хотела, чтобы ты её увидела. Потому что теперь ты — часть этого мира.

Пауза.Огонь потрескивает, чайки кричат вдали, небо почти тёмное.Билли долго молчит, потом вдруг достаёт из сумки телефон, ставит его рядом, подключает к колонке.

— Тогда я тоже покажу кусочек моего мира, — говорит она, открывая заметки. — Я написала кое-что недавно. Ещё никому не показывала. Даже Финнеасу.

Я поворачиваюсь к ней, и в груди становится тихо-тихо.

Она нажимает "play".Звучит демо-запись — нежный, почти шёпотом голос Билли и глухие аккорды на синтезаторе.Песня начинается просто, почти хрупко:"You're the calm after my storm,the still air before the dawn..."

Я не дышу.Слушаю, как она поёт. Поёт для меня.

Когда трек заканчивается, мы сидим в тишине.Только море и дыхание.

— Это... про тебя, — говорит она наконец. — Про то, как впервые стало спокойно.

Я поворачиваюсь, беру её ладонь, подношу к губам.— Тогда пусть этот момент войдёт в мою коробку воспоминаний.

Она улыбается — тихо, устало, счастливо.— И в мою тоже.

Позже, когда ночь опускается окончательно, мы сидим, укрывшись моим худи, глядим на огонь.Её голова на моём плече, пальцы лениво чертят линии на моей ладони.

— Джейд? — шепчет она.— Ммм?— А что будет дальше, в твоём мире?

Я улыбаюсь, глядя на горизонт, где море встречается с ночным небом.— Не знаю, — отвечаю. — Но, кажется, теперь в нём есть ты. И этого уже достаточно, чтобы всё стало интереснее.