60 глава

Люциус подошёл к ней неспешно, его шаги звучали ровно, выверенно, будто он всегда держал себя под контролем, даже когда весь мир рушился вокруг. Седые волосы аккуратно зачесаны, взгляд холоден, голос — ровный, но с металлическими нотками.

— Не подведи, — произнёс он тихо, почти шепотом, но так, что в этих словах ощущался приказ. — Сегодня решающий день. Ты должна показать себя.

Элианора повернула голову, встретившись с ним взглядом. На лице — каменная маска, взгляд спокоен, как у того, кто уже всё решил.— Знаю, — коротко ответила она.

Но в голове, где-то под этим ледяным спокойствием, вспыхнула мысль, горькая, колкая: «Я тебе покажу, Люциус. И ты очень удивишься.»

Люциус кивнул, будто проверяя её стойкость. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — отец и дочь, два отражения одного упрямства, но с разными целями.

— Драко всё ещё в коме, — сказал он наконец, чуть отвёл взгляд.

Элианора замерла. Её пальцы едва заметно сжались в кулак, но голос остался безучастным:— Знаю. Я заходила к нему вчера.

Люциус кивнул снова, словно это что-то значило, и отошёл, растворяясь среди других пожирателей.

Элианора едва заметно вздрогнула. Голос Воландеморта, холодный, тягучий, с металлическим эхом, словно проскользнул по коже ледяным лезвием. Он звучал в воздухе, наполняя зал дрожью, в которой смешались страх и безусловное подчинение.

— Где же моя правая рука? — произнёс он, растягивая слова, как будто смакуя каждую букву. — Давненько я его не вижу.

Пожиратели вокруг затаили дыхание. Несколько человек обменялись короткими, тревожными взглядами. Даже Люциус чуть напрягся, его плечи будто оцепенели.

Элианора стояла неподвижно, стараясь не выдать ничего — ни испуга, ни волнения. Но сердце стучало слишком громко, и она чувствовала, как оно отдаётся где-то в горле.

Мерлин... только не сейчас.

Она знала, о ком говорил Воландеморт.О Теодоре.О том, кто всё ещё был заперт в Азкабане.О том, кого она сама туда отправила.

Воландеморт обвёл всех своим взглядом — змеиным, нечеловеческим, прожигающим насквозь.— Найдите его, — произнёс он, с опасным спокойствием. — Я хочу, чтобы мой верный Нотт был рядом со мной, когда всё закончится.

И в этот момент Элианора почувствовала, как земля будто уходит из-под ног.Он не должен узнать. Он не должен понять, где Теодор. Пока не поздно.

Её губы чуть шевельнулись, едва слышно:— Мерлин...

Жлианора вырвалась из зала, воздух ударил ей в лицо — холодный, резкий, наполненный предрассветной сыростью. Двери за её спиной захлопнулись с приглушённым стуком, и звук тотчас растаял в шёпоте пробуждающегося поместья.

Она шла быстрыми шагами по мраморной дорожке, ноги будто сами несли её прочь от света факелов и чужих глаз. В груди — тугой узел: голос Воландеморта всё ещё звенел в ушах, будто отзвуки удара. Каждый шаг только усиливал пульс в висках.

— Он не должен знать о том, что я знаю, — прошептала она себе сквозь стиснутые зубы, — что Теодор — монстр. И что я хочу его убить. Иначе план провалится!

Слова высыпались из неё как заклинание, требование к самой себе. Страх и расчёт переплетались: если Воландеморт заподозрит — не будет ни милосердия, ни шанса. Её пальцы невольно сжали край плаща; под тканью лежал свёрток, который она не могла позволить никому увидеть сейчас.

Она взглянула через плечо — тёмный силуэт особняка казался бескрайним, и в окнах мелькали фигуры, но никто не смотрел прямо на неё.

Она ускорила шаги, направляясь к укромной аллее, где могла спрятаться на минуту и ещё раз пройти в уме маршрут — кто, где, когда.

Её лицо застыло в каменной маске решимости.— Ладно, — прошептала она себе, — тогда сыграю так, чтобы никто и не догадался.

Она просидела час. Час, в котором каждая минута тянулась, как натянутая тетива — тихо, неумолимо, с ознобом в костях.

По каменному полу донёсся лёгкий топот — и уже через мгновение из-за угла выскочил Добби, запыхавшийся, с огромными глазами, в которых отражалось волнение и радость одновременно. Его уши подпрыгивали при каждом шаге, а руки нервно теребили уголок старого полотенца.

— Миссис Беркшир! — выкрикнул он, чуть не споткнувшись на повороте.

Элианора резко обернулась. В её взгляде мелькнуло раздражение — не на него, а на само это обращение.— Зови меня Элианора, Добби, — спокойно, но твёрдо сказала она.

Добби судорожно кивнул, в груди у него хрипло сбилось дыхание.— Элианора! Пожиратели уже отправляются!

Она коротко кивнула, глаза её на секунду метнулись в сторону окна, где за стеклом виднелись мантии и чёрные вихри — они и правда собирались.— Хорошо, — коротко ответила она, будто это сообщение не касалось судьбы мира.

Добби замялся, топчась на месте, и вдруг выпалил, не в силах удержаться:— Но у меня ещё новость! — его голос дрогнул, и он прижал руки к груди, будто боялся, что радость выпрыгнет наружу. — Драко очнулся!

Элианора будто остолбенела. На мгновение всё звуки в коридоре исчезли — остался только стук её сердца.— ...Что? — едва слышно прошептала она, шагнув к Добби.

— Он пришёл в себя! Целители сказали! — глаза эльфа сияли. — Он спросил о тебе!

Элианора не ответила. Только стиснула пальцы так сильно, что побелели костяшки. Где-то глубоко внутри, под бронёй холода, что она строила все эти дни, дрогнуло что-то живое — лёгкая, болезненная искра облегчения и страха.

— Спасибо, Добби, — тихо произнесла она и отвернулась, чтобы он не увидел, как предательски дрогнули её губы. — Теперь иди.

И когда он исчез с тихим хлопком, Элианора осталась стоять в пустом коридоре, не зная — плакать ли от облегчения, или ещё сильнее сжать сердце, чтобы не дать себе чувствовать.

Элианора почти бежала. Подол её мантии скользил по холодному полу, каблуки отчеканивали сухой, быстрый ритм. Воздух в замке казался гуще обычного — словно пропитан тревогой. Каждый её шаг отдавался в сердце тяжёлым стуком.

Она толкнула двери лечебницы, даже не успев перевести дыхание. Запах зелий и чистоты ударил в лицо, смешавшись с лёгким ароматом трав и крови. Внутри царила непривычная тишина — целители переглянулись, узнав её, но никто не осмелился заговорить первым.

Элианора не нуждалась в их словах. Она сразу направилась к дальней палате — той самой, где лежал Драко. Дверь была приоткрыта, изнутри пробивался мягкий свет лампы.

Элианора толкнула дверь, и она с тихим скрипом распахнулась. Комната встретила её полумраком и запахом зелий. На кровати — Драко. Бледный, измождённый, но живой. Его глаза медленно поднялись, уставившись прямо на неё.

Боль, усталость, растерянность — всё смешалось в его взгляде, но на дне этого мутного моря вдруг вспыхнул знакомый, тёплый свет. Он улыбнулся — слабо, по-детски, так, как не улыбался уже много лет.

— ...Эли... — хрипло прошептал он.

Элианора замерла лишь на миг. Сердце ударило резко, больно — и она бросилась к нему, пересекла палату в несколько шагов и обняла, прижимаясь всем телом, будто боялась, что он снова исчезнет.

— Драко... — выдохнула она в его плечо, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

Он медленно поднял руку, обессиленно, но всё же обвил её плечи.— Ты... жива... — с трудом произнёс он, и в этих двух словах было столько облегчения, сколько не вместил бы целый крик.

Элианора прижала его крепче, закрыв глаза.Мир за стенами лечебницы мог рушиться, но здесь, в этом мгновении, она наконец позволила себе просто дышать.

Элианора, не отпуская его, едва слышно прошептала, голос дрожал:

— Драко, я была так испугана без тебя...

Он чуть улыбнулся, уголки губ дрогнули, а пальцы, ослабленные, но всё ещё живые, коснулись её щеки.

— Тише... — выдохнул он, глядя ей в глаза.

Драко, всё ещё держась за её руку, тяжело вдохнул, будто собирался с последними силами. Его голос был хриплым, но твёрдым — слишком твёрдым для человека, только что очнувшегося.

— Я боролся изо всех сил... ради тебя, — прошептал он, взгляд его метнулся к окну, словно он искал там ответ, — ради нас.

Элианора нахмурилась, чувствуя, как внутри всё сжалось.— О чём ты? — тихо спросила она.

Драко перевёл взгляд на неё — и в серых глазах мелькнуло что-то, похожее на ужас.— Я знаю, кто является монстром.

Она сжала руку брата, как будто проверяла, тёпла ли она.— Я тоже знаю, — едва слышно ответила она. — Теодор уже в Азкабане. Я собиралась пойти убить его... но когда узнала, что ты очнулся, побежала сюда.

Драко на мгновение побледнел. Его взгляд потемнел, в нём промелькнула растерянность, потом — удивление, почти недоверие:— Что? — прошептал он, медленно переспрашивая, словно слова Её могли быть не тем, что он услышал в полусне. — Какой ещё Теодор...?

Драко покачал головой, его дыхание участилось, будто каждое слово прожигало грудь изнутри:— Нет... — он выдохнул, в глазах мелькнул ужас. — Это не Теодор.

Элианора застыла, взгляд стал острым, будто лезвие:— В смысле? — голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

Драко напрягся, пальцы сжали простыню, словно он снова ощущал тот миг — страх, холод, хрип.— Монстр... — прошептал он. — Он напал на меня той ночью, я думал, всё... Но потом — я видел, как он ослаб, как будто выгорел изнутри, и... превратился в человека.

Он поднял на неё глаза — полные ужаса и горечи.— Это был Лоренцо.

Элианора будто лишилась воздуха. Всё внутри сжалось — кровь застыла, мир на миг растворился. Её сердце забилось слишком быстро, а потом резко замедлилось.— Что?.. — прошептала она. — Лоренцо?..