Глава 23

Последним занятием на сегодня стояло зельеварение. Гермиона и Панси уже вернулись из Мунго и отправились туда.

Гарри решил, что Слизнорт не сильно расстроится, если он прогуляет его урок. Во всяком случае, колдография Поттера красовалась на полке почета, следовательно, у гриффиндорца были свои привилегии. Гермиона, разумеется, отругает его после занятия, как подруга, но в первую очередь, как староста, конечно. Однако Гарри просто необходимо было освободить голову от лишних мыслей. В последнее время, это удавалось ему крайне редко.

Гриффиндорец собирался подняться на одну из самых высоких башен Хогвартса. Погода была потрясающей, а глоток свежего воздуха ему не помешал бы. Гарри зашел в спальни, чтобы взять теплый свитер и отправился туда. Однако стоило оказаться в коридоре на первом этаже, как Поттер, заметил фигуру Полумны: она скрылась за дверями большого зала. Секундное размышление, прежде чем Гарри решил воспользоваться возможностью поговорить с девушкой. Ее поступок в коридоре заслуживал, как минимум, благодарности.

Поэтому гриффиндорец отложил намеченные планы, направившись вслед за когтевранкой.

Когда большой зал не был наполнен студентами, он казался весьма уютным местом. На пустых столах находились лишь корзины с фруктами и рождественскими угощениями. Сам зал был украшен гирляндами и огромными, наряженными елками, с мерцающими огоньками.

Гарри заметил в правом дальнем углу несколько первокурсников, у которых очевидно закончились занятия. Ребята хвастались друг другу своими карточками из шоколадных лягушек. Несколько восхищенных взглядов обратились в сторону Поттера, и один из мальчиков начал тыкать пальцем в карточку, вероятно с изображением самого Гарри. Он усмехнулся.

Полумна же расположилась в противоположном конце зала. Она сидела одна, взгляд заинтересованно изучал огоньки на ближайшей елке. Стоило гриффиндорцу приблизиться к столу, тихий голос наполнил пространство.

— Привет, Гарри Поттер, — произнесла Лавгуд, медленно переводя взгляд на юношу. Губы Полумны растянулись в улыбке, — составишь мне компанию?

На столе перед когтевранкой была разложена шахматная партия. Гарри часто видел, как Лавгуд играет сама с собой. Ему всегда нравилась непосредственность девушки. Многим со стороны Полумна могла показаться странной, но девушку это ничуть не волновало, и она продолжала получать удовольствие от своего занятия. Поттер отразил адресованную ему улыбку, присаживаясь напротив.

— Я хотел сказать тебе спасибо, — парень наблюдал за тем, как неспеша Полумна убирает все фигуры с поля, следом расставляя их в нужном порядке.

— Белые или черные? — заинтересованно спросила она, игнорируя предыдущие слова.

— Белые, — он кивнул, немного хмурясь.

— За что ты хотел поблагодарить меня? — закончив свое занятие, Лавгуд подняла взгляд на Гарри, —Твой ход.

— Да, — он выдохнул, потирая переносицу указательным пальцем, затем взял пешку, шагая на две клетки вперед, — за то, что вмешалась сегодня, в коридоре после завтрака. Уверен, хорошо бы это не закончилось.

Полумна сощурилась, изучая ход Гарри, следом делая аналогичный шаг уже своей пешкой.

— Думаю, Симус намеренно хотел подраться, — она повела плечом, — я видела, как он толкнул тебя на выходе из зала.

— Последнее время он ведет себя странно, — Гарри произнес это слегка рассеянно. Разумеется, Лавгуд не знала о многих конфликтах, происходивших между ними, а вдаваться в подробности Поттер едва ли хотел. Он вновь нахмурился, делая ход.

— Война многих из нас поменяла, Гарри. Кого-то в лучшую сторону, кого-то нет.

— Ты права, — Поттер криво усмехнулся.

— В любом случае, я принимаю благодарность, — она глянула на Гарри, вздернув подбородок. Губ коснулась улыбка, — твой ход.

— Мы давно не разговаривали, — гриффиндорец ощутил, как странное тепло разливается в груди, заставляя пальцы мелко подрагивать, — мне этого не хватало. И я совершенно не знаю, что происходит в твоей жизни. Как твой отец?

— С ним все хорошо, — она пожала плечами, — он долго приходил в себя после войны, но все же разрешил мне вернуться в Хогвартс. Недавно папа вновь начал заниматься "Придирой".

Гарри вспомнил, как они посетили дом Ксенофилиуса Лавгуда в прошлом году. В тот же день Пожиратели Смерти забрали Полумну. Рон какое-то время осуждал действия мужчины и расценивал как предательство. Впрочем, Поттер прекрасно понимал Ксенофилиуса. За статьи в газете, Лавгуд чуть не лишился своей дочери и единственным вариантом вернуть ее было - выдать Гарри Поттера.

— Есть смысл снова начать читать газеты, — юноша усмехнулся, — мне всегда нравился независимый взгляд твоего отца, в отличие от того, что писали в "Ежедневном пророке". Они и сейчас пишут полнейшую чепуху, честно говоря.

Гарри хмыкнул, делая очередной ход. Лавгуд понравились его слова, она зарделась.

— Я думаю заняться этим всерьез, после школы.

— Месяца три назад Джинни мне рассказывала о тебе и Невилле, — Гарри произнес это чуть тише. Он не был уверен, что стоит касаться столь личной темы. Однако вопреки ожиданиям, на лице Полумны отразились теплые эмоции.

— Он очень милый и всегда поддерживает меня, — она пожала плечами, — а я в свою очередь, горжусь им. После войны мы сильно сблизились. Невилл даже хочет отправиться вместе в путешествие на несколько месяцев, чтобы собрать и изучить редкие и необычные растения. Разумеется, после сдачи экзаменов.

— Твой ход, — Гарри улыбнулся словам девушки.

— Расскажешь мне про тебя и Драко? — столь же тихо произнесла она, взгляд неотрывно следил за шахматной доской. Поттер едва не уронил ферзя, которым собирался сделать ход.

Рука замерла на месте, он посмотрел на Лавгуд, чувствуя как потеют ладони, — если хочешь, конечно, — добавила девушка, поднимая голову и замечая реакцию гриффиндорца.

— Настолько заметно? — произнес он, чувствуя, как голос не слушается.

— Уверена, что никогда не видела, чтобы кто-то смотрел на другого человека так, как Драко смотрит на тебя, — она нахмурилась, планируя дальнейший ход, когда Гарри все же соизволил опустить ферзя на доску, — ты тоже смотришь на него по-особенному, но это я заметила еще до войны.

— Честно, я даже не знаю, что рассказать, — Поттер медленно выдохнул, качая головой и анализируя слова девушки, — это очень сложно.

— Это и не должно быть просто, Гарри, — она склонила голову набок, глядя на юношу, — такое чувство не достается без усилий, — Лавгуд перевела взгляд на шахматную доску, делая шаг слоном, — шах.

— В любом случае, — он нахмурился, отражая атаку Лавгуд в шахматной партии, — иногда я не знаю, что именно... — Гарри замер, позволяя себе подумать над кое-чем важным.

В голове Поттера, в самом отдаленном уголке сознания, хранилась болезненная мысль, которой он не позволял себе касаться. Она не была ужасной или пугающей, скорее непозволительно приятной, слишком невозможной и странной.

То, что происходило между ним с Драко ни в коем случае нельзя было назвать отношениями. Поттер помнил, как держался с Джинни за руки, слушал ее истории о сокурсниках, пытался придумать планы на будущее. Он даже запомнил, какого цвета обои девушка хотела поклеить в гостинной. Бордовые. Именно это и было отношениями, в общепринятом понимании.

Но то, что заставляло умирать от желания и боли, касательно Драко, не было таковым. И близко. Это чувство стало необходимым до мурашек и жара под кожей. Поттер не просто переживал за Малфоя, он физически чувствовал его боль, ощущал перемену настроения и сходил с ума, когда черные зрачки пожирали серую радужку. Он не просто хотел прикасаться к слизеринцу - это было настолько необходимо, что Гарри задыхался, стоило получить желаемое.

То, что происходило между ними было больше, ярче и сильнее.

И Поттер не позволял себе думать, что так будет всегда, поскольку это казалось невозможным.

Но он хотел этого.

Он чертовски сильно хотел, чтобы эта буря осталась с ним навечно.

— Не знаешь, что ты чувствуешь? — произнесла Лавгуд, выдергивая Поттера из омута мыслей. Он кивнул, в горле пересохло. Девушка медленно выдохнула, отрываясь от шахматной партии. Взгляд с интересом и пониманием изучал Гарри, — Помнишь, как на шестом курсе ты спросил меня о Драко? Спросил, что я о нем думаю? — Поттер в очередной раз кивнул. — Ты сказал, что переживаешь за него, думаешь, что у Малфоя неприятности.

— А ты сказала, что я неправильно ответил на свой же вопрос, — гриффиндорец криво усмехнулся, — да, конечно, помню.

— Я уверена, что каждый из нас противоречивый человек, — она кивнула собственным словам, — все мы совершаем как хорошие поступки, так и плохие, но это не делает нас положительным или отрицательным персонажем, — Поттер вздрогнул, вспомнив, как когдато Сириус говорил ему об этом. Когда Гарри переживал, что становится похож на Темного Лорда, — я видела многие поступки Драко и уверена, что многие из них остались скрыты от меня. Но если тогда я сказала тебе, что Малфой несчастен, потому что он одинок и никто его не любит, то сейчас, — девушка заговорила чуть тише, наклоняясь к Гарри, — я с уверенностью могу сказать, что он счастлив. Так выглядит человек, которого любят. Несмотря на многие трудности и страхи, которыми я уверена, наполнена его жизнь, я вижу, как загораются его глаза, когда ты рядом, — она поджала губы, склонив голову на бок, — только вот, это не одностороннее чувство, Гарри. Я в восторге от того, что испытываю к Невиллу, но когда я ощущаю то, что чувствует он по отношению ко мне - это другое. Это вдохновляет. И Драко чувствует это от тебя, даже если ты не совсем понимаешь, что испытываешь.

На этот раз руки у Гарри дрожали чертовски сильно, а грудная клетка сжалась настолько, что невозможно было сделать вдох. Он неотрывно смотрел в глаза Лавгуд, ощущая как щеки заливает краска. А в голове, сложнейший механизм превращал слова девушки в чувство, и в тот миг, когда Гарри пришел к осознанию, сердце пропустило удар.

— Вот об этом я говорю, — губы растянулись в улыбке, когда девушка увидела эмоции, отразившиеся на лице друга.

— Только вот я не знаю, что с этим делать, — выдохнул он, стараясь переключиться на шахматную партию, выпрямляясь и делая очередной шаг, — вы с Невиллом планируете поездку после школы и я уверен, что этим дальнейшая жизнь не ограничивается. С

Малфоем...

— Сложнее? — она подняла на Поттера взгляд.

Он думал об этом. Много раз. Гарри давно принял для себя и осознал масштаб той тяги, что испытывал к слизеринцу, но совершенное непонимание того, что делать дальше, ставило гриффиндорца в тупик. И когда эмоциональные качели замерли на месте, после слов Драко в библиотеке, его признания в ложных отношениях с Гринграсс и чувств, по отношению к Гарри, то появилась новая проблема.

Сейчас они вроде как одна команда. Но закончится ли это, после того, как убийца будет пойман? Что произойдет дальше? Когда через полгода они закончат Хогвартс, то каждый пойдет своим путем?

Раз Малфой чувствовал свою вину перед Гарри за выдуманные отношения с Гринграсс и считал необходимым признаться в этом, то какую роль во всем этом играл сам Поттер? Был ли он тем человеком, перед которым Драко извинялся потому, что ценит его и... — Намного сложнее, — кивнул гриффиндорец.

— Думаю, тебе следует поговорить с Драко об этом, — Полумна сделала очередной ход, поднимая голову.

Поговорить с Малфоем? Ха. Ни за что на свете.

Что Гарри мог сказать ему?

Представляют ли из себя эти вспышки безумия, отчаянное желание помочь, забота, переживания нечто большее, нечто конкретное?

И что бы он получил в ответ?

Словно насмешка, подброшенная сознанием, в голове вспыхнули язвительные слова Драко:

Что дальше, Поттер? Будем ходить за ручку и делать вместе домашнее задание?

— В любом случае, я поставила тебе мат, — усмехнулась Полумна, переставляя своего ферзя, — мне нужно подойти к Треллони после уроков, — она поднялась на ноги, собирая шахматы, — но ты должен мне еще одну партию. И я прошу тебя подумать о моих словах.

Гарри кивнул, наблюдая за действиями когтевранки.

— Впереди выходные и, если ты не собираешься в Хогсмид, я буду здесь, — произнес Гарри, переводя взгляд на девушку, — и спасибо, — добавил он чуть тише.

— Мне нравится играть с тобой, — Полумна пожала плечами, — увидимся, Гарри Поттер.

Затем девушка направилась к выходу из большого зала. Гарри просидел так еще какое-то время, прежде чем уйти. Кажется, его планы побыть в одиночестве не увенчались успехом, ведь до конца занятия оставалось не больше десяти минут. Впрочем, Поттер не жалел, что провел это время иначе.

Полумна даже представить не могла, насколько важен для Гарри был их разговор.

***

— Гарри Поттер, — строгий голос ударил ему в спину, и гриффиндорец застыл на месте, оборачиваясь. Грейнджер нагнала его через мгновение. Она прижимала к груди несколько свитков, волосы были слегка растрепаны, подбородок вздернут.

— Я не пришел на зельеварение, потому что разговаривал с Полумной, — Гарри решил, что терять ему нечего, а замечания от подруги придется выслушивать, в любом случае, — хотел поблагодарить ее.

Кажется сработало. Глаза расширились и голос подруги зазвучал менее угрожающе и чуть тише.

— Ты про вашу стычку с Симусом? — Поттер кивнул, Гермиона сделала шаг, поравнявшись с Гарри. — Можешь подробнее рассказать, что произошло?

— Не думаю, что следует обсуждать это в коридоре, — Поттер поднял голову. Вслед за Гермионой, кабинет зельеварения начали покидать студенты. Финниган и Рон прошли мимо, даже не поднимая головы. Резкие отрывистые шаги и покрасневшие лица. Затем Поттер заметил в толпе Малфоя и Паркинсон, которые стремительно приближались к ним с Грейнджер. Драко смотрел в пол перед собой, брови были нахмурены. Одной рукой он держал ручку сумки, закинутой на плечо, другая была запущена в карман брюк. Панси же казалась более эмоциональной: она тяжело дышала, безмолвно возмущаясь и размахивая руками. Стоило им оказаться ближе, аромат одеколона Драко заполнил все пространство. Проникая под кожу, в каждую венку и артерию. Намного ярче, мощнее. До мурашек. В следующий миг возмущение слизеринки обрело речь.

— Неуклюжая уродина, — фыркнула она, приглаживая растрепавшиеся волосы, — привет, Поттер.

— Воодушевляющее начало, — Гарри хмыкнул, глядя на девушку и замечая, что волосы с одной стороны были мокрыми, а на белой рубашке расплылось огромное пятно.

— Слизнорт заставил нас разливать зелья по флаконам, — Драко поднял голову, отвечая на недоумевающий взгляд Гарри, — Патил облила Паркинсон амортенцией.

— Не специально, — произнесла Гермиона, получая полный ненависти взгляд со стороны слизеринки. Гарри медленно выдохнул, осознавая:

— О, так вот почему... — он осекся, встретив заинтересованный взгляд Драко. Слизеринец усмехнулся.

— Что чувствуешь, Поттер?

Гарри был бы благодарен Мерлину, если бы имел способность контролировать румянец на щеках.

— И что с этим теперь делать? — произнес он, намеренно игнорируя вопрос Малфоя.

— Слизнорт сказал, что зелье полностью выветривается за пару часов, — Панси закатила глаза, — и тогда я найду эту дрянь и оболью ее напитком живой смерти. Не хочу, чтобы она чувствовала что-то приятное при встрече со мной, — объяснила Паркинсон, почему не готова уничтожить Парвати прямо сейчас. Гарри улыбнулся. Запах одеколона Малфоя сменился ароматом свежезаваренного чая. Никогда еще Поттеру не было так приятно находится рядом с Паркинсон. — К черту. Какие планы? Грейнджер, ты ведь подходила к Слизнорту перед занятием?

— Да, и он обрадовался, что кто-то согласился делать уборку.

— Еще бы, — Панси хмыкнула, — напомните мне, почему я на это подписалась?

— Потому что профессор даст пятьдесят очков факультету и бонусы при сдаче Ж.А.Б.А, — Гермиона подняла вверх указательный палец.

— Только вот я последний человек, которому на экзаменах нужно зельеварение, — Паркинсон скопировала позу Грейнджер, поднимая палец. Взгляды Малфоя и Гарри пересеклись, юноши одновременно усмехнулись.

— Гарри и Драко нужно зельеварение, — не унималась Грейнджер.

— Отличная возможность оставить их наедине, — на этот раз усмехнулась Панси.

Разумеется, подкол Паркинсон не остался без внимания. Гарри кашлянул, прочищая горло, благо Малфой взял удар на себя.

— Если ты готова потерпеть с убийством Патил, у меня есть идея, как избежать чистки котлов сегодня вечером, — произнес он, переводя взгляд на подругу. Бровь Панси изогнулась, — мы все можем отправиться в мэнор, нам есть что обсудить.

— У тебя ведь есть дома алкоголь?

— Паркинсон, — возмутилась Грейнджер, глядя на девушку, — на самом деле, это хорошая идея, — и наткнувшись на недоумение со стороны Панси, уточнила, — я не про алкоголь. Завтра все будут в Хогсмиде и мы сможем сидеть в библиотеке хоть целый день, а сегодня не придется идти к Слизнорту.

— Да, а еще сегодня мы можем отпраздновать мое возвращение с того света, — Панси пожала плечами, обращаясь к Драко, — так что насчет алкоголя?

— Доделаем за выходные твой доклад по трансфигурации, Гермиона, — поддержал идею Гарри, мгновенно замечая, как слизеринка фыркает и закатывает глаза. Это было забавно намеренно игнорировать девушку.

— Звучит менее воодушевляюще, — Драко усмехнулся, получая толчок в плечо от слизеринки.

— Паркинсон, — он хмыкнул, отмечая как девушка начинает краснеть от злости, — у меня есть алкоголь.

В следующую секунду, когда Панси показушно выдохнула, все четверо улыбнулись.

— Отлично, тогда направляемся в мэнор.

— Я предупрежу Слизнорта, что нас сегодня не будет и поговорю с Макгонагалл, чтобы мы могли покинуть школу вечером. Думаю, проблем возникнуть не должно.

— А мне нужно переодеться, — раздраженно зашипела Панси, вспоминая, что с ног до головы облита зельем. Впрочем, Паркинсон кажется немного успокоилась, после стычки с Патил. Во всяком случае, провести вечер вдалеке от школы не казалось такой уж плохой идеей.

Гарри упустил тот момент, когда Грейнджер и Панси скрылись за углом, и они с Малфоем остались вдвоем. Забавно, что запах одеколона Драко никуда не делся, хоть и стал не таким интенсивным. Гарри выдохнул, опуская взгляд. Малфой, кажется, не собирался уходить, впрочем и гриффиндорца ноги не слушались.

— Поттер, — произнес Драко, мгновенно привлекая внимание зеленых глаз. Он огляделся по сторонам, замечая, что все студенты разошлись по гостиным, и они с Гарри остались одни.

Слизеринец чуть склонил голову набок, ухмыляясь, — так чем пахнет амортенция?

— Чай с мелиссой, дым костра и, — Поттера начинало раздражать, что его слова опережали мысли. Благо он вовремя остановился, — еще кое-что, — ухмылка на губах Драко стала шире. А уже в следующее мгновение воздух привычно покинул легкие Гарри, когда слизеринец сделал шаг в его сторону. Юноша хотел спросить, какой запах чувствовал Малфой, но отчего-то был уверен, что не получит ответ. Драко остановился менее чем в полуметре от Гарри, окинул его изучающим взглядом с ног до головы.

— Что третье? — тихо спросил Малфой, вновь сокращая сантиметры между ними. Гарри чувствовал, что сердце готовится проломить грудную клетку. Слизеринец был слишком близко, а они стояли посреди чертового коридора, и... Впрочем, все стало абсолютно безразличным, когда Драко поднял руку, поправляя чуть съехавшие очки Поттера.

— Это не важно, — столь же тихо произнес Гарри, чувствуя как теряет контроль над телом и рассудком. Каждый вдох наполнился Драко. Его запахом. Так близко...

Тонкие пальцы скользнули ниже, к подбородку. Юноша ощутил горячее дыхание Малфоя на своих губах, когда слизеринец наклонился к нему, прикрывая глаза.

— До вечера, Поттер, — голос звучал словно из-под толщи воды. Драко обошел гриффиндорца со стороны, направляясь в сторону подземелий. Гарри позволил себе выдохнуть, в следующую секунду вздрагивая. Когда послышались шаги с противоположной стороны коридора, и на горизонте появились несколько студентов, что учились на пару курсов младше.

***

Они встретились после ужина.

Макгонагалл к тому моменту вернулась в школу и разрешила им направиться в мэнор перед выходными, несколько раз повторив, что ребята уже взрослые и еще пару раз спросив, может ли она на них положиться. Гермиона пообещала ей, что они вернутся к утру, так как планируют усиленно заниматься подготовкой к Ж.А.Б.А все выходные. К тому же, весомым аргументом стало то, что поместье Малфоев отлично защищено магией и Паркинсон, недавно вышедшей из комы, ничего не угрожало. А еще Макгонагалл любезно предоставила им свой камин, чтобы добраться до места назначения.

— Как же холодно, — заворчала Панси, стоило оказаться в просторной гостинной. С учетом того, что Малфой бывал здесь крайне редко, возмущение девушки казалось вполне оправданным, — мне точно нужен огневиски.

Драко указал в сторону большого серванта в дальнем углу. Панси, прихватив Гермиону, направилась туда, а через пару секунд послышался воодушевленный свист: кажется, девушка оценила коллекцию Люциуса.

Гарри опустился в одно из кресел возле камина.

— Инсендио, — голос Драко наполнил комнату, эхом отражаясь от стен и высокого потолка. Яркое пламя мгновенно охватило несколько деревяшек, лежавших в камине. Малфой расположился на большом кресле с высокой спинкой, украшенной замысловатыми узорами. Он согнулся, наклонившись к огню. Гарри мог видеть, как мягкий свет касался кожи слизеринца, а маленькие искры вспыхивали и мгновенно гасли в серых глазах. Резкая тень от челки падала на скулу, отчего черты лица Драко казались еще острее. Он держал в руке палочку, бездумно скользя по ней пальцами. Поттер слышал голос Гермионы, доносившийся откуда-то издалека. Кажется, она спрашивала про стаканы. Малфой выпрямился, переключая внимание на гриффиндорку. Он кивнул в сторону высокого шкафа слева от себя, и вместо того, чтобы вновь склониться над огнем, откинулся на спинку кресла, задирая голову. Слизеринец закрыл глаза и медленно выдохнул, в следующий миг глядя на Гарри изпод опущенных ресниц. Поттер ощутил, как щеки мгновенно заливает румянец. Сердечный ритм нарушился, стоило уголку губ Драко приподняться в ухмылке. Малфой чуть склонил голову на бок, не нарушая зрительный контакт.

Вероятнее всего, это следовало сделать самому Гарри. Во всяком случае, изучать Драко взглядом, ощущая, как сжимается грудная клетка и обрывается дыхание, казалось, как минимум странным. Губы разомкнулись, позволяя кислороду покинуть легкие, и Гарри скользнул взглядом ниже: к выгнутой шее и растегнутой пуговице на рубашке, к закатанным рукавам и слегка проступающим венкам под кожей на предплечье, длинным тонким пальцам, сжимающим палочку. Невероятно сильное чувство овладело каждой клеточкой тела. Ему хотелось встать с кресла, сделать несколько шагов, преодолевая чертово расстояние и склониться над Малфоем, медленно проводя кончиками пальцев по внутренней стороне его бедра, вынуждая раздвинуть ноги.

Видеть, как легкий румянец касается бледной кожи, а ресницы подрагивают.

Голова закружилась, в горле мгновенно пересохло. Все внимание вновь вернулось к лицу слизеринца, и Гарри столкнулся с полностью потемневшими глазами. Драко заинтересованно выгнул бровь, хотя он прекрасно понимал, что творилось в голове гриффиндорца. Ведь каждая эмоция, каждая мысль четко отражалась на лице. И Гарри знал, что Малфой понимает это. Именно поэтому сердце пропускало удар за ударом, а жар внизу живота медленно захватывал все тело.

Паркинсон ворвалась в реальность столь же стремительно, как и рухнула на диван, сжимая в руках бутылку огневиски. Гарри стоило огромных усилий поднять голову на стоявшую рядом Грейнджер, и не меньше, чтобы контролировать дрожь в руках, пока гриффиндорец забирал у подруги стакан. Проделав те же манипуляции с Драко, Гермиона села на диван рядом с Панси.

— За мое возвращение, — произнесла Паркинсон и проигнорировав такой элемент, как стакан, сделала несколько глотков прямо из горла бутылки. Гермионе, рьяно чтившей манеры, это, конечно же, не понравилось. Она нахмурилась на мгновение, но в следующий миг улыбнулась, отсалютовав Панси стаканом. Гарри давно заметил эту сторону их взаимоотношений с Паркинсон. Несмотря на то, что Грейнджер, Поттер и Уизли были друзьями с самого детства, поведение подобного рода каралось ежесекундно. Но с Панси

Гермиона вела себя совершенно иначе. Разумеется, инстинкты срабатывали в нужный момент. Однако, скорее всего, где-то в глубине души, подруге нравилась непосредственность Панси, ее резкое и дерзкое поведение. Иногда Гарри замечал нечто подобное и за Гермионой. — Никогда не думала, что скажу это в здравом уме, но я скучала по вам, — Панси нахмурилась. Очевидно, говорить это было тяжело. Несмотря на то, что Паркинсон часто подначивала других на крайне личные темы, самой ей откровенность давалась с трудом, — даже по тебе, Поттер.

В горле застрял ком.

Большую часть жизни Гарри был уверен, что их дружба с Гермионой и Роном продлится вечность. Впрочем, судьба весьма иронично показала ему, что все может кардинально измениться. Присутствие Паркинсон и Малфоя в его жизни всегда казалось невероятным стечением обстоятельств. А дрожи в груди, вызванной словами Панси, не должно было существовать, но она была, точно также как и безумное желание улыбнуться в ответ.

Паркинсон всегда была очень заносчивой, наглой и вездесущей, раздражающей и грубой. Но вместе с тем, оказалась умной и внимательной девушкой, отличной подругой, готовой бороться за близких и отстаивать свои убеждения. Поттер точно не знал, в какой момент вынужденное сотрудничество между ними переросло в нечто большее? Панси стала важным человеком и настоящим другом, а Драко... Забавный диссонанс.

Невозможное стечение обстоятельств образовало нечто сильное, определенно болезненное, но при этом, потрясающее. Словно так и должно было быть. Словно сидеть вчетвером, распивая огневиски и празднуя возвращение Панси, было частью жизни Гарри.

Когда Поттер вернулся в Хогвартс в этом году, он стремился собрать пазл, добавить недостающий кусок к каждому дню, но не получалось. Он многих потерял: до войны, во время и после. От родителей до Дамблдора и Снейпа, от Люпина, Тонкс и Фреда до Рона. Неважно, как эти люди покидали жизнь Гарри, они забирали с собой кусочки его души, оставляя пустоту. И с этой пустотой гриффиндорец жил долгое время, ее же он пытался заполнить, выбирая неправильное направление.

Именно поэтому, все рушилось. Раз за разом, попытка за попыткой. Гарри ломился в закрытые двери. Он думал, что счастье любит упорных, а значит, необходимо было преодолевать, чтобы, наконец, достичь заветного результата. И чувствуя себя разбитым, Поттер продолжал идти вперед, прогрызать дыру в тот мир, который был ему чужд. Гермиона сказала однажды, что Малфой часто совершает ошибки, выбирает не тот вектор, ведомый ложными убеждениями. Забавно, но Гарри мог сказать тоже самое о себе.

Много лет назад, еще перед вторым курсом, когда Поттер не хотел возвращаться к Дурслям, гриффиндорец поделился своими переживаниями с Грейнджер. Он сказал, что не чувствует радости, находясь дома, хотя в этом месте юноша вырос. Тогда Гермиона улыбнулась и ответила ему, что дом — это не место, а люди.

Люди, рядом с которыми тебе хорошо.

— Паркинсон, ты же не собираешься плакать?

Гарри улыбнулся, делая глоток, стараясь избавиться от кома в горле.

— Не дождешься, Поттер, — она закатила глаза, — и да, ты все еще мне не нравишься.

— Кажется, ты называла нас с Гермионой твоими друзьями, — его брови взмыли вверх, а в следующую секунду, Гарри едва успел увернуться от полетевшей в него подушки, не расплескав при этом содержимое стакана. Паркинсон сощурилась, а Грейнджер все же не удержалась.

— Панси, — протянула она, рассмеявшись через мгновение, когда подушка успешно вернулась к девушке, прямиком ей в голову. Слизеринка выпрямилась и поправила волосы, убедившись, что бутылка все еще на месте.

— Поттер, будет очень глупо умереть от руки Паркинсон, — медленно произнес Малфой, ухмыляясь. Гарри перевел взгляд на него: в серых глазах промелькнул странный огонек.

— Советую прислушаться, — Паркинсон отложила подушку в сторону, усаживаясь поудобнее. — Ладно, что насчет Краша? Насколько я помню, мы выяснили, что Джонатан отличный актер.

— Я не думаю, что он притворялся, Панси, — Гарри нахмурился. Юноша мысленно переместился в события минувшей давности. Его губы сжались, а пальцы впились в стакан.

Пересказ событий и близко не передавал тех эмоций, которые Гарри довелось наблюдать.

Поттер был напуган и совершенно растерян.

— Гарри может быть прав, — Гермиона переключила внимание на себя. Поттер был точно уверен, что эмоции Краша неподдельны и ту секунду мужчина действительно не понимал, о чем говорила профессор, — может быть, кто-то вырвал воспоминания из его головы.

— Забвение? — голос звучал приглушенно. Драко резко вскинул голову, стоило слову раствориться в воздухе. Очевидно, слизеринец уже думал об этом. Такой вариант подтверждала и искренность Краша. Ведь мужчина мог действительно не помнить о визите Гарри и Драко.

— Кому, а главное, зачем понадобилось стирать этот момент? — На лице Панси отразилось недоверие.

— Ты сказал, что он плакал, — Гермиона заговорила чуть тише, ее взгляд вновь обратился к

Гарри, — когда я изучала заклятия подобного рода, то обратила внимание на один момент. Если из памяти человека вырваны достаточно сильные и важные воспоминания, он неосознанно испытывает боль от утраты. Так же было с моими родителями. Они знали, что из их жизни забрали что-то важное, но не знали, что именно.

— Поттер, конечно, крутой парень, — Паркинсон закатила глаза, откидываясь на спинку дивана, — но я сомневаюсь, что украденное воспоминание о встрече со знаменитостью заставило Краша лить слезы.

— Она говорит не про это воспоминание, — Грейнджер вздрогнула, когда Малфой заговорил вновь. Поттер перевел на нее взгляд: кожа стала бледнее, а глаза округлились. Впрочем, через секунду, Гермиона чуть приподнялась, поставив стакан на журнальный столик. Она медленно выдохнула, потирая виски кончиками пальцев и закрывая глаза.

— Краш не скрывает своего сына, — тихо произнесла девушка, — он не помнит о нем.

— О чем ты говоришь?

— Я виделась с Эдвардом в тот вечер, когда ты отправился к Джонатану, — взгляд карих глаз обратился к Гарри, — воспользовалась камином Макгонагалл, чтобы попасть в Мунго, — глаза Поттера округлились, а брови взмыли вверх. Разумеется, он был удивлен, что подруга решила утаить от него столь значимый момент, — я вновь завела разговор о его семье. Да, Эдвард не помнил своего отца, но в те моменты, когда он говорил о нем... в его взгляде было что-то ужасное. Я пыталась задавать уточняющие вопросы, но Эдвард утверждал, что ничего не помнит. Ничего, кроме одного воспоминания, которое было словно записано на пластинку и прокручивалось слово в слово, каждый раз. Как будто... кто-то заложил ему в сознание выдуманную картинку, новую правду.

— Ладно, воспоминания о сыне, — Панси подняла руку ладонью вверх, — зачем стирать визит Гарри и Драко? В чем смысл?

— В том, чтобы не дать нам попасть туда снова, — голос Гарри звучал слегка хрипловато, — этот человек не думал, что мы расскажем все Макгонагалл и та наведается к Крашу. Он стер воспоминания у Джонатана, словно кляксу на чистом листе. Мы помешали его планам, а значит, были на правильном пути. Этот человек хотел воспрепятствовать повторному визиту всеми силами, но не предусмотрел, что вместо нас придет директор.

— Макгонагалл спутала все карты, когда заговорила о вас, — Панси хмыкнула, очевидно, идея Поттера имела смысл. — Значит, Краш знает намного больше, просто не помнит об этом?

— Что если начать с возлюбленного Грейнджер? — Голос Драко оставался спокойным. — Твое чувство справедливости не позволит оставить Петтерсона в неведении?

— Если у парня есть отец, будет правильно рассказать ему об этом, — Панси пожала плечами, поддерживая Малфоя. — Возможно, он согласится принять антидот и вспомнит что-то еще.

— Тебя Эдвард точно послушает, — Гарри обратился напрямую к подруге.

Девушка медленно вздохнула, отводя взгляд. Пауза затянулась, пока Гермиона прожигала дыру в поверхности стола.

— Грейнджер нужно подумать, — слизеринка нарушила молчание, делая глоток из горла бутылки, — ладно, пока мы ни к чему не пришли.

— Мы кое к чему пришли, Панси, — Гермиона поджала губы, переводя взгляд на девушку,

— Независимо от того, из школы этот человек или нет, оставлять тебя одну нельзя. Кто-то из нас должен быть рядом все время.

— Звучит как самый худший кошмар, — Драко закатил глаза, однако улыбка на губах не была язвительной.

— Чтобы пережить двадцать четыре часа в вашей компании, мне нужно много алкоголя, — Панси пожала плечами.

— Погоди, — Гарри нахмурился, — двадцать четыре часа?

— Если нужно выбирать, кто будет ночевать со мной, то я выбираю Грейнджер, — Паркинсон закатила глаза, а затем рассмеялась. Впрочем, заметив смущение на лице Гермионы, стала чуть серьезнее. — После того, как погибла Миллисент, из девочек на курсе нас осталось двое, я и Дафна. Макгонагалл предложила объединить спальни первого и последнего курса. Так что во время сна мне угрожает смерть либо от Гринграсс, либо от обезумевших десятилеток. Лично я ставлю на второе.

— Я поговорю с Эдвардом завтра, — произнесла Гермиона, рассеянно изучая взглядом огонь в камине, — когда мы вернемся в школу. Тебе ведь нужно отметиться у Сепсиса? — она посмотрела на Паркинсон. На лице девушки отразились смешанные эмоции.

— Да, — слизеринка нахмурилась, делая глоток огневиски, — можно узнать у него, где будет стажер, если того не окажется в Мунго.

Грейнджер коротко кивнула. Даже в полумраке Гарри заметил, как у нее дрожат руки, когда пальцы коснулись стакана. Разумеется, это было не простое решение. Поттер не знал, как бы поступил на месте Гермионы. Говорить правду человеку, который тебе не безразличен тяжело, особенно когда эта правда способна причинить боль. Но будь Гарри на месте Эдварда, скорее всего, он бы хотел все знать.

— Что-нибудь придумаем, — неуверенно произнесла гриффиндорка, вслед за Панси делая глоток, — а когда вернемся, закончим мой доклад по трансфигурации.

Паркинсон рассмеялась.

— Готова поспорить, что он тебе снится, Грейнджер.

— Как бы ты ни была скептична, Панси, экзамены - это важно, — Гермиона нахмурилась, глядя на девушку, — мы должны помнить о будущем, — и увидев крайнюю степень удивления на лице слизеринки, Грейнджер спросила, — что?

— Вы с Поттером последние, кто должен волноваться о будущем, — Паркинсон закатила глаза, — уверена, что пост в Министерстве уже твой, стоит перешагнуть порог Хогвартса, а Гарри ждёт форма аврората.

— Я не собираюсь пользоваться никакими привилегиями, — брови Грейнджер взмыли вверх, взгляд обратился к гриффиндорцу, — уверена, что Гарри тоже.

— Почему аврорат? — тихо произнес Поттер, игнорируя внимание подруги и вызывая еще большее удивление на лице Панси.

— Потому что ты герой и все такое, — она хмыкнула, — неужели ты не собираешься и дальше стоять на защите магического мира?

— Я не уверен, что хочу этого, — Гарри повел плечом. Забавно, что не получив времени на обдумывание ответа, Поттер произнес то, в чем боялся признаться себе, даже мысленно. Паркинсон была права: светлое будущее на посту аврора ему пророчил каждый, кому не лень, только вот Гарри это было совершенно не нужно. Он понял, что отказался от подобной перспективы уже давно. В тот же день, когда окончательно разрушил идеальные картинки совместной жизни с Джинни, планы о семье и детях.

— Не хочешь? — с недоверием спросила Гермиона. Гарри почувствовал, как кожа горит от проникающего внутрь взгляда. Он медленно выдохнул, делая очередной глоток, — мы же обсуждали это с тобой и Роном еще давно, и...

— Думаю, что-то повлияло на планы Поттера, —Панси усмехнулась, склонив голову набок. — В любом случае, что бы он ни решил для себя, Гарри открыты все дороги, — слизеринка подняла указательный палец вверх, — и глупо будет не воспользоваться привилегиями, ведь у кого-то нет не то что поблажек, а даже малейших шансов на светлое будущее, — взгляд обратился к Малфою, а сквозь Гарри прошел заряд электричества, — за нас, Драко.

Горькая усмешка коснулась губ слизеринки, а Малфой отсалютовал ей стаканом.

Так значит, вот о чем думает Паркинсон, и очевидно, Драко разделяет мысли подруги. Они уверены, что у них нет будущего. Гарри поднял голову, встречаясь с грозовым облаком в стальных глазах.

***

Разумеется, излишняя откровенность далась Паркинсон с трудом и стоило немалых запасов алкоголя. Малфой не знал, почему Грейнджер, вопреки доводам разума, решила уподобиться Панси и начать потреблять огневиски в усиленном режиме. Внутри нее что-то треснуло, при упоминании стажера. По крайней мере, слизеринец заметил это в карих глазах. В любом случае, все закончилось алкоголем.

Драко усмехнулся, наблюдая за тем, как Панси мирно сопела на плече Гермионы. Он хотел увидеть реакцию каждой на следующее утро. Вероятно, Паркинсон утверждала бы, что напилась до беспамятства, потому что в трезвом уме, ни за что даже не прикоснулась бы к Гермионе. Грейнджер скорее всего покраснела бы.

Взгляд скользнул дальше, останавливаясь на Поттере. При слабом свете огня, зеленые глаза Гарри казались темными. Гриффиндорец все так же сидел в кресле напротив, пальцы сжимали стакан с остатками огневиски. Малфой изучал черные растрепанные волосы, линию скул и подрагивающую тень от ресниц на щеках. Странное чувство тревоги заполнило каждую клеточку тела.

Слизеринец моргнул, поднимаясь на ноги, чем тут же привлек внимание Гарри. Юноша вздрогнул, когда Драко протянул ему руку в приглашающем жесте. Черные брови сошлись вместе, однако спустя буквально пару секунд, Гарри принял предложение и поднялся на ноги. Они оказались слишком близко, разделяя один на двоих глоток кислорода. Гарри посмотрел на спящих девушек, затем снова на Малфоя. Бровь слизеринца изогнулась, и он произнес:

— Я бы предпочел не наблюдать до утра за парочкой спящих Грейнджер и Паркинсон.

Кажется, прозвучало весьма убедительно.