54 глава

Утро встретило её тишиной.Сквозь полуоткрытые шторы в комнату пробивался мягкий свет, ложился на спутанные простыни и лицо Теодора — спокойное, почти безмятежное, как будто весь кошмар последних дней и не существовал.

Элианора медленно поднялась с постели, ощущая, как прохладный воздух коснулся кожи.На секунду задержала взгляд на нём — его волосы чуть растрепаны, дыхание ровное, губы едва заметно шевелятся, будто он видит сон, в котором нет боли.

Она сжала пальцы.— Ты не простишь меня за то, что я сделаю, Теодор... — прошептала она почти беззвучно, будто боялась, что даже стены услышат.

Тяжело выдохнув, оделась — каждое движение давалось с усилием, словно каждая пуговица, каждый шаг был прощанием.Бросила последний взгляд на него.И в этом взгляде — вся буря, что бушевала внутри: нежность, вина, страх, решимость.

Он спал, не зная, что, проснувшись, останется один.А она... просто взяла себя в руки, выпрямила плечи и, пригладив складки на мантии, вышла из комнаты — тихо, уверенно, будто ничего не произошло.

Дверь за её спиной закрылась с мягким щелчком — таким тихим, но почему-то похожим на конец целой главы.

Элианора, спускаясь по лестнице в лечебницу, чувствовала, как с каждым шагом внутри нарастает тревога. Ступени будто становились длиннее, воздух — гуще. Она слышала только отдалённые звуки — гул голосов, лязг инструментов, — и сердце в груди колотилось так сильно, что казалось, его слышно всем.

Когда она наконец добежала до конца коридора, ноги будто приросли к полу.Перед глазами — десятки белых халатов, суета, заклинания, резкие движения.И среди всей этой хаотичной картины — Драко.Бледный, почти прозрачный, с дрожащим дыханием и закатившимися глазами.

Её дыхание сбилось.— Что... что с ним?.. — прошептала она, но голос утонул в шуме.Внутри всё перевернулось. Мир будто сузился до одного единственного места — его койки.И тогда, не выдержав, она бросилась вперёд, расталкивая магов, как в панике тонущий вырывается к воздуху.

— Уйдите! Что происходит?! — её голос дрогнул, в нём звучала и ярость, и страх.Она сжала край простыни, вцепилась, будто этим могла вернуть его к жизни.— Скажите, что с ним!

Один из целителей обернулся, усталый, с запавшими глазами. Его мантия была перепачкана кровью и зелёным зельем.Он выдохнул, снимая перчатки, и тихо произнёс:— Он погибал. Едва дышал... Мы уже думали, что не успеем.

Слова ударили сильнее любого заклинания.Элианора сжала губы, чувствуя, как в груди сжимается пустота.

Целитель посмотрел на неё с тихим сожалением.— Мы его спасли, — добавил он после паузы. — Но... он всё ещё не пришёл в себя. Мы не знаем, когда это произойдёт.

Элианора выдохнула.Воздух ворвался в лёгкие рывком, будто до этого она и не дышала вовсе.Плечи дрожали, пальцы побелели, но в глазах — впервые за долгое время — мелькнула крохотная искра надежды.Она опустилась рядом, к его руке, едва касаясь пальцев — холодных, но живых.

Элианора выпрямилась, всё ещё чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Её пальцы дрожали, но голос — наоборот, стал ледяным и твёрдым, как сталь:

— Уйдите. Все.

Целители переглянулись. Один кашлянул, будто не расслышал. Другой попытался что-то возразить, но она подняла взгляд — острый, как лезвие.

— Я сказала, выйдите. — каждое слово сорвалось с губ с таким холодом, что даже воздух вокруг будто остыл.

Несколько секунд стояла гробовая тишина. Только тихое потрескивание магических приборов и равномерный, почти невесомый звук дыхания Драко.

Никто не двинулся.

И тогда что-то в ней сорвалось.Элианора резко вытащила палочку, направив её прямо в потолок — вспышка голубого света ослепила всех в комнате. Магический разряд ударил в воздух с глухим эхом, стены задрожали, а приборы на мгновение погасли.

— ВОН! — выкрикнула она так, что в груди отозвался звон.

Целители, наконец, отшатнулись. Один уронил склянку, другой чуть не споткнулся, но все поспешно направились к двери. В их взглядах теперь смешались страх и уважение.

Когда последняя дверь захлопнулась, Элианора тяжело выдохнула. Палочка дрожала в её руке.

Она опустилась на стул рядом с Драко, провела рукой по лицу, чувствуя, как подступает горечь.

Она взяла его ладонь и прижала к щеке, закрыв глаза.Теперь вокруг было тихо. Только слабое, но ровное дыхание брата и её собственный сбивчивый ритм сердца.

Она прижала его руку к губам и начала шептать, слова срывались едва слышно, как будто боялись разбудить хрупкую тишину:

— Обещаю... — голос её дрожал, но в нём была воля, крепче стали. — Ты проснёшься, и война кончится. Я убью монстра. Я убью Волдеморта. И мы...

Она улыбнулась сквозь слёзы, вспомнив беззаботные дни детства — их пляски, шутки, те мелочи, за которые они так цеплялись тогда, когда мир ещё казался простым.

— ...мы снова будем беситься, как в детстве. Смеяться до утра, портить всё подряд и обвинять в этом друг друга.

Слова искренно лопались в воздухе. В каждом обещании слышался страх и отчаяние, но и непоколебимая решимость. Она повторяла фразы снова и снова, будто заклинание, которое нужно произнести многократно, чтобы оно сработало:

— Но я... беспомощна и слаба без тебя. Без твоей поддержки.

Когда она замолкла, в комнате осталось только её ровное дыхание и слабое, но всё ещё чёткое дыхание Драко.

Она едва заметно улыбнулась, та самая кривая улыбка — смешная и немного жалкая. Голос её был мягкий, чуть хриплый от слёз и бессонницы:— Веду себя отвратительно сентиментально, — прошептала она, и в губах скользнула едва слышная усмешка. — Как хорошо, что ты всё же это не слышишь.

Потом она покачала головой, будто освобождая себя от нелепой слабости, и тихо рассмеялась — сначала хрипло, потом совсем чуть-чуть, как ребенок, пойманный на простом правонарушении.Её пальцы провели по его руке, будто запечатляя обещание, и на лице снова застыла привычная маска: холодная, спокойная, решительная.

Элианора медленно поднялась. На секунду задержала взгляд на Драко — бледном, почти прозрачном, будто сам свет уходил из него.Пальцы её сжались в кулак, ногти впились в кожу, но она не обратила внимания на боль.

Она выпрямилась, словно натянула на себя невидимую броню. Вдох — и лицо снова стало холодным, сосредоточенным.Без лишних слов, без колебаний, она повернулась к двери.

Каждый её шаг по мраморному полу лечебницы отдавался гулким эхом — уверенным, но тяжелым, будто за каждым звуком стояла боль, которую она не позволяла себе показать.

Когда дверь за её спиной закрылась, комната снова погрузилась в тишину, и только тихое шипение магических приборов напоминало — жизнь в нём всё ещё теплилась.

Элианора выскользнула из лечебницы, накинув пальто, и дышала глубоко — каждый вдох был как шаг к тому, чего нельзя было уже отложить. Время давило на виски, в груди стучала мысль односложно и безжалостно: нельзя терять время.

Она ищет глазами — двор пуст, фонари ещё мерцают, охраны почти нет. И вот, вдалеке, у мраморной статуи прародителя, стоит он: Люциус.

Он не подходит к воротам — просто стоит и смотрит на восток, будто высматривает приближение дня.

Элианора подошла к нему тихо, ступая почти бесшумно по влажной плитке. В её шаге не было дрожи — только холод и решимость. Он услышал её едва слышный шаг и слегка повернул голову; в его взгляде мелькнуло недоумение, затем привычный безупречный холод.

Элианора остановилась напротив него. Несколько секунд просто смотрела — на его холодный профиль, на туман, на дым. Потом сказала твёрдо, без дрожи:— Я приняла решение, отец. Я знаю, с кем можно обручиться.

Люциус медленно повернулся к ней. Его взгляд был острым, как лезвие.— Вот как? — в его голосе скользнула насмешка. — Неужели всё-таки нашла кого-то достойного?

— Нашла, — коротко ответила она. — Тот, кто сможет укрепить имя Малфоев.

Он шагнул ближе, вглядываясь в её лицо.— Надеюсь, ты понимаешь, что речь не о чувствах. Ни капли слабости, Элианора. Брак — это сделка, не больше.

Элианора чуть сжала губы, но не отвела взгляда.— Поверь, отец, я это усвоила лучше, чем кто-либо.

Несколько секунд они молчали. Ветер шевелил волосы на её висках, а Люциус всё ещё не отводил взгляда, будто пытаясь прочитать, кого она выбрала.

Люциус посмотрел на неё исподлобья, прищурившись — в его голосе прозвучал ледяной укол:

— Надеюсь, это не Нотт. Тогда брак станет не союзом, а угрозой.

Элианора чуть усмехнулась. Ни капли страха, ни намёка на сомнение — только холодное, отточенное спокойствие, за которым скрывался целый шторм.Она подняла взгляд, глаза блеснули в тусклом утреннем свете:

— Поверь, ты удивишься моему выбору...