Глава 95. Замена

С громким хлопком фигуры Янь Кэ и Дуань Сюя в зеркале королевского дворца Юйчжоу исчезли. 

Улыбка на губах Хэ Сыму застыла, уголки ее рта опустились, и шелковые нити ветра плотно обвились вокруг нее. Комната задрожала, ее призрачная аура вышла из-под контроля, заполнив весь дворец, а затем распространившись, как оружие, по всему городу Юйчжоу. Весь город содрогнулся, как от землетрясения. 

Цзян Ай была так подавлена этим призрачным влиянием, что упала на колени. С большим усилием она подняла голову и обратилась к Хэ Сыму: 

— Королева... Сыму! Успокойся! 

Хэ Сыму распахнула свои темные глаза и тихо произнесла: 

— Хэцзя Фэнъи, хочешь умереть? 

Неустойчивая призрачная энергия, вырывающаяся из ее тела, устремилась прямо к находившемуся в зале Хэцзя Фэньи. Застигнутый врасплох, он поднял свой посох, но вдруг заметил, что Цзы Цзи, как всегда неприметная, внезапно встала перед ним. 

Призрачная энергия рассеялась, ударив Цзы Цзи, а сила, исходящая от ее тела, подобно воде, гасящей бушующий огонь, подавила призрачную ауру Хэ Сыму и распространилась наружу, рассеяв ее там тоже и успокоив дрожь по всему городу Юйчжоу. Внезапный всплеск силы быстро исчез, не оставив после себя ни следа. 

Цзян Ай прикрыла рот от изумления, а Хэ Сыму пристально вгляделась в совершенно невредимую Цзы Цзи. 

Цзы Цзи, стоя перед Хэцзя Фэнъи, спокойно сказала: 

— Он немедленно прибыл сюда, чтобы лично сообщить тебе об этом. Это была его неосторожность, но он осознает свою ошибку. 

Хэцзя Фэнъи выглянул из-за спины Цзы Цзи, все еще испуганно моргая. Хэ Сыму, увидев обширные красные пятна, покрывавшие его тело в результате реакции на призрачную энергию, прикрыла глаза и отвернулась. 

Цзян Ай взглянула на Хэцзя Фэнъи, затем бросила взгляд на Хэ Сыму. Прочистив горло, она осторожно спросила: 

— Сыму, ты... Фонарь в самом деле является твоим слабым местом? Стоило ли рассказывать об этом Янь Кэ? 

— Я не позволю ему снова использовать Дуань Сюя, чтобы угрожать мне. — Холодно сказала Хэ Сыму, потирая виски: — Он даже мысли не вынесет о том, чтобы уничтожить Призрачный Фонарь. Зная это, он сохранит Дуань Сюю жизнь, чтобы одержать победу надо мной. 

Это был единственный шанс Дуань Сюя на выживание. 

В призрачной тюрьме, созданной Янь Кэ, он, услышав слова Хэ Сыму, пришел в ярость и разбил духовный артефакт в своей руке. Повернув голову, он увидел, что Дуань Сюй на деревянной дыбе очнулся, поднял голову и посмотрел на него потемневшими глазами. 

— Она не спасет меня? — пробормотал Дуань Сюй, его глаза заблестели, словно он не мог в это поверить. 

Похоже, он только что все услышал. Увидев подавленного Дуань Сюя, Янь Кэ почувствовал, как в глубине души поднимается злорадное удовлетворение. Он усмехнулся: 

— Я ведь говорил тебе, что у нее никогда не бывает недостатка в любовниках. Что ты можешь для нее значить? Всего лишь мимолетная прихоть. Она согласилась спасти тебя с помощью Фонаря лишь потому, что имела запасной план. Если бы это действительно означало разбиться в пух и прах, тебя она в мгновение ока отбросила бы в сторону. Она тебя обманула. Ты просто игрушка! 

Его голос становился все громче с каждым словом, его возмущение нарастало, как будто он выплескивал на Дуань Сюе все унижения, которые сам перенес от рук Хэ Сыму. Видя, как мрачнеет человек напротив, он испытывал все возрастающее чувство удовольствия. 

Дуань Сюй опустил глаза, а затем снова поднял их, громко рассмеявшись: 

— Раз она решила бросить меня, я тоже ее бросаю. Разбей этот никчемный Фонарь, тогда она рассеется в пепел, а я стану ее последним любовником. 

Услышав это, Янь Кэ замешкался, и гнев в его глазах постепенно угас. Он на мгновение опустил взгляд на Призрачный Фонарь у своего пояса, а затем неторопливо поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Дуань Сюем. 

Он медленно приблизился к Дуань Сюю, держа руки за спиной, с непроницаемым выражением лица, и спросил: 

— Ты надеешься полностью завладеть Хэ Сыму в этой жизни, чтобы она никогда не смогла тебя покинуть? 

— Конечно, — без колебаний ответил Дуань Сюй. 

Янь Кэ прищурился и холодно произнес: 

— Ты можешь обмениваться с Сыму пятью чувствами, и во время этого обмена она теряет свои магические силы и становится как смертная, верно? 

Дуань Сюй сжал кулаки, но его глаза слегка расширились, как будто он был совершенно потрясен. Он сказал: 

— Ты имеешь в виду... 

— Через несколько дней развернется большая битва, по моему сигналу ты обменяешься с ней чувствами. Как только я одолею ее и возьму в плен, заставив Призрачный Фонарь признать меня своим хозяином, Хэ Сыму будет вынуждена подчиняться моим приказам. Тогда я позволю ей остаться рядом с тобой до конца твоих дней. Что скажешь? 

Дуань Сюй помолчал немного, а затем спросил: 

— Что с ней будет после моей смерти? 

— Какое отношение она может иметь к тебе после твоей смерти? — холодно усмехнулся Янь Кэ. 

— И то правда. — Дуань Сюй на миг задумался, тихонько усмехнулся и, посмотрев в глаза Янь Кэ, сказал: — Договорились. 

В этот самый момент в поместье Дуань в Южной столице царил полный хаос. Дуань Сюй внезапно исчез без следа по пути из города в военный лагерь, и семья Дуань уже три дня безуспешно искала его днем ​​и ночью. Когда об этом стало известно солдатам за городскими стенами, Ши Бяо тут же вскочил со своего места. 

Еще до прибытия в Южную столицу он подозревал, что император будет пытаться создать им проблем. Теперь он был полностью убежден, что исчезновение Дуань Сюя было результатом тайных хитростей императора и что тот, скорее всего, уже лишился головы. Если бы не отчаянно цепляющийся за него Чэньин, Ши Бяо уже давно бы созвал своих братьев вне города, ворвался бы в Южную столицу, окружил дворец и потребовал бы от императора выдать им Дуань Сюя. 

Как будто этого было недостаточно, Даньчжи, поначалу согласившиеся на мир, вдруг подняли свои войска в контратаку. Оборона была огромной, они не только захватили часть территорий в Фэнчжоу и Цинчжоу, но даже сумели прорваться в Ючжоу, однако армии Великой Лян удалось быстро вернуть эти земли обратно. Тогда император приказал Чжао Чуню взять на себя роль главнокомандующего и отправляться на передовую вместе с Ши Бяо, Чэньином и гарнизонными войсками за пределами города. 

Чжао Чунь происходил из знатной военной семьи и имел некоторые военные заслуги, хотя никогда не бывал на Северном побережье. Он являлся одним из приближенных Его Величества, и император хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы повысить его в звании. Ши Бяо было невдомек о таких интригах, он просто возненавидел этого свалившегося с небес главнокомандующего. Он отказывался возвращаться на передовую, пока не увидит Дуань Сюя, вопя о том, что они так отчаянно сражались на войне, только чтобы по возвращении быть преданными своими же людьми. Он не был настолько глуп, чтобы возвращаться. 

Атмосфера в Южной столице накалилась. Император незамедлительно переложил вину на семью Дуань, обвинив Дуань Сюя в том, что тот покинул столицу без императорского разрешения и проявил тем самым неуважение к императору. Он отказался признать, что Дуань Сюй каким-то образом пострадал или был даже мертв. 

Вся семья Дуань была словно муравьи, попавшие на горячую сковороду*. Дуань Чэнчжан, и без того слабое здоровье которого ухудшилось из-за волнений, чувствовал себя все хуже и хуже, но, несмотря на обострившуюся болезнь, ему приходилось выходить из дома и налаживать дела. Даже госпожа Дуань, обычно полностью поглощенная своим буддийским уединением, временно покинула храм, чтобы заняться домашними делами. 

На пятый день после исчезновения Дуань Сюя, когда их беспокойство достигло пика, в момент, когда луна стояла уже высоко в небе, в заднюю дверь поместья Дуаней раздался стук. Посетитель, закутанный в плащ с капюшоном, заявил, что хочет поговорить с господином Дуанем о деле, касающимся Дуань Сюя. Управляющий немедленно проводил гостя в главный зал. 

Услышав новость, Дуань Цзинъюань бросилась туда и увидела стоявшего в зале гостя. Его лицо скрывал черный капюшон. Дуань Чэнчжан, опираясь на трость и поддерживаемый невесткой У, подошел к нему и спросил дрожащим голосом: 

— Ваше превосходительство знает, где сейчас Сюй-эр? 

Пришедший на мгновение замер, затем протянул руку и снял капюшон, открыв утонченное, красивое лицо с раскосыми глазами и тонкими губами, прекрасное, как нарисованный тушью пейзаж. Медленно подняв взгляд, он встретился глазами с собравшимися в зале, и в его зрачках отразилось чистое сияние лунного света. 

Под изумленным взглядом Дуань Чэнчжана он покачал головой: 

— Я не знаю. 

Помолчав, он добавил: 

— Но, возможно, вам нужен тот, кто сможет его заменить. 

Дуань Цзинъюань растерянно уставилась на него, черты его лица были одновременно знакомыми и незнакомыми. Она пробормотала: 

— Фан... Сянье. 

Фан Сянье повернулся, чтобы взглянуть на нее, слегка кивнул, а затем посмотрел на Дуань Чэнчжана, лицо которого побледнело. 

Дуань Чэнчжан указал на него дрожащим пальцем и воскликнул: 

— Наглый безумец, что ты несешь? Заменить Сюй-эра... все эти годы... ты действительно думал... 

— Господин Дуань, в данных обстоятельствах у тебя имеется иной вариант? 

Спокойно спросил Фан Сянье. 

Он был уверен, что ему не откажут, и он оказался прав. 

На следующий день из поместья семьи Дуань распространилась весть о том, что Дуань Сюй найден. 

Дуань Сюя вдруг настигла ужасная болезнь по пути в военный лагерь, и он лишился чувств. Его спасли и оказали помощь местные крестьяне, и лишь недавно он пришел в себя и был отправлен обратно в свою резиденцию. Однако его недуг был не обычной болезнью, он подхватил крайне заразную проказу, из-за которой вынужден был оставаться в резиденции и не принимать посетителей. 

Ши Бяо отнесся к этому с подозрением и настоял на встрече с Дуань Сюем, пусть даже всего лишь через дверь или занавес — лишь бы убедиться в том, что тот правда жив. Увидев, как Ши Бяо нагло ворвался в поместье Дуаней, Дуань Чэнчжан понял, что дальнейшие препятствия вызовут подозрения, поэтому разрешил визит. 

Дуань Чэнчжан сидел в резиденции Хаоюэ, отделенный от «подставного Дуань Сюя» занавесом. Он нервно наблюдал, как в комнату вошли здоровенный мужчина вместе с Чэньином. Мужчина бегло поклонился ему, а затем с нетерпением обратился к фигуре за занавесом: 

— Главнокомандующий Дуань! 

— Ну что такое? Неужели думал, что я мертв? 

Голос за занавесом был удивительно похож на голос Дуань Сюя, достаточно похож, чтобы обмануть кого угодно. 

Услышав этот знакомый тон, сердце Ши Бяо, которое несколько дней находилось в постоянном смятении, наконец обрело некоторое облегчение. Он сразу же потянулся, чтобы поднять занавес, но его остановил резкий приказ «Дуань Сюя». 

— Ши Бяо! Моя болезнь заразна. Собрался заразиться от меня, а потом вернуться и заразить солдат? Император приказал тебе вернуться на передовую, почему ты отказываешься? Мы втроем — я, ты и Чэньин — лучше всех владеем техникой перьевых колесниц. Сейчас мы все трое в Южной столице, а контратака Даньчжи становится все яростнее. Как, по-твоему, быть армии Гуйхэ и Дин Цзиню? 

Ши Бяо опустил руку, с ноткой обиды в голосе он сказал: 

— Я беспокоюсь за главнокомандующего Дуаня. Император хочет его заменить, и я не могу с этим смириться. 

Человек за занавесом помолчал немного, затем со вздохом сказал: 

— Ши Бяо, в прошлый раз, когда ты напился, ты дал мне клятву. Помимо обещания больше никогда не пить, ты также пообещал отныне слушаться меня во всем. 

Глаза Дуань Чэнчжана невольно расширились, он повернулся, чтобы взглянуть на фигуру за занавесом. Его старческие руки задрожали, а голова наполнилась странными догадками. 

Услышав, как «Дуань Сюй» упомянул об этом, Ши Бяо не мог не поверить окончательно, что за занавесом действительно скрывается Дуань Сюй. 

Силуэт по ту сторону продолжил: 

— Не волнуйся, я не лишусь своей головы в Южной столице. А теперь послушай меня и возвращайся на передовую, чтобы оттеснить племена Даньчжи обратно на их земли. Что касается того, кто будет командовать войсками, то на данный момент это не самое важное. 

Ши Бяо склонил голову и сказал: 

— Теперь, когда главнокомандующий Дуань в безопасности, я чувствую облегчение. Мы вместе с братьями вернемся на передовую и убьем этих сосунков! 

Ши Бяо обменялся еще несколькими словами с «Дуань Сюем», прежде чем уйти. Когда он обратился к Чэньину по поводу того, что им пора, хранивший все это время молчание Чэньин ответил, что ему нужно обсудить кое-что с третьим братом и что он будет позже. Как только Ши Бяо ушел, Чэньин взглянул на бамбуковый занавес, а затем перевел взгляд на сидящего с прямой спиной Дуань Чэнчжана неподалеку. 

Он выглядел нерешительным, и прежде чем успел что-либо сказать, услышал, как человек за занавесом произнес: 

— Чэньин, говори, что хотел. 

Этот голос больше не принадлежал «Дуань Сюю». 

Чэньин наконец заговорил: 

— Господин Фан. 

— Это я. 

Дуань Чэнчжан резко вскочил со своего места и неверяще уставился на Чэньина. 

Однако Чэньин лишь спросил: 

— Где мой третий брат? 

— Я тоже не знаю. Его местонахождение неизвестно, и все еще неясно, жив он или мертв. Ты останешься в Южной столице, ожидая его возвращения? — послышался спокойный голос из-за занавеса. 

Чэньин покачал головой. Одетый в синие одежды, он стоял в лучах солнца, льющихся из дверного проема. Он сказал: 

— Я собираюсь вернуться на передовую вместе с Ши Бяо. Желанием третьего брата всегда было уничтожение Даньчжи и восстановление Центральной равнины. Его желание — это и мое желание тоже. Теперь, когда его нет с нами, я должен исполнить его для него. 

Чуть больше чем через десять дней, с наступлением Нового года, ему исполнится четырнадцать. С годами его телосложение стало более крепким, стройным и высоким. В отсутствие Дуань Сюя и Хэ Сыму его черты лица приобретали дополнительную решимость и устойчивость, делая его похожим на надежного взрослого человека. 

Глубоко поклонившись, он сказал: 

— Благодарю вас, господин Фан. Берегите себя. 

Затем он повернулся к Дуань Чэнчжану: 

— Господин, берегите свое здоровье. 

С этими словами он вышел из комнаты, и его непоколебимый силуэт исчез за дверями резиденции Хаоюэ. 

Фан Сянье прислонился к изголовью кровати, слушая удаляющиеся шаги Чэньина. Мгновение спустя Дуань Чэнчжан, опираясь на трость, внезапно отдернул занавес и встал перед Фан Сянье. Его лицо было смертельно-бледным, волосы стояли дыбом от ярости. Схватив Фан Сянье за ворот, он спросил: 

— Ты... как ты мог... все эти годы вы с Сюй-эром... кха-кха-кха... 

Дуань Чэнчжан, не успев закончить говорить, сильно закашлялся. 

Фан Сянье поднял голову и спокойно посмотрел на Дуань Чэнчжана, оттолкнув его руку: 

— Ты все понял верно. Переведи дух, прежде чем продолжать... 

Он насмешливо рассмеялся, глядя в глаза Дуань Чэнчжана, полные потрясения и гнева, и спросил: 

— Мне называть тебя отцом? 

Дуань Цзинъюань, подслушивавшая разговор за окном, онемела, словно от удара молнии. 

В последующие дни в поместье семьи Дуань прибывал непрерывный поток посетителей, желающих поговорить с Дуань Сюем. Даже сам император приходил, чтобы проверить подлинность «Дуань Сюя» за занавесом. 

Фан Сянье же совершенно не обращая внимания на провокации, с одинаковой легкостью отклонял все попытки выяснить правду — он, казалось, обладал удивительным пониманием взаимодействий Дуань Сюя со всеми придворными, от императора и до солдат. Он даже мог между делом упомянуть события года, когда Дуань Сюй только занял свой пост. Изначальное неверие придворных по поводу таинственного исчезновения и последующего появления Дуань Сюя постепенно сменилось полной убежденностью. 

За последние несколько дней растерянная Дуань Цзинъюань постепенно пришла в себя после потрясения и поняла одну вещь. 

Фан Сянье и ее третий брат, возможно, и не были заклятыми врагами, как ей всегда казалось. Напротив, они знали друг друга уже много лет и были очень близкими друзьями. 

Примечания: 

1* 热锅上的蚂蚁 (rè guō shang de mǎyǐ) — словно муравьи, попавшие на горячую сковороду (обр. в знач.: быть в крайнем волнении; не находить себе места)