Глава 85. Смертельная рана

После того, как Цзинчжоу и Цичжоу были захвачены, Ючжоу оказалась окружена территориями, занятыми Великой Лян. В лагере Дуань Сюя генералы собрались вокруг карты, и Дуань Сюй провел по ней рукой: 

— Циншэн, в последние дни условия для отплытия из порта Юйянь в Цичжоу были благоприятными. Выведи свою армию Чэнцзе в море оттуда и продвигайтесь по водным путям, чтобы атаковать Фэнчжоу на севере. В течение полумесяца продвигайся вперед к территории между Цзисянем и городом Наньи, оказывая давление на северо-восток Ючжоу. 

Ся Циншэн принял приказ. 

Как только Дуань Сюй повернул голову, он встретил блестящий взгляд Ши Бяо. С нетерпением потирая руки, Ши Бяо объявил: 

— Главнокомандующий Дуань, прибыла очередная партия перьевых боевых колесниц. Помимо армии Гуйхэ, ими могут воспользоваться еще пятьдесят тысяч воинов. В такой момент не пора ли нам приготовиться к применению нашей коронной тактики? 

Горные разбойники, как правило, не славятся своим добрым нравом, и Ши Бяо не был исключением. Когда Дуань Сюй пытался убедить этого высокомерного и непреклонного типа сдаться, он ненавязчиво заговорил о своих планах покорения Даньчжи, а также об образцах перьевых колесниц. Там, в глубине горной глуши, Ши Бяо понял, что просто занимать гору в качестве местного владыки — ничто по сравнению с настоящим героизмом. Настоящий героизм же заключался в том, чтобы присоединиться к Дуань Сюю и сражаться с народом Хуци. 

Позже он послушно принял императорское помилование и вступил в армию Гуйхэ, где стал свидетелем первых перьевых колесниц, разработанных Дуань Сюем, и начал вместе с ним тайно отбирать солдат для обучения боевому искусству на этих колесницах. Он все больше и больше убеждался в способности Дуань Сюя изобретать такого рода тактики, считал его талантом, несмотря на столь юный возраст, и просто преклонялся перед ним. Он настолько им восхищался, что мог называть его не «главнокомандующим Дуанем», а «дедом Дуанем». 

В ответ на восторженные похвалы Ши Бяо Дуань Сюй тогда лишь улыбнулся и заметил, что он и сам воспользовался руководством великих мастеров, и что успех не был достигнут исключительно его собственными усилиями. На полях сражений древности, тысячелетия назад, колесницы неизменно участвовали в крупных битвах, а великие государства часто могли похвастаться армиями, насчитывающими тысячи колесниц. Однако с течением веков, по мере укрепления конницы и пехоты, боевое применение колесниц постепенно сошло на нет. Он просто объединил древнее построение по «Плану восьми боевых порядков» с тактикой конницы Даньчжи, чтобы создать эти перьевые колесницы. 

Он не рассказал Ши Бяо, что, изучая древние тексты, он обнаружил множество описаний конструкций колесниц, которые были изложены в очень общих чертах и которые уже практически были утеряны. В тот момент Хэ Сыму, опираясь грудью на его спину, разглядывала древние рукописи вместе с ним. Услышав его сетования по поводу утраты этих ценных инструкций, она усмехнулась и сказала: «Будешь хорошо обо мне заботиться, и эти вещи не пропадут». 

Эта выдающаяся личнотсь, прожившая сотни лет, любила бродить по полям сражений и сама была свидетельницей тех событий. 

Дуань Сюй рассмеялся и сказал Ши Бяо: 

— Пришло время устроить им большое представление. 

В десятом месяце четырнадцатого года периода Тяньюань Дуань Сюй разделил свои войска на три отряда, во главе которых встали Ся Циншэн, У Шэнлю и он сам. Они начали наступление на Ючжоу с трех сторон, положив начало самому известному походу на Ючжоу в истории Великой Лян. 

Армия Гуйхэ под личным командованием Дуань Сюя развернула особые боевые колесницы, называющихся перьевыми. Эти колесницы были легкими и имели очень плоские кабины, что облегчало передвижение по узкой и опасной местности. Повозки имели проемы со всех четырех сторон, что позволяло солдатам располагаться внутри, а острые деревянные шипы, выступающие из конструкции, обеспечивали им защиту. При выходе на открытую местность колесницы могли соединяться друг с другом, образуя квадратную формацию, в которую входило до тридцати единиц, и напоминая собой передвигающуюся городскую стену. 

При нападении во времена прошлых династий хуцийцы понесли тяжелые потери из-за укрепленных стен и крепостей, и теперь Дуань Сюй превратил открытое поле боя в осаду. Перьевые колесницы, раскинувшиеся подобно городским стенам, ошеломили войска Даньчжи, едва появившись на поле боя. Благодаря длительной подготовке армия Гуйхэ освоила искусство ведения боя на колесницах, а воины, управлявшие ими, были отобраны очень тщательно — все они были могучими солдатами, способными натягивать луки силой не менее четырех цзиней. Под градом стрел, льющихся из-за колесниц, даже самой мощной коннице Даньчжи было некуда наносить удар. 

Самым слабым местом перьевых колесниц была их скорость. Когда войска Даньжи не смогли прорвать оборону, Дуань Сюй быстро развернул конницу во время отступления, чтобы преследовать противника. Легкая конница под командованием Дин Цзиня была быстрой и маневренной, ее лично тренировал Дуань Сюй в стрельбе из лука верхом. Они преследовали противника, ожидая, пока перьевые колесницы их догонят. 

Таким образом, земли крепости Цзиван, считавшимися неприступными, пали под натиском войск Гуйхэ менее чем за пять дней. Войска Даньжи в беспорядке отступили к своим укреплениям, подвергаясь непрерывному давлению со стороны наступающей армии Дуань Сюя. 

Естественно, Дуань Сюй не пренебрег и своими коварными уловками. В шахтах «тяньло» добывалось множество магнитных камней, которыми он оснастил несколько перьевых колесниц. Воины на этих колесницах были одеты в доспехи плетеные из лозы и вооружены деревянными шестами. И всякий раз, когда воины Даньчжи сталкивались с этими колесницами, их доспехи и железные подковы их коней притягивались магнитами, заставляя воинов шататься и сопротивляться, словно под действием заклинания. Затем Дуань Сюй использовал содержание «Сказаний Цана», выставив эти события как чудеса, и развязал моральную войну против армии Даньчжи. 

Сражения на южном и восточном фронтах шли гладко, в то время как У Шэнлю на западном фронте столкнулся с ожесточенным сопротивлением, из-за чего продвижение на той стороне шло медленно. Дуань Сюй приказал армии Гуйхэ продолжать наступление, а сам повел Чэньина с легкой конницей на западный фронт, чтобы вместе с У Шэнлю сломить сопротивление армии Даньчжи. 

Деяния Дуань Сюя распространялись со скоростью степного пожара и, естественно, достигли ушей Хэ Сыму. 

Хэ Сыму внимательно изучала военную сводку при свете лампы в городе Юйчжоу, а Цзян Ай помогала ей с докладами сбоку. Бай Саньсин, не находя себе места от скуки, сидел рядом с ними, подперев подбородок рукой. Вдруг он вскочил на ноги и заявил: 

— Скука смертная, я возвращаюсь! 

Цзян Ай взглянула на него с затаенной улыбкой и сказала: 

— Еще чего, даже я пока не отдыхала, решил меня опередить? 

— Мне здесь нечего делать! 

— Тогда я разделю с тобой пару докладов, как раз посмотришь, чем заняты твои бывшие подчиненные, идет? 

— Что может быть интересного в этой нудятине? Одна скука. 

— Ха-ха, то есть хочешь сказать, что ты не читал такие доклады, когда был повелителем Призрачного дворца Ярости? 

Выражение лица Бай Саньсина изменилось, он стиснул зубы и промолчал. Цзян Ай понимающе заметила: 

— За тебя их просматривал Янь Кэ, да? Ну тогда поделом: тебя предали, а ты этого даже не заметил. 

С этими словами она положила сверток перед Бай Саньсином, улыбнулась и сказала:  

— Просмотри хорошенько, а когда закончишь читать, расскажи мне, что думаешь. 

Взгляд Бай Саньсина помрачнел. Цзян Ай подняла руку и потрясла колокольчиком на запястье. Он неохотно взял сложенный перед собой доклад и начал читать его с негодованием, словно хотел прожечь в нем две дыры. 

Хэ Сыму задумчиво смотрела на двух злобных призраков. Она слышала, что Бай Саньсин был типом вспыльчивым, но в присутствии Цзян Ай он казался совершенно бессильным выразить свою ярость. Если бы им управлял другой злобный призрак, а не Цзян Ай, то, учитывая характер Бай Саньсина, он, вероятно, предпочел бы быть испепеленным дотла, нежели покориться. 

Цзян Ай взялась за следующий доклад и, просматривая его некоторое время, вдруг охнула: 

— Я и подумать не могла, что Янь Чжан, оказывается, так хороша в бою. 

— Она была дочерью военного генерала, но после того, как ее отец впал в немилость, она стала казенной проституткой*. Преданная своим возлюбленным, она всю жизнь сильно страдала и таила в себе глубокую обиду, которая превратилась в мощнейшую магическую силу, — пояснила Хэ Сыму. 

— Она была повышена лично тобой и очень предана тебе. Более того, новый повелитель Призрачного дворца Озорства вместе с Призрачными дворцами Величия и Таинства немедленно присягнули на верность и присоединились к войне против Янь Кэ. 

Хэ Сыму пролистала военный отчет: 

— У Янь Кэ есть свои приспешники, и у меня, конечно, есть свои. Я не стану действовать в одиночку, как он думает. Даже если эти призрачные повелители не будут использованы против него, они еще пригодятся в будущем. 

Помолчав, она подняла глаза и встретилась взглядом с Цзян Ай: 

— Скоро настанет время Бай Саньсина. Янь Кэ все еще думает, что я ничего о нем не знаю и что это станет предметом разлада между нами. В последнее время от него были еще попытки переманить тебя на свою сторону? 

— Я закрылась от посетителей, а он беспокоится, что ты его поймаешь, поэтому лишь несколько раз посылал гонцов с сообщениями. Все нынешние призрачные повелители под командованием Яна Кэ принадлежат прошлому правлению, и все они так или иначе пользовались покровительством Бай Саньсина. Если Бай Саньсин явится и обвинит Янь Кэ в предательстве, то повелители, которыми он руководит, определенно будут обеспокоены. — Цзян Ай взглянула на Бай Саньсина, на чьем лице проступила мрачная тень, и улыбнулась Хэ Сыму: — Сыму, когда ты в самом начале заявила, что намерена покончить с этим восстанием за шесть месяцев, я думала, ты просто хвастаешься. Судя по ситуации, оно действительно может закончиться через полгода. Признавайся, ты так стремишься поскорее покончить с этим, чтобы побыстрее увидеться со своим дружочком? 

Услышав это, Хэ Сыму мягко улыбнулась. 

Затем Цзян Ай заметила: 

— Я слышала, что в последнее время, сражаясь с блестящим мастерством, он стал довольно известен в мире смертных. Почему бы нам не пригласить его в наше Царство Призраков, чтобы он помог тебе и с твоими сражениями? Так вам не придется разлучаться из-за расстояния, глядя друг на друга издалека и не имея возможности встретиться. 

Хэ Сыму отмахнулась от нее и беспечно ответила: 

— У него свои битвы, а у меня свои. Тетушка Цзян Ай, не нужно постоянно о нем напоминать. 

— А что такое, скучаешь по нему? 

Хэ Сыму взглянула на Цзян Ай, встретив ее взгляд, полный веселья и дразнящей насмешки. Она посмотрела на нее, затем на хмурого Бай Саньсина рядом с ней и, помолчав немного, неторопливо закрыла военный отчет и сказала: 

— Тогда вынуждена побеспокоить тетушку с оставшимися докладами. 

Цзян Ай обомлела, и прежде чем она успела среагировать, мимо проплыла струйка сине-зеленого дыма — Ее Высочество Королева Призраков исчезла без следа. 

Ее Королевское Высочество временно оставила свои обязанности и отправилась на поиски своего возлюбленного. 

Хэ Сыму иногда вспоминала этот момент и задавалась вопросом, не почувствовала ли она влияние чего-то, что заставило ее так внезапно отправиться к Дуань Сюю. Подобно тому, как смертные могут испытывать стеснение в груди, учащенное сердцебиение или подергивание век — чувства, которые она, конечно же, никогда не испытает. 

Весь ее порыв произошел из того момента, когда она вдруг очень сильно по нему соскучилась. 

Возможно, в глубине души она чувствовала, что если не найдет его в этот раз, то это будет все равно, что нырнуть в огромный, темный океан времени, и она никогда больше его не увидит. 

Едва ноги Хэ Сыму коснулись земли, как окровавленный солдат прошел сквозь ее невидимое тело. Среди хаотичной толпы в этой незнакомой спальне она на мгновение растерялась, задавшись вопросом, не ошиблась ли она местом. Однако в следующее мгновение сквозь просветы в толпе она увидела Дуань Сюя, лежащего на кровати. 

Она еще долго вспоминала эту сцену. 

В мерцающем свете свечи была видна верхняя часть тела Дуань Сюя, его растрепанные волосы, пропитанные кровью и потом, прилипли к щеке, а левая сторона груди была перемотана толстой марлей, которая теперь полностью потемнела. Его лицо было бледным, как бумага, с темными пятнами крови в уголках рта, а глаза мирно закрыты. 

Хэ Сыму была очень хорошо знакома с полем боя, она также хорошо была знакома со смертью, и еще лучше — с такими людьми, как он, которые находились на грани смерти. 

— Лекаря, скорее зовите лекаря! В главнокомандующего Дуаня попали стрелой! Кровотечение не останавливается! 

— Прошло уже два больших часа*... Не слишком ли поздно... 

— Что за чушь ты городишь! 

— Кровь черная, стрела была отравлена! 

Люди приходили и уходили, постоянно проходя сквозь Хэ Сыму. Она застыла на месте, словно прикованная, в течение, казалось, целой вечности, будто не в силах управлять собственным телом. Попытавшись двинуться вперед, она увидела, как лекарь переворачивает тело Дуань Сюя. Левая рука Дуань Сюя безжизненно повисла с кровати, слабо покачиваясь. 

Мерцающий огонек свечи отбрасывал меняющиеся тени на кровать, где его бледные пальцы колебались между светом и тьмой, постепенно замедляя движение, пока не остановились совсем. Темная жидкость стекала по его пальцам, капая на пол. 

Шаги Хэ Сыму замедлились, она встала как вкопанная и тихо, почти беспомощно, позвала: 

— Дуань Сюй. Лисенок Дуань, Дуань Шуньси, Дуань Сюй! 

Она начала идти вперед, и с каждым шагом ее голос становился все громче, она выкрикивала его имя, которое никто, кроме него, не мог услышать. Раньше, что бы ни случилось, этот зов всегда будил его. Она присела на корточки у его кровати, зовя его по имени, и протянула руку, чтобы коснуться его лица, но ее пальцы прошли сквозь его щеку. 

Ее руки начали дрожать, и в ней зародился страх, что она не сможет удержать его. Ей всегда казалось, что Дуань Сюй подобен спокойно горящему пламени — прижимаясь к его груди, она слышала треск вырывающихся искр. Он горел ярко и бесстрашно, он горел вечно. 

Но в тот момент ей показалось, что пламя ослабло в мгновение ока, а звук затих. 

Показалось, оно вот-вот погаснет. 

Когда Дуань Сюй вел свои войска обратно к армии Гуйхэ с западного фронта, они попали в засаду войск Даньчжи, а Ши Бяо не успел прибыть вовремя, чтобы оказать поддержку. Пять тысяч всадников Дуань Сюя оказались в ловушке на три дня, пока Чжао Син из Цичжоу не прибыл с подкреплением. Во время прорыва Дуань Сюй был поражен в грудь стрелой из таинственного арбалета Даньчжи, получив тяжелое ранение и впав в беспамятство. 

На стреле оказался сильнодействующий яд, приведший к непрекращающемся кровотечению. Шансы на выживание были невелики. 

Примечания: 

1* 官妓 (guānjì) — казенная проститутка (такие девушки закреплялись за местными административными учреждениями для чиновников, чьи жены остались на родине; их отбирали из родни осужденных и пленных, поэтому они являлись государственными рабынями, сдавались казной в аренду или продавались) 

2* 时辰 (shíchen) — стар. большой час (одна двенадцатая часть суток, был равен двум часам)