51

— Вот знаешь, я не понимаю, как можно с аутоагрессии, так называемой, залететь в ребухуВот я алкоголик, наркоман, и это нужно лечитьА как можно получать удовольствие от того, что ты наносишь себе урон?Что такое селфхарм?

-Твоя мать, кстати, с нормальным мужчиной, - Акира зажимает сигарету зубами, тянется к спичкам, наблюдая, как Килла вытрясает себе на ладонь таблетки, но не спешит их пить. - И она ни с кем не трахается. Просто сидит на кухне и мирно пьет чай с тортом, - он наконец хватает спички, чиркает одной из них о бок коробка. Пламя зажигается и сразу же подносится к концу вишневой сигареты. Актра затягивается и блаженно выдыхает дым. - Так что поздравляю, походу у тебя теперь есть отчим. Пока у кого-то отец гниет, у кого-то их целых два, - тупой шуткой он пытается разрядить обстановку. Не получается. Наоборот, Килла… Громко всхлипывает? -Что уже случилось? Таблетки пить не будешь?-Нет, нет… - Килла вытирает глаза от слез. В голосе Акиры она слышит осуждение, и… Она понимает, почему. Акира ведь принес ей антидепрессанты. Теперь он считает её психом? - Все уже нормально, - она вымучено улыбается, ждет, когда на нее польются оскорбления. Страх. Ей невероятно страшно. - Правда в порядке.-Да нихуя… - Акира устало вздыхает, затягивается, выдыхает дым и подходит к Килле, садясь на корточки. - Пожалуйста, скажи, что ты рыдаешь не потому, что твоя мама теперь просто с мужчиной… Ты ведь тоже с парнем. Твоя мама просто хочет счастья.-Ты меня ненавидишь?

Молчание. Молчание, которое длится ровно две секунды, но ощущается как два часа для них обоих.

-У тебя все нормально? Почему я должен тебя ненавидеть?-Пожалуйста, не притворяйся. Ты же… Видел, - Килла всхлипывает. - Видел таблетки. Анти… Депре… - она рыдает, не может договорить. Прямо сейчас Акира назовет её психом, мерзкой. Он всегда это делает. Да, взял перерыв на два месяца… Но сейчас же он может снова полить её грязью?

-Ты на… - лицо Акиры - удивленное. Удивленное до того, что кажется, прямо сейчас его глаза вылетят из орбит. — Антидепрессантах? - он видит чужой кивок. По телу сразу разливается… Стыд. - И как давно?-С тех пор… Как ты сказал… Что меня для тебя больше нет.-Боже мой, - Акира обнимает Киллу, крепко прижимает к себе. Прямо сейчас ему становится очень стыдно. Если человек сидит на антидепрессантах - это край. Хуже ничего уже и быть не может. Только самоубийство… А ведь Килла пыталась. Пыталась, возможно, даже не один раз а Акира этого просто не знал. Акира много чего не знает. Ему ведь до этого момента не было известно, что Килла сидит на антидепрессантах… Может, поэтому её поведение так и изменилось? Она стала раздражительнее, жестче. Это… Ужасно. В какой-то степени крайне ужасно. И… Акира понемногу начинает складывать пазл. Антидепрессанты, попытка самоубийства, бинты на руках… Бинты на руках. Сато… - Килл, - Акира выбрасывает сигарету с балкона, не потушив ее. Возможно, когда он обнимал Киллу, он пропалил на её одежде дыру. Но это не важно. Есть кое-что куда более важное, чем испорченные вещи. - Разматывай бинты.-Я не хочу.-Разматывай. Что у тебя с руками?

Килла смотрит на него испуганно, с опаской. Она прижимает предплечья к своей груди. Размотать бинты - умереть мучительной смертью. Умереть от руки родного человека. И… Килла не хочет этого. Она растеряна, испугана, почти убита. Еще хуже ее состояние делает взгляд Акиры: немного агрессивный, отреченный. Килла кажется, что возлюбленный прямо сейчас думает о том, как ненавидит человека, сидящего напротив. Но это не так. Акира думает… Не об этом. Он думает о диалоге, который когда-то был у них с Кацу. Диалог об антидепрессантах. Антидепрессантах, которые прямо сейчас были зажаты в ладони Киллы и прижаты к груди вместе с бинтованными предплечьями. И… Акира, смотря на эту картину, винит себя. Эти таблетки совсем вылетели из его головы. Именно тогда, когда Кацу рассказывал о них, у Акиры были проблемы похуже: беременность матери, наркотическая зависимость, Килла, пытавшийся повеситься. Тогда ему было не до каких-то белых кругляшей. Да, со временем все эти проблемы решились, но тогда появилась еще куча новых - смерть Кацу и Хиро, смерть отца, переезд в квартиру Киллы… Из-за этого Акира просто забыл об антидепрессантах. И не вспомнил, если бы не эта ситуация. Стыдно ли ему? Невероятно стыдно. А учитывая, что Килла с ног до головы перемотана бинтами… Если там то, о чем Акира думает, он просто себя не простит.

-Руки показывай, Килл.-Я не буду. Я не хочу… - слезы наворачиваются на глаза. Акира это не упускает.-Килл, я сказал тебе, - его голос твердый, раздражающий и пугающий. От него Килла жмется к перилам еще сильнее. На спине остаются краснеющие следы. - Пожалуйста, сними свои бинты, пока я не содрал их с тебя самостоятельно.-Отстань, - её голос дрожит. Она боится, что её вновь ударят. - Акира, я не буду этого делать. Я не хочу, - она прячет глаза, старается не смотреть на Акиру, чье лицо прямо сейчас пугает сильнее любого ужастика. - Пожалуйста, просто отстань от меня. Там ничего серьезного. Я не ношу их из-за каких-то травм.-Я сказал, снимай. Скрывать же тебе нечего, - он говорит это саркастично, отвратительно… Совсем не так, как он хотел.-Я не буду ничего снимать.

Акира еле сдерживается, чтобы не замахнуться. Но он делает совсем другое. Кажется, лучше бы он просто ударил.

Акира хватает Киллу за запястье. Резко, сильно. Он сдавливает чужую руку настолько, что на собственной тыльной стороне ладони выступают вены. Килла… Не шипит. Она кричит. Кричит громко, звонко. Это слышно не то что на кухне, это слышно на конце улицы. И нет, этот вопль - не от испуга. Килла кричит от боли. Боли, которая пронизывает всю руку, вплоть до самого плеча. Акира надавил прямо на зашитый порез. Надавил с невероятной силой. Кажется, одна из ниток лопнула… Килла чувствует, как в районе запястья становится тепло. Совсем скоро на бинте выступит пятно, отвратительно пахнущее металлом. Килла… Боится этого. Онв прекрасно знает, что Акира уже давно все понял, что он догадался. Но все же не хочется, чтобы его догадки подтвердила кровь, которая, наверное, запачкает подушечки пальцев Акиры, прямо сейчас с невероятной силой давящие на порез, и без того беспокоивший Киллу уже вторую неделю. И… Килла не знает, как ей реагировать, не знает, что делать. Единственный выход из этой ситуации - пнуть Акиру по коленям, или, если повезет, в живот. Пока он будет задыхаться на балконе, Килла успеет убежать в свою комнату и закрыться там. А Акира ломиться не сможет… Мать Киллы быстро его усмирит. Да, полагаться на маму - блядская идея, но выхода нет.

-Снимай, блять, - на глазах Акиры выступают слезы. - Иначе я сам с тебя их сниму, - с минуты на минуту - истерика. Не у Киллы. У Акиры. Он просто… Он не хочет смотреть на то, что находится под бинтами, но хочет убедиться, что там не то, о чем он думает. Хотя это маловероятно. Слишком маловероятно… Что может быть под бинтами, если не раны? Рубцовая ткань? Боже, как бы Акира был счастлив, если бы правда увидел там только рубцовую ткань… - Снимай, Килл. Я не шучу. Я сниму их с тебя. И тебе это, блять, не понравится, - он говорит озлобленно, сквозь зубы. Смотрит из подо лба. Глаза невероятно слезятся. Килле… Не нравится чужое поведение. Она пытается оттолкнуть Акиру, но тот впивается ногтями в порез через бинты намного сильнее, чем раньше. Килла снова кричит. Слышны… Шаги. К балкону. Килла уже успела обрадоваться. Спасение. Спасение в виде матери, которую совсем недавно она не хотела видеть. Но… Есть одна проблема. У Акиры начинается истерика. Он начинает драть бинты Киллы, царапать кожу там, где бинтов - нет. Килла шипит. Акира кричит. Его крики похожи на что-то вроде «снимай» и тому подобное. Килла пытается его оттолкнуть, но делает только хуже. Он плачет. Они оба плачут. Килла от боли и обиды. Акира - от страха, от непонимания, что происходит, от стыда. Это… Страшно. На балконе начинается подобие драки.

-Мне больно! Акира, блять, больно, - она с невероятной силой ударяет возлюбленного свободной рукой. Тот лишь всхлипывает, впивается ногтями в кожу выше локтя. Ее он полностью расцарапал. Чужая рука кровоточит. На конце бинтов, ближе к локтю, скапливается свежая кровь. На запястье - тоже. Порез открылся… Это невероятно больно. Килла снова говорит это и даже не преувеличивает, не врет. Акире, кажется, все равно. Киллу это обижает, расстраивает… Она ударяет Акиру ногой по колену. Тот вскрикивает, после - шипит, но не перестает драть бинты. Но продолжается это недолго. Кто-то с криками оттаскивает Акиру. Килла же сразу прижимает предплечье к груди, осматривается. В дверном проеме стоит какой-то мужчина. Её мать поднимает Акиру с поверхности балкона, прижимает к перилам и дает звонкую пощечину. Килла даже не морщится от этого звука. Акира больше, чем просто заслужил этот удар.

-Неблагодарная скотина! Что ты творишь, а?! - женщина крепко держит Акиру за плечи. Тот же продолжает рваться в сторону Киллы. Женщине это крайне не нравится, поэтому она сжимает чужие плечи чуть сильнее, пропускает пальцы под ключицы. Акире, кажется, все равно. Он ничего не замечает вокруг. Его внимание полностью сконцентрировано на Килле, которая смотрит не на него, а на отметины, отставленные Акирой на чужой руке. - Успокоился! Я сказала тебе, успокоился! - она снова ударяет Акиру по щеке. Тот это полностью игнорирует. Кажется, он даже не понимает, кто перед ним стоит и кто с ним разговаривает.

-Килл, скажи, что там не это! Скажи, что ты этого не делала! Скажи, пожалуйста!-Успокойся, мать твою, - женщина морщится. Держать подростка становится с каждым разом все сложнее и сложнее. Кажется, у нормального человека при такой активности силы убывают. Но у Акиры наоборот - прибавляются. Женщине это не нравится. Ведь если она все-таки отпустит Акиру, тот снова бросится на Киллу. А она не хочет, чтобы ее дочери было плохо. Она не хочет, чтобы она страдала. Она и так видела слишком много. Она и так видела, как ее ребенок гнил в постели, игнорировал всех и не мог нормально ходить. Она больше не хочет этого. Она больше не хочет видеть опечаленное, испуганное лицо своей дочери. Этому больше не бывать. Она… Она не позволит, чтобы кто-то сделал ей больно. -Успокойся! Борис, не хлопай глазами! Помоги! Я не удержу его!

Мужчина молча подходит к подростку, хватает его за плечи. Акира продолжает вырываться, кричать. Борис пытается его успокоить, но это плохо получается. Он не бьет его, не пережимает его плечи. Просто держит, что-то нашептывает и пытается приобнять. Акира же… Ребенок. С ним нужно помягче. Да, ведет он себя крайне плохо, но он просто ребенок. Ребенок, у которого, видимо, есть некоторые проблемы с психикой. Но если проблемы и есть, разве Акира от этого перестает быть маленьким дитем? Нет. Ни в коем случае нет…

-Тише, Акира… Тише. Все хорошо. Что случилось? Давай нормально с тобой поговорим…-Килл! Пожалуйста!

-Килла, солнышко мое, все в порядке? Ты как? Что… - она морщится. Не хочется произносить имя Акиры даже в мыслях. А сказать это в слух вообще не представляется возможным. - Он сделал с тобой?-Мам, все… Не особо хорошо. Он не сделал ничего страшного. Он просто поцарапал меня. Немного, - она игнорирует чужие крики. Её мама - тоже.-Покажи, пожалуйста. Нужно все равно обработать.-Мам, там правда все незначительно.-Все равно покажи, Килл. И… Боже, а с бинтом у тебя что? Кровь…-Мам, все хорошо. Это… Аки. Он порезался, схватил меня за запястье. А бинты… Он их потрепал на эмоциях, ничего страшного, - она не хочет его выгораживать, но это как-то само получается.-Потрепал? - она тяжело вздыхает, собирается с мыслями. Не кричать, не материться. Вести себя нормально. Не пугать Киллу. Все же в порядке, да? Они просто подрались… Просто… Лучше бы они правда подрались и сломали друг другу носы, чем это. - Хорошо… Пойдем, я помогу поменять тебе бинты, хорошо? И… Ты пила таблетки?-Да, мам, пила… Все хорошо. Не нужно бинты менять… Я сама.