Глава 82. Увядание

Чэньин, застыв, смотрел на открывшуюся перед ним картину. Перед ним простирался бескрайний и безграничный мир, степи тянулись бесконечно, кроваво-красный закат низко висел над горизонтом, и еще один круг солнца отражался в озере. Хань Линцю с Дуань Сюем провели здесь, на его глазах, захватывающий дух великолепный поединок. Он не слышал, что они говорили друг другу, но теперь Хань Линцю отпустил Дуань Сюя, медленно осел на землю, закрыл лицо руками и заплакал. 

Чэньин никогда не видел, чтобы старший брат Хань плакал. В его памяти Хань Линцю всегда был немногословным, решительным и серьезным старшим, с высокой, казалось бы, несокрушимой фигурой. 

Но сейчас, окутанный багровым сиянием заходящего солнца, он весь дрожал, словно уныние последних двух недель наконец нашло выход, хлынув наружу и поглотив его. 

Как раз когда Чэньин собирался спросить, что происходит, он вдруг почувствовал чье-то присутствие рядом с собой. Удивленно повернув голову, он увидел Хэ Сыму. Одетая в алые одежды, она стояла, заложив руки за спину, и внимательно наблюдала за происходящим. Солнечный свет падал на ее бледное лицо, словно она тоже загорелась огнем заходящего солнца. 

— Сестрица Сяосяо? Ты давно здесь? 

Хэ Сыму, по-прежнему глядя на тех двоих, ответила: 

— Достаточно. 

Дуань Сюй присел на корточки и поддержал Хань Линцю за плечи. Тот поднял глаза и встретил взгляд Дуань Сюя: точно так же, как во времена «Тяньчжисяо», точно так же, как когда он был еще генералом Хань Линцю, он невесомо улыбнулся. 

— Ты уже давно не тот, кем был раньше. Будь ты им до сих пор, ты бы без колебаний убил меня прямо сейчас. Более того, тебе подвластно искусство сжатия костей, и моя тюрьма никогда бы не смогла тебя удержать, и все же ты ни разу не попытался сбежать за эти полмесяца. 

Хань Линцю жалобно плакал. Он на мгновение взглянул на Дуань Сюя, а затем, горько усмехнувшись, покачал головой. 

Он уже не был собой из «Тяньчжисяо», но также и не был Хань Линцю. Он еще не смирился с этим и не знал, сколько времени ему для этого понадобится. 

Дуань Сюй помолчал немного, затем, похлопывая его по плечу, сказал: 

— Линцю, можешь пообещать мне, что ни за что не пойдешь в Даньчжи и ни за что не будешь служить им? 

Хань Линцю медленно кивнул, очень серьезно ответив: 

— Хорошо. 

Дуань Сюй встал: 

— Тогда и я не буду заставлять тебя оставаться. Можешь идти. Нам всего двадцать с небольшим, впереди еще долгая жизнь и достаточно времени, чтобы все обдумать. Линцю, не бойся и не торопись. 

Он протянул руку Хань Линцю: 

— Вставай же. 

Глаза Хань Линцю заблестели, когда бесчисленные воспоминания хаотично пронеслись перед его глазами, прежде чем остановиться на этом самом моменте: на Дуань Сюе, купающимся в кроваво-красном закате. Он будто был уверен, что за все свои двадцать с лишним лет это был момент, когда он больше всего завидовал и восхищался Дуань Сюем. 

Он протянул руку, чтобы схватиться за его ладонь, и Дуань Сюй помог ему встать с земли. Дуань Сюй сказал ему: «До встречи, Хань Линцю». 

Он ответил: «Спасибо и береги себя, главнокомандующий Дуань». 

Хань Линцю ушел, все дальше и дальше удаляясь на фоне закатного неба, пока не превратился в крошечную точку, а затем исчез, так ничего и не взяв с собой. 

Сопровождая Дуань Сюя обратно в военный лагерь, весь путь Чэньин стремился заговорить с ним, но так и не смог вымолвить ни слова. Ему очень хотелось спросить о том, что произошло между ним и Хань Линцю, но он чувствовал, что момент был неподходящим, да и третий брат, похоже, не очень-то хотел об этом говорить. 

Это не считая уж того, что Хэ Сыму все еще шла рядом, с холодным выражением лица и храня молчание, что заставило трястись Чэньина, как от морозного ветра. Ему не оставалось ничего, кроме как помочь Дуань Сюю вернуться в свой шатер, а затем быстро ускользнуть. 

Дуань Сюй зажег лампу и, вздохнув, посетовал на то, что его названый брат ни капельки о нем не заботится. Он ведь, в конце концов, ранен, но тот даже не потрудился перевязать рану, а просто взял и ушел. Затем он, расплываясь в улыбке, подтолкнул лекарственную мазь и марлевую повязку к Хэ Сыму: 

— Ваше Высочество Королева Призраков, как же вы вовремя. Был бы очень признателен, если подсобите. 

Хэ Сыму холодно усмехнулась, толкнула его на кровать, чтобы он сел, и, умело избавив его от одежд, начала обрабатывать ему раны. Вместе с этим она заметила: 

— Что бы ты делал, если бы он действительно потерял контроль и повредил жизненно важные органы? 

— Этого бы не случилось, ведь каждое несчастье в своей жизни я обращаю в удачу, к тому же я знаю Линцю... Ай, больно! Сыму, полегче! — задыхаясь, взмолился Дуань Сюй. 

Хэ Сыму подняла на него взор: 

— Твоя эта дурная привычка рисковать жизнью ничуть не изменилась за эти годы. То же самое случилось и в прошлый раз, когда ты проник во вражеский лагерь. Лисенок Дуань, я же говорила тебе звать меня на помощь, если окажешься в опасности. Ты забыл? 

Дуань Сюй накрыл ее ладонь своей, серьезно глядя на нее: 

— Ты так сильно беспокоишься обо мне?  

Хэ Сыму мягко улыбнулась, она наклонилась ближе к Дуань Сюю, встретив его взгляд, и медленно произнесла: 

— Даже не пытайся одурачить меня своим жалобным видом. Кроме того, я хотела бы спросить тебя — что с твоим телом? 

Глаза Дуань Сюя вспыхнули, и он невинно уточнил: 

— А что с ним не так? 

— Как ты умудрился проиграть Хань Линцю? 

— Он стал лучше, мои же навыки ухудшились, к тому же я ему поддался. 

— Дуань. Шунь. Си. — Угрожающе окликнула его Хэ Сыму по имени. У нее не хватило терпения больше ходить вокруг да около и она сразу перешла к сути того, что он не осмеливался высказать ей: — Твои пять чувств ослабли. 

Дуань Сюй невольно крепко вцепился в кровать, и зная, что ему не удастся скрыть это от Хэ Сыму, честно ответил: 

— Немного. 

— Когда это началось? 

— Ну... я и сам не помню. Все не так уж и серьезно, мои пять чувств всегда были гораздо острее, чем у большинства, поэтому небольшое ухудшение лишь ставит меня теперь наравне с другими. Кроме того, как главнокомандующий, я уже и не собирался использовать свои навыки боевых искусств для каких-либо смелых подвигов, так что мне это никак не мешает, — совершенно спокойно сказал Дуань Сюй. 

Хэ Сыму недоверчиво глядела на Дуань Сюя, затем, после долгого молчания, она отвернулась: 

— Заклинание, связывающее нас, в конечном итоге навредит твоему телу. 

Дуань Сюй не мог видеть ее выражение лица, но по тону ее голоса он почувствовал ее эмоциональное потрясение. Мгновенно он обнял ее за талию, чтобы утешить: 

— В первый год нашего знакомства мы обменивались чувствами три раза, а в последующие три года — только пять раз, это совсем немного. Сыму, для смертных стареть ведь естественно, все чувства неизбежно угасают с возрастом, и это нормально. Если сейчас я тебе неприятен, то как мне быть, когда я действительно состарюсь? Красота может служить приманкой, но когда она увядает, увядает и любовь... 

Хэ Сыму с глухим хлопком бросила его на постель. Кровать в военном лагере была очень жесткой, и Дуань Сюй вскрикнул от боли. Она посмотрела на него сверху вниз, прищурившись: 

— Ты же знаешь, что я не это имела в виду. 

Дуань Сюй мгновение смотрел на нее, а затем громко рассмеялся. 

— Хочешь поспорить с раненым? 

Хэ Сыму потерла виски, а после, тыча в Дуань Сюя, потребовала от него ответа: 

— С тобой точно все в порядке? 

— Точно, абсолютно. К слову, ты так часто приходишь ко мне в последнее время, разве ты не занята в Царстве Призраков? 

Хэ Сыму помолчала, после чего перевернулась и легла рядом с Дуань Сюем, положив голову ему на руку. 

— Там сплошной хаос. 

Дуань Сюй немного подумал и сказал: 

— О, так ты намеренно ушла оттуда, чтобы там все стало еще хуже? 

Хэ Сыму, похоже, глубоко задумалась. Она повернулась к Дуань Сюю и серьезно посмотрела в его яркие глаза, глаза, которые она любила больше всего. 

— Дуань Сюй, ты окончательно разобрался с «Тяньчжисяо»? 

— Полагаю, что да. 

— Что ты чувствуешь? 

— Огромное облегчение. Чувствую, что снова могу идти в долгий путь. — Наклонившись, Дуань Сюй поцеловал Хэ Сыму в лоб и сказал ей: — С тобой. 

Тогда Хэ Сыму уткнулась лицом в грудь Дуань Сюю и, словно сетуя, пробормотала: 

— Спи, я побуду с тобой. Завтра тебе нужно будет обратиться к лекарю и принять лекарство. 

Дуань Сюй кивнул и обнял ее так крепко, как только мог, стараясь не усугубить свою рану. Он чувствовал, что-то тяготило душу Хэ Сыму. Она редко делилась тем, что у нее на сердце, но всякий раз, когда дела в мире призраков принимали плохой оборот, она часто приходила к нему. 

Он считал это своего рода привязанностью к нему и тайно этому радовался. 

Недавнее появление Бай Саньсина действительно повергло Царство Призраков в полный хаос. Все призраки были заняты его поисками, однако никому так и не удалось его найти. 

В мире людей Цюйчжоу находилась под управлением Великой Лян, в мире призраков эта территория принадлежала Цзян Ай, а тот самый мятежник Бай Саньсин, которого по приказу Королевы Призраков теперь искало все царство, прямо сейчас находился в резиденции Цзян Ай в Цюйчжоу и распивал там вино. 

На вид он был красивым мужчиной лет тридцати, с бледной кожей и холодным телом, как у всех злобных призраков, однако он был еще белее обычных призраков, с белыми волосами и ресницами, отчего казался сделанным из снега. Когда он протянул руку, на ней можно было увидеть шрамы. 

По правде говоря, он гораздо больше походил на потрескавшийся фарфор, нежели Дуань Сюй. 

— Теперь ты украл мое столетнее вино «Грезы Бессмертного». Во всем мире нет второго такого же, оно бесценно, — Цзян Ай вошла во двор и, увидев вино в руках Бай Саньсина, на ее лице тут же отразилось недовольство. 

Бай Саньсин поднял бровь, кинув на нее мимолетный взгляд, взболтал кувшин с вином и спросил: 

— В чем разница между вином вековой выдержки и водой? Цзян Ай, прошло уже больше трехсот лет, почему ты все еще увлекаешься таким бессмысленным коллекционированием? 

Он был таким же, как и триста лет назад, постоянно порицал каждое ее увлечение, называя их бессмысленными. Как только Бай Саньсин собирался сделать еще один глоток, кувшин с вином взмыл в воздух, и Цзян Ай, держа правую руку поднятой, сказала: 

— Значит, не пей. 

Взгляд Бай Саньсина похолодел, когда он встретился глазами с Цзян Ай. Кувшин с вином трясся и двигался взад-вперед между ними под воздействием их магических сил. К белоснежному браслету на запястье Цзян Ай был прикреплен алый колокольчик, который в этот момент внезапно тихо зазвенел. 

Это был лишь слабый отзвук, но Бай Саньсин, словно пораженный молнией, тихо вскрикнул, прикрыв ладонью лоб, и кувшин отлетел в сторону Цзян Ай. Она, поглаживая браслет на своем запястье, заметила с легким самодовольством: 

— Не забывай, ты теперь в моей власти. 

Бай Саньсин стиснул зубы, зыркнув на нее. 

— Что такое, не можешь смириться? Кто заточил меня на двести лет, воспользовавшись своей могущественной силой. Крутится колесо судьбы*, и теперь ты наконец-то испытываешь то, что я пережила тогда? 

— Я был заперт в Лабиринте Девяти дворцов триста лет. Трехсот лет мало? Чего еще ты от меня хочешь? 

Улыбка Цзян Ай стала натянутой, она слегка вздернула подбородок и спросила в ответ: 

— Действительно, что еще может быть между нами? 

Она помедлила, а затем взмахнула рукой в ​​правую сторону двора. Брызги из кувшина с вином разлетелись в стороны, как лезвия ножа, и в этот момент внезапно появилась фигура, которая попыталась увернуться от них. Цзян Ай посмотрела на этого злобного призрака и усмехнулась: 

— Раз ты уже явился, правый помощник, почему бы просто не показаться? 

Янь Кэ стоял на стене внутреннего двора и холодно смотрел на них обоих. 

Как только Бай Саньсин увидел Янь Кэ, его глаза вспыхнули пламенем ярости. 

— Как ты смеешь появляться передо мной! — проревел он, ослепительно сверкнув белым светом и вступив в схватку с Янь Кэ, совершенно точно намереваясь уничтожить того без остатка. Это было возможно триста лет назад, но Бай Саньсин провел все эти годы в Лабиринте Девяти дворцов без своих магических сил, и теперь был уже не тот, что прежде. 

Цзян Ай подняла руку и под тихий звон колокольчика позвала: 

— Бай Саньсин, ко мне. 

Бай Саньсин, словно что-то схватило его за горло, тут же исчез, а затем вновь появился позади Цзян Ай, не в силах пошевелиться. 

Янь Кэ, глядя на разворачивающиеся перед ним события, заметил: 

— Это ты тайно хранила свечу души Бай Саньсина все эти годы, а теперь пробудила его и даже нашла способ его контролировать. Госпожа левая помощница, чего именно ты пытаешься этим добиться? 

— То, что я пытаюсь сделать, не имеет никакого отношения к правому помощнику. Только вот, раз сам явился сюда, я хотела бы кое-что спросить: если бы Королева узнала, что ее отец, покойный Его Высочество Король Призраков, пал от твоей руки, что бы ты делал? 

Взгляд Янь Кэ вдруг застыл. 

Примечания: 

1* 风水轮流转 (fēngshuǐ lúnliú zhuǎn) — крутится колесо судьбы, будет и на нашей улице праздник; что посеешь, то и пожнешь