50

Всё ещё течет кровь, тревожна и живаяСтекает между пальцев поднятых рук, готовых к объятиямА любовь из окна смотрит, спилась, только собака ее истошно лаетПокойница когда-то давно считала ее матерью

-Ну тут ты чертовски права, - Акира улыбается, отстраняется от Киллы, берет в руки пачку сигарет, вертит в пальцах. Шутки про отца… Никак на него не влияют. Раньше из-за смерти мужчины он немного страдал… Это же его отец. Конечно, он хоть немного, но погрустит. Но сейчас ему до того безразлично, что он бы даже не навестил его могилу. Хотя нет, навестил бы. Чтобы харкнуть на могильную насыпь. - Потому что эта свинота… Ну вот опять забыл! - он смеется, вытаскивает сигарету из пачки, закуривает. А Килла… Свистит. Свистит, когда Акира затягивается. И Акира просто не может сдержать смех. Он давится дымом, кашляет. Хочется ли ему ударить Киллу? Конечно, но только в шутку. Потому что… Смешить, когда ты затягиваешься - настоящее предательство. Тебе так тяжело просто всадить нож в ребра? Обязательно делать что-то настолько подлое? - Да я твою ма… - кашляет. Быстро думает над своей фразой и замолкает. Точнее, снова хрипит. Если Акира скажет Килле, что он ебал её мать, она сразу же полетит вниз и повторит судьбу своего отца. А с этой свиньей не хочется иметь ничего общего Совершенно. Особенно смерть. - Ма… Машину будущую… Разобью… Скотина ты… П… Пи… Плешивая, - Ну я же… Сейчас… - он кашляет сильнее. Горло невероятно царапает. Он хочет пить. Очень хочет пить. Если он сделает глоток воды, то тогда хотя бы не будет ощущать такое яркое ощущение того, что его горло раздирает. - Откашляюсь… И тебя… Собаку… Вниз… Спущу, - Акира кашляет последний раз. Килла… Смеется. Она знает, что получит за это лишь легкий подзатыльник. Или вообще ничего не получит… А оскорбления Акиры её вообще не задевают. Если раньше она могла зарыдать потому, что Акира на нее косо посмотрит, то сейчас - нет. Она понимает, что Акира… Любит её. Любит своеобразно. И Килла тоже его любит. Не так, как раньше, но… Любит.

Они стоят на балконе еще около тридцати минут. Каждый немного мерзнет, но не говорит об этом, чтобы не идти домой. Здесь… Комфортнее. Стоишь, куришь, болтаешь. И это намного приятнее, чем сидеть в теплом помещении и делать то же самое. Есть в этой балконной атмосфере что-то… Интимное. Именно здесь раскрывается все, чувствуется намного ярче. И… Это невероятно. От этого не хочется уходить.

Акира рывком подходит к Килле. легонько толкает в плечо, дабы Килла повернулась к нему. Он кладет одну руку на ее щеку, другую - на плечо. После, осторожно, чтобы не спугнуть, приближается к её лицу. Ладонью, что была на щеке, он убирает сигарету из чужого рта, выбрасывает с балкона. После, целует такие желанные губы. Целует нежно, совсем осторожно. Целует, пробуя. После, размыкает губы языком, проникает в полость рта. Он чувствует чужое тепло. Чувствует дыру между зубов. Но она не так важна. Она вообще никак его не отвлекает. Он проводит языком по чужому языку, обвивает его. Килла… В ступоре. Единственное, что она успевает сделать, это только прикрыть глаза. Наслаждение. Именно это она ощущает в данный момент. Ощущает, когда чужой язык проходит по ее зубам. Ощущает, когда Акира осторожно прикусывает её нижнюю губу. Ощущает, когда Акира отстраняется, позволяет вдохнуть и снова прижимается к её губам своими. Она… Счастлива. Но все резко заканчивается. Акира отскакивает от неё. После, снова подходит и прижимает ладони к её ушам. Килла не понимает, зачем он это делает. Она спрашивает Акиру об этом, но тот ей не отвечает.

-Килл, давай еще побудем на балконе? - Акира знает, что Килла слышит его. Приглушенно, но слышит. - Не хочу идти в квартиру, - Акира делает все это по одной простой причине - в коридоре слышен женский смех. И мужской голос. И… Это отвратительно. Может, если Килла не будет знать, что мать дома, она и не будет плакать? Не будет забиваться в угол в попытке успокоиться и не слышать всего, что происходит вокруг?

-Акира, все в порядке? - Килла отнимает чужие ладони от своих ушей. Женский смех она не слышит. Она даже не пытается услышать. - Что на тебя нашло? То ты целуе…-Просто не хочу в квартиру. Ты же собиралась идти туда, да? Давай еще минуток двадцать здесь постоим?-Акира, с чего ты взял, что я собиралась? Да и знаешь, уже довольно прохладно. А ты и так болеешь.-Не страшно. Мне не холодно.-Нет, Аки. Мы и так стоим здесь… Достаточно времени.-Килла, блять, я не хочу в квартиру, - Акира повышает голос. Он нервничает. Глаз начинает дергаться. Но еще и начинают трястись колени, когда он видит реакцию Киллы. Брови Сато хмурятся, уголки губ дергаются. Она складывает руки на груди. Поведение Акиры её явно не устраивает.-Акира, ты… - она замолкает. Зрачки расширяются. Ноги подкашиваются. Она хватается за перила. Теперь понятно, почему Акира так не хотел, чтобы Килла шла в квартиру. Понятно… Женский голос и басистый мужской. Она слышит, мать его, женский голос и басистый мужской. Её потряхивает. Акира подходит к ней,пытается обнять, но Килла отталкивает его. Она не хочет, чтобы к ней кто-то прикасался. По-крайней мере сейчас.

-Килл... - Акира опускается на корточки, кладет руку на чужое предплечье. Сейчас он не жалуется, что бинты ему не нравятся, что они отвратительны по ощущениям. Сейчас он не обращает на это внимания. - Килла, тише, все хорошо, - Акира осторожно поглаживает чужое предплечье. Он чувствует, как Килла дрожит. Видит, как та прячет лицо за челкой. Слышит, как та прерывисто дышит. Им не хватало только истерики… А Акира ненавидит, когда Килла истерит. Особенно, казалось бы, из-за пустяка. Её мать просто посмеялась, поразговаривала. Она не трахается с кем-то в прихожей. Она не стонет, как самая дешевая шлюха, которой и являлась. Нет, Акира уважал эту женщину, но то, что она - шлюха, - не отрицал. Отрицать очевидные вещи - бред. - Килл, успокойся. Твоя мама ни с кем… - Акира замолкает. Громкий всхлип. Громкий всхлип, похожий на детский плач. Она… Плачет, да? - Килла, блять.

-Аки, у меня… Т… Таблетки… В шкафу… В комнате… Ус… Ус… П-п… Покоительные. Пожалуйста, принеси… - она всхлипывает, массирует переносицу двумя пальцами. Это не помогает. Вообще не помогает.-Справляйся без них, - это звучит чересчур равнодушно, отвратительно. Акире… Самому становится противно от себя. - Понимаешь, ты совсем к ним привыкла. Не нужно пить… Так много, - он обнимает Киллу. Та утыкается носом ему в плечо и тихо всхлипывает. Акиру это совсем немного раздражает. Эта истерика… С пустого места. Её мать не стонет. Она ведь… Продолжает говорить в коридоре. Мужского голоса даже не слышно. А Килла продолжает ныть. - Ну успокойся. Давай, заканчивай.

-Аки, она…-Ни с кем не ебется. Пожалуйста, не плачь, - он говорит это более раздраженно, чем раньше. - Ты понимаешь, что сейчас твои слезы - немного пустое?-Мг… - Килла выпутывается из чужих объятий. Ей… Больно. - Да, конечно, пустое, конечно… - она печально усмехается, старательно утирает слезы со щек и глаз. - Моя мать же не трахалась на моих глазах на протяжении многих лет. Я должна относиться к этому проще, конечно, - она говорит это озлобленно. Акира же молчит. Молчит, чтобы не провоцировать больше. - Я вообще не должна это принимать близко к сердцу… -Килла слишком озлобленно смотрит на Акиру. Тот вздрагивает. - Какая же ты эгоистичная скотина, Акира.

-Ты права, - говоря это, он сжимает и разжимает кулаки. Только не бей, только, мать его, не бей. Привыкай. Привыкай к тому, что Килла - не розовая жижица, которая подстраивается под форму твоей стопы, неприятно прилипает и целует каждый твой криво отросший ноготочек на вонючем пальце. - Успокоительные тебе нести, да? - он не дожидается ответа. Не хочет слышать чужой голос. - Хорошо, - он резко встает, быстро идет к балконной двери. Он открывает ее, не сморит на то, кто сидит за столом, закрывает дверь с хлопком. После, поворачивается. И… Он удивлен. Нет, он искренне в ахуе.

-Оу…

Он смотрит на стол. Две чашки чая, коробка печенья, торт, вишневые сигареты. За столом - мать Киллы и какой-то мужчина. Они мило беседуют… По-крайней мере, беседовали. Теперь они молчат, а их взгляды устремлены на Акиру, который выглядит, мягко говоря, плачевно. Взъерошенные волосы, сжатые кулаки, порозовевшие щеки…

-О, а это твой сын? Прости, но немного на тебя не похож, - мужчина усмехается. - В отца что ли пошел?-Да сплюнь ты нахуй, - Акира замечает на себе осуждающий взгляд женщины. Честно, это даже тяжелее, чем взгляд его бухого в хлам отца. - Извините, вырвалось. Я просто не очень люблю своего… Папу, вы поймите, - он бледнеет. Стыдно. Про Киллу он… Забывает. Это все из-за шока. Просто… Эти посиделки уж очень похожи на свидание.

-Да ничего страшного, что ты, - мужчина звонко смеется. Женщина улыбается, слыша это. А Акира… Он все еще в шоке. И… Он слышит акцент в голосе мужчины. Такой же, как у Кацу. Такой же… Его тошнит. Рвота.

Он подносит ладонь ко рту, бежит к уборной. Как только он открывает дверь, он блюет в унитаз, падая на колени. Конечно, долго ждать мать Киллы не приходится. Она стоит в дверном проеме, спрашивает, в порядке ли Акира, что с ним. Акира же молчит. Вытирает рот и молчит. Его… Пугает собственная реакция. Но пугает и то, что мужчина, прямо сейчас сидящий за столом на кухне - наверно, русский.

-Ты перекурил? Сколько раз говорила, если вы с Киллой не знаете меры, не курите вообще. Я перестану покупать вам сигареты.-Это не из-за этого, - его голос хриплый. Актра откашливается. - Я… Я отравился, наверно. Извините. Или перенервничал.-О боже мой… Если тебе будет плохо, не стесняйся, говори. Хорошо?-Да,конечно, - Акира нажимает на кнопку слива, встает с колен. Женщина, стоящая в дверном проеме, уходит.

Акиру немного пошатывает, но он все равно идет в сторону комнаты Киллы. Долго рыться в шкафах ему не приходится. Он находит баночку с таблетками, не смотрит на название и следует обратно на балкон, предварительно спрятав таблетки под футболку. Вот, он уже на кухне. Осталось сделать два шага… Но его останавливает мать Киллы.-Опять курить собрался?-А? Нет, извините. Я… Просто проверится.-А у тебя сын курит? -мужчина удивленно смотрит на мать Киллы. Та лишь тяжело вздыхает.-Дочь курит. Но Акира - не мой ребенок. Он друг Киллы. Про неё я тебе рассказывала.-А… Акира, приятно познакомиться! - мужчина встает из-за стола, протягивает подростку ладонь для рукопожатия. - Я Борис.-Ага, приятно, - Акира нехотя жмет чужую руку. Единственное, что ему хотелось прямо сейчас - свалить с кухни. Почему? Во-первых, Килла ждет его с успокоительными. Во-вторых, он мешает чужому свиданию. - Я могу идти? - он бросает взгляд на пачку, лежащую на столе. Он бы попросил одну сигарету, но не хочется показаться наглым. А матери Киллы он уже и так подпортил настроение.-Да, конечно, иди. Не буду тебя задерживать… А, подожди. Раз ты куришь, будешь? - мужчина берет со стола пачку сигарет, открывает ее. Акира, глянув на мать Киллы и увидев положительный кивок, берет одну сигарету в руки, говорит что-то наподобие «спасибо» и быстро уходит. Балконную дверь он закрывает снаружи.

Килла так и не изменила своего положения. Она по-прежнему сидела на холодной поверхности балкона, прятала лицо за челкой, нервно заламывала пальцы, всхлипывал. Кажется, она не заметила, как Акира зашел. Не услышала… Актра находит это странным, но ничего не говорит по этому поводу. Он и так сказал достаточно.

-Бери таблетки

Килла дергается, когда слышит чужой голос. Инстинктивно хватается за ноги и прижимает их к груди. Голос Акиры такой, будто… Будто сейчас он будет бить. Да и это будет вполне заслужено. Килла ведь обесценила его проблемы… Но Акира тоже обесценил. Причем сделал это первым. Но… Акира хотя бы не оскорблял. А это значит, что Килле стоило бы извиниться. Акире тоже, но он не будет. Он почти никогда не извиняется.

-Прости меня, пожалуйста… Я не должна была говорить тебе что-то такое. Прости, пожалуйста, - говоря это, Килла начинает прижимать свои ноги к груди намного сильнее.-Хорошо. Таблетки, - Акира не хочет это обсуждать. Особенно не хочет, чтобы Килла рыдала. Тем более в этой ситуации… Её слезы сейчас - пустые. Все в порядке, мать ни с кем не трахается, Акира ее не бьет и у Киллы ничего не сломано. Так чего ей плакать? - Просто выпей таблетки и успокойся. Ты же без воды сможешь проглотить?-Да...Смогу...