27 глава

Следующий день

Беседка стояла в глубине двора — старая, облупленная. Когда-то здесь пили пиво и смеялись, сейчас — просто сидели.

Фил, Саша и Пчёла.

Утро было серое, не солнечное и не дождливое — никакое. Такое, в которое плохо думается, но хорошо молчится. Сигаретный дым висел между ними, как занавес.

Фил сидел, на бортике, смотрел куда-то в сторону дома. Глаза спокойные, лицо закрытое. Он сразу сказал:

— Про свадьбу не спрашивать.— Отвечать ничего не буду, не хочу.

Сказал без нажима. Просто поставил границу.

Пчёла кивнул.Саша тоже.

Никто не полез.

Саша выглядел лучше, чем ночью, но хуже, чем должен был. Синяк под глазом потемнел, губа лопнула. Он курил медленно, будто каждый вдох был взвешенным.

— Космос скоро будет, — сказал Пчёла, глянув на часы.

— Ага, — отозвался Саша. — Хороших новостей думаю ждать не стоит.

Фил не улыбнулся.

Во дворе послышался звук мотора. линкольн въехал медленно, будто не спеша, но так, что сразу стало понятно — это он.

Космос вышел не сразу. Посидел секунду в салоне, потом хлопнул дверью и пошёл к беседке.

Шёл тяжело.

— Ну... — выдохнул он, подходя ближе. — Здорово, герои.

Сел напротив, не здороваясь. Достал сигареты, закурил. Дым вышел рваный.

— Ой, Саня... — сказал он наконец. — Делов ты натворил мама не горюй..

Саша молчал.

Космос полез во внутренний карман кофты, достал что-то и передал саше.

Кастет.

Потёртый, тёмный, с вмятинами.

— Твой? — спросил Космос, глядя Саше в глаза.

— Мой, — спокойно ответил тот.

Фил протянул руку раньше Саши. Взял кастет, повертел. Тяжёлый. Холодный. Настоящий. На костяшках — тёмные следы, не смытые до конца.

— Вот этим? — тихо спросил он.

— Ага, — ответил Саша. — Один раз. Хватило.

Космос хмыкнул без радости.

— Хватило... Ты не просто мужика уложил.Он затянулся.— Ты разбил бошку одному из основных на той земле.

Пчёла выругался сквозь зубы.

— Муха? — коротко спросил он.

Космос медленно кивнул.

В беседке стало тише. Даже двор будто притих.

— Он блатной там, серьёзный тип, — продолжил Космос.

Фил отдал кастет Саше.

— Что хотят? — спросил он.

Космос посмотрел на Сашу.

— Его светлую голову.

Саша кивнул, будто речь шла не о нём.

— Срок до послезавтра, — ответил Космос. — Если не найдут твою — отвентят мою.

Он выдохнул.

— Чё делать — сам не знаю.

Молчание легло тяжёлое. Не пафосное, а рабочее. Такое, в котором решения рождаются сами.

— Сань... — начал Пчёла.

— По понятиям, — продолжил Саша. — Я ударил — я и отвечу.

Фил поднял на него взгляд.

— Ты понимаешь, что это не махач во дворе?

— Понимаю, — спокойно.

— Он тебя убьёт, — сказал Пчёла.

— Может, — пожал плечами Саша. — А может, и нет.

Он затушил сигарету.Встал.Посмотрел на них.

— Разберёмся.

И ушёл.

***

Кухня была слишком светлой.

Солнце пробивалось сквозь тонкую тюль, ложилось полосами на стол, на крошки хлеба, на чашки, расставленные не по местам. В этом свете всё выглядело неправильным — слишком чистым, слишком обычным для утра после того, как мир треснул.

Ксюша сидела, обхватив ладонями кружку с чаем. Чай давно остыл, но она всё равно держала её, будто тепло могло что-то удержать — её саму, это утро, остатки спокойствия. Ночь будто осталась в другом теле, в другой жизни. Здесь было тихо. Опасно тихо.

Напротив сидела Ангелина.

Она пыталась есть. Именно пыталась — вилку подносила ко рту, потом опускала обратно. Еда оставалась нетронутой. Волосы собраны кое-как, без вчерашней аккуратности, без заколок и лака. Под глазами — тени, которые не скроешь. На ней был простой халат, слишком большой, словно она хотела спрятаться в нём целиком.

Ксюша смотрела на неё украдкой и чувствовала, как внутри поднимается тяжёлое, липкое чувство.

Не ревность.Не злость.

Вина и стыд.

Ангелина выглядела так, будто ночь прошла не рядом с ней, а по ней. Будто её оставили на обочине чужого решения — без объяснений, без права возразить.

— Ты совсем ничего не ешь, — тихо сказала Ксюша, больше чтобы заполнить тишину.

Ангелина вздрогнула, будто слова долетели не сразу.

— Не лезет, — ответила она и попробовала улыбнуться. Улыбка не задержалась. — Наверное, от нервов.

Ксюша кивнула. Она знала это чувство. Когда тело вроде здесь, а внутри — пусто и шумно одновременно.

За окном кто-то хлопнул дверью машины. Где-то во дворе залаяла собака. Мир жил дальше, и от этого становилось ещё тяжелее.

— Ты... — Ангелина замялась, водя пальцем по краю тарелки. — Ты давно Валеру знаешь?

Ксюша опустила взгляд в чай.

Слишком простой вопрос. И слишком сложный.

— Достаточно, — сказала она честно.

Ангелина будто приняла этот ответ без борьбы. Кивнула, сделала глоток воды.

— Он всегда был таким, — сказала она тихо. — Если решил — всё. Никаких «потом», никаких объяснений.

Я знаю, — подумала Ксюша. И от этой мысли внутри болезненно сжалось.

— Он не злой, — сказала она, почти шёпотом. — Просто... когда живёт не так, как чувствует — начинает ломаться.

Ангелина подняла на неё глаза. Взгляд был прямой, уставший. Без злобы. Без обвинений.

— Ты его защищаешь? — спросила она спокойно.

— Нет, — Ксюша покачала головой. — Я тебя понимаю.

Это было важно сказать. И страшно.

Ангелина усмехнулась — коротко, горько.

— Знаешь, я ведь до последнего думала, что это страх, навязчивые мысли, — призналась она. — Свадьба, ответственность, вся эта жизнь. Думала, переждём — и всё наладится.

Она посмотрела в окно, туда, где солнце било в глаза.

— А он просто... не со мной. И никогда не был.

Ксюша почувствовала, как горло сжимается. Она отвела взгляд, чтобы не выдать себя.

— Ты заслуживаешь, чтобы тебя выбирали, — сказала она наконец. — Всё ещё впереди.

Ангелина долго молчала. Потом кивнула, будто подтверждая что-то для себя.

— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что не врёшь. Это сейчас редкость.

Ксюша слабо улыбнулась.

— Я бы не смогла иначе.

Они сидели молча ещё несколько минут. Две девушки за одним столом. Между ними — один мужчина, одна ночь и слишком много правды.

Ксюша вдруг ясно поняла:что бы ни было дальше — назад дороги уже нет.И легче не станет никому.

Ксюша не выдержала.

В доме всё давило — стены, потолок, чужие разговоры, которые приходилось слушать, и свои мысли, от которых невозможно было спрятаться. Она чувствовала себя лишней в каждом углу, будто заняла не своё место и теперь мешает всем просто существовать. Даже воздух казался густым, тяжёлым, как перед грозой.

Она накинула кофту и вышла на улицу.

Во дворе было прохладно. Свежо. От этого немного полегчало. Ксюша вдохнула глубже и сама не заметила, как ноги повели её в сторону беседки. Туда, где можно было отдохнуть.

В беседке был Пчёла.

Сидел, закинув ногу на ногу, курил, глядя куда-то поверх двора, будто мысленно был не здесь. Увидев Ксюшу, он прищурился, потом усмехнулся.

— Ничего себе, — протянул он. — А я думал, ты сегодня уедешь.

— Передумала, — спокойно ответила Ксюша и подошла ближе.

Она села, опершись локтями о стол. Несколько секунд молчала, собираясь с мыслями. Внутри было тяжело, но показывать этого она не собиралась. Здесь никто не должен был видеть её слабой.

— Дай сигарету, — сказала она вдруг.

Пчёла повернулся к ней полностью, удивлённо поднял брови.

— Ты ж не куришь.— Сегодня хочу.

Он усмехнулся, покачал головой.

— Ну ты даёшь... День, конечно тот ещё. Нервишки шалят? — усмехнулся Пчёла.— Ладно.

Он достал пачку, протянул ей сигарету и следом зажигалку.

— Только учти, я не при делах. — добавил с насмешкой.

Ксюша чуть улыбнулась.

— Ладно.

Она взяла сигарету. Пальцы дрожали, хоть и совсем чуть-чуть. Она щёлкнула зажигалкой, наклонилась...

И в этот момент из-за кустов вышел Фил.

Он остановился резко, будто наткнулся на стену.

Их взгляды встретились.

Мир словно на секунду замер — без звука, без движения. У Ксюши сердце дёрнулось так резко, что стало трудно дышать. Она не ожидала увидеть его здесь. Не сейчас. Не вот так — внезапно, близко, ещё и в такой момент.

Фил смотрел прямо на неё. Спокойно, но слишком внимательно. Как будто видел не только её, но и всё, что она сейчас чувствует.

Потом его взгляд опустился ниже.

На сигарету.

Он подошёл ближе. Слишком близко.

— Это чё?, — кивнул он Пчёле.

— Ага, — отозвался тот, уже поднимаясь. — Я, пожалуй, пойду. Космос должен заехать.

Он бросил быстрый взгляд на Ксюшу — понимающий, чуть сочувствующий — и ушёл, оставив их вдвоём.

Тишина сразу стала другой.

Фил посмотрел на сигарету.

— Ты чего это? — спросил он негромко.

— Ничего, — пожала плечами Ксюша. — Просто захотелось.

Он не ответил сразу. Протянул руку, аккуратно, почти бережно, забрал сигарету из её пальцев. Бросил на землю и медленно, будто нарочно, придавил ногой.

— Саша был бы не рад, — сказал он.

Ксюша посмотрела на него. Долго. Внимательно.

Она поняла. Это было не про Сашу.

— Я знаю, — тихо ответила она.

Молчание между ними стало плотным, тяжёлым. Они стояли рядом, чувствуя тепло друг друга, и от этого было только хуже. Ни шаг вперёд, ни шаг назад не казались правильными.

Ксюша первой отвела взгляд.

— Ладно... — сказала она, делая шаг в сторону. — Я пойду. Пока.

Она уже развернулась, когда услышала:

— Ксюха, стой.

Он сказал это быстро, резко, будто испугался, что упустит момент.

Она остановилась. Сердце забилось сильнее. Внутри мелькнула глупая, опасная надежда — сейчас он скажет что-то важное. Что-то настоящее.

Фил молчал пару секунд.

— Зайдёшь ко мне сегодня, — наконец сказал он. — Вещи Ангелины заберёшь.

Ксюша кивнула. Просто. Без эмоций.

— Хорошо.

Она ушла, не оглядываясь.

А Фил ещё долго стоял в беседке, глядя на потушенную сигарету у своих ног и понимая, что только что сам открыл дверь в ночь, которую уже не сможет остановить.

***

Вечер в доме тянулся вязко.

Телевизор бубнил что-то фоном, бабушка время от времени комментировала сюжет, мама возилась на кухне, перекладывая посуду с места на место, будто и сама не знала, зачем. Ангелина сидела у окна, поджав под себя ноги, смотрела в темноту за стеклом. Свет лампы делал её лицо бледным, почти прозрачным.

Ксюша сидела рядом. Она делала вид, что всё нормально. Кивала, когда к ней обращались, отвечала коротко, даже улыбалась — там, где надо.

Внутри всё было иначе.

Мысли не шли по кругу — они рвались. Каждая в свою сторону. Сердце билось неровно, будто чувствовало, что вечер не закончится так, как должен.

Она знала, что пойдёт.

Даже не потому, что он попросил. А потому что не пойти — было бы хуже.

Ксюша поднялась резко, будто решение само вытолкнуло её с места.

— Я... выйду ненадолго, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал обычно.

Мама сразу обернулась.

— Куда это ты собралась? Уже поздно.

Ксюша замялась на секунду — и этого хватило, чтобы всё внутри сжалось.

— Ма, я скоро буду, — сказала она тихо. — Правда. Не переживай.

Она не дала матери времени ответить. Быстро прошла в прихожую, накинула олимпийку, обулась. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышно всем.

— Ксения! — донеслось из комнаты.

Она уже открывала дверь.

— Я скоро, — повторила и вышла.

Холодный воздух ударил в лицо. Сразу стало легче дышать — и одновременно тяжелее идти.

Двор был тёмный, редкие фонари освещали асфальт жёлтыми пятнами. Шаги звучали слишком громко. Казалось, весь мир знает, куда она идёт.

Дорога была короткая — соседний двор. Пять минут. Но сегодня они растянулись в вечность. Каждый шаг отдавался где-то внутри.

Зачем ты это делаешь?Ты ведь знаешь, чем это может закончиться.

Она не отвечала себе. Просто шла.

Фил бил грушу.

Ровно. Жёстко. Без пауз.

Удар — вдох. Удар — выдох.

Кулаки в бинтах, мышцы напряжены до предела. Он не думал о технике — тело само знало, что делать. Нужно было выплеснуть всё, что копилось всё это время. Слишком много всего. Слишком резко.

Перед глазами всплывали обрывки: утро, беседка, слова Космоса, лицо Саши... И она. В беседке. С сигаретой. Её взгляд.

Он стиснул зубы и ударил сильнее.

Груша качнулась.

Не лезь туда. Не сейчас. Не трогай.

Он остановился, опёрся лбом о грушу, тяжело дыша. Сердце билось глухо, как в закрытом помещении.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно.

Фил замер.

Ещё один.

Он медленно выпрямился. Снял перчатки, бросил их на кресло. Несколько секунд просто стоял, глядя в сторону двери, будто проверял себя: готов или нет.

Потом пошёл.

Открыл.

Ксюша стояла на пороге.

Олимпийка, распущенные волосы, чуть покрасневшие от ветра щёки. Глаза — внимательные, напряжённые. Она тоже не ожидала, что момент будет таким резким.

Сердце у обоих будто споткнулось.

— Привет ещё раз, — сказала она первой.

— Привет, — ответил он.

Голос был ниже, чем обычно.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Слишком близко. Слишком тихо.

— Я... — Ксюша первой отвела взгляд. — Я за вещами. Ангелины.

— Да, — кивнул Фил. — Сейчас.

Он отошёл, исчез в комнате. Ксюша осталась в прихожей. Осмотрелась — будто искала за что зацепиться взглядом, лишь бы не думать о том, как сильно бьётся сердце.

Фил вернулся с сумкой.

— Вот, — сказал он и протянул её.

Ксюша взялась за ручку.

И он не отпустил.

Их пальцы соприкоснулись. Невольно. Но этого хватило.

Они подняли глаза одновременно.

Между ними повисло что-то плотное, почти осязаемое.

— Ксюха... — сказал он тихо.

Она сглотнула.

— Фил, — так же тихо ответила она. — Я правда пойду.

Он не отрывал взгляда.

— Не уходи, — сказал он не приказом. Не просьбой. Просто — как факт, который давно в нём жил.

Она стояла, чувствуя, как всё внутри дрожит.

— Это неправильно, — прошептала она.

— Я знаю.

Он всё ещё держал сумку. И её — тоже.

— Но ты всё равно пришла.

Она закрыла глаза на секунду.

— Потому что иначе я бы не выдержала, — честно сказала она.

Фил медленно отпустил сумку. Та повисла у неё в руке — лишняя, ненужная.

Фил сделал шаг ближе.

Теперь между ними не было расстояния — только воздух, натянутый до предела. Он чувствовал её тепло, её дыхание, её нерешительность. Ксюша подняла глаза — и утонула в его взгляде. В нём не было сомнений. Только напряжение и что-то болезненно настоящее.

— Скажи, чтобы я остановился, — тихо сказал он. — И я остановлюсь.

Она молчала.

Сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу. Всё, что она собиралась сказать, застряло где-то внутри.

Фил наклонился медленно. Дал ей время. Секунду. Две.

И Ксюша сама потянулась к нему.

Их губы встретились неловко, почти осторожно — будто они оба боялись этого момента. Но уже через секунду осторожность исчезла.

Поцелуй стал глубже. Настойчивее.

Фил прижал её к себе, так, будто боялся, что она исчезнет, если он отпустит. Ксюша вцепилась пальцами в его футболку, чувствуя под ладонями напряжённые мышцы, жар тела.

Мир сузился до этого касания.

До дыхания в ухо.До того, как он шепнул её имя — тихо, почти неосознанно.

Она ответила так же — его именем.

Фил отстранился на мгновение, лбом уперся в её лоб.

— Мы уже не сможем сделать вид, что этого не было, — сказал он.

— Я знаю, — прошептала Ксюша.

И всё равно не отступила.

Он снова поцеловал её — медленно, глубоко, будто хотел запомнить. Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе. Она чувствовала, как дрожит — и не понимала, кто из них сильнее.

Они почти не говорили.

Слова были лишними.

Фил сделал шаг назад, не разрывая поцелуй, увлекая её за собой. Дверь в комнату оказалась рядом, будто сама нашла их.

Ксюша остановилась на секунду.

— Валер.. — снова попыталась она.

Он посмотрел на неё так, будто в этом взгляде было всё — страх, желание, осознание.

— Если ты хочешь уйти — сейчас, — сказал он.

Она закрыла глаза.

И шагнула к нему.

Дверь закрылась.

И вместе с ней — последний шанс остановиться.