Глава 27

Дом Билли залит мягким светом — вечерний, уютный, тёплый, с лёгким запахом кофе и ванили. Где-то на кухне ещё доносится тихое урчание кофемашины, а сама хозяйка дома, в спортивных штанах и огромной футболке, растянулась на диване, уткнувшись носом в подушку.

— Джейд, выбирай фильм, — произносит она сонным голосом, даже не открывая глаз. — И только попробуй включить что-то скучное.

Я, устроившись в кресле, с пультом в руках и чашкой какао рядом, усмехаюсь:— Скучное — понятие растяжимое. Для кого-то документалка про астрофизику — кайф.

— Только не для меня, — бурчит она, не поднимая головы. — Хочу что-то, где будут поцелуи, плохие решения и желательно пёс.

— Так, романтика и собака. Отлично, — я прокручиваю ленту фильмов, прищуриваясь. — Может, старый добрый «Марли и я»?

Билли мгновенно поднимает голову:— Нет! Я после него три дня ревела. Ещё раз — и я тебя уволю.

— О, то есть я уже официально принята на работу? — ухмыляюсь я.

— Ага, ты теперь мой личный киномеханик, бариста и, возможно, человек, отвечающий за объятия, — произносит она с невинным видом, потягиваясь и снова падая на подушку.

— Очень комплексная должность, — говорю я, делая вид, что думаю. — Требует высокой квалификации.

— Вот поэтому ты и здесь, — шепчет она, глядя на меня поверх подушки с улыбкой, в которой опасное количество нежности.

Я смеюсь, щёлкаю пультом, наконец останавливаюсь на «Ла-Ла Ленд».— Устраивает, хозяйка? — спрашиваю я с самым серьёзным видом.

— О, хозяйка, — повторяет она, растягивая слово, — звучит... интригующе.

— Не начинай, Айлиш, — хмыкаю я, но в уголках губ уже дрожит улыбка.

— Я и не думала, — невинно говорит она и делает приглашающий жест рукой. — Иди сюда, мой киномеханик.

Я вздыхаю, встаю и сажусь рядом. Она моментально кладёт голову мне на плечо, закутывается в плед, а я чувствую, как её дыхание становится ровным, почти убаюканным музыкой из фильма.

Её руки — тёплые, уверенные, но при этом нежные — скользят под мою футболку, ту самую, которую она дала мне "на ночь, чтобы было удобно". Я чувствую, как кожа под её ладонями будто вспыхивает — от живота вверх, к рёбрам, к ключицам... дыхание сбивается, мир сужается до этих движений.

Билли садится на меня, её колени по обе стороны от моих бёдер, и я чувствую, как диван едва пружинит под нашим весом. Свет лампы мягко вычерчивает линию её плеч, волосы падают мне на лицо, пахнут жасмином и чем-то электрическим — как дождь перед грозой.

Она смотрит прямо в глаза, и на секунду кажется, что время действительно остановилось. Только дыхание — её и моё — перемешивается между словами, которые так и не были сказаны.

Её пальцы поднимаются выше, к шее, проходят по коже, как будто рисуя невидимую мелодию, потом зарываются в мои волосы. Я тихо втягиваю воздух — не от неожиданности, а от того, как легко она проникает в мой ритм, как будто всегда знала, где и как прикоснуться.

— Билли... — выдыхаю я, почти не голосом.

Она только чуть улыбается, почти незаметно.— Шшш... — шепчет она, её губы на расстоянии дыхания.

И в следующий миг они накрывают мои.Медленно. Уверенно. Так, будто мы обе знали, что к этому всё шло с самого начала — и просто ждали правильного момента.

Поцелуй не стремительный — он тёплый, вязкий, глубокий. В нём нет спешки, зато есть узнавание. Её ладони всё ещё в моих волосах, мои — на её талии, чувствую, как кожа под пальцами реагирует, как будто электричество течёт прямо между нами.

Она отстраняется на секунду, дыхание сбивается, кончик её носа касается моего.— Вот, — говорит тихо, — теперь кино точно интересное.

Я усмехаюсь, не открывая глаз:— Определённо лучше, чем "Ла-Ла Ленд".

Она снова целует — уже быстрее, дерзко, с лёгким прикусыванием губ, и я тяну её ближе, чувствуя, как в комнате становится жарче.

Её пальцы цепляются за край футболки, и я чувствую, как ткань медленно скользит вверх. Воздух становится прохладным, но только на миг — потому что следом приходит её тепло.

Билли целует мою шею, осторожно, как будто изучает. Каждый поцелуй — это пауза между словами, которых нет, но они чувствуются. Она проходит губами по линии ключиц, оставляя лёгкие, почти невесомые касания, от которых мурашки пробегают по коже.

Я закрываю глаза, пытаюсь хоть немного удержать дыхание ровным — но не выходит. Всё, что я ощущаю — это её. Запах, тепло, шепот, дыхание, касание. Всё вокруг будто растворяется, остаётся только ритм — тихий, общий, настоящий.

Она поднимает голову, встречается со мной взглядом.В этом взгляде — вопрос, нежность, почти робость.Я киваю.

Она снова приближается, дыхание её становится глубже, теплее. Я чувствую, как между нами больше нет ни сантиметра воздуха — только кожа к коже, взгляд к взгляду.

Каждое её движение — осмысленное, точное, будто музыка, которую она знает наизусть. Моё дыхание срывается, я не сдерживаю тихий выдох — в нём всё: ожидание, волнение, желание и невозможность остановиться.

Билли целует меня снова — мягко, настойчиво, и будто бы со словами, которых не произносит. В этих поцелуях — её характер: порывистый, свободный, живой. Я отвечаю тем же, забывая, где заканчивается она и начинаюсь я.

Всё остальное стирается. Время, мысли, шум за окном — остаётся только ощущение тепла, которое растекается по телу, и то, как она смотрит на меня в полумраке, будто впервые видит и не хочет отводить взгляд.

Когда она останавливается, я слышу только наши дыхания.

Я ощущаю её дрожь — тихую, едва уловимую, и тянусь, чтобы держать её крепко, но бережно. В этот момент кажется, что весь мир уместился в одном дыхании, в одном взгляде.

Мои руки скользят по её телу, просто чтобы быть рядом, чувствовать её, а каждый контакт становится маленьким обещанием доверия и тепла. Её дыхание ускоряется, и я понимаю, что она так же уязвима и настояща, как и я.

Я целую её плечо, щеку, волосы — каждый поцелуй мягкий, но наполненный вниманием. Она прижимается ближе, и нам не нужны слова. Всё сказано глазами, дыханием, лёгким дрожанием.

Я провожу рукой по её спине, ощущаю тепло, и понимаю, что это — не просто близость физическая, а момент полного узнавания друг друга. Тишина вокруг кажется священной.