Глава 78. Перемены

Так называемый «нежный и благоухающий нефрит»* в его объятиях. Дуань Сюй на протяжении многих лет вкушал это чувство и глубоко его прочувствовал. 

Проснувшись, он обнаружил, что Хэ Сыму лежит у него на руке, со скуки играя с его пальцами. Она лежала спиной к нему, использовав его руку как подушку для себя, полностью обнаженная и плотно прижавшаяся кожей к его коже. К этому моменту ее тело было полностью согрето его телом, и она казалась по-настоящему живым, теплым человеком. 

Дуань Сюй обнял ее за плечи и услышал, как она лениво заговорила: 

— Дуань Сюй, ты проснулся. 

В этот момент она не обменивалась с ним пятью чувствами, поэтому была полностью в состоянии злобного призрака, за всю ночь не сомкнув глаз. Такое случалось часто за последние три года. Хэ Сыму знала, что Дуань Сюй надеялся застать ее утром после пробуждения, поэтому она часто лежала в его объятиях всю ночь, пока он не просыпался. 

Порой Дуань Сюй удивлялся ее снисходительности, ведь она всю ночь скучала в его объятиях с открытыми глазами, но Королева Призраков никогда не жаловалась. 

— Доброе утро, Сыму. Ты надолго в этот раз? 

— Мне скоро возвращаться. Ты прибыл в Юньчжоу, и я просто пришла взглянуть на тебя одним глазком. Кто бы мог подумать, что зрелище выдастся таким интересным. — Хэ Сыму перевернулась в его объятиях и улыбнулась, глядя ему в лицо: — Ты говорил во сне. 

— Я? Что я говорил? 

— Я не расслышала, ты говорил так тихо, что даже не понять, твой бубнеж был на хуцийском или ханьском. Довольно интересно. 

— Что, если я позову тебя во сне, когда тебя не будет рядом? 

— Вызванная тобой за тысячи ли сюда, значит, я тебя непременно разбужу. — Хэ Сыму ткнула Дуань Сюя в кончик носа: — Но это так несправедливо, Дуань Шуньси! Ты можешь видеть меня в своих снах, но когда мне хочется тебя увидеть, то приходится навещать тебя вживую. 

Дуань Сюй сначала рассмеялся, а после вздохнул. 

— Я так скучаю по тебе, Сыму. Почему Ваше Высочество Королева Призраков так сильно занята? 

Хэ Сыму фыркнула над его словами: 

— И ты имеешь наглость говорить мне это? Разве ты не занят? Я приходила к тебе по крайней мере три раза, а ты даже не удосужился поздороваться со мной. Если бы я просто ушла, ты бы даже не заметил этого, да? 

— Я был неправ. — Дуань Сюй тут же признал свою ошибку. 

В течение этих трех лет Хэ Сыму оставалась в городе Юйчжоу, управляя делами призрачного мира, а Дуань Сюй собирал войска для подавления бандитов. Встречи их были мимолетными, а разлука — длительной. Больше всего времени они проводили друг с другом в течение тех десяти дней обмена чувствами. 

Хэ Сыму улыбнулась, глядя Дуань Сюю в глаза: 

— Дуань-хоу, когда ты планируешь окончить эту войну? 

— Думаю, лет десять это точно займет. А что, Ваше Высочество Королева Призраков все никак не дождется, чтобы забрать к себе своего ненаглядного? 

— Забирать тебя к себе или нет, будет зависеть от того, останешься ли ты таким же хорошеньким спустя десять лет. 

Хэ Сыму ткнула Дуань Сюя в грудь, но он обнял ее за талию и притянул к себе, чтобы впиться в нее поцелуем. Между глубокими поцелуями он сказал: 

— Ваше Высочество Королева Призраков обрела меня на всю жизнь, теперь ты уже не сможешь от меня избавиться. 

Хэ Сыму хихикнула. 

Перебросившись парой шуток, Хэ Сыму собралась уходить. Она высвободилась из теплых объятий Дуань Сюя и привела себя в порядок. Дуань Сюй, вздохнул, сожалея, что едва успел согреть ее, как она вновь станет холодной. 

Хэ Сыму обхватила его за шею руками, поцеловала, а после исчезла в клубах сине-зеленого дымка. В тот же миг несчастная девочка, проведшая ночь, лежа ничком за столом, проснулась, пошевелив затекшими конечностями, и посмотрела на Дуань Сюя. 

Дуань Сюй в белой нижней одежде выглядел довольным. Он слегка улыбнулся и тепло сказал: 

— Ты вчера, видимо, слишком утомилась, ибо как легла там, так и уснула. Дозваться до тебя я не смог. 

Девушка непонимающе уставилась на него, воскликнув: «А?» 

Правитель провинции с улыбкой приветствовал Дуань Сюя и предложил проводить его обратно в военный лагерь. Узнав, что Дуань Сюй не прикоснулся к девушке, он сначала растерялся, но затем улыбнулся и сказал, что Юньчжоу слишком далек, чтобы сравнивать его с Южной столицей, и что красоты Юньчжоу, вероятно, не достойны внимания Дуань Сюя. 

До своего прибытия Дуань Сюй узнал об этом правителе провинции из писем Фан Сянье, и хотя человеком он был лукавым, он умело мог сглаживать углы, учитывая интересы всех сторон. Фан Сянье отменил кастовую систему, ранее установленную здесь народом Хуци, однако он не подвергал наказанию тех хуцийцев, которые вели себя достойно, и не поощрял акты ненависти или мести. Таким образом, в условиях непростого переходного периода в отношениях между различными этническими группами в этой провинции правитель проявил себя мастером в сглаживании конфликтов. Он давал одной стороне легкий толчок здесь, успокаивал другую там, и на протяжении многих лет этот переходный период оставался относительно гладким. 

Дуань Сюй махнул рукой, рассмеявшись: 

— Господин правитель, в сказанном вами уж точно нет никакой разницы, мне мало интересно, что другие привносят из Южной столицы. Что касается меня и генералов моей армии, то если вы, господин, хотите устроить банкет, пожалуйста. Но такие красавицы, как сегодняшняя, совершенно не нужны, и льстить мне тоже нет необходимости.  

Правитель тут же склонил голову в знак согласия. Дуань Сюй похлопал его по плечу и сказал: 

— Теперь, когда господин Фан вернулся в Южную столицу, а новый пограничный инспектор еще не назначен, вы являетесь самым высокопоставленным чиновником провинции Юньчжоу. В последние годы императорский двор выделил много серебра на рудники и конные фермы, так что Юньчжоу должна быть довольно богата. Вы должны обеспечить разумное расходование этих средств, господин. 

— Само собой, — ответил правитель, дрожа от страха. 

Дуань Сюй опустил голову и улыбнулся правителю, сказав: 

— Господин, нет надобности быть столь осторожным. Честно говоря, вы мне нравитесь. 

Правитель невольно вздрогнул, наблюдая, как Дуань Сюй неспешно выходит из его резиденции, сложив руки за спиной. Про себя он отметил, что этот хоу из Южной столицы еще более непостижим, чем господин Фан. 

Дуань Сюй едва успел сделать несколько шагов от поместья правителя, как встретил Чэньина, который прибыл, чтобы сопроводить его обратно, вместе с Ши Бяо, младшим генералом его армии Гуйхэ. Ши Бяо изначально был предводителем банды разбойников на горе Саньши в Хучжоу. Он был искусным бойцом, был умен, предан своему делу и пользовался большой известностью среди местных жителей. Из-за множества наколок на лице его прозвали «Синелицым тигром». Во время своего похода против разбойников Дуань Сюй применил стратегию окружения и разгрома бандитов поодиночке одного за другим. Он уже разбил пять или шесть из десяти разбойников и семь дней осаждал крепость Ши Бяо. В конце концов, он вошел в крепость в одиночку и провел день в переговорах с Ши Бяо, успешно убедив его сдаться. Так Ши Бяо стал младшим генералом армии Гуйхэ Дуань Сюя. 

Ши Бяо был здоровенным мужчиной со спиной тигра и поясницей медведя*, а все лицо его покрывала густая борода. Увидев Дуань Сюя, он громко сказал: 

— Главнокомандующий Дуань, я слышал, что правитель вчера очень хорошо тебя обхаживал, угостил прекрасным вином и пригласил красавиц. Чего это нас с братьями не пригласили тоже отведать? 

— Отведать? Ши Бяо, ты что мне обещал? Не притрагиваться к вину, как только пересечем реку Гуань, уже забыл? — Дуань Сюй прошел мимо них, и двое тут же повернулись, чтобы последовать за ним к лагерю. 

Ши Бяо недовольно сказал: 

— Война еще даже не началась, что плохого в том, чтобы выпить пару чарок? 

— Пару чарок? Брат Ши, уверен, что это точно будет лишь пара? Каждый раз, когда ты прикасаешься к вину, ты напиваешься вдребезги до черной пелены в глазах. Не будь это так, ты бы не получил хорошую взбучку от моего третьего брата в тот раз. — Чэньин безжалостно разоблачил Ши Бяо, за что получил от него подзатыльник и сердитый приказ заткнуться. 

Ши Бяо был старше Дуань Сюя, и Дуань Сюй, придерживаясь с ним неформального общения, также последовал примеру Чэньина и обратился к нему как к брату: 

— Брат Ши, местность в Цзинчжоу похожа на Хучжоу. Ты лучше всего подходишь для ведения сражений там, если только сможешь сохранять ясность ума... 

Дуань Сюй внезапно перестал говорить, и его шаги тоже прекратились. Чэньин, застигнутый врасплох, врезался ему прямо в спину. Потирая лоб, он с недоумением спросил: 

— Третий брат, почему ты остановился? 

Дуань Сюй не ответил, его взгляд был прикован к неразборчивому рисунку в углу у стены, выходящей на улицу. С серьезным выражением лица он подошел и наклонился, чтобы внимательно рассмотреть странный знак, состоящий из круга и косых черт разной длины. Чэньин и Ши Бяо переглянулись, а затем последовали за Дуань Сюем, чтобы рассмотреть метку. Чэньин удивленно воскликнул: 

— Это же не... Третий брат, то, чему ты учил меня... 

Ши Бяо в недоумении спросил: 

— Что? Сяо* Сюэ, ты что, понимаешь эти каракули? 

Чэньин посмотрел на Дуань Сюя, не зная, может ли он об этом говорить. Дуань Сюй выпрямился и тихо сказал: 

— Они здесь. 

Это была метка «Тяньчжисяо». 

Смысл ее заключался в преследовании Семнадцатого, а соседний круг обозначал верховного жреца. Теперь, когда бывший верховный жрец скончался, Лу Да взял на себя роль нового верховного жреца Даньчжи. Появление этой метки здесь указывало на то, что Лу Да также прибыл в окрестности. 

Все еще растерянный Ши Бяо продолжал вопрошать: 

— Кто здесь? Что вообще происходит? 

Дуань Сюй резко развернулся и быстрым шагом направился к военному лагерю. Он не бежал, но его темп был поразительно стремительным, Чэньин с Ши Бяо едва поспевали за ним. Он спросил: 

— Когда именно отбыл Хань Линцю? Были ли какие-то известия после того, как он прибыл на место? 

Чэньин, семенящий за ним, сказал в ответ: 

— Отбыл три дня назад, вчера мы получили информацию, что он только-только прибыл к генералу Тану в Цзинчжоу. 

В голове Дуань Сюя быстро промелькнули образы окрестностей Цзинчжоу, а перед глазами развернулись территории, занятые повстанцами и Даньчжи. Сопоставив все это с только что увиденной им меткой «Тяньчжисяо», он холодно усмехнулся: 

— Какое изумительное представление, чтобы заманить человека в ловушку! Тан Дэцюань из Цзинчжоу, должно быть, был подкуплен Даньчжи. Под видом просьбы о помощи он намеревается объединить силы с войсками Даньчжи, чтобы уничтожить нас, как только мы войдем в Цзинчжоу. 

— Что? Но генерал Тан ведь из ханьцев! — опешив, воскликнул Ши Бяо. 

Дуань Сюй, усмехнувшись, сказал: 

— Привилегий достаточно, чтобы захотеть стать собакой, не говоря уже просто о прихвостне. 

— Но генерал Хань уже вошел в Цзинчжоу, войск с собой он не привел. 

— Хань Линцю, вероятно, задержан. Чэньин, немедленно отправляйся в армию Табай и сообщи им, что военным приказам Хань Линцю больше нельзя доверять. Даже если он вернется лично, ему нельзя разрешать напрямую командовать войсками. — Увидев впереди военный лагерь, Дуань Сюй вошел в главный шатер и дал указание Ши Бяо: — Передай мой приказ: отныне без моего разрешения ни одна армия не имеет права входить в Цзинчжоу. Кроме того, усилить оборону против военных сил Цзинчжоу. Созови всех в мой лагерь на сбор. 

Ши Бяо отдал ему честь, приняв приказ. 

Вскоре несколько младших генералов армии Гуйхэ собрались в шатре Дуань Сюя, сгрудившись вокруг огромной карты, чтобы обсудить свою стратегию. Вдоль границы Цзинчжоу и Юньчжоу располагались территории, принадлежавшие повстанцам, с размещенными по обе стороны войсками. Однако, поскольку генерал Тан неоднократно проявлял благосклонность к Великой Лян, все предполагали, что он вскоре приведет свои войска к добровольной сдаче, поэтому и не проявляли бдительности по отношению к повстанцам. В случае их внезапного нападения потери будут неизбежно катастрофическими. 

— В Юньчжоу и Лочжоу есть те, кто прекрасно осведомлен о наших передвижениях. Я только что приказал всем войскам не действовать опрометчиво, и они должны скоро получить известие. Момент ускользает, Ши Бяо... — Дуань Сюй поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Ши Бяо. Проведя пальцем по карте, он сказал ему: — Я дам тебе пятьдесят тысяч солдат. Ты немедленно отправишься в путь и возьмешь эти четыре укрепленных города на юго-западе Цзинчжоу в течение трех дней. Сможешь? 

Глаза Ши Бяо загорелись, наполненные азартом от возможности сражаться, и он с готовностью сказал: 

— Положись на меня. Дед с радостью с ними позабавится. 

Дуань Сюй перевел взгляд на стоявшего рядом Дин Цзиня. Дин Цзинь, еще один младший генерал армии Гуйхэ, был полной противоположностью Ши Бяо. Происходя из знатной военной семьи, он был искусен в военной стратегии и верховой езде. Когда-то он преследовал бандитов по всему Хучжоу и никогда бы не смог себе представить, что в итоге будет служить с ними бок о бок. Он всегда смотрел на Ши Бяо свысока и почти не разговаривал с ним. 

— Дин Цзинь, тебе даю пятитысячное конное войско. За три дня захвати эти два города к востоку от Цзинчжоу. Получится? 

Дин Цзинь, мельком взглянув на воодушевленного Ши Бяо, отдал честь: 

— Дин Цзинь непременно оправдает ваши ожидания. 

Ши Бяо, потирая руки от нетерпения, сказал: 

— Главнокомандующий Дуань, может, покажем им наш смертельный номер? 

— Пока не время. 

Ши Бяо помрачнел. 

Дуань Сюй сделал два шага назад, сложил руки перед губами и внимательно изучил карту. Территории, которые он только что приказал атаковать, все принадлежали войскам Хуци. Захват этих территорий разорвал бы связь между восставшей армией Цзинчжоу и хуцийцами, но если это затянется, хуцийцы с повстанцами могут осознать всю ситуацию, и тогда они окажутся в положении, когда придется сражаться на два фронта. 

Однако повстанческие силы, скорее всего, были далеки от единства. Тан Дэцюань, размахивая знаменем изгнания хуцийских племен и восстановления земель ханьцев, наверняка набирал в свои ряды ханьцев, питавших ненависть к хуцийцам. Перейдя на сторону Даньчжи, Тан Дэцюань фактически предал своих подчиненных, которые, как можно было предположить, до сих пор не подозревали, что их продали. 

В таком случае, тут необходимо участие «Цзывэй». 

Дуань Сюй как раз размышлял над этим, когда вмешался Ши Бяо: 

— А как же генерал Хань? Он уже в лагере предателей, и его, скорее всего, возьмут в плен. 

— На протяжении всей истории генералы нередко теряли жизнь, когда на мгновение теряли бдительность и попадали в ловушку, — холодно вымолвил Дин Цзинь. 

— Вот те на! Все мы браться, сражающиеся вместе против хуцийцев, и что теперь, серьезно бросим его там? 

— Это военный лагерь, а не твоя крепость в горах. Умерь свои разбойничьи замашки. 

— Эй, красавчик Дин, ты... 

Дуань Сюй поднял руку, прекращая ссору между двумя своими младшими генералами. 

— Мы его, естественно, не бросим, но нет нужды использовать для этого армию. Вы занимайтесь сражением, а спасать его пойду я. 

Примечания: 

1* 温香软玉 (wēnxiāng ruǎnyù) — нежный и благоухающий нефрит; описывает благоухающее, мягкое тело и кожу женщины 

2* 虎背熊腰 (hǔbèi xióngyāo) — спина тигра и поясница медведя, обр. богатырское сложение; здоровый, дюжий 

3* 小 (xiǎo) + фамилия — сяо Сюэ; обращение старшего к человеку более младшего возраста