59 глава

Утро было серым, ленивым, словно само не решалось наступить по-настоящему. Сквозь тяжёлые шторы в спальню пробивался приглушённый свет, ложился бледными полосами на постель. Элианора открыла глаза, медленно повернула голову — рядом спал Лоренцо. Его дыхание было ровным, лицо безмятежным, будто всё в мире было на своих местах.

Она долго смотрела на него — с какой-то тихой растерянностью, как на человека, которого вроде знаешь, но не можешь вспомнить, откуда. Потом устало выдохнула:

— Мерлин...

Поднялась с кровати, босые ноги коснулись холодного пола. Шёлк ночной сорочки шуршал при каждом движении. Она накинула халат, подошла к окну и ненадолго задержалась у него. Небо — низкое, свинцовое, как перед бурей. Всё внутри неё будто знало — что-то грядёт.

Сдержанно, без звука, Элианора вышла из спальни и спустилась вниз по мраморной лестнице. Дом был странно тих — как бывает утром после большого события. Но стоило ей ступить на последнюю ступень, как кто-то резко схватил её за запястье.

— Элианора! — звонкий, резкий голос.

Она обернулась — Дафна. Лицо напряжённое, глаза полны тревоги.

— Что? — холодно спросила Элианора, чуть отдёргивая руку.

— Где Теодор? — выпалила Дафна, глядя прямо в глаза.

Элианора медленно выпрямилась, на лице — маска безразличия.— Почему тебя это так волнует? — произнесла она ровно, но взгляд невольно метнулся в сторону гостиной. — Там собрание?

— Оно уже прошло, — Дафна сжала губы. — Завтра убивают Гарри Поттера.

Элианора замерла.— Уже завтра?..

— Ага, — Дафна кивнула, не отводя взгляда. — Так ты ответишь на мой вопрос? Где Теодор?

Элианора посмотрела на неё долгим, усталым взглядом.— Нет.

И просто ушла — лёгкая поступь, холодный шелест ткани. За ней остался лишь запах её духов и тишина, наполненная вопросами, на которые она уже не собиралась отвечать.

Элианора вошла в гостиную — там царила привычная атмосфера напряжённого ожидания. Воздух был густ от магии и чужих взглядов. Стоило ей сделать пару шагов, как где-то сбоку раздался язвительный, слишком довольный голос:

— Мисс Малфой... или уже миссис Беркшир? — протянула Беллатриса, выходя из тени. Её усмешка была как лезвие — тонкая, опасная и блестящая.

Элианора остановилась, медленно повернула голову. Беллатриса шла к ней с лёгкой грацией, будто скользила. На ней было глубокое чёрное платье, облегающее фигуру, волосы — спутанные, но в этом беспорядке чувствовалась странная сила.

— Выглядишь превосходно, дорогуша, — продолжала Беллатриса, обойдя её кругом, словно оценивая добычу. — Это платье... напомнило мне Нарциссу. Та тоже любила всё изящное и хрупкое. Жаль только, что под этой красотой всегда прячется что-то... сломанное.

Элианора встретила её взгляд спокойно, не позволив себе ни дрожи, ни тени раздражения.— Вы всегда умели говорить ядовито, Беллатриса, — ответила она ровно, чуть склонив голову. — Но я рада, что хотя бы сегодня вы нашли комплимент, пусть и замаскированный под оскорбление.

Беллатриса рассмеялась тихо, почти мурлыкнула:— Ах, какая дерзкая невеста. Нарцисса, пожалуй, гордилась бы. Но будь осторожна, девочка. Здесь не место для тех, кто слишком часто улыбается судьбе.

Элианора чуть приподняла подбородок:— Судьба улыбается только тем, кто умеет смотреть ей прямо в глаза.

Между ними повисло напряжение, словно воздух вот-вот мог вспыхнуть.Беллатриса усмехнулась вновь — на этот раз беззлобно, будто нашла в Элианоре нечто интересное.

Беллатриса, уже дойдя до дверей, обернулась на полпути, её глаза блеснули, как у дикого зверя в темноте.— Не подведи завтра на войне. — произнесла она ледяным, почти певучим голосом, будто бросала проклятие, а не предупреждение.

И, резко развернувшись, исчезла за поворотом, её смех эхом отозвался под сводами поместья.

Элианора осталась стоять посреди гостиной. Вокруг гудел воздух, но внутри — лишь тихая пустота. Она чуть прищурилась, провожая Беллатрису взглядом, и хмыкнула.

Взяв себя в руки, она направилась вглубь поместья. Тяжёлые ступени вели вниз, туда, где уже не пахло роскошью — лишь холодом, лекарствами и слабым светом свечей. В лечебнице стояла тишина.

Элианора тихо толкнула дверь, вошла.Драко лежал на том же месте, бледный, почти прозрачный. Под глазами лёгкие тени, дыхание — ровное, но еле слышное. Вокруг кровати — аккуратно сложенные бинты, зелья, книги с пометками. Всё слишком привычно.

Она подошла ближе, опустилась на стул рядом. Несколько секунд просто молчала, наблюдая, как на его щеке едва заметно двигается пульс.— Скоро всё закончится, — прошептала она наконец. — Я сделаю то, чего от меня ждут. А потом... потом, может быть, мы сможем просто жить.

Свеча рядом с его кроватью затрепетала — будто в знак, что он всё слышит.

Элианора сидела на подоконнике, босые пальцы ног касались холодного камня. За окном медленно бледнело небо — рассвет смешивался с туманом, словно сама природа не решалась, стоит ли начинать новый день.Она давно не шевелилась — просто смотрела то на хрупкий свет за стеклом, то на брата, который всё так же лежал неподвижно.

Каждый вдох Драко был тихим, будто краденым.Элианора машинально поднесла руку к губам, прикусила палец, чтобы не разрыдаться.

И вдруг — скрип двери.Она вздрогнула. Обернулась — на пороге стоял Лоренцо.

На нём всё ещё был тёмный мундир, воротник чуть расстёгнут, волосы растрёпаны. Он держал в руках что-то вроде бокала, но, заметив её, быстро поставил его на стол.

— Я так и думал, что найду тебя здесь, — тихо сказал он, заходя ближе.

Лоренцо подошёл ближе, остановился рядом с кроватью Драко. Несколько секунд молча рассматривал бледное лицо юноши, потом перевёл взгляд на Элианору.— Он бы не хотел, чтобы ты вот так себя терзала.

— А ты, значит, знаешь, чего бы он хотел? — тихо усмехнулась она, не глядя в его сторону.

Он чуть поморщился.— Нет. Но я знаю, чего хочу я. Чтобы ты не исчезала из моей жизни в первый же день брака.

Элианора подняла на него глаза — холодные, усталые, будто стеклянные.— Лоренцо... я не исчезаю. Я просто делаю то, что должна.

Элианора медленно поднялась, прошла мимо него к двери.

Она вышла, оставив после себя аромат вишнёвого табака и шорох лёгкой ткани, а Лоренцо ещё долго стоял посреди палаты, глядя на спящего Драко.

В коридоре стоял полумрак — утро только начинало пробиваться сквозь зачарованные окна лечебницы. Воздух пах зельями и влажной тканью бинтов. Элианора шла быстро, почти бесшумно, и внезапно остановилась, когда из-за угла показался целитель в изумрудной мантии.

Он заметил её и слегка растерялся.— Э-э... миссис Беркшир... то есть... — он неловко кашлянул, запинаясь, — или всё же мисс Малфой?

Элианора приподняла бровь.— Мисс Малфой, — сухо ответила она, будто ставя точку в споре, которого и не было.

Целитель поспешно кивнул, прижимая к груди папку с отчётами.— Разумеется, мисс Малфой. Простите. Вы рано сегодня.

Она шагнула ближе.— Как Драко? — голос её был ровным, но пальцы вцепились в край рукава платья.

Целитель облегчённо вздохнул — наконец вопрос, на который можно ответить без опаски.— Он поправляется, мисс. Его дыхание стало ровнее, пульс стабилен. Если всё пойдёт так же, завтра он должен очнуться.

Элианора замерла. Секунда — и сердце ударило больно, будто вспомнило, что оно живое.— Завтра... — повторила она еле слышно, будто боялась спугнуть это слово.

Целитель кивнул.— Да. Мы очень на это надеемся. Он сильный, ваш брат. И, честно говоря... он словно держится за что-то. Или за кого-то.

Она отвела взгляд, прикрыв глаза, чтобы спрятать подступившую дрожь в ресницах.— Благодарю, — коротко сказала она. — Продолжайте наблюдение. Я зайду позже.

Целитель снова поклонился и ушёл по коридору, оставив её одну.

Элианора стояла неподвижно, а потом тихо прошептала в пустоту:— Драко... прошу, не подведи. Мне нужно хотя бы одно чудо. Хотя бы одно.

Она сделала несколько шагов по коридору, её каблуки едва касались мраморного пола, когда за спиной послышались торопливые шаги.Она не стала оборачиваться — знала этот ритм, этот слишком уверенный, чуть раздражающий звук, словно он хотел догнать не просто её, а саму тишину между ними.

— Что ты ходишь за мной? — устало бросила Элианора, не замедляя шага.

— Может, потому что ты вечно убегаешь, — прозвучал голос Лоренцо. Он догнал её, встал сбоку, стараясь поймать её взгляд, но она смотрела прямо перед собой.

— От тебя — нетрудно, — сухо ответила она.

Он усмехнулся, но в голосе звучала горечь.— А от себя, Элианора? Получается?

Она остановилась. Медленно повернула голову, и на секунду их взгляды встретились. Её глаза были холодны, спокойны — почти пугающе ровны.— Ты понятия не имеешь, от кого я убегаю.

— Я пытаюсь понять, — тихо сказал Лоренцо. — Почему ты всё время такая... ледяная.

Она чуть прищурилась, губы дрогнули, но не в улыбке — скорее в печальном подобии насмешки.

Он хотел что-то сказать, но она уже пошла прочь, скользя мимо узких окон.

— Элианора... — позвал он.

Она не обернулась.— Перестань пытаться меня понять, — её голос был тихим, но в нём проскользнуло что-то хрупкое, почти уставшее. — Ты не справишься.

Он схватил её за запястье, слишком резко, будто не осознавая, что делает. Элианора дернулась, и спиной ударилась о холодную стену. Воздух вышел из груди — и в ту же секунду, как вспышка, её накрыло дежавю.

Так же — когда-то, в другой жизни, в другом месте — прижимал её Теодор. С той же болью, с тем же отчаянием в глазах.

Она резко оттолкнула Лоренцо, дыхание сбилось.

— Какого чёрта ты творишь?! — голос её сорвался на крик, звеня в коридоре.

Лоренцо шагнул назад, но не отпустил тему. Глаза его метались между злостью и безысходностью.— Я не могу не пытаться тебя понять! — воскликнул он. — Я тебя люблю, Элианора! И это не игра, не привычка! Это всерьёз! Ты даже сейчас — даже перед концом войны — ничего не говоришь! Завтра всё закончится, а я не знаю, что ты задумала!

Она выпрямилась, глядя на него сверху вниз — спокойная, холодная, сдержанная.— Если ты мой муж, — произнесла тихо, почти ледяным тоном, — это не значит, что ты должен всё знать.

Он усмехнулся, но в его смехе звенела боль.— Тогда какого чёрта ты вообще вышла за меня? Зачем?!

Молчание. Она посмотрела на него, и на долю секунды что-то дрогнуло в её взгляде. Но только на секунду.

— Лоренцо, — произнесла она медленно, почти раздельно, — послушай. Я. Те. Бя. Не. Лю-б-лю.Каждое слово — как нож, холодный, ровный, точный.

— Ясно?! — голос стал громче, твёрже. — Ты мне безразличен. Этот брак — показуха. Всего лишь нужная игра, которую я сыграла. Как ты ещё не понял?

Лоренцо стоял, побледнев, словно с него сняли кожу.

— Я к тебе равнодушна, — продолжила она уже тише, но с тем же ледяным спокойствием. — Ты глупый. И наивный.

Она прошла мимо него, не оборачиваясь, оставляя за собой запах прохладных духов и ощущение, будто воздух вокруг стал тяжелее.

Лоренцо стоял в коридоре один. Его пальцы всё ещё помнили тепло её запястья — и холод, который остался после.

Лоренцо стоял неподвижно, словно застывший в воздухе. В груди что-то сжалось, как будто слова, произнесённые ею, прорезали его изнутри. Он смотрел ей вслед — на её прямую осанку, на уверенную походку, на то, как она даже не обернулась.

— Глупый... и наивный, — прошептал он, почти беззвучно, с горькой усмешкой.

Губы дрогнули, но улыбка не вышла. Слово, сказанное им самим, эхом отдалось в пустом коридоре.

Он опустил взгляд, разжал руки — пальцы дрожали. Всё, что казалось реальным, рассыпалось в прах. Он понял: сколько бы он ни пытался достучаться до неё, между ними всегда будет ледяная стена. Лоренцо стоял неподвижно, словно застывший в воздухе. В груди что-то сжалось, как будто слова, произнесённые ею, прорезали его изнутри. Он смотрел ей вслед — на её прямую осанку, на уверенную походку, на то, как она даже не обернулась.

— Глупый... и наивный, — прошептал он, почти беззвучно, с горькой усмешкой.

Губы дрогнули, но улыбка не вышла. Слово, сказанное им самим, эхом отдалось в пустом коридоре.

Он опустил взгляд, разжал руки — пальцы дрожали. Всё, что казалось реальным, рассыпалось в прах. Он понял: сколько бы он ни пытался достучаться до неё, между ними всегда будет ледяная стена.

И медленно пошёл прочь, оставляя позади коридор, где ещё витал её холодный запах и слова, которые не переставали звенеть в голове.

***

Утро выдалось холодным, предательски ясным. Сквозь плотные шторы пробивался слабый рассвет — тот самый бледный свет, который делает всё вокруг слишком реальным. Элианора сидела в кресле, усталая, с пустым взглядом. Она не сомкнула глаз ни на минуту. Ночь прошла в мыслях, расчётах, сомнениях. Каждая мелочь плана была отполирована до совершенства, но тревога всё равно не отпускала — липкая, душная, как страх перед последним вдохом.

Она поднялась, выпрямившись, словно отбросив усталость вместе с одеялом. В её движениях не было ни дрожи, ни колебаний — лишь безмолвная решимость. Надела тёмную одежду — не наряд, не мантии, а удобный, гибкий костюм, будто созданный для бегства или боя. Волосы собрала в низкий хвост, убрав пряди с лица.

У зеркала она задержалась лишь на мгновение. Лицо бледное, под глазами тени, но взгляд — острый, холодный, собранный. Сегодня всё закончится.

Снизу уже доносился шум — приглушённые голоса, шаги, звон оружия. Пожиратели готовились: натягивали перчатки, проверяли палочки, говорили вполголоса, будто перед важным обрядом.

Элианора медленно спустилась по лестнице. Её шаги были едва слышны, но каждый, кто находился внизу, невольно оборачивался.

Её глаза остановились на Темном Лорде, стоящем у окон, его фигура — словно тень на рассвете.

Она выдохнула едва слышно:— Сегодня конец.

И впервые за долгое время — почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не страх. Не сомнение. А тихое осознание — цена будет слишком велика.