Глава 98. Передовая

Когда Чжао Чунь вернулся в свою палатку, он обнаружил тела стражей, беспорядочно разбросанных на земле среди мерцающего света. Сердце стянуло от страха, и когда он уже собирался закричать, мягкая стальная проволока внезапно затянулась вокруг его шеи. Удар сзади сбил его с ног, заставив опуститься на колени. Его руки были вывернуты за спину и связаны, а мягкая проволока по-прежнему сдавливала горло, затрудняя дыхание и не давая ему говорить. 

Когда напавший подошел к нему, его глаза расширились от удивления. 

Дуань Сюй был бледен, и его шаги все еще были немного неуверенными, словно эта устроенная им засада измотала его, лишив значительной части сил. Он присел на корточки перед Чжао Чунем, придерживая того за плечо, и невинно улыбнулся: 

— Главнокомандующий Чжао, давно не виделись. Ты с каждым разом становишься все лучше и лучше, и сказать тут нечего! Этот ничтожный Дуань совершенно ошеломлен, оставшись далеко позади! 

Чжао Чунь вспомнил прозвище Дуань Сюя — «Улыбающийся Яма*» — и по его спине пробежал холодок. Как Дуань Сюй мог так внезапно оказаться на пограничном посту? 

— Всего за месяц пала Цинчжоу, а половина Фэнчжоу потеряна. Если бы не наши солдаты Великой Лян, удерживающие линию обороны, ты бы не сохранил даже Цичжоу с Ючжоу! Что такое Ючжоу? Это горло! Что такое Цичжоу? Зернохранилище! Что у тебя вообще творится в голове? Считаешь северную границу детской забавой? Думаешь, раз я захватил эти пять провинций за полгода, то ты сможешь так же? Ты командуешь целой армией, и от твоих решений зависят бесчисленные жизни. Солдаты на границе Северного побережья прошли со мной бесчисленные сражения, и они лучше тебя знают, насколько бессмысленны твои приказы. Ты когда-нибудь прислушивался к их предупреждениям? Ты стремился укрепить свою власть, но отправил их на верную гибель! Армия Гуйхэ понесла треть потерь, армия Табай — тоже, армия Чэнцзе — две десятых. Мой брат... — Его глаза покраснели, и его пять пальцев глубоко впились в плечо Чжао Чуня. Он процедил слово за словом: — Моему брату в этом году даже не успело исполниться четырнадцать. Он был рядом со мной шесть лет, и я никогда не позволял ему рисковать жизнью в самых опасных сражениях! Однако же... он погиб из-за твоей глупости! Тысячи стрел пронзили его сердце! Без него ты бы потерял даже Ючжоу! Ты и сам осознаешь свою ничтожность, и даже если бы тебе пришлось сдохнуть из-за отказа в тронном зале, ты никогда не должен был принимать этот императорский указ! 

Войска Ючжоу, действуя по приказу Чжао Чуня нанести упреждающий удар, попали в засаду, устроенную войсками Даньчжи. Чэньин возглавил конный отряд, атаковав с тыла, где тысяча человек убила в десятки раз больше врага, и позволив армии Великой Лян прорвать окружение и отступить в город для обороны. Однако вся эта тысяча, которой он командовал, погибла, включая его самого, не вернувшись с поля боя. 

Дуань Сюй схватил Чжао Чуня за ворот, уставился ему в лицо, которое синело от нехватки воздуха, и, рассмеявшись, сказал: 

— Ты думаешь, что, поскольку являешься человеком императора, он никогда не убьет тебя и даже не упрекнет, чего бы ты ни натворил? Жаль. Он тебя не тронет, однако я осмелюсь. 

Чжао Чунь широко раскрыл глаза, невнятно всхлипывая и тряся головой, словно пытаясь закричать, но Дуань Сюй протянул руки и схватил за оба конца проволоки, безжалостно натянув ее на его шее. 

Та резко хрустнула, и он повалился на землю. 

— Главнокомандующий Чжао, главнокомандующий Чжао! 

Кто-то снаружи окликнул Чжао Чуня по имени, приподняв полог палатки, чтобы войти. Дуань Сюй равнодушно поднял взгляд, и его глаза встретились с глазами Дин Цзиня, одетого в доспехи. Дин Цзинь взглянул на лежащего на земле Чжао Чуня, затем на Дуань Сюя, и его зрачки резко сузились. Снаружи один из воевод, казалось, намеревался последовать за ним. Дин Цзинь рявкнул на него: 

— Никому не входить! Позови сюда младшего генерала Ши. И где сейчас генералы Чан и Сунь, которых привел с собой главнокомандующий Чжао? 

— В западном лагере. 

— Внимательно следите за ними и каждые четверть часа докладывайте о ситуации. 

— Слушаюсь. 

Человек за пределами палатки ушел, получив приказ. Дин Цзинь подошел к Дуань Сюю и опустился перед ним на одно колено: 

— Главнокомандующий Дуань! 

Дуань Сюй похлопал Дин Цзиня по плечу. Дин Цзинь поднял голову, обычно холодный и язвительный, теперь его глаза были покрасневшими. Дуань Сюй слабо улыбнулся и протянул руку, сказав: 

— Помоги мне встать. 

Дин Цзинь замер, только тогда заметив слабость Дуань Сюя, и еще больше поразился трупам убитых им людей, разбросанных по всей палатке. Он помог Дуань Сюю подняться на ноги и провел его к ближайшему стулу. Едва Дуань Сюй сел, как Ши Бяо, с мрачным лицом, распахнул полог палатки и ворвался внутрь, крича: 

— Меня ищешь... 

Увидев Дуань Сюя, он широко распахнул глаза. Дин Цзинь бросился вперед и зажал ему рот рукой, прошипев: 

— Ни слова. 

Ши Бяо оттолкнул руку Дин Цзиня и кинулся к Дуань Сюю: 

— Главнокомандующий Дуань! Главнокомандующий Дуань, ты правда здесь! Этот гребаный Чжао Чунь никогда раньше не сражался против Даньчжи, он тупее осла! Братья ему слово, а он тут же обвинять нас в неподчинении приказам! С нами обращаются как с собаками! Даже... даже Чэньин... 

Лицо Дуань Сюя помрачнело. 

Ши Бяо, заметив бледное лицо Дуань Сюя, завелся еще больше: 

— Главнокомандующий Дуань, что с тобой? Тебе навредил император? Мы... мы уничтожим Даньчжи и никогда не вернемся! Мы поднимем бунт против этого ублюдка! 

— Ши Бяо! — гаркнули на него одновременно Дуань Сюй и Дин Цзинь. 

Раздраженный их окриком, Ши Бяо заткнулся, и только после своей пламенной речи заметил лежащего на земле мертвого Чжао Чуня. Его глаза расширились, и ему безумно захотелось пнуть его пару раз. Вскочив на ноги, он заявил: 

— Главнокомандующий Дуань, что нам делать? Ты только скажи! 

Дуань Сюй бросил взгляд на лежащий на земле труп и распорядился: 

— Чжао Чунь покончил с собой в искупление за неоднократные поражения на северном берегу. Люди, которых он привел с собой... 

Он посмотрел на Дин Цзиня: 

— Погибли в сражении на передовой. 

Дин Цзинь поклонился, приняв приказ: 

— Есть. 

— Убери тела Чжао Чуня и погибших стражников отсюда, а затем приведи ко мне надежных гвардейцев. — Поручил Дуань Сюй Дин Цзиню, а затем обратился к Ши Бяо: — Разворачивай карту, оценим ситуацию и обсудим меры противодействия. 

Дин Цзинь и Ши Бяо приняли свои приказы. Внутри палатки мерцал свет свечей, отражая усталое выражение лица Дуань Сюя. Его руки оставались крепко сжатыми в кулаки, ни разу не ослабляя хватку. 

Ши Бяо разложил карту, и Дуань Сюй, опираясь на стол, поднялся и медленно подошел к нему. Ши Бяо подробно рассказал ему о ситуации на передовой: как и предполагал Дуань Сюй, мирные предложения Даньчжи были лишь притворством, и перед отбытием с передовой он принял меры, дав указание гарнизонам в различных местностях, что в случае контратаки Даньчжи они должны будут сначала занять свои позиции и удерживать их, изматывая силы врага изнурительной битвой. 

Однако прибытие Чжао Чуня полностью сорвало планы Дуань Сюя. Стремясь прославиться, он приказал войскам взять инициативу в свои руки и атаковать, обнажая свои слабые места перед сильными сторонами противника. После нескольких таких сражений линия фронта была полна брешей, и он понес тяжелые потери. 

К счастью, Ючжоу выстояла. 

Именно Чэньин спас ее ценой своей жизни. 

Дуань Сюй закрыл глаза и сжал кулаки так сильно, что боль от впивающихся в кожу кончиков пальцев заставила его снова открыть их, чтобы оценить ситуацию на поле боя. Он как раз обсуждал дела с Ши Бяо, когда вошел Дин Цзинь со своими людьми. 

— Главнокомандующий Дуань, тут... помимо наших людей, я привел с собой еще кое-кого. — Дин Цзинь отступил в сторону, и Дуань Сюй увидел человека, стоявшего у него за спиной. 

В мерцающем свете свечей стоял высокий мужчина, с ужасающим шрамом, тянущимся наискось через лицо, но в его глазах читалась лишь глубокая печаль. 

Дуань Сюй смотрел на него безмолвно лишь миг, затем окликнул: 

— Линцю. 

Хань Линцю сделал два шага вперед, горло его сдавило, и он тихо прошептал: 

— Я бросился туда, как только узнал об опасности в Ючжоу, но прибыл слишком поздно... Мне не удалось спасти Чэньина. 

Четыре месяца этот ребенок называл его братом Ханем, считался его практически учеником, но в конечном итоге погиб прямо на его глазах. 

Он был так близко, если бы он только прибыл всего на час раньше, он мог бы его спасти. 

Он вытащил из-за пазухи окровавленный жетон и вложил его в руку Дуань Сюю: 

— Перед смертью Чэньин попросил меня передать это тебе. Он сказал... что не нарушил своего обещания. Твое желание, он исполнил его. 

Дуань Сюй, глядя на окровавленный жетон армии Табай, смутно вспомнил, что, когда он еще был генералом Табая, Чэньин однажды сказал ему, что его самое большое желание — это защищать его и Хэ Сыму. Тогда он подумал, что это лишь детская болтовня. 

Но Чэньин относился к этому серьезно. 

Вплоть до того, что это навязчивое желание так и не рассеялось после его смерти, превратив того в блуждающую душу, появившуюся в Призрачной Книге. 

Дуань Сюй, сжимая жетон, покачнулся и наклонился, выплюнув полный рот крови. По толпе прокатился вздох, когда Хань Линцю подхватил его. Дуань Сюй, сжимая руку Хань Линцю, встретился с ним взглядом: 

— Этот жетон, возьми его. 

Хань Линцю опешил. 

— Генерал армии Табай пал в бою, доверив свой знак командования Чэньину, который, в свою очередь, доверил его тебе. Ты когда-то был генералом Табая, и ты остаешься им до сих пор. 

Хань Линцю, с покрасневшими глазами, прошептал: 

— Ты же знаешь, я... 

— Я тебе верю, — сказал Дуань Сюй. 

Хань Линцю помолчал немного, затем взял из рук Дуань Сюя военный приказ армии Табай и склонил голову: 

— Слушаюсь, главнокомандующий Дуань. 

Дуань Сюй похлопал его по плечу, затем вытер кровь со рта и, указав на карту, сказал: 

— Посмотрите все сюда. Теперь Цинчжоу потеряна полностью, а Фэнчжоу — наполовину. Хотя Ючжоу еще стоит, она понесла тяжелые потери в предыдущей битве, а наступление врага все так же яростно. Пусть Мэн Вань отправит десять тысяч солдат армии Суин для подкрепления, проведя их через Цичжоу, и попросит Чжао Сина предоставить запасы провизии на полгода. Войска в Фэнчжоу и Цинчжоу пусть притворятся, что потерпев поражение, отступили, заманивая армию Даньчжи в долину к востоку от горы Хэюй. У Шэнлю поведет своих людей, чтобы обойти противника с тыла и попытаться уничтожить его полностью. Если это удастся, мы должны будем воспользоваться моментом, пока силы Фэнчжоу истощены, чтобы вернуть утраченные территории. 

Свет свечи отбрасывал теплое сияние на бледное лицо Дуань Сюя, когда он указывал на карту, тщательно распределяя военные силы и давая распоряжения Дин Цзиню и Ши Бяо уведомить гарнизоны в разных местах. 

— Пока не объявляйте о смерти Чжао Чуня, мы обсудим это после того, как У Шэнлю успешно окружит врага. Пока что ты, Дин Цзинь, будешь командовать войсками, но приказы будут отдаваться через Ши Бяо. Ситуация в Южной столице сейчас сложная, и поскольку у тебя там семья, действуй с осторожностью. Все рядовые на Северном побережье хорошо мне знакомые лица, они обязательно поймут, что распоряжения на этот раз отдавались лично мной и последуют твоим приказам. 

Услышав это, Ши Бяо несколько удивился и спросил: 

— Главнокомандующий Дуань, а ты разве не остаешься? 

Дуань Сюй устало опустил глаза и помассировал виски: 

— Я не обладаю сейчас никакими полномочиями, и мое прибытие на передовую без разрешения уже является тяжким преступлением. То, что я был здесь сегодня, должно оставаться в тайне, а мне нужно вернуться в Южную столицу, чтобы просить Его Величество издать указ о восстановлении меня в должности главнокомандующего. 

Ши Бяо был в ярости и уже собирался повторить свои предательские слова в адрес императора, когда Дуань Сюй вмешался: 

— Я совершенно не хочу вступать в борьбу с императорским двором, многие из наших солдат родом с Южного побережья. 

Он на мгновение замолчал, затем горько усмехнулся: 

— Моя семья по-прежнему на южном берегу. 

Когда Дуань Сюй вернулся в Южную столицу, там шел снег, который достигал по самую щиколотку, и небо было мрачным. Войдя в город, он сначала направился в канцелярию по приему прошений трону, чтобы передать свою просьбу об отправке на границу, и уже после вернулся в резиденцию семьи Дуань. 

Перед возвращением в столицу он узнал о слухах о том, что «Дуань Сюй» заболел проказой и находится дома в уединении, не принимая посетителей. Поэтому по возвращении он был так плотно укутан, что управляющий едва узнал его у дверей. Когда он снял с лица маскировочную ткань и капюшон, тот заплакал от радости и поспешил объявить Дуань Чэнчжану, что вернулся молодой господин. 

Когда Дуань Сюй вошел во двор, он заметил Дуань Чэнчжана, стоящего под карнизом и опирающегося на трость. Его лицо было смертельно-бледным, он стучал тростью по земле, пристально глядя на него: 

— Так ты решил вернуться. 

Лицо Дуань Сюя было настолько белым, что могло бы слиться со снежным пейзажем. Потирая виски и вздыхая, он сказал: 

— Отец, я очень устал. Давай поговорим об этом позже. 

— На колени! — взревел Дуань Чэнчжан. 

Дуань Сюй поднял взгляд на Дуань Чэнчжана, который продолжал постукивать тростью по земле. В ярости он воскликнул: 

— Неблагодарный! Пытаешься довести меня до могилы?! Встань на колени! 

Дуань Сюй замер, затем поднял подол своей мантии и сделал шаг назад. Стоя лицом к Дуань Чэнчжану, он опустился коленями в снег. 

Дуань Чэнчжан спросил низким голосом: 

— Где ты был все это время? 

— Прости, я не могу этого сказать, — коротко ответил Дуань Сюй. 

— Почему Фан Сянье тогда не умер? 

Дуань Сюй посмотрел на Дуань Чэнчжана, казалось, слишком изможденный, чтобы продолжать притворяться. Он просто равнодушно заметил: 

— Ты дважды пытался его убить, но я спас его. Это я привел его в Южную столицу, это я устроил так, чтобы он последовал за гогуном Пэем, и это мы с ним устроили представление, чтобы меня отправили на границу. Последние десять лет мы делаем все вместе, он знает все детали моих планов и деяний, и Ло Сянь тоже одна из нас. Что теперь, отец, что еще ты хочешь знать? 

Дуань Чэнчжан, разъяренный, шагнул в снег и поднял трость, чтобы ударить его по спине, но его попыталась остановить госпожа Дуань: 

— Чэнчжан! В конце концов, это мы поступили с ним несправедливо! 

Дуань Сюй не пытался уклоняться от ударов, а просто молча терпел их. Он подумал о том, что раз его мать действительно вышла из молитвенного зала, значит, в доме до этого правда царил полный хаос. 

Госпожа Дуань оттащила Дуань Чэнчжана обратно под карниз, она хотела пойти и за Дуань Сюем, но Дуань Чэнчжан остановил ее. Тыча в его сторону тростью, он сказал: 

— Значит, ты все это время прикидывался послушным, чтобы обмануть нас? Зачем ты так поступил?! Не проронил ни слова за десять лет! Ты все еще можешь считаться моим сыном?! 

Дуань Сюй поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Дуань Чэнчжаном, и усмехнулся: 

— Если бы ты узнал, это оскорбило бы твои чувства. 

— Вздор! Теперь, когда я знаю, разве это не задевает меня? — сердито крикнул Дуань Чэнчжан. 

Дуань Сюй на мгновение замолчал, и улыбка в его глазах постепенно сменилась холодом. 

— Если бы ты знал об этом с самого начала, это не только задело бы тебя за живое, но ты бы остановил меня. Теперь, когда ты знаешь... это лишь вопрос задетых чувств. 

Примечания: 

1* 阎罗 (yánluó) — Яма, Яньло (владыка ада, верховный судья потустороннего мира)