52

Но я сворачивал с путиИли чтению по губамПил, заливалИ вновь косячил

Акира все еще кричит, рвется. Борис наконец сжимает его плечи, выдыхает через зубы, так как подросток попадает кулаком ему в живот. Несильно, случайно… Борис не сердится, не задыхается. Просто держит подростка чуть сильнее и пытается увернуться от чужих разъяренных ударов.

-Солнышко, иди в комнату, пожалуйста… Ложись спать. Только царапины обработай, хорошо? - женщина смотрит, как ее дочь кивает. Она встает с колен, глядит на Акиру. Лицо подростка заплаканное, красное. Он кричит. Кричит громко, не останавливаясь. От этого начинает болеть голова. Женщину это раздражает. Она не хочет видеть Акиру в своем доме. - Борис, выведи его на улицу. Проветриться. И поспит там же.-Мам…-Килл, рот закрой. Акиры здесь больше не будет. Борис, давай.-Он же…-Не замерзнет. Борис, тащи его на улицу. Хочешь, оставайся там же, чтоб он с собой… Ничего не сделал, - она массирует переносицу. Если бы Акира был в нормальном состоянии, он бы отметил, что этот жест, видимо, Килла переняла от нее. Возможно, и от её отца… Но Акира не знает этого мужчину. Поэтому ничего сказать и не может. - Давай быстрее, пока он с этого балкона не сиганул.

Женщина тяжело вздыхает, уходит на кухню. Борис же заламывает руки Акиры, тащит его в коридор. После в подъезд. Подросток извивается, кричит, плачет. Борису… Жаль мальчика. У него истерика, а его тащат на улицу, не дают поговорить с тем человеком, с которым он так хотел побеседовать. Да, это на благо… Одного человека. Ему только хуже. И Борис не знает, что с этим делать. Он почти никогда с этим не сталкивался…

На улице холодно. Ветер отвратительно дует. Лицо Акиры неприятно обжигает, плечи начинают болеть из-за неприятного положения. Больно. Но физическая боль не может заглушить душевную. Это просто невозможно.

-Садись, - Борис отпускает Акиру, усаживает на скамейку, садится сам. Он видит, как подросток трясется, плачет, обнимает сам себя. На глаза наворачиваются слезы, но он быстро смахивает их. Мужчины не плачут… Отвратительное убеждение. Он не хочет о нем думать, поэтому быстро выбрасывает эту мысль из головы. - Тише… Что у вас случилось? - мужчина хочет положить свою руку на чужую спину в качестве утешающего жеста, но не делает этого, так как боится нарушить личное пространство подростка. Вместо этого он снимает с себя свитер, передает Акире. Ему сейчас нужнее… А Борису и в футболке не холодно. - Все хорошо… Пожалуйста, не плачь. Мы скоро вернемся в дом. Плакать перестанешь, и мы обязательно вернемся, хорошо? - он говорит с Акирой. как с совсем маленьким ребенком. Возможно, это неправильно, но он не может по-другому. -Давай, одевайся. Замерзнешь совсем, - он пытается улыбнуться. Без злобы, осторожно, лучезарно… У него не получается. Он не может улыбнуться, пока рядом плачет ребенок.

-Килла… Она… - Акира снова срывается на плач. Он обнимает чужой свитер, прижимает к груди. Он делает так, потому что ему очень дорога эта одежда. Он делает так, потому что ему больше нечего обнять. А когда плачешь… Хочется обнять самого себя, близкого тебе человека… Но прямо сейчас его близкий человек обрабатывает царапины, которые Акира ему и нанес.

Акире стыдно, страшно, больно. Все повторяется снова. Он опять косячит…

-Она… Она… Что с ней? - говорить тяжело. Его голос слишком дрожит, отвратительно звучит. За это ему тоже стыдно. Он не хочет казаться таким слабым в чужих глазах. Не хочет…-С ней все в порядке. Пожалуйста, подумай о себе, - он все-таки кладет руку на чужую спину. Акира не реагирует на это как-то негативно, гневно. Он, кажется, даже и не замечает этого. По-крайней мере, так кажется Борису. На самом же деле Акира невероятно благодарен мужчине за этот жест. Теперь Акира хотя бы не всхлипывает, а просто прерывисто вздыхает. Да, слезы льются, но он не рыдает, постепенно успокаивается. Свежий воздух и правда хорошо на него действует. Хотя на балконе он тоже был на свежем воздухе… Это не важно. Там была совершенно другая атмосфера, которая давила на него со всех сторон. И бинты. Бинты на руках Киллы, под которыми скрывалось самое страшное. Самый страшный кошмар Акиры, который, к сожалению, не приснился Акире ночью. Он воплотился в реальную жизнь, чего не должно было произойти. - Пожалуйста, оденься. Холодно на улице.

-Килла… Она… Ненавидит меня.-Не говори глупостей, Акира, - Борис осторожно поглаживает ладонью чужую спину. Он чувствует чужую дрожь. Она передается и ему. Это плохо. Это неприятно. Он не хочет дрожать. И также не хочет, чтобы Акира дрожал.-Вы не понимаете… - он прижимает чужой свитер крепче к своей груди. Он хочет исчезнуть, скрыться. Ну или хотя бы отмотать время до того… Поцелуя на качеле. Он хочет снова туда. Тогда проблем было меньше. Тогда он думал лишь о том, как бы не получить от отца ногой по голове и как бы не умереть от удара в висок. Тогда это была единственная его проблема. Поэтому он хочет вернуться туда, ответить Килле на поцелуй, обнять ее и сказать, что он тоже ее любит, ценит, доверяет ей… Но он не сделал этого. Он оттолкнул и убежал, как маленькая девочка. - Она… - Акира снова всхлипывает, вытирает свои глаза и щеки. - Она точно расстроилась. Снова разочаровалась во мне. Понимаете… Я много раз делал то, чего делать не должен был.

-Все ошибаются.-Не так. Я… Я много раз делал то… - его голос срывается, он всхлипывает, утыкается носом в свои колени, которые подтягивает к груди. Чужой свитер комкается, превращается в сжатое нечто. И… Прямо сейчас Акира замечает, что на улицу он вышел босиком. Может, поэтому ему так холодно? - Я бил её.-Ой блять… - мужчина сразу прикрывает рот рукой, извиняется. Как маленький мальчик… Но Акира даже не обращает на это внимания. Сейчас он сосредоточен на другом.

-Сэки не будет злиться на тебя слишком долго. Она очень быстро отходит, - мужчина усмехается. Упоминание этой женщины очень поднимает ему настроение. Он… Любит ее. Очень любит. Пусть они и общаются около месяца, но он все равно невероятно сильно дорожит ей. Она… Самый яркий лучик солнца в его жизни. - Так что не беспокойся об этом. Я с ней поговорю, - мужчина лезет в карман брюк, вытаскивает зажигалку. Как бы прискорбно это ни было, но сигарет там нет. Поэтому зажигалка снова оказывается в кармане, а мужчина только тяжело вздыхает. Видимо, придется идти в квартиру, чтобы забрать сигареты со стола. - Акира извини, ты не будешь против, если я немного отойду?

Акира что-то мычит. Борис же встает с лавки, идет к зданию, открывает дверь в подъезд. Акира выпрямляется, наконец надевает на себя чужую вещь. Стало в разы теплее. Теперь он трясется только от того, что чересчур сильно нервничает. Килла… Точно злится на него. Слишком сильно злится. Актра же сделал ей больно. Прекрасно понимал это, слышал, как Килла говорит об этом, но не прекращал. Только сильнее начинал давить на руки, зная, что давит, вероятно, совсем не на рубцовую ткань. На порез. И… Что там говорила мать Киллы? Кровь на бинтах? Значит, порез у Киллы открылся, да? Акире плохо. Ему хочется блевать. И… «Твой же косяк». Снова. Снова его косяк, который он не знает, как исправлять. Он только… Плачет, как маленькая девочка. Плачет и жалеет себя, хотя делать этого не должен. Единственный, кто правда заслуживает жалости - Килла А Акира… Ебаный торчок, который снова хочет упороться. И на этот раз речь идет не о траве. Он хочет занюхать кокса, хотя и знает, какие после этого идут последствия.

-Я вернулся. О, какой ты умничка, - мужчина улыбается, садится рядом с подростком. - Видишь, оделся. Не холодно?-Нет.-Вот и хорошо. А, извини, если это будет как-то бестактно, что у тебя на руках? Пятна какие-то… Болеешь чем-то? - мужчина вытаскивает из пачки, которую держал в руках, две сигареты. Одну передает Акире. Тот берет ее заторможено, как-то… Испугано?-Аллергия. Весна, цветение… Это все…-А температура не скачет?-Периодически. Я болею.-Болеешь? - мужчина удивленно смотрит на Акиру. Он старается говорить ни о чем, так как видит, что понемногу подросток успокаивается. Так что нужно сделать все возможное, чтобы диалог не вернулся к неприятной теме - к Килле. - Пойдем в подъезд. Там немного теплее.-Не надо. Все нормально, - Акира долго крутит сигарету в пальцах. Спросить зажигалку он не решается. Да и курить не особо-то хочется. Голова еще больше заболит.- Ну ладно… Но если что - говори, пожалуйста. Еще больше простудишься, - мужчина облегчено выдыхает. Простуда и аллергия… Мелочи. Не какое-то заболевание. Страшное и мерзкое заболевание, от которого умерла его сестра. - А заболеть еще сильнее… Ну такое себе, - мужчина усмехается и слышит, что… Подросток тоже смеется. Коротко, без капли радости. Но смеется. Это уже… Прогресс. - А, боже, какая я скотина бескультурная, - он снова усмехается, вытаскивает из кармана зажигалку, передает Акире. Акира улыбается и берет ее в руки, зажимает сигарету зубами, прикуривает. Борис тоже улыбается. Подросток очень быстро успокоился. Слишком быстро успокоился. И… Мужчина считает это победой.-Спасибо, - Акира затягивается. Может показаться, что Бориса он поблагодарил за сигарету. Но нет. Он благодарит его за поддержку. Акира даже почувствовал себя… Нужным? Даже рядом с Киллой он так себя не чувствовал. Просто… Борис почти единственный человек в жизни Акиры, который относится к нему нормально. Не бьет за истерики, не кричит, не оскорбляет. Поддерживает. Да, Килла тоже его поддерживает, но её поддержка назойливая, не всегда приятна и не всегда нужна. А поддержка Бориса… Она ненавязчивая, милая, осторожная. Это то, чего ему не хватало… Он ловит себя на мысли, что хотел бы, чтобы его отец был именно таким.

-Как ты вообще? Как учеба? - это слишком банальные вопросы. Даже чересчур… Но Борис не знает, о чем еще поговорить с ребенком, которого он знает от силы пятнадцать минут.- Я? - Акира затягивается. Он удивлен. Никто никогда его об этом не спрашивал. Никогда, блять. - Нормально. Учеба не особо хорошо.- А чего так? Учителя предвзято относятся?-Нет, я около двух месяцев пропустил.-Сломал что-то что-ли? Болел?-Почти. Да, болел, - Акира вспоминает Кацу. Кацу, с которым он курил траву. Кацу, у которого он жил не один месяц. Да… Болел. Он просто болел. Это же можно назвать болезнью? Конечно, можно… Наркотическая зависимость хуже рака.

-Ой божечки, соболезную я тебе, - мужчина замолкает. Что еще спросить? Он не знает. Из головы все вылетает, поэтому он начинает пялиться на дверь, ведущую в подъезд. И… Как же он удивляется, когда она открывается. На улицу выходит… Килла. На руках нет бинтов. И… Борис сразу понимает, что ему нужно сделать. Ему просто нужно пропасть из поля зрения подростков. А желательно вообще уйти далеко, чтобы ничего не слышать. - Бога ради, Акира, извини! Меня Сэки шкаф починить просила! Вот же я олень! - мужчина подскакивает с лавки, мчится к подъезду. Никакого сломанного шкафа и в помине не было. Но разве Акира знает об этом? Не знает. Так что его маленькая ложь - исключительно во благо. Ведь подростки вряд ли хотят, чтобы мужчина здесь присутствовал.

Борис уходит. Килла же в это время подходит к Акире, но не ближе, чем на метр. Её руки в карманах. Она смотрит на возлюбленного осуждающе, с презрением. Акира чувствует это, и поэтому опускает голову. Встречаться взглядами с Киллой вообще не хотелось.

-Успокоился?

Отвратительный вопрос. Акиру он ранит, но он не высказывается по этому поводу. Он и так сказал и сделал многое.

-Да.-Сигарету выбрось. Я не буду тащить тебя в квартиру в предобморочном состоянии.

Акира не слушает Киллу. В его голове проскакивает… Проскакивает то, что раньше Килла вполне носила. Носила даже с крыши.

-Докурю и выброшу.-Извиниться не хочешь? - это наезд. В какой-то степени жестокий, неприятный, но заслуженный. Акира прерывисто вздыхает, затягивается и молчит. Килла, кажется, скалится. Актра не понимает ее поведения. Почему Килла… Такая? - А, да. Ты же на мои руки хотел посмотреть Любуйся.