49

-У Кацу была вторая лопата. Я… Я помогу. Помогу… - Акира встает, шатается. Ноги похожи на вату. Он находится в состоянии прострации. Слезы сами собой текут по щекам, но он не всхлипывает. Его все еще трясет, ему тяжело идти. Он почти этого не ощущает… Шок. Шок от того, что его друга убили. Кацу Мори убили...Застрелили, как ненужную свинью. Как гадкого утенка… Это не укладывается в голове. И когда он берет лопату и начинает копать чертову яму вместе с Киллой, он все еще почти не соображает. Он иногда поглядывает на труп, тихо всхлипывает и продолжает копать. Копает до того момента, пока лопата не упирается во что-то слишком твердое. Мерзлая земля. Дальше некуда. Никак не получится…

-Я… Я принесу Кацу… - Килла бросает лопату на землю, идет к трупу на негнущихся ногах. Она не хочет брать это на руки. Любой труп противен. Его не хочется, мать его, даже трогать. Но Килла… Онв пересиливает себя. Она подходит к Мори, задерживает дыхание, берет тело на руки. До ямы идти не долго. И… Как только она подходит к углублению, она сразу сбрасывает труп туда. Звук неприятный. Запах - еще хуже. Но… Это ведь не все. В снегу лежит и Хиро. Акира его не видел, но… Килла - да. И… У Хиро нет лица. Гниющее мясо. Больше ничего.

-Я… Я не хочу его закапывать, - Акира всхлипывает, вытирает рот тыльной стороной ладони. - Я хоронил в таких ямах только кузнечиков. Живьем. А Кацу… Блять, я не могу, - он снова плачет, отворачивается. Килла касается его плеча, что-то говорит. Акира не слушает. Если раньше он немного держался, когда копал яму, то сейчас… Снова истерика. И почему он так быстро меняет свое настроение? - Килл… Кацу… Блять, ему место хотя бы на кладбище.-Я знаю, Аки. Но… Мы не можем ничего сделать, кроме как похоронить его здесь. И… - она долго думает, стоит ли говорить. Но Акира ведь и так рано или поздно узнает… - Хиро тоже.

-Хиро…-Он в снегу.

Громкий всхлип. Плечи Акиры трясутся. Осознание бьет по мозгам. Да, можно было додуматься, что Хиро тоже там. Можно было увидеть, что его рука торчит из кучи, но… Акира не соображает. Сейчас он - хаос. Сейчас он - ничто. Гора неясного. Гора непонятного. Гора глупого и непостижимого. Он мечется от истерики до прострации, мечется от осознания к забытью. Он… Сам себя не понимает. Да что там… Понимал ли когда-нибудь?

-Если ты хочешь, я могу сама все сделать.-Килл, пожалуйста, достань Хиро. Вытащи его оттуда.-Хорошо.

Акира не смотрит на это, затыкает уши. Килла сейчас явно убирает остатки снега, вытаскивает труп. Труп Хиро… Акира не хочет на него смотреть. Он не хочет его запоминать. Ему хватило Кацу. Он больше не хочет… А Килла? Не слишком ли эгоистично? Почему она должна таскать трупы? Почему она должна это запоминать? Почему? Или ты, Аки, трус? Давай, начни копаться в себе. Самое время. Но не забывай учитывать то, что Кацу, можно сказать, погиб от твоих рук. От твоих. Рук. Это тоже учти, подзаборная собака.

-Аки, иди в дом. Не мерз… Извини, - Килла слишком поздно осознает, что в доме температура такая же, как и на улице. - Хиро в яме. Ты...-Я помогу закопать, - Акира вытирает слезы тыльной стороной ладони, подходит к яме, берет в руки лопату. Он замечает, что Хиро лежит лицом к земле. И… Его голова какая-то слишком непропорциональная. Но он старается не обращать на это внимания. Не запоминать. Не запоминать. Только не запоминать...

-Простите меня… Пожалуйста… Я… Я буду вас навещать.

Акира утыкается носом в чужое плечо, обвивает чужую талию руками. И… Прямо сейчас он понимает, что Килла тоже может умереть. Акира может ее больше никогда не увидеть… Поэтому он прижимается к бывшей подруге сильнее.

...

Апрель. Прошло два месяца. И… Столько всего изменилось. Столько всего…

Именно через неделю после того, как Акира последний раз был в доме, он умер. Упал со строительных лесов из-за травмы ноги и свернул себе шею. Его труп нашли не сразу. Примерно через три часа. Шуму было наделано много… Сотни статей в газетах были посвящены смерти мужчины. Затрагивалась безалаберность рабочих, директоров строительной фирмы… Ведь как так: мужчина погиб на стройке! Да еще и на ноге была колотая рана! Как его вообще допустили к работе с такой травмой? И откуда вообще взялось это ножевое ранение? Кто-то из рабочих завидовал чужому успеху? Или мотив был какой-то другой?.. Все это было смешно читать. Успех, мотив… Идиотизм. Акира читал все это и хихикал, а Килла сидела рядом, пила кофе и курила, а после заседала в уборной по несколько часов. А Акира все продолжал читать, читать, читать… Конечно, только оттуда он мог узнать хоть какую-то информацию о смерти отца. На похороны-то он не ходил… Не хотелось видеть мать и тело отца. Да, труп бы он вряд ли увидел, ведь обычно изуродованные тела хоронят в закрытых гробах… Но все же. Ему было стыдно. Перед матерью - особенно. И перед отцом отчасти. Все-таки, если бы не... Он сам виноват. Акира не хочет винить себя в смерти этой свиньи. Но получается ли? Когда он читал статьи, в его голове всплывал… День, когда они с Киллой разговаривали на крыше. Разговаривали и смотрели на звезды… Тогда они загадывали желания. И… Акира загадал. Загадал, чтобы отец перестал его бить. Но это не то, чего он хотел. Он хотел, чтобы его… Папа был нормальным. Чтобы у них была нормальная семья… Он не хотел, чтобы отец умирал. Да, раньше он думал, что не будет жалеть, но столкнувшись с этим, он думает совсем иначе. Точнее, думал. Сейчас его вроде… Отпустило. Все-таки это было еще в феврале. Пора бы и забыть.

Печальных новостей не так много. Только отец и… Кацу. Акира приезжает к нему раз в месяц. К сожалению, учеба не позволяет делать это чаще. Все-таки Акира наконец решил взяться за ум и посещает учебное заведение почти регулярно. Да и мотивация есть… В его жизни все наладилось. По-крайней мере, ему так кажется. Со смертью своих друзей он… Смирился. Хотя он все еще плачет над их псевдомогилой. Да и во сне он что-то часто хнычет, потому что… Кацу ему снится. Снится, упрекает, говорит, что ему там чертовски холодно и он хочет домой. Хочет в свою страну на нормальное кладбище. А Акира ничего не может сделать. Он только задыхается, после чего просыпается от того, что Килла трясет его за плечо и утирает слезы большим пальцем руки. А после она обнимает его, гладит по голове, а Акира… Он рыдает. Ему это не нравится, но он не может совладать с собой. И… Вроде, он может плакать при Килле? Они же… Пара?

Последствия после употребления наркотиков почти пропали. У Акиры даже перестали трястись руки… Да и он больше не так сильно нервничает. Даже вес набрал - целых восемь килограммов. Да, кажется, что не так это и много, но для Акиры - огромный прогресс. Он даже гордится собой. Но если бы не Килла, у него ничего бы и не вышло. Все-таки, это огромная поддержка. Невероятная поддержка, которой ему так не хватало… И Акира даже и думать забыл о фразе «твой же косяк». Больше нет нужды вспоминать ее рядом с Киллой . И… Акира, мать его, наконец счастлив. Он больше не чувствует отвращения, когда находится рядом с Киллой. Он даже может её целовать! Он даже хочет касаться её губ своими… Он никогда не думал, что будет гордиться подобным. Никогда, мать его.

Килла тоже невероятно изменилась. Её характер стал как будто бы… Более твердым? Она даже может постоять за себя. Не только в споре с другим человеком. Еще и с Акирой. В общем… Акира стал часто получать по лицу. Периодически он ведет себя как последняя мразь. И в такие моменты Килла не отказывает себе ни в чем. Она ударяет Акиру ладонью по лицу. Того, конечно, это раздражает, но идет ему на пользу. Да, один раз они подрались из-за этих пощечин. Акира несколько раз ударил Киллу лицом об стену. Та же пару раз ударилв возлюбленного кулаком по лицу, сломав нос. Благо, никаких особых последствий после этого не было. Нос Акиры зажил ровно. На лице Киллы - не осталось ни одного шрама.

Килла так и не рассказала Акире. Не рассказала, что сидит на антидепрессантах. Также не рассказала о своем небольшом «увлечении», от которого избавиться она не может. Да, она старается… Но каждый раз, когда ей приходится бить Акиру или спорить с ним, она режет руки. Всегда. Несколько раз проводит лезвием по рубцовой ткани, шипит и зашивает раны. Это надоедает и… Пугает. Ведь надоесть может только рутина, верно? И… Порезы для неё, мать его, стали этой самой рутиной? Она не хотела этого. Но… Пришлось? Когда она думает об этом, она съедает две таблетки успокоительных. А ведь раньше она пила их только перед сном, чтобы ей не снился всякий бред и чтобы она вообще могла спать…

Вечер. На балконе… Тепло. Все-таки весна… Но Акира все равно успел подхватить простуду. Он кашляет. Затягивается и кашляет. Килла с беспокойством смотрит на него, но Акира лишь улыбается, говорит, что все хорошо…

-Мама, наверно, сегодня придет домой.

Акира тихо вздыхает, кашляет, затягивается. Он шмыгает носом, смотрит на красное пятно на тыльной стороне ладони. Аллергия… Конечно. Весной всегда какая-то аллергия. Хотя Акира никогда и не был аллергиком… Это неважно. У него же появились эти пятна… Вероятно, от цветения. Хотя эта уродская краснота не сходит с рук еще с конца марта… Это неприятно. Но он пьет таблетки от аллергии и не жалуется. Скоро кожа перестанет чесаться, перестанет скакать температура. Конечно, что-то пройдет раньше. Он же еще, мать его, и болеет.

-Я думаю, она будет не одна, - Килла затягивается, смотрит на круглый шрам на тыльной стороне ладони. От сигареты… Это было больно. Но не так, как на запястьях. От лезвия. - Она опять… - онв сглатывает, опускает глаза. Она слышит, как Акира отталкивается от перил, подходит к ней. Чувствует, как Акира обнимает её за плечи, кладет голову на плечо. - Я не хочу, чтобы это снова повторялось.

-Килл, все хорошо. Я с тобой. Ты ничего не будешь слышать, - Акира не говорит «она не будет трахаться с потным мужиком в своей комнате». Он знает, что это не так. - Хочешь, пойдем с тобой погуляем? - Килла мотает головой, и Акира тихо вздыхает, крепче обнимая возлюбленную. - Хорошо. Мы можем побыть на балконе, если хочешь. Ну, конечно, не ждать ее здесь, - Акира усмехается, поглаживает Киллу по спине ладонью. - Ждать ее мы будем дома. А потом проскользнем сюда. Хорошо? -  Килла кивает, вдыхает. Слышен тихий свист. Это все из-за отсутствия зуба… Акира не может не засмеяться. Да, смеяться над таким - сплошной ужас, но что Акира может с собой поделать? Да и Килла вроде не обижается. Наоборот, тоже смеется.

-Ну ты блять и падла. Между прочим, из-за твоего отца я главный свистун города, - Килла шутит. Она… Отвлекается. Отвлекается от этой темы с матерью благодаря чужому смеху. Смеху Акиры. Он у него такой мелодичный, красивый… Акира тоже красивый. Даже когда он был обоссанным торчком, он все равно был красивым. Он всегда… Красивый. Сейчас - особенно. - Это ж твой батек мне челюсть то подправил, - она смотрит на Акиру сверху вниз, улыбается. Так хочется поцеловать Акиру в его бледный, когда-то ровный носик… С горбинкой ему лучше. Пусть она и от переломов, пусть она… Болезненная. Так ему лучше. Намного лучше.-Ну слушай, мой отец тот еще самостоятельный мужчина. И тебе челюсть подправил, и себя вынес. Ну я его рот любил нежн… Блять. Благодаря ему, я периодически забываю, что о мертвых либо хорошо, либо ничего

Килла смеется. Шутка ужасная, отвратительная, неправильная, но она смеется. К черту эту правильность! После всего того, что они пережили, они могут шутить даже над детьми-инвалидами, которым руки отрубили тупым топором, ноги отрезали за границей, а организм заразили СПИДом через шприц наркомана со стажем в 10 лет. Они могут над этим шутить… Они ведь и сами в какой-то степени инвалиды. Акира - был, но понемногу оправляется. Килла - остается такой же и почти не поддается лечению.

-О твоем отце говорить что-то хорошее - грех, - Килла говорит так, потому что знает, - Акира не обидится. Да и насколько ей известно, Акира по отцу нисколько не страдает. Больше не страдает.