61 глава

И в голове, как обрывки старой плёнки, вспыхнули воспоминания:

Он лежал рядом с ней той ночью — ослабленный, будто после тяжёлого боя. Его руки дрожали, кожа была холодна, а глаза... глаза смотрели с каким-то странным усталым блеском. Тогда она не придала этому значения — решила, что Лоренцо просто перенапрягся в сражении.

Но теперь — всё складывалось.Картина вспыхнула перед глазами, будто живая: рядом с ними — Драко, теряющий сознание, его губы бледнеют, пальцы в крови. А Лоренцо — рядом, слишком близко, слишком быстро оказавшийся на месте.

Он был везде, где появлялся монстр.

Каждый раз — невзначай, с той самой мягкой улыбкой и словами о "случайном совпадении".

Элианора провела рукой по лицу, сердце стучало, как в клетке.— Мерлин, — прошептала она, — как я могла не заметить...

Её дыхание сбилось.

— Поэтому... — голос Элианоры сорвался, она едва выдавила слова, — поэтому он хотел знать мои планы... поэтому всё время ходил за мной...

Мысли сбивались, смешивались с яростью и болью.Картина в голове рушилась, будто разбитое зеркало — в каждом осколке мелькало его лицо, его спокойная улыбка, его глаза, полные будто бы заботы.

— Он... дурил меня всё это время, — прошептала она, чувствуя, как горло сжимается. — Это не он был глупый и наивный... это я!

Она сжала кулаки, ногти впились в ладони до боли, но это не помогло унять дрожь. Всё вокруг потускнело — воздух, свет, даже голос Драко звучал где-то издалека.Предательство прожигало сердце, обжигая каждое воспоминание.

Он играл с ней.Он обнимал, притворяясь спасением.Смотрел в глаза, зная, что за ними — чудовище.

— Я позволила ему обмануть себя, — прошептала она почти беззвучно.

— Что сейчас происходит? — голос Драко дрожал, он пытался подняться, но боль не позволяла.

Элианора металась по палате, будто в ловушке. — Сегодня последний день войны, — выдохнула она. — Все пожиратели уже отправились. Мы не сможем найти Лоренцо — он сбежал. Он знает, что ты очнулся, Драко! Он будет прятаться, пока снова не превратится в чудовище. А когда он в облике монстра... — её голос сорвался, — он бессмертен.

— Нет, — прошептал Драко, побледнев.

Элианора остановилась, опершись о стену. — Мой план рушится, Драко. Всё было просчитано, каждая мелочь... и всё зря.

Он посмотрел на неё — усталую, бледную, с потухшими глазами, и тихо произнёс: — Мы что-нибудь придумаем. Сначала... сначала надо освободить Теодора.

Элианора подняла взгляд — в нём мелькнула надежда, слабая, но живая.— Хорошо, — прошептала она.

***

Каменные стены Азкабана гулко отдавали их шаги — тяжёлые, спешные, будто они бежали наперегонки со временем. Холодный воздух пропитывал всё вокруг, смешиваясь с запахом сырости и отчаяния.

— Мы должны поговорить с начальником, — твёрдо произнесла Элианора, не сбавляя шага. Её голос, хоть и дрожал от усталости, звучал уверенно.

Им открыли. За массивной дверью сидел суровый мужчина с холодными глазами — начальник Азкабана.

— Вы привели сюда Теодора Нотта. Теперь зачем вы снова пришли? — произнёс он медленно.— Потому что вы совершаете ошибку, — вмешался Драко, бледный, но решительный. — Теодор не виновен. Настоящий монстр — Лоренцо Беркшир.

Мужчина нахмурился. — У нас есть показания, признания и...

— Ложь! — резко перебила Элианора. — Лоренцо использовал всех нас! Он скрывался за маской, внушая доверие, а сам был чудовищем. Сейчас он на свободе. Он бессмертен, если не остановить его сегодня — завтра уже будет поздно.

Начальник встал из-за стола. — Вы осознаёте, что освобождение заключённого без доказательств...

— Докажу, — твёрдо сказала Элианора. — Только дайте мне шанс.

Секунды тянулись мучительно долго. Тишина, только гул ветра за решётками.Наконец начальник тяжело вздохнул:— Хорошо. Но если хоть слово окажется ложью — вы займёте его место.

Элианора кивнула, не колеблясь.— Согласна.

Драко бросил на неё взгляд — смесь ужаса и гордости.— Тогда впустите нас к Теодору, — сказала она тихо, но решительно. — У нас нет времени.

Они почти бежали по узким, сырым коридорам Азкабана. Факелы на стенах вспыхивали тусклым светом, будто узнавали её шаги. Элианора шла впереди, сердце гулко билось в груди, холод пробирал до костей. Когда они остановились у знакомой решётки, Теодор уже сидел на каменном полу, опершись о стену.

Он поднял глаза — тусклые, уставшие, но при виде неё в них мелькнуло что-то, похожее на удивление и боль.

— Ты опять пришла? — голос сорвался хрипом.

Элианора медленно подошла к решётке, глядя на него поверх прутьев.— Пришла. И да, не для того, чтобы убить.

Он усмехнулся, горько, безрадостно.— Тогда зачем?

Элианора вдохнула, собираясь с силами. — Потому что... я ошибалась.Она произнесла это холодно, чётко, словно каждое слово проходило сквозь стекло. — Твоя вина — лишь в том, что я тебе поверила. А моя — в том, что потом перестала.

Теодор всмотрелся в неё. — Это твой способ извиняться?

— Это мой единственный способ, — спокойно ответила она. — Я не из тех, кто падает на колени и плачет. Но если бы могла вернуть всё... — Элианора чуть усмехнулась, без веселья, — возможно, хотя бы не позволила себе быть такой глупой.

Тишина. Только ветер выл за окнами.

Драко шагнул вперёд. — Тео, слушай, всё изменилось. Мы знаем правду — монстр это Лоренцо.

Теодор медленно поднялся, его взгляд метнулся к Элианоре.— Лоренцо?.. — Он чуть прищурился. — Конечно. Должен был догадаться.

Элианора сжала пальцы на решётке.— Мы освободим тебя, Тео. И если хочешь — можешь ненавидеть меня потом. Но сейчас... сейчас мне нужна твоя помощь.

Он молчал, долго, тяжело, пока наконец не шагнул ближе к ней, опуская голову.— Ненавидеть тебя? — он чуть усмехнулся. — Уже пробовал. Не выходит.

Тяжёлая тишина легла на стены Азкабана. Факелы потрескивали, свет дрожал, будто боялся касаться лиц троих, застывших в полумраке.

Теодор медленно поднялся, потянувшись, будто тело за время заточения стало чужим. Он взглянул на Элианору — холодно, отстранённо, словно смотрел на человека, которого больше не знает.

— Я приму твои извинения, — произнёс он негромко, — но помогать тебе не буду. Ты уж извини... сама понимаешь.

Он отвернулся, шагнул к решётке. Драко опередил её, вынул из мантии ключ, открыл замок. Скрип был оглушительным, будто Азкабан сам не хотел отпускать заключённого.

Теодор, выйдя за пределы клетки, задержался на секунду у порога.— Воздух... даже он здесь пахнет иначе, — пробормотал он.

Потом перевёл взгляд на Драко.— А тебе я рад, Малфой. Неужели выбрался из своей комы?

Драко кивнул, криво усмехнувшись:— Старался ради неё.

— Похвально, — с иронией заметил Теодор, бросив взгляд на Элианору, — только вот стоило ли?

— Теодор, прошу, — Драко сделал шаг вперёд, — помоги нам. Это же Элианора!

— Элианора, — перебил тот тихо, почти шепотом, — которая обманула меня.

В коридоре раздался гулкий звук — где-то далеко ударила дверь. Эхо вернулось и растаяло, оставив только напряжённое молчание.

Драко вскинул взгляд, глаза блеснули гневом.— Разве ты так не делал?Теодор остановился. Неподвижный, как камень. Несколько долгих секунд он просто молчал, потом выдохнул сквозь сжатые зубы, отвёл взгляд.

— ...Пожалуй, да. — Он усмехнулся безрадостно.

Драко, не глядя на Элианору, схватил Теодора за плечо.— Пойдём. Нам нужно поговорить. Наедине.

Он бросил короткий взгляд на сестру:— Подожди нас здесь.

И, не дав Теодору возразить, увёл его за угол — туда, где тени были гуще и даже стены, казалось, слушали.

Элианора осталась одна. Только холодный ветер из решётчатого окна колыхал подол её мантии, а где-то вдалеке капала вода, отмеряя секунды до чего-то важного — или рокового.

Драко остановился у холодной стены коридора, прислонился к ней плечом, глядя на Теодора с усталостью, в которой смешались раздражение, беспокойство и искренняя просьба. Факел над ними потрескивал, отбрасывая на их лица рыжие тени, будто сам Азкабан слушал этот разговор, задержав дыхание.

— Я знаю, как ты любишь её, Тео, — начал Драко тихо, но уверенно. — Даже сейчас, когда ты пытался держаться холодно, я видел. Ты смотрел на неё так, словно она — весь твой мир. Словно, несмотря на всё, она — то единственное, что делает твою жизнь хоть немного осмысленной.

Теодор хотел отвести взгляд, но не смог. Сжал кулаки, будто от этого стало бы легче.

— Да, она совершила ошибку, — продолжил Драко, — но ты ведь знаешь, почему. Ты знаешь, что она живёт страхом, болью и этим чёртовым желанием всё контролировать. Она строит стены, чтобы никто не смог ударить первым. Даже ты.

Он сделал шаг ближе, понизил голос:— Ты был единственным, кому она доверяла больше, чем мне, Тео. Понимаешь? Больше, чем собственному брату! А потом... ты предал её. И она сделала то, что делает всегда — ответила тем же. Ты должен был понять, что она не умеет прощать. Она мстит, потому что иначе просто не выживет.

Теодор молчал. Его взгляд стал стеклянным, в нём смешалось что-то горькое и сломанное.

— Я не прошу тебя снова всё забыть, — продолжил Драко мягче. — Но, чёрт возьми, если мы сейчас не будем держаться вместе — всё закончится. Лоренцо нас переиграет, война не завершится, а она... — он вздохнул, — она просто сгорит дотла.

Он положил ладонь на плечо Теодора:— Я вижу, как она ходит по грани. Она не спит ночами, строит планы, будто пытается переиграть саму смерть. А ведь внутри она просто устала, Тео. Устала быть сильной, устала всё время делать вид, что ей всё равно.Ты ведь всегда был рядом, когда никто не мог к ней подобраться. Она доверяла тебе свои слабости, свои страхи, свои мысли. Неужели ты и правда готов просто стоять в стороне, когда она рушится?

Теодор выдохнул, будто из него выбили воздух.— Ты слишком красиво всё говоришь, Малфой.

— Я не красиво, — устало улыбнулся Драко. — Я по правде. Мы с ней — как огонь и лёд. Я — разум, она — ярость. Мы не сможем справиться без тебя. Нужен баланс. Если мы с ней будем вдвоём, мы сожжём этот мир и не оставим от него пепла.Он посмотрел ему прямо в глаза.— Тео, я прошу тебя. Не ради неё, не ради меня — ради нас всех. Ради того, кем вы были до всего этого. Помоги ей.

Повисло молчание. В коридоре стало слышно, как капает вода, и от каждого капли будто отмерялось время до решения.

Теодор тихо произнёс, опуская взгляд:— Чёрт... ты всё ещё умеешь говорить так, что совесть становится громче гордости.

— Значит, ты с нами? — спросил Драко, в голосе едва заметная надежда.

Теодор криво усмехнулся.— Пока не уверен, что ради неё стоит снова лезть в пекло. Но ради тебя... пожалуй, попробую.

Драко усмехнулся — с облегчением, с теплом, с братской благодарностью.— Вот и договорились, приятель. Осталось только убедить её, что ты не хочешь её убить.

— Это будет сложнее, чем победить Лоренцо, — буркнул Теодор, но в голосе уже звучала не злость — решимость.

Драко взял подошел к Элианоре и взял ее за плечи, сжато, как тот, кто пытается втиснуть в секунду всю срочность утра. Его голос был краток, ровный — от того ещё тревожнее:— Нам нужно срочно придумывать план.

Элианора на мгновение замерла, потом тяжело вдохнула и, как будто сбрасывая с плеч плащ тайн, произнесла спокойно, почти отстранённо:— Подожди. Я знаю, что делать. Лоренцо, скорее всего, уже снова монстр. До конца войны он не вернётся в человеческий облик. И убить его сможет только существо той же природы — такой же сверхъестественный, сильный монстр.

Теодор, стоявший в тени, поспешно шагнул вперёд, голос его зазвенел:— Только не говори, что...

Элианора не ослабила взгляда:— Да. Я хочу сварить зелье и сама превратиться в монстра. У меня есть кровь Моракуса для этого.