Глава 26

Утро воскресенья началось с совместного завтрака. На этот раз Гарри сидел один, Гермиона не спешила в большой зал, а Панси и Драко расположились напротив. Поттер уже несколько раз одернул себя, когда взгляд непозволительно долго задерживался на слизеринце.

Слова Малфоя, озвученные прошлым вечером, пульсировали в голове. Тихие и спокойные интонации, приподнятый уголок губ... Сегодня на слизеринце был черный свитер под горло, волосы немного отросли, и челка закрывала большую часть лица, нежели раньше. Он был погружен в собственные мысли, так и не притронувшись к еде. Лишь изредка тонкие пальцы тянулись к кубку с апельсиновым соком. Взгляд заинтересованно изучал поверхность стола, пока Панси рассказывала о том, как именно она стащит у Слизнорта флакончик с зельем, чтобы отравить Парвати Патил. Поттер хмыкнул. Очевидно, Паркинсон была из тех, кто никогда и ни за что не отступит от своих идей, тщательно продумывая план мести.

— Я рассказала Макгонагалл, — Гарри вздрогнул, когда голос Грейнджер зазвучал из-за спины. Панси мгновенно подняла голову, а на лице появилось возмущение. Гермиона присела на лавку, слева от Поттера, складывая руки на столе и выпрямляясь. Подруга была без подноса, следовательно завтрак не входил в планы на утро. Гарри видел, как Паркинсон медленно отодвинула от себя тарелку с кашей.

— Ты, конечно, умная и все такое, Грейнджер, — произнесла слизеринка, растягивая гласные, — но иногда бываешь настоящей идиоткой.

— Прежде чем оскорблять меня, — карие глаза сощурились, а на лице Гермионы отразились несвойственные подруге эмоции. Она вздернула подбородок, а уголок губ приподнялся в усмешке. Той самой усмешке, которая была свойственна слизеринцам: надменная, высокомерная и безумно пугающая, — включи свою тупую голову и подумай, — Поттер жалел, что не может навечно запечатлеть это выражение на лице слизеринки. Рот округлился, а темные глаза расширились. От возмущения Паркинсон покраснела до кончиков ушей. Гарри воспользовался паузой, чтобы посмотреть в сторону Драко. На лице слизеринца отразилась крайняя степень удивления, а кубок с соком, который юноша держал в руке, так и замер на половине пути. Брови Драко взмыли вверх, серые глаза обратились к Поттеру. Кажется, их мысли и эмоции сейчас были очень схожими. — Если ты забыла, — тем временем, Грейнджер продолжила, — то шкатулка матери Драко находится у директора. Вырезка из газеты - это прямое доказательство того, что у Джонатана есть сын. Ты, конечно, хитрая и вполне способная, Паркинсон, — в эту секунду, Панси застыла подобно каменной статуе. Ее глаза округлялись все больше, — но вряд ли сможешь пробраться в кабинет Макгонагалл, стащить шкатулку, которую директор, скорее всего, хорошо спрятала, и вернуться в большой зал, не будучи обнаруженной.

— В этом есть смысл, — неуверенно произнес Гарри, нарушая тишину, которая могла тянуться вечность. Он пожал плечами, когда темные глаза Паркинсон обратились в его сторону. Поттер ощутил, как ему становится очень жарко. Взгляд Панси пробирался под кожу, с одной единственной целью, сжечь гриффиндорца к чертям, — что сказала Макгонагалл?

Потребовались усилия, чтобы голос звучал ровно, когда Гарри перевел взгляд на подругу.

— Идею профессор поддержала, и сказала, что пойдет с нами, чтобы позаботиться о безопасности, — Гермиона говорила вполне спокойно: ровные интонации и размеренное дыхание. Однако стоило встретиться взглядом с Паркинсон, которая до сих пор не проронила ни слова, Грейнджер не сдержала очередную усмешку.— Панси, в чем дело? Ты позабыла все колкости или разучилась разговаривать?

Гарри заметил, как на губах Драко появилась восторженная улыбка. Он с изумлением посмотрел на Гермиону, в следующий миг, качая головой, словно не веря в происходящее.

— Грейнджер, это, конечно, будет глупая смерть, но очень эффектная, — он произнес это, встречаясь с взглядом гриффиндорки. Гермиона же спокойно пожала плечами, в следующую секунду поднимаясь на ноги. Она закинула сумку на плечо, и только Гарри заметил, что несвойственное подруге поведение, давалось ей с трудом. Пальцы едва заметно подрагивали, сжимая ручку сумки. Но следовало отдать должное Грейнджер - держалась она очень уверенно.

— Эдвард будет здесь после обеда, — произнесла девушка, намеренно игнорируя присутствие Паркинсон, которая, к слову, и вовсе перестала дышать, — встретимся в три часа у кабинета Макгонагалл, хорошо?

Драко и Гарри одновременно кивнули. Ожидать ответа от Панси не имело смысла, поэтому улыбнувшись напоследок, Гермиона направилась к выходу из большого зала. И только, когда фигура девушки скрылась за дверями, Паркинсон медленно выдохнула. Она посмотрела на Драко, который даже не старался сдержать улыбку.

— Ни слова, Малфой, — угрожающе произнесла слизеринка, в следующий миг, вскакивая на ноги. Она практически не притронулась к завтраку, однако, Панси это вряд ли волновало. Девушка спешно закинула на плечо сумку, перешагивая через лавку, и отрывистыми шагами направилась к выходу. Поттер не был уверен, но кажется слышал нечто вроде "Я убью ее" растворившееся во всеобщем гуле.

Стоило и Панси скрыться за дверями большого зала, Гарри понял, что Драко все-таки сдерживался. Ведь как только их взгляды встретились, слизеринец рассмеялся, а Поттер мгновенно разделил эту эмоцию.

— Это было неплохо, — произнес Малфой, делая глоток из кубка. На бледной коже проступил едва заметный румянец, — уверен, Грейнджер долго тренировалась перед зеркалом.

Гарри лишь покачал головой в ответ. Разумеется, он был в восторге от выходки подруги. Поттер вспомнил их разговор прошлым утром, когда девушка была взволнована и называла себя "ханжой". Вчера вечером им с Гермионой все же удалось побеседовать, однако, ничего конкретного для себя Гарри не выяснил. Впрочем, была одна вещь, которая сию же секунду заставила щеки пылать. Новое слово, которое все еще горчило на языке, и было максимально непривычным, касательно их с Драко взаимоотношений. Гарри мгновенно отбросил эти воспоминания, чувствуя, как кожа начинает гореть. В следующий миг, он поднял голову, набирая в легкие побольше воздуха, но сию же секунду замер, столкнувшись с заинтересованным взглядом серых глаз. Очевидно, его эмоции отразились на лице, и Драко с легкостью смог прочитать их.

— Что? — Гарри решил выбрать новую для себя позицию, прежде чем Малфой забрался слишком глубоко под кожу. Бровь изогнулась, на лице отразилось неподдельное удивление. Несколько секунд, пока Драко продолжал изучать Поттера взглядом, превратились в вечность. С каждым мгновением, температура тела поднималась, и Гарри становилось все сложнее держать на лице беззаботное выражение. Однако к счастью гриффиндорца, Драко все же моргнул, сделал еще один глоток сока, в следующий миг, поднимаясь на ноги.

— Идем, Поттер, — произнес он, когда дыхание Гарри почти выровнялось.

Вместе завтракать и вместе уходить из большого зала стало вполне обыденным явлением. Впрочем, Поттер все еще чувствовал взгляды, сопровождающие их с Драко. Однако сейчас вместо привычного дискомфорта, он ощущал раздражение. Всю свою жизнь, сталкиваясь с вниманием к своей персоне, юноша отчаянно желал, чтобы его звали не Гарри Поттер, чтобы он никак не был связан с Волан-де-Мортом, и вообще, оказался обычным парнем, ничем не примечательным. Впрочем, что-то подсказывало гриффиндорцу, что даже будь он никем, шагая по большому залу в метре от Драко, юноша привлек бы столько же внимания.

Он помнил, как в первые годы учебы, очень много слышал о Малфое. Большинство, разумеется, отзывались о слизеринце весьма нелестно, но с каждым годом, покуда его одноклассники взрослели, их мнение становилось все противоречивее. Если говорить о парнях, то здесь, разумеется, двойственной позиции не прослеживалось. Малфой был хорьком, полным ублюдком, высокомерным и заносчивым, но касательно девушек... Гарри часто слышал, как отзывались о Драко девчонки.

Они утверждали, что не будь он таким невыносимым, Малфой стал бы отличной партией. По крайней мере, касательно внешности. Поттер, разумеется, никогда не думал об этом. То, что он испытывал к Драко сводилось к ненависти, вечному соперничеству и все. Однако анализируя слова девушек сейчас, Поттер в чем-то был согласен с ними. В какой-то период ненависть и соперничество исчезли, и Гарри, все еще не понимающий, как оказался в таком положении, мог оценить Драко с той же стороны, что и его многие.

Малфой был красив. Высокий, стройный юноша, со светлыми, всегда идеально уложенными волосами. Острыми скулами, и выразительными чертами лица. Драко всегда, в угоду воспитанию, статусу и, разумеется, материальному положению, выглядел хорошо. Однако анализируя все это и вспоминая слова одноклассниц, Поттер понимал, что это была лишь общая картинка. Да, Гарри с уверенностью мог сказать, что Драко привлекателен, впрочем, это прослеживалось не в цельном образе слизеринца. Если брать за образец те мгновения, когда при взгляде на юношу, Поттер забывал, как дышать, то красота Малфоя крылась в другом.

В, напротив, растрепанных, торчащих в разные стороны светлых волосах, когда Драко проснулся утром в своей комнате, а Гарри все еще лежал на постели, наблюдая за ним. В те моменты, когда Малфой смеялся, искренне, совершенно не стараясь держать маску безразличия на лице, как мгновением ранее, сидя за столом. Красота Драко заключалась не в той картинке, которую видел каждый: высокомерной, аристократичной и безразличной. А той, которую довелось видеть очень немногим, той, которую видел Гарри. В те мгновения, когда Драко был абсолютно открыт, даже уязвим, но совершенно не волновался на этот счет.

Когда его тонкие пальцы слегка подрагивали, цепляясь за пуговицы на рубашке Поттера. Когда щеки слизеринца покрывались румянцем, а нижняя губа была закушена, от ощущений, которые сам Гарри дарил ему. Да, это было чертовски красиво, до мурашек. А от ощущения причастности к чему-то столь сокровенному у Поттера перехватывало дыхание.

— Мы идем в библиотеку, — Драко ответил на недоумевающий взгляд гриффиндорца, на что Гарри тут же нахмурился. Разумеется, это была библиотека, ведь таким был план на выходные, и отсутствие Грейнджер с Паркинсон едва ли его меняло. К тому же, вчера вечером, когда они с Драко возвращали на место кучу фолиантов, Поттер понял, что Малфой всерьез задался целью сдать экзамены. А значит, вариантов, зачем они с Гарри идут туда огромное множество: от ЗОТИ до зельеварения. Впрочем, Поттера это не обрадовало. Он настолько сильно устал от постоянного сидения в окружении стеллажей с фолиантами, да и имея больше пяти часов до визита к Крашу, он едва ли хотел провести их так. Казалось, Драко прочитал его мысли, когда чуть сбавил шаг, а в следующую секунду, опустив руку Гарри на плечо, наклонился к нему, произнося на ухо, — или есть идеи поинтереснее, Поттер?

От этого шепота, сердце мгновенно забилось быстрее. Малфой отстранился, ухмыляясь, а в голове Гарри вспыхнула пугающая своим напором мысль. Он стал одержим этой идеей в считанные доли секунды, и едва осознал свои действия, когда замер на месте, стоило им подняться по лестнице на первый этаж. Драко по инерции сделал еще один шаг, а затем остановился, оборачиваясь к гриффиндорцу. Недоуменное "Поттер?" не заставило себя ждать, и Гарри поднял взгляд, сталкиваясь со стальным небом, обрамленным пушистыми ресницами, его губы растянулись в ухмылке, а рот Драко округлился. Заметив, как непонимание на грани с удивлением все отчетливее проступает на лице Малфоя, и ощутив как его собственное сердце ускоряет ход, Поттер осмотрелся.

В воскресенье учеников в школе было немного: все они по большей части, сидели в гостиных или в большом зале. Преподаватели точно также находились в Хогсмиде, а те, что жили в самой школе, отдыхали от вездесущих студентов, в своих комнатах. Некоторые впрочем, собрались в Учительской, за многочасовым распитием чая или чего покрепче. Многие кабинеты были открыты, поскольку сейчас, в период подготовки к Ж.А.Б.А, ученикам разрешалось собираться группами, дабы не толпиться в библиотеке. Проговаривая это в своей голове, Гарри все больше укреплял, вспыхнувшую в сознании идею. И прежде, чем рот Драко приоткрылся, чтобы озвучить что-то еще, Поттер, перехватил его предплечье, буквально заталкивая Малфоя в кабинет, где преподавали Историю магии.

Стоило оказаться внутри, в нос тут же ударил запах полыни, которую так сильно любила мадам Стебель. Ей довелось стать преподавателем по этому предмету совершенно случайно, когда после войны, профессор Бинс наотрез отказался участвовать в делах школы, ссылаясь на то, что он едва не умер от страха, хотя сам уже много лет был привидением. Он, подобно Пивзу начал слоняться по школе, то и дело пугая первокурсников, однако к предмету так и не вернулся. Разумеется, в какой-то степени это было здорово, ведь Бинс был самым скучнейшим преподавателем в мире, однако, в силу своей некомпетности, профессор Стебель едва ли оказалась лучше. К счастью, Гарри уже не изучал Историю Магии и слышал об этом, еще в начале года, от других учеников, что учились на несколько курсов младше.

Первым делом, Гарри достал волшебную палочку, направляя на дверной замок, и когда тихое "Коллопортус" растворилось в воздухе, все же перевел взгляд на Малфоя. Драко стоял в полуметре, прислонившись спиной к стене, а на его лице было весьма заинтересованное выражение.

— Ладно, — медленно произнес он, а бровь изогнулась.

И только сейчас, оказавшись наедине с Драко в запертом кабинете, Гарри почувствовал, что воздуха не хватает. Этот порыв был весьма неожиданным и достаточно смелым, и Поттер не позволил бы себе остановиться во что бы то ни стало. Однако когда слизеринец откинул голову назад, сгорая от интереса, Гарри почувствовал, как его пальцы слегка подрагивают.

На лице Малфоя появился вызов. Чертов вызов.

Впрочем, вопреки пульсирующему в груди страху, Гарри усмехнулся.

***

Драко перестал дышать, а мысли мгновенно покинули сознание. Малфою безумно сильно нравилось провоцировать Гарри, видеть как румянец заливает щеки, и даже на расстоянии ощущать, как юноша вздрагивает. Именно этого он добивался в коридоре, когда наклонился к Гарри, едва касаясь его губ, в прошлый раз. И сейчас, увидев насколько сильно изменилось лицо Поттера, при упоминании библиотеки, Малфой решил сделать это снова. Подобное всегда казалось забавным до тех пор, пока они не очутились в ограниченном пространстве, а в зеленых глазах не вспыхнула искра. Искра, мгновенно лишившая Малфоя воздуха. Губы разомкнулись, а глаза потемнели. Драко хотел дождаться действий гриффиндорца, увидеть насколько далеко тот зайдет, хватит ли ему смелости сделать это? Но когда Поттер едва заметно скользнул кончиком языка по нижней губе, слизеринец замер, уже в следующее мгновение, вжимая горячее тело в деревянное покрытие двери.

Он видел, как Гарри улыбнулся: странно-довольно, заставляя миллионы фейерверков взрываться под кожей. Малфой ощутил, как жар внизу живота распространяется по телу, а губы покалывает от безумного желания поцеловать Поттера, стереть его улыбку, заменяя стонами. И когда жаркий язык проник в рот гриффиндорца, а зубы с силой прикусили его губу, Драко получил этот стон. Глухой, резонирующий внутри, мгновенно стирающий все мысли из головы, оставляя вакуум.

Палочка Поттера, которую он не успел убрать, упала на пол. Пальцы нырнули под ткань свитера, касаясь кожи. Он с удовольствием отметил, как рука Гарри скользнула по шее, зарываясь в волосы, а затем тот с силой потянул их назад, вынуждая Драко отстраниться. Одного глотка воздуха стало катастрофически мало, когда Поттер толкнул Драко назад, меняясь с ним местами. Малфой врезался спиной в дверь, и уже через миг потянулся к гриффиндорцу за очередным поцелуем. Однако руки Гарри уперлись в его плечи, буквально удерживая на месте. Секундное недоумение сменилось дрожью во всем теле, когда Поттер, вновь усмехнувшись, подцепил пальцами застежку на ремне Драко. Раздался характерный звук. Губы Малфоя разомкнулись, и он резко откинул голову назад, ударяясь затылком, когда следом расстегнулась ширинка, а рука Поттера нырнула под ткань боксеров, сжимая горячий член.

Драко зажмурился, прилагая невероятные усилия, чтобы поднять голову, оторвать затылок от холодного дерева, но сердце застряло в горле, заставляя задыхаться.

Ведь в следующий миг, Поттер опустился перед ним на колени.

***

— Где Грейнджер? — безразлично произнесла Паркинсон, опускаясь на соседний стул. Последние два часа Гарри и Драко провели в библиотеке, как бы того гриффиндорец не хотел. Драко поднял голову, отрываясь от фолианта и отмечая, что былая злость подруги сменилась едва заметным раздражением. Он не знал, удалось ли им с Гермионой поговорить, после выходки последней в большом зале, но раз Панси спрашивала о местоположении

Грейнджер, та по крайней мере была жива, — ты бы хоть свитер с высоким горлом носил,

Поттер, — продолжила слизеринка, переключая свое внимание на гриффиндорца. Щеки Гарри предсказуемо покрылись румянцем, а пальцы рефлекторно коснулись шеи, где виднелась парочка новых следов, оставленных Малфоем.

— Разве не твоя забота следить за перемещениями Грейнджер? — произнес Драко, выпрямляясь и откидываясь на спинку стула. Он встретил на лице Панси привычное раздражение, в следующий миг сменившееся чем-то болезненным. Внутри вспыхнуло странное желание поговорить с Паркинсон, потому что состояние подруги Драко, действительно, волновало. Впрочем, Малфой прекрасно знал, что это будет совершенно бесполезно, до тех пор, пока девушка не решит сама все ему рассказать.

— К тому же, она говорила, что мы встретимся у кабинета Макгонагалл, — Гарри, прекратив наконец, переживать из-за следов на шее, опустил руку, поднимая взгляд на Панси, — значит, у Гермионы есть другие дела.

— Ее дела - этот кудрявый недоносок Петтерсон, — произнесла слизеринка, медленно выдыхая, голос зазвучал с непривычными для девушки взволнованными интонациями, — он уже в школе, я видела их в коридоре. Очевидно, Грейнджер не рискнула притащить ублюдка сюда.

— Что вполне мудро, — бровь Гарри изогнулась. Драко сию же секунду встретился с зелеными глазами за стеклами очков. Воспоминания о вчерашнем вечере вспыхнули в сознании, заставляя руки рефлекторно сжиматься в кулаки, — если подумать, — добавил Поттер чуть тише, — ему нечего здесь делать.

— Разве ты не рад за подругу?

— Это не отменяет того факта, что Эдвард мне не нравится, — Гарри пожал плечами, однако напряжение наполняющее пространство, не исчезало, — как и тебе, и Драко.

— Кто пойдет с ним к Крашу? — Паркинсон заговорила чуть тише, так как в библиотеке было удивительно много народу для выходного дня. — Грейнджер возлюбленного не бросит, это очевидно, — Панси закатила глаза, — Макгонагалл, которая теперь в курсе, не бросит Грейнджер, как и ты, Поттер?

— Я пойду, — Гарри кивнул, соглашаясь со словами слизеринки, — только Гермионе об этом знать не нужно. Воспользуюсь мантией отца и прослежу, чтобы все прошло хорошо.

— Ладно, Поттер, я тебя недооценивала, — девушка усмехнулась.

— Как бы я ни доверял Гермионе, Петтерсону я верить не должен, — Гарри пожал плечами, — Вполне возможно, что он сын убийцы, и если что-то пойдет не так, мне нужно быть там.

Драко успешно контролировал свои эмоции все это время, однако, при мысли что Поттер отправится в дом к Крашу, да еще и с этим стажером, по позвоночнику пробежал холодок.

Уголок губ дрогнул, и это напряжение не укрылось от вездесущей Паркинсон.

— Да ладно тебе, Драко, — на губах расплылась довольная ухмылка, взгляд вцепился в слизеринца, — твоему Поттеру ничего не угрожает. Он победил Темного Лорда, что ему дела до психопата с мерзким сыночком?

Ответа Панси предсказуемо не получила, однако, в следующую секунду внимание зеленых глаз вновь обратилось к Драко. В самой глубине плескался страх, и Малфой отлично это видел. Возможно, Паркинсон была права, и Гарри ничего не угрожало, но от маленькой мысли, лишь на секунду коснувшейся сознания, все тело словно парализовало. С этим чувством Драко впервые столкнулся во время войны. Когда Поттер лежал на руках Хагрида, а Волан-де-Морт во всеуслышание вопил, что убил мальчика, который выжил. Страх, липкий и холодный, ощущение безысходности, проникающее в каждую клеточку тела и боль.

Тупая боль, пульсирующая в голове.

— Мне нужно забрать мантию из спальни, — неуверенно произнес Гарри, нарушая тяжелое молчание. Он поднялся на ноги, собирая принадлежности в сумку. Малфою хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть в ответ, — встретимся там.

***

Ровно в три часа Поттер был у кабинета директора. Гермиона с Эдвардом пришли чуть раньше: юноша стоял возле двери, он прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди, а Грейнджер нервно мерила шагами узкий коридор. На них была верхняя одежда, и в ответ на недоумевающее выражение лица Поттера, Гермиона объяснила, что от Хогсмида им придется добираться пешком. Разумеется, Макгонагалл могла трансгрессировать прямо на улицу, где жил Краш, однако, после перенесенных заклятий, Эдвард был слишком слаб для подобных путешествий.

— А где... — голос Грейнджер оборвался, а взгляд переключился на другой конец коридора.

Гриффиндорец рефлекторно обернулся, видя как Панси и Драко направляются в их сторону. Осанка Драко была идеальной, руки запущены в карманы, а подбородок вздернут. Паркинсон не отставала, ее голова была склонена на бок, а на лице отразилось такое выражение, от которого Петтерсону следовало бы провалиться сквозь землю, — привет, Драко, — слишком длинная пауза и тяжелый вздох, — Панси.

— Виделись, Грейнджер, — холодно произнесла она, даже не удостоив девушку взглядом. Гарри заметил, как подруга вздрогнула от этих интонаций, но в следующую секунду, взяв эмоции под контроль, повернулась к Гарри.

— Я надеюсь, что мы скоро вернемся, — начала она, пытаясь придать голосу уверенности, — и все пройдет отлично.

Поттер машинально кивнул в ответ. Он совершенно не слышал слов подруги, все внимание сосредоточилось на взгляде Петтерсона, которым юноша оглядел Малфоя сверху вниз, стоило тому появиться в поле зрения. Надменно и высокомерно. Драко, впрочем, на это никак не отреагировал: он просто делал вид, что Эдварда не существует.

— О, какая пунктуальность! — голос Макгонагалл привлек внимание каждого, женщина появилась в поле зрения и поспешила открыть кабинет, приглашая всех войти внутрь. Первой сделала шаг Гермиона, следом Петтерсон. Гарри, Драко и Панси зашли в кабинет директора последними, а массивная дверь за ними захлопнулась, — начну с того, — профессор подошла к окну, скрещивая руки за спиной, — что я очень благодарна мисс Грейнджер за доверие. Идея мне кажется вполне правильной и мудрой, однако, в связи с тем, что происходит вокруг, считаю своим долгом лично сопровождать мистера Петтерсона в этот визит.

— Профессор? — рот Гермионы округлился, она рефлекторно сделала шаг вперед.

— Вы правильно поняли меня, мисс Грейнджер, — спокойным тоном продолжала

Макгонагалл, — мое присутствие обеспечит мистеру Петтерсону безопасность, а вас, Гарри, Драко и Панси я попрошу остаться в Хогвартсе.

— Но... — на этот раз голос и вовсе оборвался, а в глазах застыли слезы.

— Уверена, что юноша все вам расскажет, когда мы вернемся, — интонации директора чуть смягчились, когда она увидела эмоции Гермионы, — здесь, в Хогвартсе, находиться безопаснее всего. Я не смогу уследить за каждым, мисс Грейнджер.

— Профессор Макгонагалл права, — уверенно произнес Эдвард, делая шаг к Гермионе. Его рука опустилась на плечо девушки, а губ коснулась мягкая улыбка.

— Меня сейчас стошнит, — произнесла Панси, так, чтобы Грейнджер услышала, на лице отразилось соответствующее выражение. Малфой усмехнулся, а Гарри нахмурился. Впрочем, спустя мгновение, Гермиона все-таки сдалась, согласно кивая.

— Отлично, — профессор улыбнулась уголками губ, — думаю, нам не стоит задерживаться, мистер Петтерсон, — после этих слов, женщина сделала шаг по направлению к камину. Эдвард, выдохнув, последовал ее примеру, — не делайте глупостей, — чуть строже произнесла профессор, дожидаясь, пока Гарри, Гермиона, Драко и Панси не покинут ее кабинет.

— Какого черта?

— Гермиона...

— Да, Гермиона, — парировала Панси, вцепившись взглядом в гриффиндорку, стоило вновь оказаться в коридоре, — очень умно было разболтать все Макгонагалл, не так ли?

— Ты должен дать мне мантию отца, — проигнорировав выпад слизеринки, Грейнджер повернулась к Поттеру, — сейчас же, Гарри. Я знаю, что она у тебя с собой.

— Тогда ты знаешь, что я не дам тебе мантию, — произнес Поттер, стараясь сохранить выражение на лице спокойным. Эта нарастающая волна в груди не предвещала ничего хорошего, а паника подруги, подпитываемая не самыми мудрыми идеями, все только усугубляла.

— Ты не понимаешь?

— Все он понимает, Грейнджер, — чуть громче произнесла Паркинсон, делая шаг в их сторону. Девушка злилась и Гарри не знал, каким может быть результат этой злости, — ты переживаешь за своего возлюбленного, и отчего-то в твоей тупой голове возникла не менее тупая мысль, что директор разрешит тебе держать недоноска за руку во время визита к

Крашу. И знаешь, что...

— Панси, — тихо произнес Гарри, и его испуганные интонации заставили слизеринку замолкнуть. Взгляд обратился к Гермионе, в карих глазах застыли слезы. Ее губы дрожали, а лицо побледнело, — прекрати, — добавил Поттер, делая шаг в сторону подруги. Он осторожно коснулся ее плеча своей рукой, но Грейнджер словно не замечала друга.

Стеклянный взгляд, полный боли, обратился куда-то за спину Поттера.

— Макгонагалл не позволит, чтобы с Петтерсоном что-то случилось, — голос Малфоя, непривычно тихий и спокойный нарушил тишину. На мгновение Гарри показалось, что в этих интонациях отразилась забота, малая толика чувства, которое из уст Драко звучало слишком невозможно. Впрочем, это сработало. Гермиона перевела взгляд на слизеринца, тщетно стараясь сдержать слезы, — Поттер может пойти туда, как и в прошлый раз, — продолжал Драко, — чтобы тебе было спокойнее.

Спустя мгновение, она кивнула. Когда соленые дорожки скользнули по щекам, а дыхание сбилось. В этот раз Малфой посмотрел на Гарри. В стальных глазах отразились смешанные эмоции. Наряду с невозможной заботой, в них поселилось переживание. Поттер хорошо знал это чувство, ведь именно его, он с большей частотой испытывал по отношению к слизеринцу.

— Справишься, Поттер? — тихо произнес Драко, голос треснул. Хрустящие интонации сию же секунду забрались под кожу, оседая болезненными иголками. Впрочем, вопреки этому, уголок губ приподнялся в улыбке. И ощущая, как говорить или двигаться становится все труднее, Поттер медленно кивнул. Он глянул напоследок в сторону подруги, запечатляя в сознании карие глаза, полные надежды.

Надежды на то, что все будет хорошо.

***

Гарри успел добраться до дома Краша вовремя. Петтерсон с Макгонагалл находились возле крыльца, когда гриффиндорец, стараясь издавать минимум шума, подошел к ним. На секунду, Гарри показалось, что профессор обнаружила его. В то мгновение, когда взгляд всегда спокойных и мудрых глаз, обратился в его сторону. Брови директора сошлись, а губы образовали прямую линию. Это продолжалась пару невероятно долгих секунд, а затем женщина все же перевела взгляд на Эдварда, что покорно стоял рядом, скрестив руки за спиной.

— Это очень смелый шаг, мистер Петтерсон, — произнесла она, нарушая тишину, — уверена, что ваша мать гордилась бы вами. Если все это правда, и Джонатан ваш отец, то ваша...

— Моя мать вырастила меня, директор, — спокойно произнес Эдвард, маленькое облачко пара вырвалось изо рта, — даже если мы с ней не одной крови, именно эту женщину я считаю своей семьей.

Его взгляд был искренним, а интонации уверенными. Внутри Гарри что-то оборвалось. Как бы ему не нравился Петтерсон, как бы сильно он не злился на юношу, тот, очевидно, был хорошим парнем. И самое неприятное - он был достоин Гермионы.

— Вы готовы? — на губах Макгонагалл отразилась улыбка. Целое мгновение Поттер слышал лишь размеренное дыхание.

— Да, профессор.

Эдвард кивнул, отражая адресованную ему улыбку, и жестом пригласил директора пройти в дом.

***

— Драко, — голос Панси дрожал. Всю дорогу до гостинной Слизерина они шли молча. В коридоре, возле кабинета директора, Грейнджер сообщила им, что отправится в свою комнату. Малфой прекрасно видел, что у девушки нет никакого желания проводить время в их компании, и он отлично понимал это решение. Именно поэтому, когда они разошлись, Драко просто отправился вслед за Паркинсон, а сейчас сидел на одном из кресел, изучая ковер под ногами. Панси расположилась напротив: она забралась на кресло с ногами, прижимая колени к подбородку и обхватив их руками. Слизеринку трясло, она едва сдерживала слезы. Пожалуй, Малфой никогда не видел подругу настолько разбитой.

Отчаянное желание помочь, наряду с беспокойством завладело каждой клеточкой тела, но Драко просто молчал. Он не отправился в свою комнату, оставив Панси наедине с пожирающими ее мыслями и эмоциями, а лишь покорно ждал. И когда треснувший голос наполнил пространство, Малфой поднял голову, глядя на подругу, — мне страшно, — тихо произнесла она, и темные, наполненные огромным количеством всевозможных эмоций, глаза обратились к нему, — я не хотела, чтобы кто-то видел.

— Паркинсон, — его голос звучал хрипло от долгого молчания, — я делаю это не из любопытства, как ты сказала тогда. Мне правда важно знать, что с тобой происходит.

На ее лице всего на миг отразилось удивление, а уголок губ едва заметно дрогнул. Впрочем, уже в следующую секунду соленые дорожки хлынули по щекам, а рот лихорадочно хватал воздух.

— Когда Поттер сказал мне про Томаса, — голос вперемешку со всхлипами звучал обрывисто, — я не знаю, как это сработало, но я вспомнила. Вспомнила его лицо, как он смеялся и повторял, что я это заслужила. Томас говорил, что ты следующий, что за тобой она придет под конец... — очередная волна рыданий захлестнула Паркинсон, ее колотило. Драко мгновенно поднялся с кресла, опускаясь перед девушкой на колени.

— Она? — выдавил слизеринец, горло сдавило стальным хомутом. Он взял руки Панси и потянул на себя, отрывая от лица. Девушка зажмурилась, тщетно стараясь сдержать истерику, а когда посмотрела в глаза Малфою, внутри юноши что-то оборвалось.

— Я не понимаю, — простонала подруга, в следующий миг опуская голову.

— Тише, Панс, — прошептал Малфой, поднимаясь и присаживаясь на подлокотник кресла. Он обнял девушку за плечи, прижимая к себе. Тонкие пальцы высвободились из его ладоней, в следующее мгновение цепляясь за ткань свитера. Ее трясло, чертовски сильно трясло, а из горла вырывался крик. Глухой и полный отчаяния, с каждой секундой, сжимающий сердце слизеринца болезненной хваткой, — тише... — он гладил ее волосы, чувствуя, как с каждой минутой рыдания стихают. Тишина обрушилась на гостинную, лишь изредка наполняясь тяжелым дыханием слизеринки и ее всхлипами. Малфой опустил голову, утыкаясь подбородком в макушку Паркинсон, и закрыл глаза. Каждая клеточка в его теле кричала об опасности, а легкие горели от нехватки кислорода. Панси вспомнила очень важную деталь, чертовски важную, и от ее осознания Драко трясло.

***

— Уверена, что вы не рады моему визиту, мистер Краш, — начала Макгонагалл, когда мужчина все же пустил их в дом. Она стояла в дверном проеме, не решаясь зайти внутрь, Эдвард расположился за спиной директора. Гарри и вовсе находился в коридоре, поэтому голоса других доносились до него приглушенно.

— Джонатан, — произнес мужчина, он звучал столь же дружелюбно, что и всегда. Однако в маленьких глазах отразилось беспокойство. Именно его увидел Поттер, когда жестом Краш пригласил их войти в комнату, — я же просил вас называть меня Джонатан, профессор, — уголки губ директора приподнялись, следом женщина присела на одно из кресел, также, как и в прошлый раз, — о, новые лица, — продолжал мужчина, на этот раз глядя на Эдварда, что так и остался неуверенно стоять в дверях, — мы не знакомы, я полагаю?

— Отчасти, — наконец, выдохнул Петтерсон, делая шаг вперед. Гарри отчетливо видел, как его лицо напряглось: челюсти сомкнулись, а брови сошлись, — меня зовут Эдвард, — он протянул руку, и Краш тут же обхватил ее ладонями, начиная трясти, — Эдвард Петтерсон.

— Рад знакомству, — тепло произнес Краш, а затем жестом указал на другое кресло, — присаживайтесь, — мужчина привычно скрылся в кухне, через минуту возвращаясь с чайником в руках, — и снова я не спросил, — воскликнул он, хлопая себя по лбу, — какой чай вы предпочитаете, юноша?

— С мелиссой, — выдохнул Эдвард, а в нос Гарри ударил аромат напитка, о котором шла речь. Рот Краша округлился, а затем на лице появилась улыбка.

— Значит, я угадал, — пробормотал он, расставляя приборы на столе, — отличный вкус!

— Джонатан, я очень сожалею, что мы потревожили вас, — начала профессор, мгновенно натыкаясь на удивленный взгляд мужчины, — наше знакомство в прошлый раз выдалось...

— Я хотел извиниться перед вами, — его щеки залил детский румянец, Краш поджал губы, а на лице отразилась крайняя степень вины, — сам не знаю, что на меня нашло.

— Не стоит извиняться, — Макгонагалл махнула рукой, улыбаясь. В следующую секунду, она взяла в руки чашку с чаем, так и не делая глоток. Гарри сделал осторожный шаг, чтобы видеть происходящее со всех сторон.

— Так чем обязан такому гостю? — Мужчина опустился на небольшой пуфик, забирая со стола чашку.

— Думаю, лучше, если Эдвард покажет вам, — неуверенно произнесла профессор, переводя взгляд на юношу, — и расскажет.

— Что же, — брови Краша взмыли вверх, когда он сделал глоток горячего напитка, — с удовольствием послушаю вас, юноша!

***

Прошло около получаса, прежде чем рыдания Панси стихли, и девушка уснула. Драко осторожно подвинулся, выпуская подругу из объятий, и поднялся на ноги. В гостиной было достаточно холодно, а тревожить Панси сейчас Малфой совершенно не хотел. Он был безумно рад, что подруга успокоилась.

Оказалось непривычно-больно наблюдать за тем, как она рыдает, чувствовать как сотрясается тело девушки в его руках, и как становится влажной от слез ткань свитера. Наряду с этим, внутри вспыхнула злость, на чертового Дина Томаса, которому, видит Мерлин, Драко не позволит отделаться поцелуем Дементора. Малфой прекрасно знал, что убьет его при первой же возможности, и с широкой улыбкой на лице сядет в Азкабан.

Ни один гребаный человек на земле не имеет права заставлять Панси испытывать подобное.

Ни один.

Драко огляделся. Вокруг было тихо и пусто. Юноша решил, что направится в свою комнату, чтобы переодеться и взять для Панси одеяло. Ближайшую ночь слизеринец планировал провести рядом с ней. Впрочем, стоило подняться в спальни, где к его удивлению, так же не было людей, Драко замер на месте.

Одно из окон было открыто, а на подоконнике, выжидающе глядя на слизеринца, сидела сова с черным оперением. Ее желтые глазки оглядели фигуру Драко, а затем, ухнув, птица кинула на пол конверт, в следующее мгновение скрываясь в темноте вечернего неба.

Драко нахмурился, чувствуя как все внутри покрывается инеем. Малфой опустил взгляд, изучая презент от совы.

На конверте аккуратным почерком было выведено его имя.

***

— Не понимаю, — Краш уже около пятнадцати минут держал дрожащими руками колдографию в рамке и вырезку из газеты. Макгонагалл покорно ждала, а на лице Петтерсона отразились смешанные чувства. Не выдержав ожидания, парень поднялся с кресла, подходя к мужчине и опустился на одно колено, сжимая его руку, ту, что держала вырезку. Вопреки ожиданиям, Джонатан не отпрянул, не вскочил на ноги, размахивая руками и прогоняя гостей. Он лишь поднял нахмуренный взгляд на Эдварда, губы его дрожали, — вы смеетесь надо мной...

— Вы мой отец, — тихо, но уверенно произнес Петтерсон, глядя в маленькие, полные боли глаза. Лицо Краша в следующую секунду скривилось, а из горла вырвался глухой стон. Рамка с фотографией упала на пол, стекло треснуло. Краш спрятал лицо в ладонях, — я здесь не для того, чтобы издеваться над вами, — продолжал Эдвард, не отпуская руку мужчины, его голос точно также дрожал, — и уж поверьте, я понимаю, что вы чувствуете.

— Разве это возможно? — интонации Краша звучали приглушенно.

— Мы думаем, что кто-то стер из вашей головы воспоминания о сыне, также как и визит мистера Поттера и мистера Малфоя, — спокойно проговорила Макгонагалл, а в следующую секунду, Джонатан посмотрел на профессора. Гарри затаил дыхание. Он ждал бури, всплеска эмоций, криков. Думал, что Краш начнет утверждать, что над ним смеются и прогонит гостей ко всем чертям. Однако мужчина молчал, покорно слушая директора, — в любом случае, выяснить это можно лишь одним способом. Профессор Слизнорт одолжил нам два флакона с зельем возвращающим память.

— Два? — на этот раз на лице Краша отразилось удивление, он перевел взгляд на Эдварда. Тот лишь кивнул в ответ, а уголок губ приподнялся.

— Я подумал, что принять его вместе будет правильно, — пояснил Петтерсон, а по щекам Джонатана вновь покатились слезы.

***

Прошло несколько мгновений, прежде чем Драко поднял конверт. Ком застрял в горле, а пальцы дрожали. Липкий ужас сковал тело, не позволяя дышать. Внутри оказалось письмо, которое начиналось с аккуратно выведенных слов:

Здравствуй, Драко

Малфой сделал несколько шагов, пересекая комнату и опустился на свою кровать. Он заметил, что письмо было расписано на несколько листов пергамента, взгляд вернулся к строчкам:

Около часа назад, я была у дома Джонатана, хотела зайти к нему в гости, как делаю каждое воскресенье. Однако в этот раз, он был не один: его сын и Минерва Макгонагалл стояли на лестнице. Очень грустно, ведь мне хотелось выпить еще хоть чашечку вкусного чая с мелиссой, прежде чем навсегда забыть дорогу в этот дом. Что же... кажется, не судьба.

На самом деле, мои руки немного дрожат, пока я пишу это письмо. Возможно, следовало воспользоваться магией, но я решила остаться старомодной. Руки дрожат не от страха, конечно же, скорее, от предвкушения. Я представляю, как ты читаешь это письмо, совершенно не понимая, что происходит. Хмуришься, наверное.

Мне следует представиться, хоть мы и знакомы. Впрочем, ты знаешь меня как учителя, но на деле, я имею большее значение в твоей жизни, нежели человек, который не допустил тебя к экзамену.

Я убила твою маму, Драко.

Все внутри покрылось холодом. Малфой попытался сделать вдох, но ничего не выходило. В глазах на миг потемнело, а пальцы с силой вцепились в пергамент:

Это был один из самых прекрасных моментов в моей жизни, образец отличной работы, кстати говоря. Ты начинаешь злиться - это потрясающе! Думаю, тебе интересно, почему именно убийство твоей матери стало моим главным достижением? Конечно, было бы здорово приложить руку к смерти Люциуса, но я не могла. В те времена я еще жила в Америке. Только подумай! Я планировала все это с десяти лет. С ума сойти, Драко. Ну вот, руки задрожали еще сильнее.

Может воспользоваться волшебным пером?

Мерлин, я всегда была такой. Много слов и все не по делу! Что-то из моего рассказа тебе уже известно, что-то ты узнаешь впервые. Ваша дружба с Гарри Поттером и Гермионой Грейнджер меня чертовски расстраивает. Хочется верить, что Гарри делает это из жалости. Мне всегда нравилось, как он благосклонен к обиженным жизнью. Думаю, вы уже знаете, что Джонатан Краш - не тот, за кого себя выдает. Он, конечно, ни в чем не виноват. Просто я немного поправила ему воспоминания. Пожалуй, начну с начала.

Мне было десять, когда мой брат собирался поступить в Ильвермонии. Моя бабушка преподавала там, но в те времена все было куда сложнее. Ее присутствие в преподавательском составе не давало привилегий. Дело в том, что мой брат Джонатан не был полностью чистокровным. Причина в отце - он был маглом. Мама влюбилась в него еще в юности, потеряла голову, тем самым сломав жизнь своему сыну.

Она была отвратительной женщиной, эгоистичной и заносчивой, но мой брат в ней души не чаял. Любил ее всем сердцем. Это было моим первым убийством, за полгода до одиннадцатилетия. Джонатан подавал надежды, у него был талант и он мог стать отличным зельеваром. Я знала, что он экспериментирует с темной магией, занимается снадобьями, которые нельзя готовить. Разумеется, он не собирался никого убивать, однако, интерес - весьма занятная штука, способная толкнуть на глупости!

Впрочем, он был невероятен. На тот момент, отец ушел от нас. Он не смог ужиться в магическом мире, много пил и ругался с мамой. Поэтому на воскресный ужин мы собрались втроем: я, мама и Джонатан. Тогда я и подлила ей один из напитков, что стащила у старшего брата. Было вино, которое мамочка пила по воскресеньям. Джонатан не пил вовсе, а я была слишком мала, поэтому план казался беспроигрышным.

Так и получилось! Она умерла, захлебываясь собственной кровью.

Мы с братом остались вдвоем. Я помогла ему избавиться от запретных снадобий, чтобы не вызвать подозрений у стражей порядка. А затем, когда этот дурачок на миг допустил мысль, что убийство матери - моих рук дело, я стерла ему память. Первый раз в десять лет - такое сложное заклинание!

И мы с Джонатаном чертовски сблизились. Так продолжалось несколько месяцев. Я любила его, всегда слишком сильно любила, и он любил меня. Я думала так будет всегда, понимаешь, Драко?

А потом появилась эта дамочка - Карла. Мой брат влюбился в магла, как и его глупая мать. Убивать ее было слишком подозрительно, но был один вариант, который мог помочь. Джонатану все же удалось поступить в Ильвермонии, не без помощи, конечно, но все же. Тогда он учился на последнем курсе! Я могла прочистить ему мозги, заставить позабыть эту потаскуху! И мы провели бы целый год вместе, обучаяясь магии! За день до своего одиннадцатилетия, я попросилась в школу, но мне отказали.

Они сказали, что и так сделали много для моего брата. Чертова связь мамаши с маглом испортила жизнь и мне!

Впрочем, я нашла шанс добиться желаемого.

Мне необходимо было заручиться поддержкой кого-то из чистокровных, кто был вхож в высшее общество. В тот день проходил благотворительный вечер для чистокровных волшебников со всего света, я перелезла через ограду, в саду находились двое. Люциус и Нарцисса Малфой, молодые, высокомерные и чертовски невыносимые. Я подошла, рассказала им свою историю, а твой отец лишь усмехнулся в ответ. Он посоветовал мне держаться подальше от магии и школы Ильвермонии, а когда я заплакала и упала на колени, вцепившись в подол его мантии, брезгливо откинул меня, словно я мусор, представляешь?

Я видела, как скривилось его лицо, видела как он с отвращением отряхивает мантию. Твоя мамочка, Драко, столь же высокомерно усмехнулась. Она взяла Люциуса под руку, и они ушли. Оставили меня одну, на траве во дворе. Готова поклясться, я слышала, как они смеялись!

В тот момент все разрушилось. Мой брат сблизился с этой Карлой и через несколько лет они поженились. Я не была рядом с ним, пока Джонатан учился в школе. Мне пришлось проходить обучение на дому. Правда я посещала несколько маггловских школ, но из них меня выгоняли. Я специально добивалась этого.

Когда мне исполнилось шестнадцать, мой брат с этой дамочкой приехали домой. Они были такие радостные, ведь эта Карла забеременела. Через девять месяцев на свет появился этот гаденыш Эдвард. Брат и бабушка были в восторге, а эта дамочка сбежала, представляешь? Оставила моего брата с ребенком и сбежала. Разумеется, я была счастлива, но остался этот чертов парнишка. Он забирал всю любовь моего брата, занимал все время, и мы даже перестали разговаривать. Через какое-то время, мой брат начал преподавать в Ильвермонии и сообщил мне, что переезжает жить неподалеку от школы. Он собирался в очередной раз бросить меня!

Тогда я и придумала этот план. План, которым я очень горжусь. Я обучалась магии на дому, и к слову, получалось у меня просто отлично. Тогда я решила пощадить Эдварда и не совершать убийство. Мне понадобилось много времени и сил, но я стерла воспоминания об этом выродке из жизни каждого, кто его знал. Затем поздно ночью забрала ребенка и отправилась к маглам, подбросила его на крыльцо какого-то дома. Я внушила всем, что Карлы не существовало. И все было хорошо!

Оставалось только одно незаконченное и по сей день дело. Причина, по которой я не смогла поступить в школу и учиться вместе с братом, причина, по которой я не смогла уследить за ним, и тот связался с Карлой - твоя семья.

Год назад закончилась война с Темным Лордом. Я не сомневалась, что вся ваша чертова семейка будет бороться на его стороне. Впрочем, твоего отца казнили и это был приятный бонус. Мы с Джонатоном переехали в Лондон, я устроилась в Хогвартс. Была лишь одна проблема. Поскольку мой брат начал заниматься психиатрией, пришлось стереть ему из памяти тот факт, что мы родственники. Это могло выдать меня! Я, конечно знала, что вскоре верну ему воспоминания и мы уедем как можно дальше. И всегда будем жить вдвоем!

Все шло по плану. Джонатан занимался лечением Нарциссы, а в один из своих визитов, как хороший друг, я добавила яд в снадобья, которые брат приготовил для твоей матери. Этот яд, кстати, тоже приготовил он, правда совершенно не помнит об этом!

Все сработало как нужно - просто идеально! Твоя мать умерла, а я почувствовала невероятное счастье. И тут, Драко, мы переходим к тебе. Со временем, я поняла, что мой план не сработает так, как того хотелось мне. Дело в тебе, Поттере и Грейнджер, ваших дурацких попытках выяснить все, что не нужно.

И знаешь, что забавно? Я нашла другую цель. Я решила, что умру в Азкабане, а мой брат от своего же яда. И мы все равно будем вместе, понимаешь? Оставалось самое приятное, забрать жизнь последнего Малфоя, последнего выродка, сломавшего мою жизнь. О, я уверена, Драко, ты поступил бы также, как твой отец.

Ты, наверное, думаешь, как я доберусь до тебя? Все просто, Драко, ты сам ко мне придешь.

Ты же знаешь, что у меня много последователей? Дин Томас, например, который, конечно, допустил огромную ошибку и не убил твою подружку. Но поверь мне, одним пареньком все не ограничивается. Я хотела убить ее, чтобы ты понял, какой властью я обладаю, но думаю, тебе и так страшно. Что скажешь?

В общем, я написала и так много слов. Поэтому самое время перейти к главному. Я хочу предложить тебе сделку. Знаю, ты не хочешь, чтобы твоя подружка сдохла, Драко, не хочешь, чтобы это случилось с любым, кого ты ценишь и любишь. Что же, я дам тебе эту возможность. Каждый из тех, кто следует за мной, дает непреложный обет. Каждый их поступок диктуется мной, они не могут поступить против моей воли и это... тебе на руку.

Я дам непреложный обет тебе, Драко. Условие - никто и никогда не умрет от моей руки и руки моих последователей.

Цена? Ты знаешь цену.

Твоя жизнь.

P.S Ты знаешь, что для сделки нужен свидетель, человек, который проведет ее. Найди того, кто поспособствует твоей смерти, Драко. Я буду ждать тебя в полночь у "Трех метел". К сожалению, у меня еще есть одно важное дело!

Мерлин, как же волнительно!