54

Акира старается не смотреть на то, как Борис садится перед ним на корточки, вооружается лопаткой для обуви и натягивает на него кед. Без носков это давалось довольно проблематично... Да что там! Кеды и с носками обуть сложно, а тут на босую ногу... Конечно, это затруднительно. Еще как затруднительно... Но Борису это никак не мешает. Он не возмущается, не говорит, что Акира - тупорылый олух, раз выперся на улицу босой, без носков. Да еще и костяшки сбил. А потом, видите ли, обувайте его, Золушка ебаная. Он ничего этого не говорит... Он натягивает кеды на обе ноги, туго завязывает шнурки, чтобы не дай бог не развязались и подростку не пришлось завязывать их снова. Да, конечно, если бы они правда развязались, Борис бы не позволил завязать их подростку. Он бы сделал все сам.

-Вот и замечательно. Ну что, пойдем?Акира молчит. Борис расценивает это как положительный ответ. Он помогает подростку встать со скамейки, придерживая за здоровую руку. После, отпускает, направляется в сторону дороги. И... Борис не наврал. Здесь правда недалеко. Нужно идти всего-то минут пятнадцать, чтобы дойти до его подъезда. И еще пять минут, чтобы подняться по лестнице до пятого этажа и дойти до чужой квартиры.

Борис вставляет ключ в замочную скважину, проворачивает два раза. После, открывает дверь, пропускает Акиру, и... Акира удивлен. Он не думал, что в их дыре есть что-то... Такое. Нормальная квартира с линолеумом, нормально поклеенными обоями, которые не отстают даже на стыках, напольными вазами, кожаной мебелью... Акира боится даже дышать.

-Ну проходи, не стесняйся. Вот, обувь снима... Прости, - мужчина хлопает себя по лбу, неловко улыбается, быстро сбрасывает с себя обувь, снимает верхнюю одежду и вешает на крючок. - Я немного забыл о твоей руке.-Я могу сам снять с себя кеды, - он говорит это без злобы. Просто спокойно, без лишних эмоций.-Ладно, хорошо... Ты, может, чай будешь? Или ты кофе пьешь?-Извините, я не... - почему ему, мать его, неловко? Почему стыдно? Почему он... Смущен?-Хорошо, чай. Зеленый

Борис улыбается, удаляется на кухню. Акира же нелепо хлопает глазами, смотрит на свои ноги. Он думает о... О чем угодно, но только не об Килле. Прямо сейчас он перебирает в голове что угодно, но только не то, что Килла бедная и несчастная, обиженная девочка. Нет... В его голове нет ни одной мысли об этом. Возможно, ему просто хочется наконец не вспоминать Киллу. Бывает же такое, да? Когда ты в отношениях не хочешь думать о том, кого любишь. Просто хочешь побыть... Собой. Не одним целым с возлюбленным, а просто собой. Это, наверно, нормально...

-Акира, а сколько тебе сахара класть? - крик Бориса заставляет Актру вырваться из глупых раздумий, которые уже давно пора отбросить на задний план. - Или ты без сахара любишь?

-Я... Две, если можно, - он говорит это немного тише, чем нужно. Но, видимо, Борис все прекрасно слышит, поэтому не переспрашивает. Но говорит совершенно другое. То, что невероятно смущает Акиру и ставит в неловкое положение.-Ну вот что это такое? В смысле «если можно?» - смех. Заливистый и громкий. -Все можно. Все разрешаю. Я от пары ложек сахара-то не обеднею!

Акира ничего не отвечает. Он наклоняется над обувью, развязывает шнурки здоровой рукой, стягивает кеды с ног. Полы в доме Бориса, на удивление, очень теплые. Намного теплее, чем в квартире Киллы. Но... В квартире Киллы он хотя бы мог ходить нормально, не боясь что-то зацепить и разбить, сломать, уничтожить. Акира... Грязный, неприятный и грубый Акира не вписывается в весь этот аккуратный и красивый интерьер... Килла бы тоже не вписалась. Нынешняя Килла - точно.

- Я чай тебе сделал! Проходи на кухню, там тапочки есть в прихожей, обувай, а то ты с босыми ногами тут совсем замерзнешь. И руку тебе хоть обработаю! - Борис кричит с кухни, Акира же мнется в коридоре. Он оттягивает рукава чужого свитера. Его бы снять... Вдруг Акира его порвет или сделает еще что-то? Испачкает, растянет... А делать это совершенно не хотелось. Борис относится к нему так... Хорошо. Это единственный взрослый человек, который относится к нему именно так. И... Возможно, именно поэтому у Акиры такая реакция... На самом деле эмоции смешанные. Вина, стыд, неловкость, подавленность... Сейчас он, наверно, должен думать о том, как ему извинится перед Киллой, как ей помочь, как обработать её раны и что сделать в принципе, чтобы Килла больше себя не калечила. Он должен чувствовать острую вину, невероятную подавленность после истерики, но... Всего этого нет. Разве что немножко. И... Это очень странно, но не может не радовать. - Акира, ну где ты там? Обувь снять не можешь? Может, помочь все-таки? - голос Бориса... Обеспокоенный. Этот чертов тон заставляет сердце Акиры биться быстрее. Какого хуя?.. Что с ним? Почему такая реакция?.. Акира чувствует себя тринадцатилетней, мать его, девочкой, которой парень, нравившийся ей с первого класса, признался в любви.

-Нет, спасибо, я сейчас...

Акира быстро находит тапочки, надевает на ноги. Они ему немного великоваты, но он не жалуется. Нет и повода для жалоб... Как он может возмущаться, когда его привели в дом как маленького, немытого и блохастого котенка, который плакал у подъезда, просил забрать его, но никому и не было дела, все считали его виноватым в своей жалкости и выставляли как посмешище? Как он может, мать его, возмущаться, когда Борис - единственный, кто задумался о нем и по-настоящему позаботился? Позаботился так, как ему было нужно. Позаботился так, как не заботилась даже Килла. Да, Килле Акира тоже невероятно благодарен. Её поддержка правда помогала, но... Борис делает это как-то по-другому. Более... Приятно?

Акира проходит на кухню. На столе стоят две чашки. Борис сидит на табурете, перебирает аптечку, стоящую у него на коленях. Он не смотрит на Акиру. Тот же мнется в дверном проеме, боится сесть на табурет. Что, мать его, с ним? Где его пылкий и упрямый характер?

Борис недолго обрабатывал раны. Он и забинтовал все очень быстро... Акиру это все еще трогало. Слишком сильно трогало.

-Ой боже, какой я олень рогатый, - Борис бьет себя ладонью по лбу, после чего подскакивает с места, открывает шкафчик с какими-то продуктами. Вроде, печенье. - Чай сделал, а к чаю ничего не дал. Скот рогатый. Ты что будешь? Шоколадку или печенье?

-Я нич...-Так, понятно. И то, и другое, - мужчина вытаскивает из шкафчика пакет с печеньем и начатую, но завернутую в фольгу шоколадку. - Я не знаю, любишь ты шоколад с миндалем или нет, - в голове Акира возмущается. У них в магазинах этого шоколада с миндалем и нет. Тогда как он может его не любить, если видел, дай бог, в своих снах? - Но другого у меня, к сожалению, нет. Так что довольствуемся тем, что есть. Скромненько, да, но я не думал, что сегодня буду гостей принимать, - Акире кажется, что его упрекают. - Так бы хоть тортик небольшой купил, - Борис снова усмехается, кладет все вытащенное из шкафа на стол. - Ты только не стесняйся, бери все, что видишь. Я не обеднею от этого.

-Хорошо, - Акира врет. Он планирует ничего не брать, даже если очень захочется.-Не хорошо, а уплетай за обе щеки, - мужчина лучезарно улыбается, усаживается за стол и берется за чашку. Актра же начинает рассматривать кухню.

На самом верху, на подвесных ящиках, стояли рамки с какими-то изображениями. Отсюда было видно не особо хорошо, но, вроде, это были семейные фотографии Бориса и... Фотографии его девушки? Наверно. Либо же близкой подруги... Эти рамки, конечно, привлекали почти все внимание, но это не все, что было в помещении. Стол, четыре стула, кухонный уголок, плита... Все как у людей. Выход на балкон был здесь же. На небольшом подоконнике стояли комнатные растения. У Бориса комнатные растения?.. Даже у матери Киллы их особо не было. Да, вроде, парочка растений. А у Бориса их было очень много. Были они не только на подоконнике, но и на холодильнике, на столешницах... Акиру это удивило. Но удивило не так сильно, как какой-то, наверно, диплом, стоящий рядом с досками для резки. Серьезно?..

-Извините, пожалуйста, за вопрос...-Ну не извиняйся ты, Акира, - мужчина перебивает Акиру, улыбается. Подросток улыбается в ответ. Улыбается...-Хорошо. А что у вас там стоит синее рядом с досками?

- О, это моя гордость, - мужчина, улыбаясь, встает из-за стола. Он подходит к столешнице, берет эту непонятную синюю псевдодоску и кладет на стол. - Мой диплом повара. Я на нем овощи нарезаю, - по корочке было видно, что на ней правда нарезают продукты. Везде были царапины, надписи почти стерлись. И... Все они были на русском языке. От этого Акира почти незаметно дергается. - Мне он никак не пригодился. Тогда я учился на эту специальность, чтобы моя мать от меня побыстрее отстала. Потом уже получил образование здесь. На техника-механика отучился и было мне счастье. Сейчас вот в автосервисе работаю. Он далековато отсюда, - мужчина садится за стол. Акира же берет диплом в руки, рассматривает. -Но я не жалуюсь. Зарплата хорошая. Еще немножко и поднакоплю на другую квартиру. Тут-то они дешевые совсем, поэтому здесь я и расположился. Район же неплохой, если с людьми особо не контактировать. Так что меня все устраивает, - мужчина отпивает из чашки. - Ехать мне отсюда часа два до работы. Бензин не особо дорогой. Экономлю. Все-таки, в Токио хотелось бы переехать. Там работу найти легко, условия получше, люди хорошие, - он снова отпивает из чашки. Акира же внимательно слушает его, периодически бросая взгляд на диплом, который был у Акиры в руках.

-А почему вы не выбрали квартиру поближе к работе?-Ну я же говорил, - мужчина улыбается. - Здесь дешевле. Там-то квартиры стоят хуй сколь...- он бьет себя ладонью по губам. - Много иен. А тут вообще мелочь. Да и если подсчитать, стоимость этой квартиры и стоимость того бензина, который я использую, намного меньше, чем стоимость квартиры в том районе. А у меня каждая копейка на счету. Еще месяц, и на квартиру накоплю. Да еще и останется с лихвой на проживание.-Вы... Очень финансово грамотны.

-Акира, спасибо, конечно, но хватит уже выкать. Я же не дед пятидесятилетний! А то я же оскорбляюсь. На десять лет старше себя чувствую, - он шутит, говорит это с улыбкой. Акира же вздыхает, говорит что-то наподобие «я больше не буду» и продолжает рассматривать диплом, лежащий на столе. Он не открывает его. Просто смотрит на изрезанную ножом обложку.-Извините... Извини, можно посмотреть?-Да конечно можно! Ты, правда, ничего там не поймешь. Там краску размыло. Да и на русском все написано.

Акира мычит что-то в ответ, открывает диплом. Краску правда размыло, но текст более менее виден. Но Акире от этого не легче... Каждая буква - русская. От этого Акирее нехорошо. Сразу вспоминается Кацу, который сейчас лежит в холодной земле, обнимает Хиро... Он не хочет об этом думать. Он хочет быстро отвлечься... Именно поэтому он говорит то, что первым приходит в голову:

-А что здесь написано? - он тычет пальцем в первую строку, состоящую из трех слов. Вроде, фамилия, имя и отчество.-А, имя мое. Жуков Борис Александрович.-Это как вашего отца, получается, звали?-Александр. Ну или Саша.-Ага, имя красивое, - он чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Кацу, Хиро. Кацу и Хиро... -А что там за фотографии сверху? На шкафчиках, - Акира не думает, что его вопрос может показаться резким и бестактным. Но Бориса, кажется, это не смущает. Он только улыбается, смотрит на изображения в рамках. Видимо, ему наоборот приятно, что подросток всем интересуется.-А? Там семейные. Я с семьей, я с бывшей женой...-А как ее звали? - Акира нагло его перебивает. Сейчас он чувствует резкое желание говорить. Говорить просто для того, чтобы не вспоминать Кацу.- Галя. Та еще язва...-А что такого она делала? - он снова его перебивает. Борис все еще улыбается, но все-таки немного расстраивается из-за чужого поведения.-Да было там...-Что было?-Акира, не перебивай меня, пожалуйста. Я все расскажу, - мужчина печально улыбается, берет чайную ложку и помешивает ею в чашке. Это абсолютно бесполезное действие. Сахар давно растворился в горячей жидкости.-Ага, - не извинения, ничего. Просто «ага». Борис... Расстраивается еще больше.