Глава 27. Сознание

Демьян

Глухие звуки. Боль в висках. Воспоминания взрыва. Холод. Жара. Лицо Ефима перед глазами. А после всё затихает.

— Демьян! Не засыпай! Ты слышишь меня? Не смей закрывать глаза!

***

Я пытаюсь глубоко вдохнуть, но что-то внутри не даёт сделать этот глоток воздуха. Грудь болит, и я чувствую, как сердце громко отбивает последние секунды.

А после я снова, закатывая глаза, окунаюсь в сон.

***

Сознание снова возвращается ко мне, но я частично не помню всего, что произошло. Мысли крутятся лишь вокруг красивого лица девушки: волосы ярко блестят на солнце, когда зелёные глаза по-кошачьи обводят меня. Наши руки соприкасаются, но в последнее мгновение их разрывают громкие сирены, доходящие до моего сна.

Нет. Не хочу ничего, кроме сна. Кроме сна с ней.

***

Вдох. Выдох. Вдох… Выдох. Конечности больно отнимаются. Всё тело охватывает холод. Спазмы распространяются по спине и голове. И снова я лежу без сознания. В мой сон приходит лишь одна девушка. Она берёт меня за руку, ведёт за собой и громко смеётся. От непонимания я жмурюсь, а после снова возвращаюсь в реальность, которая не такая приятная, как сон.

***

Я шевелю пальцами ног, когда просыпаюсь. Мне всё ещё кажется, что я во сне, но когда тупая боль в голове начинает проявляться снова, я осознаю, что нахожусь в больнице. Мыслями я всё ещё нахожусь на кровати, но воспоминания всё же всплывают. Я вспоминаю всё. И из-за этого моя голова начинает болеть.

Что за чёрт?

Пытаюсь встать, но руки бессильно падают на кровать. Оглядываюсь, надеясь увидеть кого-то, кто может мне объяснить, что сейчас происходит. Почему я здесь лежу? Сколько я здесь лежу? Вероятно, несколько дней, потому что чувствую, как на зубах собрался налёт.

По большей части я зол и раздражён. Мне не страшно, я лишь хочу получить объяснения.

Пока осматриваю кровать, нахожу кнопку вызова медсестры. Через пару минут ко мне заходит улыбающийся медбрат.

— Вы проснулись. Я сообщу доктору. Вам что-то нужно? — говорит он, ставя на мой стол поднос с какими-то лекарствами.

Раздражённо качаю головой. Он уходит, улыбаясь, а я пытаюсь поправить свои непослушные волосы, но когда тянусь к голове, то чувствую острый укол боли в животе. Часто дышу, хотя это тоже доставляет немало боли. Тогда я смотрю на свой живот, откидывая рубашку, чтобы посмотреть: на мне повязка.

В этот же момент входит врач с папкой в руках. Его взгляд перемещается на меня и мой живот.

— Вы помните, что с вами случилось? — спрашивает он, подходя ко мне. Очки сползают с переносицы, поэтому он поправляет их.

— Не совсем, — хрипло произношу я. — Что-то случилось на задании?

Нашим заданием было приехать в торговый центр, который оккупировали грабители. Они растянули мины по всей территории, и мы их обезвреживали, пока я не наступил на одну из них. Да, точно. Мина подорвалась подо мной. А потом... всё размыто: лицо Ефима, который кричит, моя команда, стреляющая из автоматов. Твою мать, надеюсь, ни с кем ничего не случилось.

— Я так понимаю, вы вспомнили, — утвердил врач, что-то записывая в блокнот.

— Сколько я здесь лежу?

Он поднимает на меня взгляд, оттягивая ворот своей рубашки.

— Восемь дней.

Мои глаза расширяются до размера орбит.

— Что?! Почему? — волнение от его слов бушует, смешиваясь со злостью.

Врач кивает, снова делая записи в блокноте, что только разгоняет бурю во мне. Я пролежал неделю без сознания. Только представить! Что думала мама в этот момент? Чёрт возьми, я подставил свою команду, когда лёг под капельницу. Они совершенно не справятся без меня. А о… Виоле я молчу. Мне и представлять не хочется, что она переживала в тот момент. Кто ей сказал? Как сказал? О чём она думала? Переживала ли моя Вишенка обо мне?

Я пытаюсь скрыть улыбку, когда представляю это. Ладно, быть раненым не так уж и плохо. Возможно, она приходила ко мне, пока я лежал здесь, плакала, говорила со мной. Если это и вправду так, то я хотел бы увидеть это.

И да, я мазохист, если дело касается Виолетты.

— Мы выпишем вам успокоительное. Оно вам не помешает в качестве профилактики, — говорит врач и выходит из палаты.

Хмурюсь, пропуская его слова мимо ушей.

Через пару часов ко мне заходят с подносом еды, но я пробую только рис с курицей и чай. Меня практически кормят с ложечки, но я мягко благодарю медсестёр, выпроваживая их из моей палаты. После еды меня заставляют выпить большое количество таблеток, но я снова отказываюсь. С детства никто не пытался дать мне выпить таблетки, потому что я наотрез отказывался от них. Причина всё ещё не ясна, но я точно знаю, что не хочу их пить. Никто не заставит меня их принять. К тому же они мне не нужны, я уже чувствую себя лучше. Ведь я лучше знаю свой организм, чем они.

Боль в животе не мешает мне встать с кровати и подойти к окну. Оно намертво прикручено болтами для «безопасности», но я весьма небезопасно откручиваю его вилкой, впуская в палату прохладный сквозняк. Достаю сигарету, которую нащупал в штанах, и закуриваю. Никотин быстро пробегает по венам, и я откидываю голову назад в эйфории.

Позади слышится грохот и какие-то голоса. Будто бы толпа людей. Я так же спокойно делаю затяжку, а после долгой паузы выдыхаю, как раз в тот момент, когда дверь открывается и из неё сыплются люди: Ава, держащая в руках несколько букетов с цветами, Ефим, Нания, Микаеле, Дани... и, какого-то хрена, Лола; её глаза впиваются в меня, когда мы встречаемся взглядом. Они говорят о многом, и я понимаю, что точно не о хорошем.

Что здесь произошло, пока меня не было, чёрт возьми?