Глава 27

Хаос в голове. Безудержный поток мыслей, без цели и порядка. Драко не знал, что ему делать. Руки дрожали, пальцы до боли вцепились в клочок пергамента. Он вновь и вновь перечитывал письмо, пытаясь найти гребаную лазейку.

Разумеется, Малфой понял, что послание от Пулхетт. Сопоставив элементарные факты: будь то возраст, отчаянное стремление не допустить Драко к экзамену или же вечная неприязнь со стороны преподавательницы. Злость бурлила внутри, фраза о Нарциссе пульсировала в висках, на повторе. Слизеринец ненавидел Пулхетт. Так сильно ненавидел.

А еще он ненавидел своего отца за высокомерие и презрение, которое стоило его сыну жизни.

Драко слышал, как Люциус смеется, мерзко кривя губы. Наслаждается.

Даже будучи мертвым, ты приносишь лишь страдания.

Мерлин. Должен же быть выход, черт возьми.

Решение.

Может, следовало рассказать все Макгонагалл?

И что тогда?

Старуха засадит Пулхетт в Азкабан, а люди, связанные непреложным обетом сделают все, что угодно, убьют кого угодно.

Нет.

Он потер виски кончиками пальцев, отложив письмо в сторону. Голова начинала болеть от бури, охватившей мозг. Не выдержав, слизеринец поднялся на ноги и принялся расхаживать по комнате. Окно все еще было открыто, морозный воздух сковывал лодыжки, но Драко было плевать. Сердцебиение ощущалось в горле, наряду с тошнотворным привкусом металла.

Где же Грейнджер с ее гениальным мозгом? Пойти в гостиную Гриффиндора и вытащить ее?

Глупая идея. Это, пусть и более тернистый, но все же путь к директору. Грейнджер, как и Паркинсон, и, разумеется, Поттер не станут мыслить здраво. Они попытаются сделать так, чтобы Малфой избежал печальной участи. Попытаются решить чертову проблему. Только вот, что дальше? Жить в страхе, что Панси может погибнуть? Что подобное случится с Гарри и Гермионой? Нести ответственность за жизни тех, кто умрет от руки последователей Пулхетт? О, да. Малфой будет нести эту гребаную ответственность, потому что мог избежать этого.

Пусть и ценой собственной жизни, но он мог.

Спустя десять минут ходьбы по комнате, липкое и холодное чувство пробежало по позвоночнику, сковывая горло стальным хомутом. Осознание. Малфой должен был умереть, заключив сделку, ведь иного выхода просто не было.

Выдох.

Нога врезалась в дерево кровати. Злость накатила стремительной волной. Он слышал собственный крик сквозь сжатые губы.

Воздух застрял в горле. Слизеринец уперся руками в спинку.

Он знал, к кому пойти. Но не за спасением, нет. Драко ведь нужен был свидетель.

***

— Думаю, это достаточно личный момент, — мягкая улыбка коснулась губ Макгонагалл, и она поднялась на ноги, разглаживая мантию. Джонатан сидел на пуфике, Эдвард все еще стоял на коленях рядом. Оба сжимали в руках маленькие флакончики с густой серебристой жидкостью. Встревоженный взгляд обратился к директору. Разумеется, Краш был растерян, но вопреки всем ожиданиям, уверен в своих действиях. Он поверил Петтерсону, словно почувствовал родную кровь, ни на секунду не усомнившись в правдивости сказанного. Получив короткий кивок в ответ, Макгонагалл направилась в коридор. Поттер был солидарен с директором в интимности момента, поэтому осторожно проскользнул вслед за ней. Дверь закрылась, скрывая приглушенные голоса, а едва различимый, но вместе с тем, максимально строгий шепот разрезал пространство. Гарри вздрогнул.

— Мистер Поттер, — еле слышно произнесла Макгонагалл, глядя в противоположную сторону, — я понимаю ваше отчаянное стремление оказаться в гуще событий, и не в моих силах сдержать это, но...

— Простите, профессор, — он скинул мантию с головы, делая глоток свежего воздуха, тело все еще оставалось скрытым взору Макгонагалл. Взгляд обратился в его сторону, а на лице директора отразилось изумление, словно женщина увидела нечто, что ее мозг не был готов принять.

— Во имя Мерлина, — вздохнула она, поднимая брови, — это выглядит пугающе, — придя в себя, профессор продолжила, — я не вправе забирать у вас эту мантию, но, очевидно, мне следует наложить определенные ограничения на ее использование, — произнесла она, кивая собственным словам. Гарри улыбнулся, едва заметно, понимая, что ругать его директор не станет, однако сию же секунду наткнулся на строгий взгляд, — я сделаю это сразу же, по возвращении в школу.

Поттер кивнул, стараясь сохранить выражение на лице максимально серьезным. Кажется, это убедило директора в том, что юноша искренне раскаивается в своем поступке.

Они молчали какое-то время. Губы Макгонагалл были сжаты, она прислушивалась к звукам по ту сторону.

— Как думаете, что мы узнаем? — с интересом спросил Гарри, изучая взглядом облупившуюся краску на двери, ведущей в гостиную. Женщина медленно выдохнула, пожимая плечами.

— Что бы мы ни узнали, Поттер, — произнесла она, точно также переводя взгляд на дверь, — это ответит на множество вопросов. Впрочем, потребуется немало времени. Не мне вам напоминать, что подобного рода снадобья... — Начинают действовать не сразу, — он кивнул. Оставалось лишь ждать.

***

Малфой нашел ее в большом зале. Гринграсс сидела за слизеринским столом, увлеченно упаковывая подарочную коробку. Рядом ровной стопкой стояло еще три коробки поменьше.

Каждая в зеленой упаковке, обернутая серебристой лентой.

Драко вспомнил.

Скоро чертово Рождество.

Дурацкий праздник. Куча мишуры и ненужных подарков. Люди обнимаются, желают друг другу счастливого нового года и обмениваются коробками, перевязанными лентой. Так, словно все вокруг просто замечательно и проблем не существует.

Слизеринец почувствовал, как заряд электричества прошел через тело. Девушка заметила его, резко вскидывая голову. Глаза сощурились, а губы скривились в усмешке.

— Гринграсс, — Драко кивнул, замирая в полуметре от стола. Он не стал присаживаться, лишь огляделся, дабы убедиться, что никто не смотрит в их сторону. Брови Астории взмыли вверх, на лице отразилось неподдельное удивление.

— О, так я все-таки существую? — Она усмехнулась, пытаясь скрыть обиду. Впрочем, все прекрасно читалось на лице девушки. Малфой понимал, что поступил неправильно, ведь с головой погрузившись в поиски убийцы и взаимоотношения с Поттером, Драко принял не самое честное решение. Он начал игнорировать Асторию почти месяц назад. Сначала отнекивался и придумывал отговорки, а затем слизеринка и сама сделала соответствующие выводы. Она перестала подходить к Драко, задавать вопросы и даже, кажется, здороваться, — сам Малфой, собственной персоной.

— Послушай, — на большее юноши не хватило, голос оборвался. Пришлось зажмуриться и медленно втянуть носом воздух, чтобы контролировать эмоции. Это было не к месту. Вся ситуация с обидами Гринграсс. Разумеется, Малфой был не прав, но сейчас, у него банально не было времени на разрешение конфликтов и примирение со слизеринкой.

— Я слушаю, — она сложила руки на столе, отодвигая коробку подальше, ухмылка не сходила с тонких губ, — мне безумно интересно, что ты скажешь.

— Мне нужна твоя помощь.

— Вот оно что, — бровь изогнулась, — значит теперь тебе нужна моя помощь? Ты перестал со мной разговаривать, начал делать вид, что меня не существует и теперь приходишь за гребаной помощью?

— Прошу, — тихо, слишком тихо. Очередной вдох застрял в горле, — помоги мне.

Очевидно, Малфой выглядел не лучшим образом сейчас, поскольку сломанные интонации сработали. Лицо Гринграсс вытянулось, а рот безмолвно открылся. Девушка поднялась на ноги, перешагивая через лавку и подошла к слизеринцу.

— Драко... — прошептала она, приподнимаясь на носочках. В голосе не было и капли язвительности, а в глазах отразилось волнение, — что происходит?

— Не здесь, — он отрицательно покачал головой, ощущая, как слова с трудом срываются с губ. — Я буду в совятне. Убедись, что никто тебя не видел.

Затем Малфой резко развернулся и отрывистыми шагами направился прочь из большого зала.

Его колотило. Все тело покрылось холодным потом, а страх подкрался со спины, будучи готовым принять слизеринца в свои объятия.

***

Гарри и Макгонагалл сидели на небольшом диванчике в коридоре. Прошло чуть больше часа с тех пор, как Эдвард и Джонатан остались за закрытой дверью. Поттер слышал их приглушенные голоса, кажется, он даже различил несколько фраз. Петтерсон рассказывал Крашу о себе: про страсть к врачеванию и о Грейнджер. Гарри хмыкнул, ощущая, как тепло разливается по телу. Юношу чертовски сильно клонило в сон. Он закрыл глаза, касаясь затылком стены, воздух медленно пробирался в легкие.

Тишина казалась приятной и поглощала Поттера. Впрочем, в следующий момент, парень вздрогнул.

Крик. Отчаянный и тяжелый разрезал пространство. Директор мгновенно вскочила на ноги, направляясь к двери. Поттер накинул мантию. Стоило оказаться в гостиной, он увидел Краша, обхватившего голову руками. Мужчина стоял на коленях на полу, а его голос хрипел:

— Я вспомнил, — пугающе, пробирая до костей, — вспомнил!

***

Целый час он стоял на каменном выступе, позволяя холодному ветру пронзать тело. Простуда, вероятнее всего, была последним, о чем слизеринец волновался. Он усмехнулся, с трудом шевеля пальцами. Сейчас Драко думал о Паркинсон. Болезненный укол под ребрами не давал покоя. Вероятнее всего, Панси спала, свернувшись калачиком в кресле.

Черт.

Он ведь так и не принес ей одеяло.

Забавно, но когда мозг отпустили лихорадочные мысли, а в голове воцарилась пустота, Малфой понял, что никогда больше не увидит подругу. Не услышит ее голоса, остроумных шуточек, не сможет обнять ее, прижимая к себе и успокаивая. Малфой никогда не узнает, какого черта творится между ними с Грейнджер. Разумеется, он мог спуститься в подземелья, разбудить Панси, прижимая к себе. Сонную и совершенно не понимающую, что происходит. До боли стиснув челюсти, прилагая максимум усилий, чтобы не заплакать. Конечно же, он мог сделать это, но не стал. Было... слишком больно. К тому же, Драко понимал, что не справится, не сможет сдержать эмоции, и тогда, в темных глазах подруги отразится волнение. Она не даст ему просто развернуться и уйти, не отвечая на вопросы, не говоря ни слова. Потому что... это Паркинсон.

Надоедливая заноза. Упрямая, самоуверенная и... просто замечательная. Умная и добрая, вопреки этой броне из колких фразочек. Настоящий друг, человек, которого Драко не заслуживал.

Странно, но из огромного множества воспоминаний, сейчас в сознании вспыхнул тот день, когда им было по десять лет.

Жаркое палящее лето, легкие наполнены ароматами цветов, коими был засажен сад. Они с Паркинсон играли в прятки на участке рядом с мэнором. Живая изгородь полностью скрывала фигуру Драко и он заскучал, сидеть вот так, в окружении колючих веток. Прошло около получаса, но Панси не нашла Малфоя. Довольный своей маскировкой, парень вышел на дорожку и окликнул подругу, однако, та не отзывалась.

Спустя минут десять криков и поисков, Драко почувствовал, как его сердце сжалось, а глаза жгло от слез. Тогда, впервые он испытал страх за подругу. Мерзкое ощущение, саднящее в груди.

Как оказалось, Паркинсон искала Драко у пруда, начала забираться на мостик, но тот был мокрым от недавнего дождя. Девушка поскользнулась и упала на камни, которыми был украшен пруд. Она разбила коленку. Когда Драко обнаружил ее, Панси сидела на земле, прижав ногу к груди и качалась взад-вперед. Слезы текли по щекам. В тот момент, Драко подбежал к ней, падая на колени и обнял. Обнял так сильно, что воздух выбило из легких. Рыдания Паркинсон стихли, и она обняла его в ответ, обвивая руками шею. Они просидели так несколько минут, пока дыхание не выровнялось, а затем подруга легонько толкнула его в грудь. Малфой отодвинулся, заглядывая в красные от слез глаза. — Фу, это отвратительно!

Возмущенный вопль отозвался странным теплом внутри, ведь губы Панси растянулись в улыбке.

— Ты неуклюжая, Паркинсон, как великан, — он улыбнулся в ответ, поднимаясь на ноги и протягивая подруге руку. Она поднялась следом, отряхивая юбку платья. Малфой уже развернулся, чтобы пойти в мэнор и найти кого-нибудь из домовиков, но голос Панси, тихий и совсем не ядовитый, ударил в спину:

— Ты плакал... из-за меня?

Драко до боли прикусил губу, впиваясь пальцами в холодный камень, а затем он вздрогнул, услышав шаги позади.

— Прости, — Астория говорила громче из-за сильного ветра, — Слизнорт привязался со своим докладом, — стоило слизеринцу появиться в поле ее зрения, на лице Гринграсс отразился испуг. Малфой только сейчас понял. Он стоял на выступе, а внизу лишь мгновения свободного падения и холодная земля. Астория сделала несколько шагов, поравнявшись с Малфоем, а пальцы вцепились в рукав его мантии, — что происходит, Драко?

***

— Боже, — он дрожал, сильно дрожал. Руки Эдварда, опустившиеся на плечи Краша, в следующий момент были скинуты. Мужчина продолжал сжимать голову ладонями, а глаза были зажмурены, — она сделала это с ними. Столько людей... Мерлин!

— Джонатан, — Макгонагалл опустилась на колени рядом с ним, не касаясь, лишь ожидая, когда взгляд обратится в ее сторону, — прошу вас.

Но он лишь плакал. Плакал навзрыд. Тело трясло, а хрип срывался с губ.

— Мама, — шепот, — Нарцисса, эта девочка... Не верю!

— Посмотрите на меня, — строже, громче, заставляя сердце Гарри земереть. Он назвал имя матери Драко. Назвал ее имя.

Краш вскинул голову, лицо скривилось.

— Она рассказывала про каждого... Часами сидела здесь, — мужчина махнул рукой в сторону одного из кресел, — а потом забирала воспоминания.

— Кто она, Джонатан?

— Белла, — он покачал головой, рот отчаянно хватал воздух, — моя сестра. Белла. Это я делал, — из горла вырвался низкий, резонирующий в пространстве звук, — я делал!

— Отец, — тихое слово вспыхнуло в воздухе, а следом комнату накрыла тишина. Мужчина перевел взгляд на Эдварда, на лице которого отразился ужас. Настоящий ужас в его глазах, — я помню, как она внушила мне убить Панси.

— Ваша сестра здесь, в Лондоне?

Но мужчина не ответил на вопрос директора, лишь яростно затряс головой из стороны в сторону.

— Она преподает в Хогвартсе, — тихий голос Петтерсона ударил по телу мощным зарядом электричества. Поттер почувствовал, как ноги перестали его слушаться, а в горле пересохло, — я видел ее, когда приходил к Гермионе.

— Изабелла Пулхетт, — одними губами произнес Гарри, сопоставляя очевидные факты.

Разумеется, никто его не слышал. Макгонагалл нахмурилась, к ней тоже пришло осознание.

***

— Ты не можешь просить меня об этом, — тихий голос наполнил пространство. Астория подняла голову, отрываясь от письма, а в глазах отразился ужас. Малфой стоял возле стены, запустив руки в карманы. Он знал, что именно скажет девушка, знал, как она отреагирует.

Любой нормальный человек повел бы себя точно также, на месте Гринграсс. Только вот, у Драко просто не было выбора. Он пришел к ней, понимая, что план заведомо обречен на провал, однако, внутри, в самом отдаленном участке души, оставалась надежда. Надежда на то, что Астория поймет его и просто согласится.

— Мне больше не к кому пойти, — произнес он, делая глубокий вдох. Драко преодолел расстояние до Гринграсс, забирая письмо из рук. Когда мысли были сосредоточены на поисках решения, Малфою было не так больно. Он словно отключался от всего и просто делал, думал, двигался. Впрочем, иногда, всего на миг, стоило закрыть глаза, под веками вспыхивали буквы, а сердце заходилось от понимания, что именно слизеринцу предстоит совершить.

— Потому что ни один человек в здравом уме не подпишется под этим, — вместо положенного возмущения, пространство наполнил тихий, неуверенный шепот.

— Послушай...

— Ты можешь не объяснять, — Гринграсс подняла голову, встречаясь с Драко взглядом. Она отрицательно покачала головой, словно мозг ее не принимал то, что срывалось с губ, — я понимаю твои мотивы, прекрасно понимаю, Драко, но, — глаза округлились, в них отчетливо читался страх, — не могу, — Асторию затрясло, — черт, я не собираюсь прикладывать руку к твоей смерти!

— Ты права, — он сделал шаг назад. Своеобразное физическое воплощение внутренних ощущений. Драко отступил, потому что это было неправильно. Неправильно просить Асторию о подобном, — извини.

— Должен быть другой выход, — она же, напротив, сделала шаг в его сторону.

— Его нет, — кивок головой, подтверждая сказанное. Уголок губ приподнялся в горькой ухмылке, — поверь мне, Гринграсс, я искал.

— Кто-нибудь видел письмо, кроме меня?

— Нет, — тихо, едва различимо.

— Сколько у нас времени?

— Около трех часов до полуночи, — он повел плечом. Драко потерял счет времени. В его голове минуты тянулись болезненно медленно.

— Расскажи мне все, — на этот раз голос звучал увереннее, а сердце Малфоя пропустило удар, — я... помогу.

Драко говорил, говорил и говорил, а Астория слушала, не сдерживая эмоций. Иногда ее рот округлялся от ужаса, а иногда губ касалась горькая усмешка. Пожалуй, за всю свою жизнь Малфой не произнес столько слов, как за эти полтора часа. Периодически, приходилось делать паузы, чтобы вернуть сердце в нормальный ритм, а иногда ком застывал в горле, мешая произносить слова. В любом случае, слизеринец сделал то, о чем его просила Гринграсс. Он рассказал ей все, за исключением, вещей связанных с Поттером. Едва ли это было к месту сейчас, к тому же, даже думать о Гарри было чертовски больно.

Выждав несколько мгновений, Астория медленно выдохнула. Она замерзла, тщетно стараясь контролировать дрожь во всем теле, но ни на секунду, не прервала слизеринца. И когда ее губы разомкнулись, Малфой перестал дышать. Он ждал чего угодно: сопереживания, даже слез, но не мог подумать, что девушка согласится ему помочь. Однако она согласилась. А затем поджав губы, сказала, чтобы Драко направлялся к "Трем метлам".

— Я буду там в половину двенадцатого, — Гринграсс сделала небольшую паузу, и получив кивок в ответ, направилась прочь из совятни. Малфой спустился в подземелья, чтобы взять теплую мантию и шарф. Он вел себя максимально тихо, проходя гостинную. Панси мирно спала в кресле, а отчаянное желание подойти к ней, заполнило все тело болью, до кончиков пальцев. Впрочем, Драко мог гордиться собой - он справился. Оставалось лишь незаметно покинуть школу.

***

Гарри чувствовал, как воздух заканчивается в легких, слушая обрывистые интонации Краша. Мужчина рассказал все, что вспыхнуло в его голове: начиная с дня убийства матери и заканчивая вчерашним визитом Пулхетт.

— Я приготовил зелье, — мужчина шептал, слезы текли по щекам, — она забрала его.

Сказала, что остался один, последний... Мальчик.

Поттер замер, губы разомкнулись.

— Ваша сестра называла имя? — голос Макгонагалл звучал напряженно.

Впрочем, Джонатан лишь отрицательно покачал головой. Гарри не дышал. Нечто холодное и густое заполнило каждую венку в его теле, вынуждая сердце толкать кровь через силу. Он чувствовал, что что-то не так.

Кто был этим последним мальчиком?

— Я и раньше делал этот яд, — продолжал мужчина, отстраненные интонации прожигали внутри дыру, — чтобы она могла убить девочку, ту девочку...

— Панси Паркинсон, — шепот Петтерсона разрезал воздух. На лице директора отразился ужас, — но у нее не получилось, поэтому она внушила мне закончить начатое.

— Получается, этим же напитком была убита Нарцисса Малфой? — Краш кивнул в ответ на вопрос Макгонагалл.

— Белла говорила, что это лучшее, — голос сорвался, очередная волна рыданий сотрясала грудь мужчины, — лучшее, что я когда-либо делал. Его практически невозможно обнаружить.

— Сепсис смог, — перебил Эдвард, — он сделал противоядие, пока лечил Панси.

Его голос зазвучал громче.

— Джонатан, — тихо, но уверенно. Директор сделала шаг к мужчине, опускаясь на одно колено, — ваша сестра сказала, когда собирается убить последнего мальчика?

Он поднял на нее полные от слез глаза. Губы дрожали, а тихий шепот прогрыз дыру внутри Гарри.

— Сегодня.

***

Было холодно.

Ветер стих, а хлопья снега лениво падали на землю. Драко задрал голову вверх, втягивая носом морозный воздух. Забавно, но если бы месяц назад, его спросили хочет ли слизеринец, чтобы все закончилось именно так, Малфой ответил бы не задумываясь. Размышления о дальнейшей жизни не были смутным, едва различимым пятном. Скорее, это была пустота. Ничего плохого или хорошего, никаких лиц, планов или событий. Просто темное пространство, в котором слизеринец должен был существовать. Его мать умерла, близость с людьми приносила лишь боль. В то время пойти на смерть — не казалось уж таким плохим решением, верно? В любом случае, Драко ничего не потерял бы. Именно так ему тогда казалось. Все было максимально просто.

Если бы этот вопрос задали сейчас, слизеринец не задумываясь ответил бы, что хочет жить.

Он безумно хотел продолжения серых будней, наполненных дурацкими приколами Паркинсон, занудством Грейнджер и румянцем на щеках Поттера, стоило лишь улыбнуться ему. В какой момент это стало настолько значимым, Драко не знал. Возможно, так было всегда. Началось ли это в туалете на третьем этаже, когда Гарри нашел Малфоя измученного заклятиями? Или же в тот день, когда Поттер отказался от дружбы слизеринца?

Достоин ли Драко всего этого?

Поддержки Гарри, дружбы Панси и Гермионы. Того чувства, что заставляло все внутри гореть от одного лишь прикосновения Поттера. Скорее всего нет. Малфой не был достоин. Он, человек, который постоянно совершал ошибки, не ценил того, что имел и слишком сильно заблуждался. Человек, причинивший столько боли тем, кого любил. Разве он был достоин таких друзей, как Панси и Грейнджер? Разве был достоин Поттера?

Малфой не стал заходить внутрь "Трех метел", несмотря на холод, сковавший тело.

Гринграсс появилась за десять минут до полуночи. Она переоделась в теплую одежду, шаги были резкими и отрывистыми, в руках девушка сжимала бутылку с огневиски. Стоило остановиться в полуметре от Малфоя, Астория протянула бутылку ему. Недоуменное выражение отразилось на лице, бровь изогнулась, а уголок губ едва заметно дрогнут.

— Во-первых, холодно, — уверенно произнесла она, — во-вторых... — и тут голос оборвался, а глаза наполнились слезами. Было трудно вести себя как обычно. Драко понимал.

Однако раз уж им предстояло сделать это, возможно, стоило отпустить ситуацию.

— А во-вторых, умирать пьяным гораздо веселее, — хмыкнул он, в следующий миг, принимая бутылку.

Лицо Астории побелело, а Малфой сию же секунду пожалел о сказанном. Он молча открыл крышку, делая несколько больших глотков.

Черт, даже огневиски сегодня был отвратительным на вкус.

Опустошив почти половину бутылки, хмурясь и часто дыша, Драко протянул огневиски слизеринке.

— Я не буду, — она покачала головой, запуская руки в карманы и ежась от холода, — мне следует быть максимально сосредоточенной, верно?

Ее губы дрогнули, предвещая улыбку, и Драко улыбнулся в ответ. Стало теплее, но не от алкоголя.

Кажется, Малфой ошибался насчет Гринграсс. Она всегда была удобной лишь потому, что была влюблена в Драко, а на деле оказалась человеком, готовым помочь ему. Едва ли это было вызвано чувствами девушки.

Драко опустился на землю, прижимаясь спиной к стене "Трех метел".

Оставалось около пяти минут.

Впрочем, Пулхетт появилась через три. Она шла к ним медленно и уверенно. Руки были запущены в карманы, а стоило увидеть ребят, губы разрезала улыбка. Теплая и приятная, словно этот человек не убил мать Малфоя и не пытался уничтожить Панси. Однако, несмотря на алкоголь, Драко старался держать себя в руках. Он поднялся на ноги, оставляя бутылку с четвертью огневиски на земле. Слизеринец видел, как напряглась Астория.

— Я не сомневалась, Драко, — произнесла Изабелла, ухмыляясь, — что найдется человек, готовый приложить руку к твоей смерти.

Он ждал, что Гринграсс расплачется, но вместо этого девушка уверенно вскинула голову, щурясь.

— Чтобы увидеть как ты гниешь в Азкабане, можно заплатить любую цену, — четко, по буквам, вызывая странные эмоции на лице Пулхетт. Ее губы сжались в прямую линию, а ноздри расширились.

— Что же, — помедлив мгновение, произнесла Изабелла, — думаю, не стоит затягивать с этим.

Драко усмехнулся, чувствуя, как замирает сердце и перехватывает дыхание.

Чем дальше они удалялись от деревни, тем темнее становилось вокруг. Огни фонарей уже не освещали пространство. В какой-то момент слизеринец ориентировался лишь по шагам Пулхетт. Она шла не спеша, плечи ее были напряжены, руки запущены в карманы. Гринграсс же плелась сзади, Драко чувствовал, как ее взгляд сверлил дыру в спине, слышал чуть сбившееся дыхание. Слизеринец был уверен, что девушка уже сотню раз пожалела о своем решении. Он не хотел анализировать мотивы ее поступков, лишь потому, что пришел бы в тупик. Драко не был достоин такой жертвы, точно также как и помощи Астории в поисках убийцы. Забавная ирония, кстати. Ведь убийцу они все-таки нашли, хоть и не самым, мягко говоря, приятным способом.

Выпитый ранее огневиски совершенно не затуманил сознание, мысли были кристально чистыми, а паника разрывала внутренности. Он не хотел умирать. Как же сильно, черт возьми, он не хотел этого.

Пулхетт остановилась, медленно оборачиваясь к слизеринцам.

— Можем начинать, — ее голос был поразительно спокойным, глаза в полумраке казались полностью черными, а губы скривила усмешка. Драко выпрямился, набирая в грудь побольше воздуха. Его подбородок был привычно вздернут, и ответная усмешка не заставила себя ждать. Он вытянул руку вперед, перехватывая предплечье Пулхетт, через миг взгляд обратился к Астории.

Девушка медлила пару мгновений, прежде чем обошла слизеринца и преподавателя, оказавшись между ними, и еще мгновение, прежде чем достала волшебную палочку.

Гринграсс посмотрела на Драко. Юноша не мог полностью разглядеть ее лица, но знал, что Астория плачет. Знал, что соленые дорожки замерзают на щеках, а каждое действие дается с трудом. Улыбка коснулась губ и Малфой кивнул девушке, чувствуя, как ком застревает в горле. Гринграсс опустила голову, выдыхая, а в следующую секунду посмотрела в сторону Пулхетт, поднимая палочку. Яркий лучик света вырвался наружу, и через мгновение тонкая светящаяся нить обвила руки присутствующих.

— Мое полное имя Изабелла Джоан Пулхетт, — произнесла преподавательница, ухмыляясь.

Голос Гринграсс дрожал чертовски сильно.

— Клянешься ли ты, Изабелла Джоан Пулхетт, что ни один человек больше не погибнет от твоей руки, — женщина перевела взгляд на Драко, голос звучал тихо и спокойно.

— Клянусь.

Очередная нить обвила их руки. Малфой сглотнул, взгляд неотрывно следил за лицом преподавателя, странная улыбка коснулась ее губ, а на лице отразилось удовлетворение. Свободной рукой женщина достала из кармана небольшой прозрачный флакончик, в следующий миг протянув слизеринцу. Драко забрал его, открывая крышку.

— Клянешься ли ты, — голос Гринграсс задрожал сильнее, стоило увидеть яд в руке Малфоя,

— что никто из твоих приверженцев не совершит убийство по приказу твоему или собственной воле?

Тишина заполнила пространство. Драко слышал как бьется его сердце. Он медленно выдохнул, а мир вокруг на секунду замер. Предательские воспоминания подобрались к сознанию, заставляя глаза гореть от соли.

Поттер. Конечно же, черт его побери, Поттер.

Торчащие в разные стороны волосы, яркие зеленые глаза, полные недоумения, и румянец на щеках. Неуверенно протянутая рука, пальцы, сжимающие дневник о лечении Нарциссы. Его губы, теплые и мягкие, поцелуи и прерывистое дыхание.

Малфой выдохнул. Медленно, позволяя мельчайшим частичкам кислорода покинуть легкие.

Сейчас, как никогда во всей гребаной жизни, Драко хотел бы сказать нечто важное. Впрочем, Поттер ни за что не поверил бы ему. Он бы ответил нечто вроде "Это не смешно, Малфой", забавно хмуря брови, или же просто ушел, вернее даже убежал, не зная как реагировать. И слизеринец бы чувствовал себя чертовски глупо, проклиная весь мир вокруг.

Или Малфой просто поцеловал бы Поттера, потому что терпеть не мог неловкость. В любом случае, каждая клеточка в теле вопила от осознания, что больше никогда Драко не увидит лица Гарри, не почувствует тепла прикосновений. Никогда не услышит своего имени, произнесенного гриффиндорцем. Все внутри сжалось в тугой узел: вместо воздуха в легкие поступал огонь, обжигая до боли, до темноты под веками. Тошнота наравне с головокружением.

Поттер, как же я ненавижу это.

Сейчас Драко жалел. Жалел, что не увидел Гарри перед смертью, не обнял его, в полной тишине, без слов. Просто утыкаясь носом в плечо и вдыхая его запах: теплый и приятный, напоминающий терпкий кофе ранним утром, когда лучи солнца греют кожу и проблем не существует вовсе.

Именно этот запах он чувствовал, когда Патил облила Паркинсон Амотренцией. Стоя посреди коридора и почти касаясь своими губами губ Поттера.

Этот аромат дарил ощущение безопасности, комфорта и тишину. Тишину внутри. Так было всегда, когда рядом находился Гарри: мысли отступали, а мир сжимался до атома, теряя значимость.

Или же Драко мог держать его за руку, до боли переплетая пальцы и дышать.

Вдох выдох, вдох...

Он закрыл глаза, представляя как пальцы Поттера касаются тыльной стороной ладони, как гриффиндорец сжимает его руку. Малфой знал, стоит посмотреть на Гарри, и его улыбка заберется под кожу, вызывая дрожь.

Драко сделал несколько глотков горького напитка, синхронно с тихим "Клянусь", озвученным Пулхетт. Очередная нить оплела их руки. Сделка состоялась. Так, как того хотела Изабелла: клятва взамен смерти.

Выдох.

Синхронно.

Ухмылка разрезала губы Изабеллы. В глазах отразилось удивление, когда женщина отпустила руку Драко.

— Ты лучше своего отца, — в голосе появилась горечь, — я приятно удивлена. Уверена, что мой брат принял антидот и уже завтра меня ждет поцелуй Дементора, — она поджала губы, склоняя голову на бок, и скрестила руки за спиной, — мне нужно спешить.

А в следующее мгновение женщина развернулась, направляясь в сторону Хогсмида. Она не собиралась бежать. Очевидно, это было не нужно. Своей цели Изабелла достигла, ровно как и Драко своей. Смерть в Азкабане станет лишь приятным дополнением для Малфоя.

Жизнь Драко — цена за мирное существование других, ведь теперь юноша знал, что никто не умрет от руки Пулхетт и ее приближенных, а значит, он все сделал правильно.

Мальчик, день за днем делающий неправильный выбор, наконец-то, поступил так, как следует.

Драко поднял взгляд на Асторию.

— Кажется, я догадываюсь, что за дело у этой суки, — произнесла девушка, хмыкнув, — головокружение усилилось, и когда перед глазами появились темные пятна, Малфою пришлось опуститься на колени, упираясь ладонями в снег. Слизеринец медленно выдохнул, зажмурившись. Гринграсс тут же упала на колени рядом с ним, ее ладони легли юноше на плечи, а голос задрожал, — Драко...

— Она идет к брату, — слизеринец поднял голову, ощущая, как огромные хлопья снега касаются кожи, оседая на ресницах. Силы медленно покидали тело, но мысль, вспыхнувшая в мозгу, заставила гребаное сердце биться, — черт, там Поттер.

Они не вернулись к полуночи, значит, встреча с Джонатаном затянулась. Вероятность того, что директор с Гарри и Эдвардом еще находились у Краша была крайне велика. В этом случае, каждому из них угрожала опасность. Пулхетт чертовски хитра и безжалостна, она сможет обмануть Макгонагалл, чтобы добраться до брата и его сына. Их, в свою очередь, ждет неминуемая гибель, и никто не успеет помочь, разве что... чертов Поттер.

Он ведь не будет столь умен, чтобы не вмешиваться, верно?

Просто переждать под мантией отца.

Нет, геройская кровь взыграет, и тогда...

— Поттер? — на выдохе произнесла Гринграсс, ее рот округлился, — ты же сказал, что Макгонагалл пошла туда с Петтерсоном? Какого черта Поттер... Малфой, — девушка сильнее сжала плечо слизеринца, — я не успею предупредить их.

Темных пятен перед глазами становилось все больше, а голос Астории доносился словно изпод толщи воды. Он открыл глаза, до боли сжимая челюсти, чувствуя вкус крови на языке.

— Иди, — хрипло.

— Нет.

— Иди, Гринграсс, — морозный воздух пронзили отчаянные интонации, — вернись в школу, найди кого-нибудь из преподавателей, расскажи о том, что случилось.

— Я не оставлю тебя, — тихо, слишком тихо.

— Ей нечего терять, — он посмотрел в темные глаза Гринграсс, по ее бледным щекам текли слезы, — Пулхетт убьет... — в горло словно налили свинец, каждый вдох обжигал внутренности. Он ощущал насколько горячими были застывающие дорожки на холодной коже, — любого.

Гринграсс трясло. Казалось прошла целая вечность, прежде чем ее тонкие пальцы отпустили плечо Драко. Слизеринец вновь закрыл глаза, отчаянно пытаясь сделать вдох, но легкие не слушались. Он слышал шелест мантии Астории, когда она поднялась на ноги, хруст снега под ногами, когда девушка сделала несколько шагов, замирая.

— Мы еще увидимся, Драко.

— Звучит весьма оптимистично, — он хмыкнул, вкладывая остатки сил в едва заметную улыбку.

Гринграсс что-то сказала в ответ, но Малфой уже не слышал. Он сконцентрировался на сбивчивом ритме в собственной груди, игнорируя холод сковавший тело. Шаги Гринграсс растворились в темноте, хруст снега стих. Малфой знал, что она не успеет. Не успеет предупредить Макгонагалл, не успеет позвать на помощь. И этот чистейший страх заставлял мозг лихорадочно работать, в поисках решения, вынуждая сердце толкать густую кровь. Сил не было, тело отчаянно клонило в сон. Драко достал из внутреннего кармана волшебную палочку, с силой сжимая древко, чтобы чувствовать, что происходящее реально. Слизеринец опустил голову, вытягивая руку с палочкой вперед.

— У меня есть для тебя новость, — Забини влетел в гостиную и перепрыгнув через спинку, упал на диван. Он сбивчиво дышал, а щеки раскраснелись. Очевидно, новость была, действительно, стоящей, раз парень так спешил поделиться ею с Драко. Малфой поднял голову, отрываясь от чтения учебника по Зельеварению, и посмотрел на друга, выгнув бровь, — про Поттера.

Ха. Разумеется, про кого же еще?

Драко закатил глаза, когда губы Блейза растянулись в ухмылке. Парень прекрасно знал, что это заинтересует друга и теперь специально выжидал, издеваясь над ним. Именно поэтому Забини неспеша потянулся, поудобнее устраиваясь на диване.

— Я расскажу Дафне, что ты пишешь ей любовные записки и прячешь в своей тумбочке, — спокойно проговорил Малфой, наблюдая, как усмешка исчезает с губ Забини, а лицо вытягивается.

Какое-то время парень молчал, вглядываясь в лицо Драко, словно пытаясь зацепиться за что-то, а затем он фыркнул, но новость озвучил:

— Поттер освоил заклинание Патронуса, — выжидающе произнес Блейз, оценивая реакцию друга.

— Бред.

— Нет, я сам слышал, как грязнокровка с нищебродом обсуждали это в библиотеке, — настаивал Забини, в следующее мгновение принимая сидячее положение. Он наклонился к

Малфою, а голос зазвучал тише, — она рассказывала, что Поттер одолел более сотни Дементоров разом.

— Точно бред, — Малфой выдохнул, закрывая учебник и откладывая на столик, — а ты Забини идиот, раз поверил в это.

— О, да иди ты, — Блейз закатил глаза, откидываясь на спинку дивана, — не хочешь принять тот факт, что Поттер снова обошел тебя?

— Кажется, ты хранишь письма для Дафны в верхнем ящике, — холодно произнес

Драко, сощурившись, — да точно, в верхнем.

Забини резко вскочил на ноги, всем своим видом показывая безразличие к словам друга. Однако стоило обойти Драко и оказаться за его спиной, Блейз заметно ускорил шаг, поднимаясь в спальни. Малфой фыркнул собственным мыслям, а затем покачал головой, отгоняя их.

Поттер освоил заклинание Патронус?

— Как же!

Уверенный голос, со странным осадком, наполнил пространство. Впрочем, к учебнику по Зельеварению в тот день Малфой так и не вернулся. Вместо этого, он отправился в библиотеку.

В тот день Драко много прочитал об этом заклинании, но перейти к практике так и не решился. Со временем мысль о том, что Забини бредит, заняла лидирующую позицию в голове Малфоя, и слизеринец переключился на другие аспекты жизни. Так продолжалось до пятого курса.

В те времена он помогал Амбридж с разоблачением Отряда Дамблдора и следил за Чжоу Чанг в библиотеке. Она сидела за столом, скрывшись за стопкой учебников, и перешептывалась с другой девчонкой с Когтеврана, ее имя Драко не знал. Слизеринец простоял за соседним стеллажом достаточно много времени и уже собирался вернуться в гостиную, как вдруг посомневавшись пару секунд, Чжоу произнесла:

— Гарри Поттер, — сработало моментально, все внимание Драко мгновенно сфокусировалось на когтевранке, на ее размеренных интонациях. Он сдвинул несколько книг, чтобы видеть лицо девушки, — он обучает нас. На самом деле, Гарри большой молодец...

— Но он ведь тоже ученик, — с сомнением произнесла другая девушка, на лице Чжоу отразилось возмущение.

— Он сражался с сама знаешь кем, Зои, — точно, Драко фыркнул, эта девчонка клеилась к Тео Нотту в начале года. Полноватая, маленького роста, с ничем не примечательными чертами лица. Впрочем, было кое-что, что Малфою запомнилось даже очень хорошо: огромное родимое пятно на половину шеи, из-за него, кстати, Тео и отшил когтевранку, — к тому же Гарри, — Чжоу перешла на шепот, наклоняясь к подруге. Драко задержал дыхание, — умеет призывать патронуса, я сама видела! А еще... он научил этому многих из нас.

— Шутишь?

Дальше Драко не слушал. Он узнал достаточно, чтобы выцепить Чжоу и доставить ее к Амбридж. Впрочем, не этот факт заставил губы скривиться в усмешке. Малфой добрался до своей комнаты, в следующее мгновение, с силой пиная ни в чем не повинную кровать. Драко сделал несколько коротких вдохов, чтобы прийти в себя, а затем лег на постель, закидывая руки за голову и еще долго изучал потолок немигающим взглядом.

Последующие несколько месяцев Драко тренировался каждые выходные, приезжая в

Мэнор. Казалось, он отработал технику до идеала, но вызвать патронус не получалось. Малфой жмурился, пытался вспомнить хоть что-то достаточно значимое, достаточно весомое и положительное. Однако мамины пирожные и многочисленные победы в стычках с Поттером едва ли сработали. В конце концов, Малфой сдался.

Его ресницы дрожали, и несмотря на холод, внутренности охватил огонь. Драко закрыл глаза, вспоминая.

Сидеть на полу, прислонившись спиной к камню стены было столь же холодно, что и сейчас. Тогда в туалете на втором этаже, когда шум воды резонировал внутри, Малфой вслушивался в его дыхание. Прерывистое дыхание, словно Гарри только что пробежал кросс. Глаза слизеринца были точно также закрыты, а тепло тела Поттера ощущалась кожей. Драко знал, что Гарри смотрит на него. Знал, что в этом тогда еще слишком чужом взгляде за стеклами очков, отражалось волнение. Оглушающее своей честностью и открытостью. Тогда все началось, тогда впервые во всей гребаной жизни, Драко ощутил это тепло. Забота коснулась оголенных нервов, вызывая дрожь. Забота в чертовых зеленых глазах, смотрящих на него. Без привычной ненависти. Честно.

Давай, Поттер.

Смотри на меня.

Его пальцы осторожно, слишком неуверенно касающиеся внешней стороны ладони. Мгновение, запускающее мурашки. Гарри сжимает его руку, переплетая пальцы. Чуть сильнее, чуть увереннее.

Смотри.

Не отводи взгляд.

Этот яркий луч света внутри.

И Драко молил Мерлина, чтобы у него еще было время. Чтобы Гарри сидел вот так же рядом, как и в тот день, и сжимал его ладонь.

Держи меня за руку.

Не отпускай.

Черт возьми, только не отпускай, Поттер.

— Экспекто патронум!

Тихо. Вдруг стало чертовски тихо. Драко открыл глаза, чуть поднимая голову. Все пространство вокруг было залито ярко-белым светом, но ничего более. Никакой светящейся фигуры.

Не получилось. У него не получилось, черт возьми.

Воздух с болью покинул легкие, а глаза зажгло от слез. Малфой зажмурился.

Солнечные лучи осторожно пробирались по полу, останавливаясь на границе ковра. Драко открыл глаза, поворачивая голову к окну. Какое-то время он наблюдал за тем, как острые верхушки елей разрезают чистое голубое небо, покачиваясь на ветру, и вслушивался в размеренное дыхание рядом. Воспоминания, подобно лезвию, вспороли сознание, усилив сердцебиение. Малфой ощутил жар от тела Поттера, сквозь ничтожные сантиметры пространства, и кожа мгновенно покрылась мурашками.

Набрав в легкие побольше воздуха, Драко потянулся, ловя себя на мысли, что делает это максимально тихо и осторожно, чтобы... не разбудить Поттера? Ха. Вот значит как.

Малфой усмехнулся собственным мыслям, переворачиваясь на другой бок. Тело отозвалось приятной болью в мышцах, а взгляд тут же переместился к Гарри. Юноша лежал на спине, одна рука покоилась на мерно вздымающейся груди, а вторая была вытянута вдоль тела. Драко помнил, как в полудреме накрыл их обоих покрывалом, но Поттеру, очевидно, стало жарко, так как кусок ткани прикрывал лишь его бедра. Взгляд скользил от выступающих косточек выше к животу и груди, остановился на мгновение, изучая выгнутую шею, украшенную парочкой новых следов, а затем споткнулся о чуть припухшие губы. Ресницы Поттера подрагивали, периодически он хмурился и прикусывал нижнюю губу, но через миг, на лицо вновь возвращалось совершенно расслабленное выражение.

Драко не знал, как долго лежал вот так вот разглядывая Поттера. Теплое солнце уже касалось кожи, забираясь на кровать. Взгляд вернулся к ключицам Гарри, замирая, а внутри вспыхнуло желание. Отчаянное желание поднять руку и провести кончиками пальцев, касаясь горячей кожи. Замечая, как меняется ритм дыхания Поттера, как он вновь хмурится и кусает губы так, что в горле вмиг становится слишком мало места для доступа кислорода.

Что бы произошло?

Если бы Драко перекатился, оказываясь сверху, сжимая бедра гриффиндорца своими, наклонился, перехватывая запястья и прижал их к подушке по обе стороны от головы Гарри, а затем... поцеловал его. Осторожно, сначала касаясь губами шеи, переходя к скуле и виску, зарываясь пальцами в темные, вечно растрепанные волосы. Слыша, как Поттер выдыхает, видя, как медленно открывает глаза, а в следующий миг щурится от солнечных лучей. А затем, он бы коснулся его губ, забирая вдох. До боли между ребер, до дрожи в руках. Так, как Малфой целовал лишь Поттера.

Драко вздрогнул, когда неожиданная мысль ударила по сознанию.

Серьезно, Малфой?

Он хмыкнул.

Совершенно новое и пугающее своими масштабами чувство, разрывало грудину. А в голове, задерживаясь непозволительно долго, вспыхнули неоновые буквы:

Что, если бы таким было каждое утро?

Драко не успел поставить барьер, остановить эту мысль, медленно проникающую в каждую клеточку тела и пускающую корни. Сердце забилось быстрее, а уголки губ приподнялись в улыбке. Черт. Если бы кто-то видел слизеринца сейчас, подумал бы, что парень сошел с ума. Он лежал на кровати, разглядывая Поттера и улыбался. Мерлин. А внутри разливалось слишком яркое, слишком теплое...

— Экспекто, — с губ сорвался крик, отчаянный, нещадно царапающий гортань, — Патронум!

Он замер, открывая глаза. В метре от слизеринца, склонив голову, стояла лиса. Грациозно потянувшись, она внимательно изучала Малфоя несколько секунд, а затем резко дернулась, срываясь с места, и убежала в сторону Хогсмида.

— Отлично... — на выдохе, слабая улыбка коснулась губ. Темных пятен стало слишком много, слизеринец вновь закрыл глаза, опуская голову. Сердце билось все тише, каждый глухой удар сопровождался дрожью во всем теле.

Такстранно... Драко думал, что умирать больно.