Глава 21

Драко выглядел уставшим, хоть и пытался не подавать виду. Всё — напускное безразличие, насмешки и колкости — было лишь хорошей маской, скрывающей страх и боль. Поттер отлично замечал это в слегка подрагивающих пальцах. В моменты, когда Драко не успевал взять все под контроль и стальное небо в глазах затягивала тьма. Если слизеринец и следовал какому-то пути, то давно сбился с дороги и окончательно потерялся. Впрочем, здесь его не за что судить. Последние события жизни Драко оставили отпечаток, перевернули все с ног на голову и не дали желаемых результатов. Решений, дальнейшего направления. Малфой оказался посреди океана, холодные волны резали кожу, а вокруг на миллионы километров растянулись темное ночное небо и хаос.

Хаос.

Именно так Гарри мог описать жизнь Драко, если бы кто-то попросил. Беспорядочный поток, в котором слизеринец пытался нащупать дорогу, зажечь Люмос и двигаться дальше. Разумеется, это получалось далеко не всегда. Ошибки, мгновения, когда лезвия волн скрывали слизеринца с головой, неправильные решения и мысли — все это было неотъемлемой частью Малфоя. Составляло каждый его день. Но слизеринец не сдавался. Даже если было чертовски страшно, если казалось, что впереди лишь тьма, практически заставляющая опускать руки. Это всегда нравилось Гарри в Драко. Потому что различало их.

У гриффиндорца были друзья, были люди, готовые прийти на помощь, подсказать: в каком направлении двигаться, что лучше предпринять.

Драко Малфой был один. Всегда совершенно один. Посреди бескрайнего океана, где нет и мгновения перед следующей волной, глоток воздуха, прежде чем накроет тьма, и есть чертова жизнь. И если Гарри опускал руки миллионы раз, несмотря на поддержку со стороны близких, Драко продолжал выплывать, цепляться за надежду и искать решения.

Впрочем, однажды в жизни Драко тоже появились близкие люди. Именно такие люди, как Панси. Настырные, способные пробить стену, защищавшую от окружающего мира, который по горькому опыту Драко приносил лишь боль. И Паркинсон осталась с ним, до последнего. Она словно хваталась за раскаленные стальные прутья, пробираясь внутрь клетки, игнорируя боль. Невероятно сильная Панси.

И Драко безумно дорожил ею.

Занимал ли Гарри подобное место в жизни слизеринца?

Он бы очень сильно хотел думать именно так. Ведь постоянное стремление помочь оказалось лишь толикой огромного чувства, уничтожившего Гарри впоследствии. Но если бы кто-то предложил Поттеру стереть из головы все случившееся одним чертовым заклинанием, он бы не согласился. Наверняка, следовало принять иное решение. Разумнее всего было избавиться от чувств и двигаться дальше, к той "идеальной" жизни с женой и рыжими детишками. Где каждый день начинался бы с детского смеха, продолжался работой в Аврорате, а заканчивался бездумным перебиранием волос, сидя на диване. Жизни, которую все пророчили Поттеру. Возможно, рано или поздно он даже мог бы стать счастливым.

Да, это действительно казалось правильным решением. Ведь он никогда не был таким, как

Паркинсон или Астория. Его не было рядом с Малфоем тогда, когда он очевидно был нужен.

Гарри словно пробивался в мир, где не было места для таких, как он. Поттер бы сравнил

свою жизнь с качелями, где в определенные моменты он взмывал высоко, наслаждался чувствами, готовый вот-вот взлететь, но в следующий же миг стремительно несся к земле, чтобы разбиться. Малфой был этими качелями. Счастье на границе с агонией. Вот что выбрал Поттер. Это он выбирал абсолютно всегда. Вместо уютного домика, наполненного детским смехом, и любящей жены, гриффиндорец оказался посреди океана, добровольно соглашаясь тонуть, раз за разом. Это казалось безумием. Но в очередной раз Драко и Гарри оказались вдвоем. В очередной раз Малфой попросил его остаться — и Поттер остался. Ради чего? Ради возможности Драко потешить свое эго, насладиться тем фактом, что он может попросить Поттера что-то сделать и тот это сделает? Как с чертовым визитом в мэнор. Тошнота подкатила к горлу. Он хотел уйти, но ноги налились свинцом. Раз за разом. Они возвращались к этому.

— Я слушаю, — вновь стеклянная крошка в голосе. Гарри не стал возвращаться на место, а присел на край стола, скрещивая руки на груди.

Он произнес это показушно грубо и слишком резко. Малфой тут же хмыкнул. Драко не стал садиться, он продолжал стоять рядом с гриффиндорцем. Его глаза были темными. Это были не тучи за секунду до шторма, а напротив: черное, но спокойное небо, без единой звезды. Ни одного источника света.

— Гринграсс придумала легенду про наши отношения, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов, — он говорил ровно, взгляд был устремлен в пол. Пальцы гриффиндорца чуть сильнее сжали край парты, а в горле мгновенно пересохло. Гарри смотрел прямо на Драко, изучая каждую эмоцию: от сведенных вместе бровей до едва дрогнувшего, в предверии горькой усмешки, уголка рта. — Поскольку наши интересы относительно поиска убийцы совпадали, стоило найти причину, по которой мы начнем достаточно много времени проводить вместе. В детстве наши родители пророчили нам светлое будущее, поэтому план казался удачным. Разумеется, никто не должен был знать правду. Паркинсон в том числе. Именно поэтому она плакала тогда в коридоре, в наш последний разговор. Я недавно потерял мать, и на тот момент, мне казалось, что я все делаю правильно, даже если это было тяжело. Я внушил себе, что отгородившись от важных мне людей, обеспечу им безопасность и сконцентрируюсь на поисках убийцы, — Драко перевел взгляд в сторону, чуть склонив голову. Его челюсти сжались с такой силой, что казалось еще мгновение и послышится хруст. Он сглотнул. — Я понял, что ошибся, когда Панси оказалась в Мунго. Отгородившись от тех, кто был мне важен, я не сделал им лучше, а лишь причинил боль. Я знаю, Поттер, — Гарри вздрогнул, когда взгляд полностью темных глаз обратился к нему. Пробираясь под кожу острыми ножами, — что сделал больно тебе. Тогда в коридоре я увидел абсолютную ненависть в твоих глазах и понял, что назад пути нет. Я старался следовать плану день за днем, пока не наступил бал и я снова не споткнулся. Я был удивлен, когда ты согласился на сотрудничество, но основная причина, ради которой я пришел тогда, была не в любопытстве. Можешь считать это эгоизмом. Поскольку в мэноре ты оказался тоже не случайно. За весь чертов месяц я не мог зайти в свою комнату ни разу, будь рядом Панси или Гринграсс, — медленный выдох Драко, и холод во всем теле. — Я устал, Поттер. Устал строить планы, думать, что людям будет лучше без меня, а мне — без них. Я едва не потерял подругу. Дважды. И в Мунго я подумал, что если потеряю еще кого-то, то буду чертовски сильно сожалеть, что все сделал неправильно. Придумывал планы и причины, теряя время. Я потерял восемнадцать лет, не сказав матери то, что следовало говорить каждый день. Едва не потерял Паркинсон, не дав ей знать, что она важна для меня. Я, — дрожь в голосе переместилась к кончикам пальцев. Гарри чувствовал, как сжимается пространство вокруг, забирая остатки кислорода, — бы хотел, чтобы все сложилось иначе. Не окажись ты тогда возле туалета на первом этаже, сейчас мог бы быть счастлив с Уизелеттой и планировать свадьбу после школы. Но я совру, если скажу, что не рад этому, — Гарри дрожал. Кровь пульсировала в висках, а собрать все мысли воедино, выстроить хотя бы смутную картину в голове не получалось. Искры метались от кончиков пальцев до головы и обратно с бешеной скоростью. Казалось, еще секунда — и гриффиндорец вспыхнет, подобно спичке, сгорит дотла. Хотелось нырнуть с головой в холодную воду, позволить телу раствориться на маленькие части, пока этот нарастающий в груди огонь не уничтожил Гарри. Губы разомкнулись, но слегка нервный голос Драко прервал гриффиндорца. — Еще хоть слово про Гринграсс, и, клянусь Мерлином, я убью тебя, Поттер.

Малфой улыбнулся. Легко. Невероятно легко и искренне. Той улыбкой, которую можно было застать на лице слизеринца лишь чудом.

И она была адресована Гарри.

— Вы знаете который час? — мадам Пинс появилась словно из неоткуда. Руки были уперты в бока, а брови нахмурены. — Я должна была закрыть библиотеку еще десять минут назад, — она подняла указательный палец вверх, — попрошу ни секунды не задерживаться!

Женщина ворчала что-то, пока Поттер забирал свою сумку, и, кажется, бросила пару слов им вслед, когда парни направились к выходу. Они молча шли по коридору. Звук шагов эхом отражался от стен. Риск нарваться на Филча был достаточно велик, и никакие слова про доклад в библиотеке не убедили бы его. Впрочем, подобное развитие событий едва ли волновало Гарри. Его трясло. Чертовски сильно. Сердце билось где-то в горле, а в ушах стоял гул. Слова, сказанные Малфоем, отпечатались на подкорках сознания, занимая нужные места. Все сложилось в четкую картинку, и понимание, что именно сказал ему Драко мгновением ранее, заставляло кожу гореть. Поверить в происходящее казалось невозможным, но интонации Драко, его взгляд были здесь, рядом. Под кожей. И они были настоящими.

Малфой замедлился, когда они зашли за угол. Здесь их пути расходились. Все внутри сжалось в тугой комок, когда слизеринец остановился и Поттер замер следом. Слизеринец посмотрел на Гарри из-под опущенных ресниц, слегка склонил голову на бок. Уголки губ дрогнули, хриплый и тихий голос заполнил пространство.

— Доброй ночи, Поттер.

Тепло, пробираясь под кожу, уничтожало каждую клеточку тела. Это происходило: незначительная ерунда, которой многие не придают значения вовсе. Малфой пожелал ему доброй ночи впервые за все чертово время. Было тихо. Безумно тихо. Они были одни в пустом коридоре, и Гарри в очередной раз позволил действиям опередить рассудок. Сейчас такое было важным как никогда. Он знал, что сгорит дотла. В следующую секунду гриффиндорец сделал шаг вперед, мгновенно уничтожая сантиметры между ними, и накрыл губы Драко поцелуем. Он почувствовал, как от неожиданности слизеринец вздрогнул, но все же ответил ему. Разделяя этот огонь в груди на двоих. Чувствуя, как одна рука обнимает за талию, а пальцы другой зарываются в волосы. Так... ...по-другому.

Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. Невероятная легкость, улыбка на губах и дрожь ресниц. Посреди коридора, рискуя быть обнаруженными в любую секунду.

Так чертовски неважно.

Гарри отстранился первым. Он позволил себе еще один вдох, прежде чем отступить назад и встретится с темными глазами слизеринца. Его голос точно так же хрипел.

— Доброй ночи, Малфой.

Мгновение. Глаза в глаза.

Максимум усилий, чтобы уйти. Позволяя улыбке Драко сжигать все вокруг. Не думая о том, что будет дальше. Здесь и сейчас.

Гарри выдохнул.

***

— Тебя не было на завтраке, — беспокойные интонации Грейнджер ударили в спину, когда Гарри шел по коридору, направляясь на занятие по травологии. Она поравнялась с Поттером, не сбавляя шаг. — Что-то случилось вчера?

— Я проспал, — он остановился, когда они приблизились к кабинету. Толпа студентов уже собралась, а мадам Стебель еще не было. До занятия оставалось несколько минут, а значит у Гермионы было время задать парочку вопросов. — Все нормально. Просто последнее время плохо сплю по ночам.

— Я понимаю, — она заговорила чуть тише, оглядываясь по сторонам. — У меня бессонница уже третий день. Зато почти закончила доклад по трансфигурации, — уголки губ дрогнули, но улыбка так и не появилась. — Скоро придется искать новый предлог для собраний в библиотеке.

— Что-нибудь придумаем, — Гарри отвел взгляд в сторону. Упоминание библиотеки сработало мгновенно: кожа покрылась мурашками. Внутри Поттера были смешанные чувства: с одной стороны, ему хотелось улыбнуться, но произошедшее вчера было слишком хорошим моментом, чтобы надолго остаться в реальности. Обычно, реальность разбивала все приятные мгновения. И, в подтверждение мыслей гриффиндорца, на горизонте появился Малфой. Он направлялся к ним отрывистыми шагами, взгляд был устремлен в пол, а тонкие пальцы сжимали ручку сумки. Гарри почувствовал, как весь воздух исчез из легких, когда Драко остановился меньше чем в метре от них, и привычный запах одеколона наполнил пространство. Малфой поднял голову и посмотрел на Грейнджер.

— Не знаю, как ты это переживешь, но занятие по травологии придется пропустить, — они оба нахмурились, однако, в этот раз Драко не собирался растягивать момент, чтобы им насладиться. Он лишь огляделся по сторонам и произнес чуть тише, — Макгонагалл вернулась, — на лице девушки отразилось удивление, — ждешь личного приглашения, Грейнджер?

За несколько секунд Гермиона предупредила Невилла о их отсутствии на занятии, а в следующий миг, пронеслась мимо Драко, направляясь в кабинет Макгонагалл. Поттер был в легком смятении от быстро сменявших друг друга событий и лишь молча наблюдал за удаляющейся фигурой подруги. Поэтому, когда Малфой щелкнул пальцами прямо у него перед носом, гриффиндорец вздрогнул, мгновенно переводя взгляд на блондина.

Брови Драко поднялись, а на губах отразилась улыбка.

— С добрым утром, Поттер.

После этой интонации, Гарри вздрогнул, ощущая, как ноги становятся ватными. Сдвинуться с места и последовать за слизеринцем стоило ему огромных усилий.

***

— Профессор, прошу выслушайте нас, — Грейнджер молнией влетела в кабинет директора.

От подобной наглости, Макгонагалл определенно опешила, хоть и не подала виду. Речь Гермионы сбивалась, воздуха в легких не хватало. Она нервничала и говорила слишком быстро.

— Разумеется, мисс Грейнджер, прошу, — директор указала на один из стульев, приглашая девушку присесть. Гарри и Драко последовали ее примеру, занимая свободные стулья рядом.

— Я собиралась пригласить вас к себе, но вы меня опередили. В начале хочу сообщить, что с Панси все в порядке, яд не успел проникнуть в ее организм.

— Яд? — Бровь Драко изогнулась, — значит, вы нам верите?

— Разумеется, я вам верю, мистер Малфой, — она сложила руки на столе, скрестив пальцы, — будьте любезны, расскажите мне, что именно произошло в Мунго. Поскольку по отношению к мистеру Петтерсону было применено одно из непростительных заклятий, он не помнит об инциденте.

Глаза всех присутствующих округлились.

— Он был под "империо"?

— К несчастью, именно так все и было, — голос Макгонагалл оставался ровным, а выражение лица спокойным. Тишина накрыла кабинет на несколько мгновений, прежде, чем Гермиона заговорила.

— Мы навестили Панси, а после этого собрались уходить. Я вспомнила, что оставила свою сумку на одной из кроватей и решила найти Эдварда, чтобы он открыл мне палату. Все кабинеты были закрыты, его нигде не оказалось. Я увидела, что дверь в палату Панси приоткрыта и подумала, что что-то случилось. Когда я вошла внутрь, — Гермиона остановилась, словно кто-то налил раскаленный свинец в горло, лишая девушку речи. В ее глазах застыли слезы. Поттер вздрогнул, когда голос Малфоя разрезал пространство.

— Она увидела, как Петтерсон держит в руках склянку и собирается влить содержимое в рот Панси. Грейнджер закричала, и когда я прибежал в палату, то увидел тоже самое. Он никак не отреагировал на крик Гермионы, поэтому я вынужден был, — Драко прочистил горло, бросая короткий взгляд в сторону Гарри. Поттер вздрогнул, мгновенно возвращаясь к событиям минувшей давности, — остановить его.

— Поэтому он не отреагировал на мое появление, — Гермиона заговорила тише, поднимая взгляд на директора, — потому что был под заклятием?

Вопрос прозвучал риторически. Макгонагалл медленно выдохнула.

— О том, что происходило дальше, думаю, сообщил мистер Сепсис, — раздраженный голос Драко вновь привлек всеобщее внимание. Он чуть приподнял подбородок, на лице отразилась неприязнь.

— Уверена, что мистер Сепсис в угоду эмоциям был слегка резок в высказываниях относительно вас и вашей семьи, Драко, — Поттер готов был поклясться, что в интонациях профессора отчетливо скользила вина. Ведь она застала Драко на грани, именно в тот момент, когда он готов был сорваться с места и уничтожить Сепсиса. И она, разумеется, прекрасно слышала фразу, сказанную стариком вслед слизеринцу. Фразу про его отца.

Драко лишь кивнул в ответ, на лице отразилось напряжение.

— Что будет с Эдвардом? — голос Гермионы дрожал. Впрочем, Гарри прекрасно видел, как невероятное облегчение блеснуло в глазах, когда девушка узнала, что Петтерсон не виноват. Он прекрасно понимал, какую боль ощущала подруга все эти дни и какое огромное чувство вины давило на ее плечи.

— Уверена, что все будет хорошо, — Макгонагалл, видя слезы на глазах Гермионы, старалась тщательно подбирать слова. — Сейчас он находится в Мунго, под наблюдением. Как выяснилось, заклятие "Империо" применялось к нему неоднократно. Мальчик не помнит, как именно у него оказался флакончик с ядом. Он утверждает, что ни с кем не контактировал в последние дни. Думаю, вы знаете, что родителей у него нет. Юноша большую часть своего времени проводил в компании мистера Сепсиса, в чьей непричастности я уверена.

Гарри заметил резкий взгляд Гермионы в сторону Малфоя. Видел, как на фразе про родителей сомкнулись его челюсти. Он ощутил, как воздух наполняется электричеством, а в следующую секунду слизеринец медленно выдохнул.

— Думаю, вы ошибаетесь насчет родителей Петтерсона, — он говорил сквозь зубы. Разумеется, Драко не доверял профессору, он никому не доверял. Но в сложившейся ситуации, Макгонагалл имела больше влияния и если тот факт, что у Эдварда есть отец поможет в раскрытии преступления, Малфой понимал, что должен озвучить это. Именно поэтому слизеринец рассказал удивившейся Макгонагалл про шкатулку и Краша. Разумеется, упуская некоторые детали. Она выслушала Драко, периодически хмуря брови, а затем поджала губы.

— Вы могли бы показать мне эту колдографию и дневник матери?

Он коротко кивнул.

— Что вы собираетесь делать? — Гермиона выпрямилась, на ее лице отразилось недоумение.

— Будет справедливо сообщить мистеру Крашу о случившемся. Если вы правы, то он должен будет объясниться. В любом случае, — она поднялась на ноги, подводя итог разговору. Руки были скрещены за спиной, — спасибо за то, что были честны со мной. Скоро начнутся занятия, поэтому я советую вам поспешить. Занесите мне шкатулку во время обеденного перерыва, мистер Малфой.

— Мы могли бы пойти с вами, — слова опередили мысли, когда Гарри резко поднялся на ноги. Уголки губ Макгонагалл дрогнули.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, мистер Поттер, — она кивнула, — как только будут новости, я непременно вам сообщу.

После этих слов, профессор повернулась к окну. Разговор был закончен. Драко, Гарри и Гермионе не оставалось ничего, кроме как последовать совету директора и отправиться на занятия.

***

— Уверена, что Макгонагалл найдет нужные слова, — Гермиона ускорила шаг, дабы не опоздать на урок прорицания. Гарри и Драко пришлось приложить усилия, чтобы не отставать, — ... и выведет Краша на чистую воду.

— Очень глупо полагать, что он выложит ей все на блюдечке, — Малфой резко остановился, вынуждая Гермиону и Гарри последовать его примеру. — Черта с два я пойду туда, — он кивнул в сторону кабинета прорицания, на лице отразилась крайняя степень отвращения. Грейнджер закатила глаза. — И, да старуха вряд ли расскажет нам хоть что-то. Хоть ты и спас магический мир, Поттер, ты все еще школьник.

Гермиона сощурилась, взгляд обратился к Гарри, с надеждой на то, что друг вразумит Драко.

— Здесь я согласен с Малфоем, — его голос звучал ровно, а рот Грейнджер округлился.

Гарри заметил краем глаза, как ухмылка коснулась губ слизеринца.

Гермиона перевела взгляд на дверь в кабинет. Занятие должно было вот-вот начаться.

Девушка поджала губы, а затем раздраженно выдохнула.

— Ладно, и какой план?

На лице Драко отразилось удивление. Очевидно, девушка готова была пожертвовать уроком по прорицанию.

— Скорее всего, она отправится туда вечером, — Малфой заговорил чуть тише, — а значит, мы могли бы сделать то же самое и услышать то, что скажет Краш лично.

— Когда Макгонагалл нас заметит...

— А, кто сказал, что она нас заметит? — на лице Гарри отразилось воодушевление. Они смотрели друг на друга некоторое время, пока Гермиона не поняла, о чем именно гриффиндорец говорит. Ее брови взмыли вверх.

— Ну уж нет, — голос зазвучал на тон выше, девушка подняла вверх указательный палец,— Гарри Поттер ты обещал мне, что никогда больше не будешь ей пользоваться!

— Ты знаешь, что это сработает, — интонации стали настойчивее. Гермиона продолжала сверлить Гарри взглядом еще несколько секунд, а затем выдохнула сквозь зубы. Она достала из своей сумки несколько свитков пергамента и протянула другу.

— Идите в библиотеку и все продумайте, а это покажите мадам Пинс, чтобы не было лишних вопросов, — затем Грейнджер потянулась к дверной ручке, но остановилась, — и да, ты в дом Краша не сунешься, —фраза была адресована Драко. Его челюсти сжались, — ты знаешь, что я права.

После этих слов, Гермиона скрылась за дверью.

—Чем ты обещал не пользоваться, Поттер? — Выждав некоторое время Драко с интересом посмотрел на гриффиндорца.

Тот усмехнулся в ответ и, проходя мимо слизеринца, задел его плечом.

— Тебе понравится, Малфой.

***

— Мантия-невидимка, — Драко присвистнул, прислонившись спиной к одному из стеллажей. Он был сильно удивлен тем фактом, что у Гарри есть подобная вещица, — серьезно, Поттер? И ты, разумеется, использовал ее по назначению, — он широко улыбнулся, — подглядывал за девчонками?

Поттер фыркнул в ответ, делая несколько шагов к противоположному стеллажу.

— Завидуешь? — Несмотря на усмешку, голос Гарри звучал раздраженно. — Эта мантия выручила меня, Рона и Гермиону очень много раз, к слову.

— О, я не сомневаюсь, — слизеринец хмыкнул, взгляд серых глаз неотрывно следил за гриффиндорцем. Гарри собирался ответить, но заметил, как Драко приложил указательный палец к губам, за секунду до того, как в поле зрения появилась мадам Пинс. Она уже успела высказать свое недовольство к стремлению ребят заниматься учебой. Поскольку в такое время, когда большая часть студентов была на занятиях, никто не приходил в библиотеку. И эти двое никак не вписывались в планы мадам Пинс. Впрочем, вариантов у нее не было. Именно поэтому она поворчала немного, но пустила Драко и Гарри. Сейчас же выражение на лице женщины было совсем неожиданным: на губах царила улыбка, а такие мягкие интонации, Гарри готов был поклясться, не слышал от женщины никогда.

— Занимаетесь? — спросила мадам Пинс вполголоса. Они кивнули, но на лицах отразилась полнейшая растерянность. — В большом зале уже накрыли стол для преподавателей. Вы еще долго планируете сидеть здесь?

— Мы только начали, — Драко сощурился, он произнес это растягивая гласные, поскольку совершенно не понимал, какого черта происходит.

— Тогда я закрою библиотеку на замок и оставлю вас, — Поттер, наконец, понял, к чему такая мягкая интонация и добрая улыбка. Если мадам Пинс оставит детей в библиотеке, и они донесут об инциденте директору, то библиотекарю несдобровать. Поэтому вся надежда возлагалась на то, что Гарри и Драко ни слова не скажут и тихо посидят среди книг ближайшие полчаса. Они, разумеется, согласились с идеей Пинс, чем вызвали еще большее подозрение на лице женщины. — Имейте в виду, если что-то произойдет, то я сообщу об этом директору!

Конечно же, она говорила это не всерьез. Впрочем парни тут же изобразили испуг на своих лицах, чтобы убедить мадам Пинс. Она погрозила им пальцем, в следующий миг, растворяясь среди стеллажей. А еще через пару мгновений, Гарри услышал, как массивная дверь закрылась.

Поттер медленно выдохнул, следом переводя взгляд на слизеринца. Малфой улыбался. Разумеется, в том что Пинс ушла были свои плюсы. Как минимум они могли больше не разговаривать шепотом.

— Будет логично, если к Крашу пойдет кто-то один, — Гарри продолжил разговор, машинально доставая из сумки один из свитков пергамента. Он развернул его, изучая глазами идеальный почерк Гермионы.

— С учетом того, что мне выходить из Хогвартса опасно, а Грейнджер ты ни за что не отпустишь, — Малфой склонил голову на бок, — речь идет о тебе.

— Уверен, что мне Краш точно не причинит вреда, — Гарри кивнул в подтверждение собственных слов.

Разумеется, он прекрасно понимал, что Драко не согласится. Во-первых, что-то подсказывало, что Малфой переживает за Гарри ничуть не меньше, чем сам гриффиндорец за него. И несмотря на то, что это был самый безопасный вариант из возможных...

Впрочем, в следующую секунду, слизеринец сделал шаг, разрушая пространство между ними, затем остановился, забирая из рук Гарри свиток. Мгновение покрутив его в руках, Драко фыркнул. Поттер должен был что-то ответить, забрать доклад обратно или же закатить глаза.

Только вот все, на что был способен гриффиндорец: смотреть как тонкие пальцы слизеринца скользят по краю бумаги, а в следующий миг, столкнуться с темным небом в глазах. Серый, пугающий и одновременно завораживающий шторм царил в них. Смотрел прямо на него, прожигая. Его взгляд изучал гриффиндорца. Только вот что именно он искал?

— Хорошо.

Так просто?

Гарри нахмурился, возвращаясь в реальность. Он моргнул, в следующую секунду забирая из рук Драко свиток. Ловя улыбку на губах слизеринца. Такую... странную. Невероятно захватывающую, вновь лишившую рассудка. Поттер выдохнул, приложил усилия, дабы сдвинуться с места, и обойдя Малфоя сбоку, направился к столу.

— Хорошо? — голос прозвучал отстраненно.

— Хочешь, чтобы я спорил с очевидными вещами? — слизеринец пожал плечами. Поттер усмехнулся, он уперся руками в стол позади, чуть наклоняясь, так как держаться ровно было отчего-то слишком трудно. Все что угодно было трудно, в присутствии Малфоя. И только сейчас, глядя в глаза слизеринца, Гарри понял одну прозрачную истину. Они вдвоем. В запертой библиотеке. — Сможешь убедить Грейнджер?

Он кивнул. Едва заметно, слишком медленно.

Драко скрестил руки на груди. Светлая челка порезала скулу тенью, подбородок был слегка приподнят, усмешка так и не сходила с губ слизеринца. Воспоминания против воли вспыхнули в голове Поттера. Руки, сжимающие ворс ковра, дрожащие ресницы и стон.

Именно сейчас, когда все тело горело огнем, когда он знал, что они одни.

Пошлый, приоткрытый рот.

Пальцы Драко, скользящие по коже, его губы, обхватившие...

Он втянул носом воздух. Сейчас Гарри как никогда был необходим вдох. Слегка расфокусированный взгляд вновь обратился к Малфою, и Поттер замер. Каждая мысль, чувство, ощущение, ударившее по нервным окончаниям Гарри секунду назад отражалось во взгляде слизеринца в этот миг. Он вновь читал гриффиндорца как открытую книгу, видел каждую мысль, отразившуюся на лице, в потемневших, полностью затопивших радужку зрачках.

Кончик языка, против воли Поттера, скользнул по нижней губе. Взгляд неотрывно следил за слизеринцем, и уже в следующий миг Гарри был прижат к парте горячим телом. Губы Драко лишили гриффиндорца кислорода, заставляя мир вокруг кружиться. Жаркий язык прошелся по нижней губе, сплетаясь, срывая приглушенный стон. Малфой двинулся вперед, вынуждая Поттера присесть на стол, раздвигая коленом его ноги. Вжимаясь, давая ощутить каждой клеточкой тела свое возбуждение.

Безумие, чертово безумие.

Рука Драко скользнула вниз, сжимая пах. Затыкая очередной стон поцелуем, Малфой ловко подцепил пряжку ремня, а затем преодолел застежку на брюках Гарри, в следующее мгновение ныряя под ткань. Обхватывая член гриффиндорца, проводя рукой по всей длине.

По затылку пробежал холодок. Они были в чертовой библиотеке посреди учебного дня.

Мадам Пинс могла вернуться с обеда раньше. Да кто угодно мог... Но Малфоя это похоже совершенно не волновало, а напротив разжигало интерес.

Гарри, разумеется, хотел протестовать, но получалось слабо. Каждое новое ощущение мгновенно отключало мысли. Движения Драко ускорились, тугой узел внизу живота раскалялся до предела. Малфой прервал поцелуй, переключившись на шею, прикусывая кожу, оставляя на ней отметины. Поттер до боли сжимал челюсти, дабы не застонать в голос, но эта идея точно также провалилась с треском.

Когда очередной, непозволительно громкий стон сорвался с губ, Драко зарычал. Звук тут же нашел отклик в каждом нервном окончании. Гарри зажмурился, а затем дернулся назад, когда ладонь Малфоя зажала его рот.

С силой.

Их могли услышать.

Точно могли.

Чертова мадам Пинс могла... Мерлин.

Гарри вздрогнул, когда слизеринец отстранился и холодный воздух коснулся кожи. Однако в следующую же секунду Драко резко дернул Поттера на себя, вынуждая повернуться, упираясь руками в парту. Руки Малфоя скользнули от плеч ниже, накрывая ладони Гарри, и слизеринец прижался к нему всем телом, не оставляя ни единого миллиметра пространства. От ощущения того насколько сильно слизеринец возбужден, Поттер мгновенно забыл как дышать. Губы Драко коснулись его шеи, покрывая кожу поцелуями. А рука вновь опустилась вниз, сжимая член, продолжая движения. Гарри до боли прикусил губы, стараясь не стонать во весь голос. Ему было мало. Мало напрочь отсутствующего кислорода в легких и жара тела Драко. Хотелось избавиться от ненужных слоев ткани и вновь получить те же эмоции, что и тогда, в мэноре. Особенно сейчас, когда Малфой прижимался к нему пахом, когда его рука двигалась ускоряя темп, а губы вгрызались в кожу.

Громкий хлопок двери прозвучал словно гром среди ясного неба, мгновенно отрезвляя. Послышались шаги мадам Пинс и Гарри торопливо застегнул брюки, усаживаясь за стол, дабы женщина не заметила чертов стояк в его штанах. Он видел как Драко ухмыляется, наблюдая за его покрасневшими щеками и спутанными движениям. Сам же слизеринец, сделал несколько шагов и встал позади гриффиндорца, упираясь руками в спинку стула.

Разбросанные по столу листки пергамента неплохо создали видимость рабочего процесса.

— Все ученики сейчас на обеде, — привычно раздраженные интонации наполнили комнату, стоило Пинс появиться в зоне видимости. — Думаю, вам не следует задерживаться.

Гарри заметил как пальцы Драко сильнее вцепились в дерево, он сделал глубокий вдох.

— Отличная идея, — слизеринец произнес это показушно вежливо, что разумеется не ускользнуло от внимания Пинс, раздражая женщину еще больше. В следующую же секунду, Гарри вздрогнул, ощутив горячее дыхание на своей шее. Драко слегка наклонился к нему, голос звучал на тон ниже. — Думаю, мы можем продолжить в следующий раз.

Разумеется, Поттер понимал, что фраза сказанная Малфоем не относилась к учебе. И от этого по всему телу пробежали мурашки, заставляя щеки еще больше залиться краской.

— У вас ровно пять секунд, — стоило словам раствориться в воздухе, женщина удалилась.

Правда пока она не скрылась за стеллажами, гриффиндорец отчетливо слышал, как Пинс возмущается. В следующий же миг, он повернулся к Малфою. Его губы были растянуты в улыбке. Слизеринец обошел Гарри, поднял с пола один лист пергамента и положил на стол.

— Меня ждет Макгонагалл, — его голос звучал ровно, — советую тебе найти Грейнджер, — он собрал вместе все листы доклада и засунув их в сумку Гарри, протянул ее гриффиндорцу.

***

Грейнджер усмехнулась, глядя на недоуменное выражение лица слизеринца. Она перевела взгляд на Гарри, точнее исключительно на его голову, буквально парящую в воздухе. Поттер снял мантию-невидимку и положил на край парты. Они проникли в Астрономическую башню совершенно незаконно. Рано или поздно мадам Синистра узнает, что никакого поручения от Макгонагалл не было и каждый из троицы получит отработку. Это означало, что времени у них практически нет. К тому же, около получаса назад Малфой передал Макгонагалл дневник и колдографию. И, несмотря на то, что занятия по трансфигурации и других курсов состоятся, Поттер потратит достаточно много времени на дорогу, а быть у Краша ему нужно раньше директора.

— Это всегда выглядит немного жутко, — Гарри пожал плечами, на что Малфой мгновенно усмехнулся. Поттер перевел взгляд на Гермиону. Несмотря на то, что она согласилась с его идеей, происходящее ей совершенно не нравилось. Как не нравился и тот факт, что все делалось в спешке. С другой стороны, за все время учебы, Гарри, Грейнджер и Рон часто оказывались в подобных ситуациях. И визит Поттера к Крашу многое мог решить, по крайней мере, ввести их троих в курс событий.

— Тебе нужно дождаться Макгонагалл и войти в квартиру Джонатана вместе с ней, — голос подруги был слишком серьезным, — насколько я поняла, в прошлый раз никаких защитных чар не было?

— Краш уважаемый всеми и слегка поехавший головой лекарь, — Малфой закатил глаза, присаживаясь на одну из парт и скрещивая руки на груди, — он вызывает жалость одним только видом. Очевидно, он уверен, что никто и ни в чем не станет его подозревать.

— Хорошо, — слишком медленный выдох. Голос Гермионы начинал дрожать. Поттер пересек комнату, останавливаясь рядом с девушкой, и опустил руку ей на плечо.

— Все будет в порядке, — он понимал, что успокаивающие интонации совершенно не то, что было нужно в данной ситуации. Но Поттер просто не знал, как еще мог поддержать подругу. Разумеется, сам Гарри переживал не меньше. — Я вернусь к ужину и мы обсудим свежую информацию. У тебя появилось время, чтобы закончить доклад по трансфигурации, — губы дрогнули в слабой улыбке. Гермиона подняла взгляд на друга.

— Я помогу, — голос Драко разрезал пространство, две недоумевающие пары глаз уставились на него, — с докладом.

Поттер понимал, что подобная перспектива едва ли радовала слизеринца, но был благодарен ему за то, что тот помогает поддержать Гермиону и не оставляет ее в одиночестве. Гарри медленно выдохнул, делая шаг назад, взял с парты мантию и накинул на плечи. Комнату наполнила тишина. Драко поднялся с места, подходя к Гермионе.

— Вперед, Грейнджер, — голос звучал язвительно и бодро, хотя было очевидно, что далось это Малфою не без труда, — жду не дождусь, когда начну работу над докладом.

Девушка поднялась на ноги, прижимая сумку со свитками к груди.

— Возвращайся как можно скорее, — ее губ коснулась улыбка, когда девушка подошла к Гарри. И прежде, чем защитная маска треснула, она направилась к выходу. Он перевел взгляд на слизеринца. Малфой опустил голову, прикусив нижнюю губу. Брови сошлись, но через секунду потемневшие глаза забрались под кожу. Было что-то в этом взгляде, отчего все внутри превращалось в стеклянную крошку. Драко медленно выдохнул.

— Увидимся, Поттер.

В ушах звенело, а глаза неприятно жгло, пока Гарри смотрел вслед слизеринцу. И только в эту секунду его сердце сжалось от страха. Он скрылся под мантией с головой и направился к выходу.

***

— Грейнджер, уверен, что твоя угрюмая физиономия ничем не поможет, — Драко, последние несколько минут стоявший возле стеллажа, пересек комнату опускаясь на стул напротив девушки. Она оторвала взгляд от поверхности парты, переводя на слизеринца. Глаза покраснели от назревающих слез. Впрочем, девушка изо всех сил сдерживала эмоции. В следующую секунду она сощурилась, голос звучал приглушенно.

— Ты ведь тоже волнуешься.

Драко сложил руки на столе. Он прекрасно понимал, что с огромной вероятностью ничего плохого с Гарри не случится. Однако неприятный огонек мигал на подкорках сознания, вынуждая слизеринца сомневаться. Малфой не должен был соглашаться на идею Поттера, несмотря на то, что мысль казалась ему здравой. Просто потому, что в этом не было необходимости. Даже если Макгонагалл не рассказала бы им, что произошло в доме Краша, существовало, как минимум, два варианта развития событий. В первом, Джонатан должен был сознаться, что совершал преступления и сдаться в руки правосудия. Вариант, конечно, маловероятный, но исход был бы положительным для всех. С другой стороны, Краш мог умело соврать и оправдаться и тогда, старуха, не имея на руках прямых доказательств, вернулась бы ни с чем. Подобное казалось более разумным, с учетом того, что Джонатан занимался этим долгие годы и наверняка все продумал. В таком случае, они бы вернулись к самому началу, не имея ни единого ответа, рискуя жизнью Паркинсон и Драко. Присутствие Поттера там открыло бы им глаза на события, независимо от варианта их развития. Только вот, стоило ли оно того? Ведь когда делу всей твоей жизни угрожает Азкабан, едва ли ты будешь разбираться, оставлять в живых своего кумира или нет. И, если Макгонагалл удалось бы прижать Краша к стенке, кто знает, не будет ли Гарри обнаружен, а если будет, решится ли Джонатан на его убийство?

Мурашки пробежали по коже, заставляя пальцы мелко подрагивать. Малфой на мгновение закрыл глаза, втягивая носом воздух. А когда он вновь посмотрел на Грейнджер, то понял: на его лице все читалось слишком явно, чтобы задавать вопросы. Она нахмурилась. Было очевидно, что помимо переживаний о Поттере, в ее голове роилось множество мыслей. Одну из них, Малфой видел даже слишком хорошо уже давно: со случая в Мунго и до сегодняшнего разговора с Макгонагалл. Несмотря на то, что их отношения с Петтерсоном продлились не так уж и долго, Грейнджер, казалось, действительно была влюблена в него. И, несмотря на то, что это все та же грязнокровка, Драко, кажется понимал ее. В любом случае, пережить подобное он бы не пожелал никому. Ведь на протяжении долгого времени, Гермиона была уверена, что Эдвард убийца. И слизеринец даже представить не мог, каково девушке было жить с этой мыслью, какая невероятная темнота наполняла ее изнутри час за часом, секунду за секундой.

— Почему бы тебе не поговорить с Петтерсоном? — его голос разрушил тишину. Он не знал, почему решил сказать это, не понимал, почему чертовы переживания Грейнджер его вообще волнуют. — Ты ведь знаешь, где он сейчас. Уверен, что вам позволят увидеться.

Малфой пожал плечами, наблюдая за тем, как глаза девушки округлились и стало труднее сдерживать слезы. На ее лице отразилась крайняя степень удивления. И причиной тому была не сама идея слизеринца, а тот факт, что он вообще озвучил ее.

— Мне казалось, что ты его ненавидишь, — ее губ коснулась слабая улыбка.

— Ненавижу, Грейнджер, — к своему огромному удивлению, Драко отразил улыбку девушки, — И я абсолютно точно уверен, что у тебя отвратительный вкус. Однако готов признать, что этот стажер, кажется, лучше нищеброда Уизли. По крайней мере, он не ведет себя с тобой как полный кретин, — слизеринец усмехнулся, а затем добавил, — в те моменты, когда он не под заклятием, конечно, — к удивлению обоих, улыбка на губах стала шире. — И если уж мне предстоит провести в твоей компании ближайший вечер, я бы не хотел видеть это нагнетающее тоску выражение на твоем лице. Поэтому хотя бы одну проблему тебе следует решить.

— Звучит так, как будто ты хочешь мне помочь, — девушка закатила глаза, откидываясь на спинку стула, — осторожно, Драко, а то еще немного и я начну думать, что мы друзья.

— Это даже звучит отвратительно, — он фыркнул.

— В любом случае, я не смогу незаметно уйти из школы, — девушка пожала плечами. Еще мгновение горевший в глазах огонек, потух. На этот раз была очередь Малфоя закатывать глаза, что вызвало недоумение на лице Грейнджер.

— Мне кажется, твои умственные способности слегка переоценивают, — слизеринец фыркнул, вызывая незамедлительную реакцию со стороны девушки. Она нахмурилась и кажется, начинала злиться. Драко выждал пару секунд, давая девушке самой додуматься до простейшей идеи, но не увидев прояснения в карих глазах, фыркнул, — тебе ли не знать, где в школе есть камин, через который без проблем можно попасть в Мунго? И который, к слову, всегда открыт, — он пожал плечами, подчеркивая очевидность сказанных слов.

Продолжительное время на лице Гермионы отражалось полное непонимание происходящего. Однако спустя почти гребаную минуту, девушка вздрогнула, ее глаза округлились, наполняясь осознанием.

— Вперед, Грейнджер, — Малфой в очередной раз усмехнулся, наслаждаясь эмоциями на лице гриффиндорки, — закончим с докладом позже. Я найду Филча и отвлеку его, на всякий случай.

Она нахмурилась, но через секунду вскочила на ноги, судорожно складывая листы пергамента в сумку. Девушка была слишком погружена в собственные мысли, а руки ее тряслись. Однако пройдя несколько шагов, она обернулась. В глазах вспыхнули огоньки.

— Драко, — он поднял голову, встречаясь с улыбкой Грейнджер, — спасибо.

Невероятных усилий стоило слизеринцу сдержать чертову улыбку, рвущуюся наружу. Вместо этого он хмыкнул, провожая девушку взглядом, до тех пор, пока та не скрылась из виду.

И только тогда... он улыбнулся.

Странное чувство растекалось под кожей. Если бы речь не шла о Грейнджер, Малфой мог бы сказать, что теплота внутри вызвана радостью. Радостью от того, что вместо угрюмого выражения, на лице девушки была улыбка, а в глазах вспыхнул огонь. Надежда на то, что все наладится. Ощущение, которое так просто было вернуть гриффиндорке, и так сложно поверить самому. Это казалось странным, но ему нравилось находиться здесь. Нравилось видеть эту благодарность в карих глазах Гермионы, нравилось наблюдать, как вспыхивают щеки Поттера, стоит лишь посмотреть на него. И ему безумно сильно не хватало вездесущей

Паркинсон, которая постоянно пыталась пересечь границы и забраться глубже, чем кто либо. Она видела то, что он чувствует, читала слизеринца словно открытую книгу. Разумеется, это раздражало, но разве не было необходимо?

Слизеринец поднялся на ноги и направился к выходу из библиотеки. Ему необходимо было найти Филча и, вероятно, нарваться на отработку. Звук шагов резонировал от стен, и Драко ускорился, пытаясь избавиться от давящей тишины как можно скорее.

Однако стоило ему свернуть за угол, как кто-то мгновенно выбил весь воздух из легких, врезавшись в слизеринца на полной скорости. Он едва удержался на ногах, выпрямился, будучи готовым накричать на неуклюжего идиота, но стоило посмотреть на фигуру перед собой, Малфой замер. Он медленно выдохнул, чувствуя как сердце застревает где-то в горле, а с губ сорвался едва уловимый шепот:

— Паркинсон?