глава 21

Солнце медленно поднималось над скалами, окрашивая облака в янтарный свет.На холме, недалеко от холодного леса, собрались пятеро драконов — Камушка, Циклон, Вольфрам, Шиповник и Холод.Ни патрулей, ни тревог. Только тихое утро и далёкий шум реки, где отражался старый каменный мост.

— Ну что, скоро мой день, — радостно сказала Камушка, хлопая крыльями. — Десять оборотов!— И что, — протянул Вольфрам, зевая, — будешь теперь считать себя взрослой?— А я и есть взрослая! — фыркнула она. — Уже не дракончик.

Шиповник, сидя на камне, хмыкнул:— Взрослая? Тогда не забудь, что взрослые не падают в воду при первом же рывке ветра.

— Эй! — Камушка толкнула его крылом. — Это было один раз!

Циклон, улыбаясь, смотрел на них. Его гребни мягко светились под утренним солнцем.— Пусть спорят, — сказал он. — Через пару недель у меня будет пятнадцать оборотов, а у Холодa — семнадцать.— А у Вольфрама — тринадцать, — добавил Шиповник. — Мы скоро все станем взрослыми.

Холод сидел чуть в стороне, наблюдая, как по мосту ползёт туман.— Взрослыми, — повторил он. — А что значит быть взрослым? Просто старше, или… уметь принимать решения, когда никто не подсказывает?

Циклон посмотрел на него серьёзнее.— Быть взрослым — значит не бояться смотреть за стену, — сказал он тихо.

— Я уже там был, — произнёс Шиповник, — далеко за мостом. Там холмы и трава по брюхо, но… тишина. Ни следа людей, только ветер.— И тебе не страшно? — спросила Камушка.— Нет. Мне страшнее не знать, что там теперь.

Холод поднял голову и посмотрел вдаль, туда, где мост терялся в тумане.— Может, когда-нибудь мы всё узнаем. Но пока… у нас есть этот день.

Вольфрам зевнул и растянулся на камне:— И я предлагаю провести его с пользой — кто последний долетит до моста, тот чистит чешую Камушке целую неделю!

— Что?! — вскрикнула она. — А если я проиграю?— Тогда чистишь сама себе, — ухмыльнулся Вольфрам.

Они засмеялись, расправляя крылья. И через мгновение небо над долиной ожило — пять юных силуэтов сорвались с утёса, сверкая на солнце.Мост под ними блеснул в лучах, как немое напоминание о том, что за каждым миром есть другой — пока ещё неизвестный.