Глава 20

— Что? — Гарри выдохнул, отодвигая от себя тарелку. В большом зале было тихо: все студенты уже поужинали и разошлись по гостиным. И эта тишина, наряду с проникающим под кожу взглядом Грейнджер, отлично отбивала аппетит. — Я ведь извинился. Мне правда очень стыдно за то, что тебе пришлось волноваться и мерзнуть на улице в такую метель. Я не могу ничего исправить, но обещаю, что больше такого... — он выдохнул, замолкая. Выражение лица подруги не смягчилось, — я рассказал тебе все: и про Краша, и про шкатулку.

— Упустив одну маленькую, но невероятно значимую деталь, — Гермиона заговорила шепотом, но голос ее больше походил на шипение, — какого черта это было, Гарри? Фраза Малфоя?

Поттер сглотнул, ком застрял в горле. Он мысленно вернулся к мгновениям минувшей давности. Невероятный холод, пробирающий до костей, едва различимый силуэт Гермионы возле школьных ворот.

Когда они вернулись в Хогвартс, солнце полностью скрылось за горизонтом. Судя по тому, что профессор Флитвик и Макгонагал не искали их с фонарями, Гермионе удалось выкрутиться, и Гарри был чертовски благодарен девушке за это. Разумеется, чувство вины царапало внутренности Поттера, ведь вместо обещанных пары часов их не было больше пяти. Да и вернулись они не в Хогсмид, как договаривались, а уже к школе, так как все студенты давно готовились к ужину. Девушка переминалась с ноги на ногу, тщетно пытаясь согреть замерзшие руки.

— Грейнджер, — голос Малфоя зазвучал предостерегающе. Ведь стоило появиться в поле зрения Гермионы, как та отрывистыми шагами направилась к ним. Казалось, Драко действительно испугался этой бури, готовой сносить все на своем пути. И, если бы не обстоятельства, подобное выглядело бы весьма забавно. Гарри замер, когда рука подруги сжалась в кулак и она замахнулась на слизеринца. Уголок губ Драко дернулся, а бровь изогнулась. — Торопишься попрощаться с жизнью?

Он произнес это ровно, хотя напряжение проступало наружу. Голос девушки осип, и вместо положенного крика, с губ сорвался хрип.

— Замолчи, ясно? Ты не имеешь никакого права говорить мне что-то сейчас, — она опустила руку, — Мне пришлось врать профессору Макгонагалл, Малфой. Ради чего?

— Было бы очень здорово, если бы ты заткнулась хоть на секунду, — голос звучал непоколебимо ровно. Было очевидно, что Драко нравилось доводить Грейнджер. Гарри кашлянул, привлекая внимание, в тщетной попытке пресечь дальнейший обмен колкостями. Однако внимание на Поттера никто не обратил. От сказанного, девушка опешила, лицо ее вытянулось. — У меня еще есть дела. Увидимся после ужина в библиотеке, — слизеринец направился в сторону школы, но поравнявшись с гриффиндоркой остановился: — Кстати, Грейнджер, придется врать, чтобы нам удалось собраться. Даже не знаю, как ты с этим справишься.

— Малфой, — нечто среднее между визгом и шипением ударило Драко в спину, — у меня доклад по трансфигурации, если ты забыл.

— О, я помню, — он повел плечом, но оборачиваться не стал, — не переживай, Грейнджер: Гринграсс на собрании не будет.

И после этих слов слизеринец ушел.

Гарри сложил руки на столе, опуская на них голову. Гермиона продолжала изучать его взглядом. Она ждала ответа. Тихий голос резонировал на поверхности стола.

— Я сказал ему, что мы не доверяем Астории, поэтому не... — он поднял голову, чувствуя как щеки заливает краска, — поэтому не хотим собираться вместе с ней.

— ... и?

— Что?

— Он так просто согласился? — На лице гриффиндорки отразилось недоверие. — Вопервых, это Малфой и, как показывает практика, ему плевать на то, что и кто думает. Вовторых, Астория его... — Грейнджер осеклась, понимая что вступила на грань.

— Девушка, да, я помню. Спасибо, Гермиона, — голос Гарри звучал нервно, — но я...

— Не знаешь, — она сощурилась, взгляд проникал под кожу. Разумеется, Поттер не очень хорошо врал, тем более, когда лицо было залито краской до самых ушей. — Но что если она придет?

— Значит мы уйдем, — в голосе отчетливо слышалась усталость, — Гермиона, я правда очень голоден и очень устал. Уверен, ты тоже.

Эмоции во взгляде девушки переменились. Она больше не изучала Поттера. Грейнджер удовлетворенно кивнула, придвигая тарелку к другу, а губ коснулась слабая улыбка. Гарри выдохнул. Это всегда срабатывало: в какой-то момент подруга понимала, что с него хватит, и заканчивала пытки. Умение правильно чувствовать момент было развито у Гермионы на высоком уровне.

— Вы сегодня припозднились с ужином, — Гарри не заметил, как Макгонагалл появилась за спиной Гермионы. Он в очередной раз за вечер чуть не подавился.

— Профессор, — Грейнджер обернулась, стараясь отразить на лице самую милую улыбку из возможных. — Я занималась докладом по трансфигурации и потеряла счет времени.

— А, Вы, мистер Поттер, решили не оставлять девушку в одиночестве, верно понимаю? — ее выражение лица смягчилось, уголки губ едва заметно приподнялись. — Уверена, что доклад будет выполнен на "отлично". Что же, сегодня мне прислали сову из Мунго. Через полчаса они откроют камин. Думаю, вы могли бы посетить мисс Паркинсон, что скажете?

— Конечно, — Грейнджер едва не подпрыгнула на месте, — извините, профессор, а сколько человек может пойти?

— Я считаю, что для ее выздоровления будет очень полезно, если все друзья окажутся рядом, — Макгонагалл кивнула, следом чуть склонив голову на бок, — сообщите новость мистеру Малфою и поспешите в кабинет директора. Воспользуетесь моим камином, чтобы не отвлекать других студентов в гостинных.

К счастью искать Малфоя долго не пришлось. Спустя буквально пять минут он все же решил прийти на ужин. Который, к слову так и не состоялся. Приятное чувство разлилось в груди, когда Поттер увидел реакцию слизеринца на неожиданные новости. В стальных глазах вспыхнули яркие огоньки. Драко стоило огромных усилий сдержать рвущуюся наружу улыбку, но с этим он справился. Подобное в какой-то степени казалось милым, особенно учитывая тот факт, что речь шла о Малфое. Гарри прекрасно понимал и разделял каждую эмоцию слизеринца: он и сам был чертовски рад возможности увидеть Паркинсон.

В назначенное время они посетили кабинет директора. Макгонагалл сообщила, что у них будет всего десять минут. Поттер допустил мысль, что профессор сама стала инициатором их визита и эти минуты стоили ей огромных усилий, поскольку в такое позднее время посещение больных в Мунго запрещено. Это подтверждала тишина абсолютно пустых коридоров. Лишь изредка до них доносились приглушенные голоса и звук шагов, пока они шли до палаты. По пути их встретил юноша довольно приятной наружности, с черными кудрявыми волосами и пронзительными карими глазами. Гарри сразу догадался, что это тот самый Эдвард, хотя парень еще не представился.

— Что это? — Гарри спросил вполголоса, переключая внимание на свитки пергамента, которые Грейнджер усердно пыталась впихнуть в сумку.

— Доклад по трансфигурации, — гриффиндорка произнесла это таким тоном, словно ничего необычного не происходило. И каждый нормальный человек, берет с собой школьные задания, собираясь навестить друга в Мунго.

Малфой присвистнул, концентрируя внимание на себе. Но к счастью Гермионы, Петтерсон шел чуть впереди и не заметил выпад слизеринца:

— Вот и настал тот день, когда Грейнджер окончательно двинулась на учебе.

Она фыркнула и закатила глаза, оставив тщетные попытки уместить свитки в сумке, а следом остановилась, разворачиваясь к Драко. Гермиона говорила шепотом, убедившись, что Эдвард проследовал дальше.

— Или день, когда Драко Малфою приспичило собраться в библиотеке чуть ли не в полночь,

— заметив недоумение на лице слизеринца, она продолжила, — или ты думаешь, что мадам Пинс пустит нас так просто?

Его бровь изогнулась, уголки губ чуть дрогнули, но дальнейшие попытки задеть девушку Драко оставил. Выждав буквально пару секунд, она развернулась на каблуках и, ускорив шаг, нагнала Петтерсона. Малфой с Гарри переглянулись, но никто ничего не сказал.

Вместе со стажером они прошли в палату Панси. Эдвард в очередной раз напомнил им, что время ограничено, прежде чем направился к выходу, дабы не нарушать визит. Он встал возле двери, скрестив руки за спиной, а взгляд рассеянно изучал что-то под ногами.

Это был первый раз, когда Гарри увидел Паркинсон после случившегося. Эмоции накрыли мгновенно: внутри все сжалось в тугой комок. Выражение лица девушки было абсолютно расслабленным, она казалась очень бледной. И без ироничной улыбки на губах и огоньках во взгляде выглядела совершенно не как та Панси, которую Поттер запечатлел в памяти. Этот диссонанс вызвал странный приступ тошноты и тупую боль в груди. Гарри вынужден был присесть на край кровати, так как ноги стали ватными. Спустя пару минут, Гермиона направилась к Эдварду, чтобы узнать больше о самочувствии Панси и прогнозах докторов. И, только когда головокружение отступило, Поттер поднял взгляд на Драко. Тот сидел на противоположном краю постели. Брови были сведены, а взгляд устремлен в одну точку. Очевидно, что в его голове роилось множество мыслей. И ощущал слизеринец абсолютно то же самое, что и Гарри, кроме одной эмоции. Чувство вины, безумно сильное, отразилось в серых глазах. Оно медленно заполняло сознание и Малфой глубже утопал в нем. Он вздрогнул, когда голос Поттера разрезал пространство. Слова звучали на опережение мыслей, но гриффиндорец был уверен, что следует сказать это.

***

— Я тоже ее чувствую, — голос Поттера прозвучал словно за пределами вселенной. Драко поднял голову, ловя сосредоточенный взгляд. Брови гриффиндорца были нахмурены, а на дне зеленых глаз плескалась боль. Глухая, сожравшая Поттера изнутри, оставившая лишь напоминание о себе. Та боль, к которой привыкаешь со временем и лишь изредка ощущаешь кожей жгучие отголоски, — .... тоску. Каждый раз, когда думаю о Панси ... и сейчас, когда вижу ее такой.

Уголок губ дрогнул в горькой усмешке. Малфой склонил голову набок, переводя взгляд вниз. Его голос звучал хрипло и довольно тихо.

— Последний раз, когда мы виделись, — брови сошлись вместе, Драко сощурился, чувствуя, как боль резонирует в висках, — я заставил ее плакать, Поттер.

Так происходило каждый раз, когда Малфой терял кого-то или оказывался на грани, за мгновение до потери любимого человека. Однажды Нарцисса сказала ему важную вещь, которой Драко не придал должного значения. Это случилось за несколько недель до ее смерти.

В очередной раз, посетив мэнор "для галочки", Малфой собирался бежать как можно дальше, лишь бы не видеть рассыпающейся на мелкие кусочки женщины, которая некогда была его матерью. Не видеть то, что осталось после смерти отца. Безжизненные глаза и механические движения. Пустой сосуд, который много лет назад был полон жизни. Тогда Малфой нагрубил Нарциссе, выпалил что-то привычно язвительное в ответ, машинально, совершенно не задумываясь. Однако в следующий миг, когда голос Нарциссы ударил в спину, слизеринец замер, так и не коснувшись дверной ручки.

— Будь осторожнее с тем, что говоришь человеку, прежде чем уйти, Драко, — он не оборачивался, каждая клеточка в теле напряглась до предела. И причиной тому был голос. До хруста болезненные интонации заполнили все вокруг. Резкая боль разрезала грудину, и Драко сощурился, стараясь не рухнуть в ту же секунду. Мир сжался до размеров атома, и продолжал сжиматься. — Никогда не знаешь, в какой момент человека не станет. Первое, о чем ты подумаешь, когда это случится "Что последнее ты ему сказал?" Были ли эти слова важными и нужными или же ты разбил его сердце, ранил, не озвучил самого главного или сказал вовсе не то... Чепуху, ерунду, обыденность, — монолог оборвал короткий вдох, через пару секунд Нарцисса продолжила, — нет боли страшнее той, которую ты ощутишь в этот миг. Осознав, что последние слова, адресованные этому человеку были не те. Казалось, впереди еще столько моментов и возможностей, но ты никогда не узнаешь, Драко.

Тогда он не захотел услышать. Не захотел пропустить слова через себя, не позволяя им задержаться в сердце, зацепиться за сознание, стать важными. Малфой просто выдохнул, повернул дверную ручку и ушел. Сделал то, что всегда делал. А потом мамы не стало. Их последний разговор до сих пор не оставлял Драко. Несмотря на то, что слизеринец был крайне открыт и максимально честен с ней, он ведь так и не сказал... Ни разу за восемнадцать лет не сказал матери, что любит ее.

Просто не смог. Решил для себя, что однажды непременно это сделает. В другой день, в другой момент. И, стоя на могиле Нарциссы, он готов был сорваться на крик, повторять эти слова миллионы раз, только вот мама не слышала его.

Малфой не успел.

И от мысли, что тоже самое произойдет с Паркинсон, что последние слова Драко заставили ее плакать — хотелось умереть. Малфой прекрасно знал, почему говорит это Поттеру. Именно сейчас, глядя в эти чертовы глаза за стеклами очков. Одна предательская мысль пульсировала в голове. Мысль, которой Драко тщательно избегал все это время. Картинка в сознании, лишь на секунду ставшая реальностью и запустившая острые иголки под кожу. Он закрыл глаза, чувствуя как сжимается грудная клетка.

Драко потерял мать, едва не потерял Паркинсон.

Медленный выдох.

Если с тобой что-то случится, Поттер Затем взгляд. Глаза в глаза.

Гарри вздрогнул. Драко физически ощутил эту дрожь, несмотря на сантиметры между ними.

Черная радужка полностью уничтожила зелень в глазах гриффиндорца, губы разомкнулись.

— Прошу прощения, — кудрявая голова показалась за спиной Поттера. Малфой закатил глаза, заметив, как следом появилась смущенная Грейнджер. Несмотря на то, что это должно было выглядеть мило, Драко не разделял оптимизма присутствующих. Гермиона сменила одного рыжего нищеброда на другого кудрявого придурка. Впрочем, ничего удивительного: она никогда не отличалась хорошим вкусом, — время посещения подошло к концу.

Стоило последнему слову раствориться в пространстве, они с Поттером поднялись с постели, и направились к выходу. Впрочем, заметив как неуклюже гриффиндорка переминается с ноги на ногу, Драко замедлился:

— Ты остаешься, Грейнджер?

И, увидев покрасневшую до кончиков ушей гриффиндорку, удовлетворенно хмыкнул. Девушка, разумеется, мгновенно сорвалась с места, нагоняя парней. Улыбка коснулась губ и на мгновение стало чуть легче. От банальной ерунды вроде подкола Гермионы или же от возможности наконец-то увидеть Панси? Драко не знал.

— Значит, ты уже договорилась с Пинс, и мы можем пойти хоть сейчас? — Драко чуть сбавил шаг, когда они свернули за угол. Стажер, что плелся за ними, скрылся из виду секунд десять назад и Грейнджер могла не шептать.

— Черт, — она остановилась, хлопнув себя ладонью по лбу. В следующую секунду, поймав на себе два недоумевающих взгляда, Гермиона поспешила объясниться. — Оставила сумку с докладом на кровати. Найду Эдварда, он откроет палату.

После этих слов, девушка побежала по коридору. Гарри заметил, как Драко усмехнулся, а в следующую секунду, крикнул Гермионе вслед:

— Тебя не ждать?

Ответа он, разумеется, не получил. Однако, девушка скорее всего покраснела. Поттер лишь закатил глаза. С одной стороны, подколы Малфоя казались забавными, но речь шла о его подруге, и периодически слова слизеринца задевали девушку. Он прекрасно понимал, что Гермиона чувствует свою вину. Ведь их отношения с Роном были настоящими и достаточно болезненно закончились. Это казалось глупым, но Грейнджер вела себя так, словно не была достойна счастья. Словно она была виновата в их разрыве с Уизли.

В следующую секунду, Гарри разомкнул губы, чтобы сказать Драко, что нет ничего плохого в том, что Гермиона нашла себе пару, но весь воздух исчез из легких, когда крик девушки заполнил все вокруг, отражаясь от стен. Драко первым сорвался с места, и спустя буквально пару мгновений послышался еще один крик.

— Петтерсон!

Голос Малфоя отразился от высокого потолка, резонируя где-то глубоко, задевая, цепляясь. Гарри чувствовал, как от сломанного голоса слизеринца, все внутри превратилось в стеклянную крошку. Страх. Безумно сильный страх заполнил пространство, замедляя время.

События, словно кадры испорченной кинопленки сменяли друг друга, резко, на контрасте. Стоило им оказаться возле палаты, слизеринец рванул в сторону Эдварда, а в следующий миг, они оба оказались на полу. Грохот. Хлесткий звук и тяжелое дыхание. Драко сидел сверху, нанося удар за ударом, ярко алая кровь выделялась на фоне белой рубашки. Нос и губы Петтерсона были разбиты, а взгляд, абсолютно пустой, без единой эмоции, направлен в никуда. Уши заложило, словно они находились под толщей воды.

Очередной вопль Грейнджер прорвался сквозь пространство, девушка бросилась к Драко, старалась схватить его за руки, оттащить в сторону, но попытки не увенчались успехом. Гарри сглотнул, чувствуя неприятный привкус крови во рту, осознание подкралось к нему со спины.

Петтерсон сделал нечто ужасное...

Время вернулось в привычное русло, и Гарри бросился в сторону Малфоя. Его сил, в отличие от Грейнджер хватило, чтобы крепко обнять юношу со спины, ограничивая его действия. Разумеется, Драко пытался вырваться, и Поттер был уверен, что на его теле останется немало синяков. Растерянный взгляд Грейнджер целое мгновение метался между ними, прежде чем Поттер кивнул ей, и девушка выбежала в коридор.

— Пусти, — хрип, закипающий в легких. Гарри усилил хватку, утыкаясь носом в спину слизеринца и закрывая глаза, — Поттер, — Драко дернулся вперед, ударяя гриффиндорца локтем. С губ сорвалось шипение, и Гарри чуть ослабил хватку. Слизеринец вырвался и поднялся на ноги, его взгляд, наполненный огнем, на мгновение обратился к стажеру, но в следующий миг, с губ сорвался шепот. — Панси...

Он рванул к кровати Паркинсон.

— Сюда, — высокие интонации Грейнджер звенели в голове. Она вернулась в палату и привела двух мужчин. Один из них, имя которого Гарри не знал, направился к Паркинсон, дабы убедиться, что девушка в порядке. Второй, мистер Сепсис, довольно пожилой мужчина, который проработал в Мунго много лет и был наставником Петтерсона, направился к стажеру. Он опустился на колени и первым делом убедился, что юноша дышит. Брови Сепсиса сошлись вместе, а голос прозвучал слишком тихо, едва различимо.

— Бедный мальчик, — его руки дрожали, он обернулся, чтобы подозвать двух только что прибывших стажеров, и махнул им, чтобы те забрали Петтерсона, — кто это сделал с тобой?

— Урод пытался отравить Панси, — Гарри вздрогнул, когда услышал низкие интонации Малфоя. Старик резко поднял голову, сощурившись, а затем поднялся на ноги, наблюдая за тем, как Эдварда забирают под руки двое юношей.

— С ней все будет в порядке, — мужчина, что проверял состояние Панси, перевел взгляд на Грейнджер. Девушка была бледная словно лист пергамента. В следующую секунду, мужчина поднялся с кровати. — Я попрошу вас покинуть палату.

— Отнесите его в мой кабинет, — Сепсис кивнул двум стажерам, следом доставая вышитый платок из кармана, и протер лоб. В этот же миг, Драко поднялся на ноги. Он тяжело дышал, руки были сжаты в кулаки. — Видит Мерлин, вам это не сойдет с рук, юноша.

Малфой фыркнул, делая шаг в сторону старика. Голова дернулась. Гарри поднялся на ноги следом, надеясь, что в этот раз удерживать слизеринца не потребуется. Но судя по интонациям Драко, тот был на пределе.

— Этот ублюдок только что пытался отравить мою подругу, — по слогам, вздернув подбородок. — Видит Мерлин, сэр, — он зашипел, — ему это с рук не сойдет.

— Я немедленно сообщу о вашей выходке профессору Макгонагалл, — лицо старика налилось кровью, он убрал платок во внутренний карман.

— Он говорит правду, — Гермиона, все это время находившаяся позади Гарри, сделала несколько шагов вперед и поравнялась с Драко, — я забыла сумку в палате и, когда вернулась, увидела, как... — ее голос оборвался в следующий миг. Гарри подошел к подруге, обнимая ее за плечи.

— Разумеется, мисс Грейнджер, — нервный смешок сорвался с тонких губ. — Я не знаю, что именно мистер Малфой не поделил с Эдвардом, но не рекомендую вам его прикрывать. Я знаю этого мальчика с детства, он очень тихий и добрый, и вы утверждаете, что Эдвард пытался убить человека? — Старик в очередной раз достал платок из кармана, судорожно стирая пот со лба. — Возмутительно!

— Сэр...

— При всем моем уважении к вашей персоне, мистер Поттер... — голос Сепсиса дрожал подобно рукам, — я прошу вас немедленно удалится!

— Какого черта?

— Драко, — Гермиона повернулась к Поттеру, ища поддержки. Он ощутил, как тонкая ладонь сжимает его руку, — Уверена, что профессор Макгонагалл во всем разберется, мы уходим.

Слизеринец дернулся от прикосновения Грейнджер, когда та неуверенно коснулась его предплечья. На губах появился оскал. Гарри ощутил, как время вновь замедляет ход, когда Малфой сделал несколько шагов по направлению к Сепсису и замер в десяти сантиметрах от покрасневшего лица старика.

Гарри заметил краем глаза, как второй лекарь направился к выходу из палаты. Очевидно, он отправился за подмогой. А, значит им немедленно нужно было уходить.

— Советую вам, сэр, внимательно следить за своим бедным мальчиком, — голос Драко забирался под кожу, запуская острые лезвия. Каждый сантиметр пространства покрылся льдом. Глаза старика округлились, а губы разомкнулись, судорожно хватая воздух. — Потому что в следующий раз, когда я его увижу, он будет мертв.

Малфой толкнул Сепсиса двумя руками, с такой силой, что тот едва удержался на ногах.

Отрывистыми шагами слизеринец направился к выходу, Гарри с Гермионой присоединились к нему через мгновение. Осипший голос старика ударил в спину:

— Это прямая угроза, мистер Малфой, — несмотря на высокие ноты, каждое слово было пропитано дрожью, — будьте уверены, вас ждет участь отца!

Щелчок. Звук шагов стих. Медленный выдох.

— Драко, не надо, — тонкий голос Грейнджер, в тщетных попытках пробраться в сознание.

Потемневшие зрачки и сжатые до проступивших сухожилий кулаки.

— Прошу вас немедленно направиться к камину, — холодные интонации Макгонагалл заполнили комнату. Драко резко вскинул голову. Профессор сделала несколько шагов, поравнявшись со студентами. За ее спиной стоял тот самый лекарь, что проверял состояние Паркинсон. Очевидно, он и сообщил директору о случившемся. — Вы дали мне слово, мистер Малфой.

Слизеринец сглотнул. Они смотрели друг на друга пару мгновений, прежде чем Драко согласился, коротко кивнул и последовал ее приказу. Оставалось только ждать и надеяться, что профессор им поверит.

Стоит ли говорить, что этой ночью Гарри не сомкнул глаз. Как выяснилось на утро, Макгонагалл так и не вернулась из Мунго. Занятие по трансфигурации, которое стояло первым в очереди, отменили. На замену вышла Пулхетт. Поскольку девушка была сильно загружена подготовкой к грядущим тестам, она заставила учеников переписывать несколько параграфов из учебника, а сама закопалась в фолиантах с головой. Гермиона сидела рядом с Гарри. Он видел, как девушка тщательно выводила букву за буквой, а руки предательски дрожали. Сам гриффиндорец даже не притронулся к перу. Впрочем, никакого замечания от Грейнджер по этому поводу он не получил. Оба прекрасно понимали, что сконцентрироваться на учебе не получится. Прошлым вечером, когда они вернулись в кабинет директора, все трое молчали. Они были совершенно растеряны, а страх сковывал каждую клеточку тела. Ведь в качестве доказательств покушения на убийство были лишь слова трех подростков, которые не шли ни в какой противовес мнению уважаемого лекаря и оправданиям Эдварда, со щенячьим взглядом и неплохой актерской игрой. Было очевидно, что юноша станет упираться до последнего. Ведь за подобный поступок его ждало страшное наказание. Спустя пару минут молчания, Грейнджер сообщила, что им не следует собираться в библиотеке, так как время позднее, а их нахождение вместе может вызвать еще больше подозрений. Поэтому они разошлись по гостиным и с прошлого вечера не разговаривали с Малфоем. Разумеется, за десять минут с начала урока, Поттер бросил взгляд в его сторону минимум раз пять. Слизеринец был прямой как струна, он переписывал слова из учебника, очевидно, не вникая в их смысл. Брови были нахмурены, а стеклянный взгляд следил за пером. Именно поэтому, в очередной раз, механически посмотрев в сторону Драко, Гарри не надеялся получить какой-либо отклик. Однако в одно мгновение, его словно облили холодной водой. Их взгляды пересеклись, и Драко протянул гриффиндорцу клочок пергамента. Благо сидели они на соседних рядах, поэтому забрать записку, не привлекая внимания, особого труда не составило. Убедившись, что Пулхетт до них нет никакого дела, Гарри развернул записку, вчитываясь в аккуратно выведенные слова.

"Собираемся вместо ужина в библиотеке. Нужно обсудить возлюбленного Грейнджер."

Гарри в очередной раз обернулся к Драко, но тот вперил взгляд в учебник. В следующий же миг, Поттер незаметно показал записку Грейнджер. Она напряглась от подобранного Малфоем выражения, но коротко кивнула, возвращаясь к тщетным попыткам побороть дрожь в пальцах.

Больше они не разговаривали об этом ни с Драко, ни с Гермионой. До ужина. Проклятый доклад по трансфигурации, в очередной раз, сработал. И, поворчав минуту для вида, мадам Пинс пустила их в библиотеку.

— Ничего, — брови Гермионы сошлись. Она огляделась, убедившись, что в библиотеке, кроме них никого нет. Но на всякий случай, продолжила говорить на тон ниже, — точно ничего. Ни единого намека на то, что Эдвард собирался совершить нечто подобное. Последний раз мы виделись в Хогсмиде. Пили сливочное пиво и болтали о ерунде. Никаких попыток выведать информацию не было, — девушка подняла взгляд на слизеринца, — клянусь, Драко. Он самый обычный парень. Ну, — она сглотнула, заметив как переменились эмоции на лице Малфоя, — точнее, казался таким.

— Думаю, он рассказывал о себе, — слизеринец вновь был напряжен, подобно струне. Он сложил руки на столе, чуть склоняя голову на бок.

— Я знаю, что он из Англии, — Гермиона покачала головой, в следующий миг потирая виски кончиками пальцев, — и большую часть жизни провел с маглами. Про своих настоящих родителей он ничего не знает. Только, что у мамы был небольшой магазинчик с магическими фолиантами. Она скончалась едва Эдварду исполнилось пять. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — Гермиона подняла вверх указательный палец, едва Драко успел разомкнуть губы, — он показывал ее фотографию, его мать звали Оливия, — Грейнджер вздохнула, подводя итог сказанному и пожала плечами.

— Раз он прожил всю жизнь с магглами, так каким чертом его занесло в Мунго? — брови Драко приподнялись, он откинулся на спинку стула.

— Он всегда хотел стать врачом, собирался поступать в медицинский колледж, — она раздраженно выдохнула, — я не залезала ему в голову, Малфой.

— Вчера вечером я открыл шкатулку матери, — Драко повел плечом, наслаждаясь недоуменным выражением на лице девушки. Впрочем, в следующую же секунду, он достал из кармана газетную вырезку, но прежде чем протянуть ее девушке, продолжил, — И нашел там много интересного. В том числе и про твоего возлюбленного. Моя мать вела нечто вроде дневника, каждая запись в котором была посвещена одному нашему знакомому. Оливия Петтерсон и правда существовала, здесь ты права, Грейнджер. Только вот не будь ты так ослеплена своими чувствами, узнала бы чуть больше о ее сыне.

— О чем ты? — от долгого молчания голос Гарри звучал хрипло. Уголок губ Драко дрогнул, но взгляд на гриффиндорца он не перевел. Малфой внимательно наблюдал за Грейнджер, ее реакцией на каждое сказанное им слово.

— Эдвард Райан Петтерсон, — слизеринец демонстративно прокашлялся, прежде чем продолжил, — родился в Лондоне, его мать Оливия Петтерсон содержала семейный магазинчик более пятнадцати лет, однако вынуждена была покончить с делом всей жизни, так как не смогла справиться с горем от утраты сына. Вскоре, скончалась от сердечного приступа.

— От утраты сына? — Гарри произнес это, поскольку рот Гермионы лишь беззвучно открывался хватая воздух. Ее глаза округлились.

— Юный Эдди утонул в реке, — Драко пожал плечами, ухмылка на губах стала шире, — несчастный случай.

— Я... — девушка задыхалась, голос сорвался на хрип, — не верю тебе.

— Ты была слишком увлечена, Грейнджер, — бровь Драко изогнулась, взгляд переместился к газетной вырезке, которую он держал под пальцами, — но кто же тогда тот очаровательный парень, который занял твое сердце?

— Малфой, — она зашипела.

— Заинтригована? — слизеринец закатил глаза, в следующий миг переворачивая страницу лицевой стороной. Гарри замер. Несколько строк и колдография, которая была ему чертовски знакома. Поттер видел ее совсем недавно, в доме Краша. Тот самый снимок, который старик судорожно сжимал в руках. Только вот, кое что было не так... — узнаешь, Поттер?

Разумеется, он узнал. И молодого Джонатана и статную женщину, которая насколько он помнил, была его матерью. Только вот одна деталь на этом снимке отличала его от той колдографии на журнальном столике. Маленький мальчик на руках у Краша, что увлеченно дергал мужчину за галстук. Гарри осторожно забрал вырезку, читая вполголоса.

— «На колдографии одни из самых уважаемых преподавателей Ильвермонии Линда Краш и ее, подающий огромные надежды, сын Джонатан. Сегодня знаменательный день для семьи преподавателей. Под началом профессора Краша была открыта новая кафедра по зельеварению для старших классов. Юный сын Джонатана Эдвард разделяет радость отца и бабушки, с нетерпением ожидая дня, когда начнет обучение в школе Ильвермонии», — когда Поттер дочитывал последние строчки, его голос был едва различим. От осознания прочитанного голова шла кругом. Краш говорил им, что у него нет детей, а значит, мужчина солгал и их подозрения на его счет вполне могли оказаться правдой.

— Где ты это взял? — Грейнджер забрала вырезку у Поттера, повторно изучая взглядом строчки.

— Там же, где и информацию про твоего дружка — в шкатулке матери, — Драко нахмурился, — все, что в ней было — посвящено Крашу и его семье.

— На снимке в доме Джонатана нет этого ребенка, — Гарри покачал головой, сглатывая, — зачем ему скрывать своего собственного сына и так тщательно стирать его из истории?

— Отличное орудие убийства, о котором никто не знает, — Драко пожал плечами, — никто и никогда не смог бы доказать их связь с Крашем. Поскольку информации об этом просто нет.

— Хочешь сказать, — брови Гарри взмыли вверх, — он подставил собственного сына?

— Для человека, который убил стольких, жизнь сына ничтожна, — Малфой медленно выдохнул, забирая вырезку из рук Гермионы. — Грейнджер, успокойся, в этом нет твоей вины.

— Ты прав, — она подняла голову, внутри все похолодело, от застывших в глазах девушки слез, — я должна была узнать...

— Ни одному нормальному человеку не придет в голову копать информацию о своей второй половинке. Хватит разводить болото, ради Мерлина, — Драко закатил глаза, хотя Гарри заметил, как тот поежился от слез Гермионы, — у нас хватает дел и без твоих соплей. Вопрос в том, — он кивнул, когда Грейнджер вытерла слезы тыльной стороной ладони, — как быстро отец узнает, что ничего не вышло и что предпримет?

— Что еще было в записях Нарциссы?

— В основном, какие-то факты из его биографии, которые очевидно вызывали у нее сомнения, — Драко напрягся, — еще она описывала свои визиты к нему, то, что он рассказывал о себе и о своей семье. Скорее всего, Нарцисса собирала доказательства его лжи.

— Больше никаких вырезок или колдографий не было?

Малфой отрицательно покачал головой.

— Нам нужно показать ее записи Макгонагалл.

— Отличный план, Грейнджер, — Драко заговорил грубее. — Пойдем к старухе и скажем, что Краш всех обманывал и скрывал собственного сына. Вот уж точно преступление, достойное Азкабана.

— У нас нет доказательств того, что Джонатан убийца, — Гарри нахмурился, изучая лицо слизеринца. Тот незамедлительно кивнул в ответ. Гермиона выдохнула, складывая руки на столе и опуская на них голову. — Наша теория основана на том, что его сын пытался отравить Панси, а сам Краш занимался лечением Нарциссы.

— И если ты не забыла, мою мать считают сумасшедшей, и ее записи едва ли имеют ценность.

— Если у Эдварда получится оправдаться, то тебя исключат из школы, — Грейнджер подняла взгляд на Драко, — Краш узнает, что ты сорвал убийство Панси и попытается добраться до тебя.

— У него будет больше шансов это сделать вне школы, — все внутри похолодело от сказанных слов. Драко убрал вырезку из газеты во внутренний карман.

— Нужно что-то придумать, — Гермиона нахмурилась, — Макгонагалл должна поверить нам.

— В любом случае, пока она не вернулась из Мунго, мы бессильны, — Гарри перевел взгляд на поверхность парты, все внутри сжалось от безвыходности ситуации.

— Когда директор вернется, уверена, она вызовет нас к себе, — Грейнджер пожала плечами, — завтра, после ее решения, мы снова соберемся в библиотеке, — несмотря на то, что девушка пыталась вести себя обыденно, ее пальцы мелко подрагивали, а непослушная прядь то и дело норовила выскочить из прически, — а пока я пойду в гостиную и займусь докладом.

Наши собрания не должны вызывать лишние подозрения. Особенно сейчас.

Останавливать Гермиону никто не собирался. Было очевидно, что ей необходимо переварить произошедшее. Гарри наблюдал, как подруга скрывается за стеллажами, стараясь уложить мысли в своей голове, но получалось из рук вон плохо. Он перевел взгляд на Драко, кожей ощущая внимание к своей персоне. Впрочем, ухмылка на губах слизеринца заставила бровь изогнуться в недоумении.

— Ничего смешного, — в следующую секунду, Гарри нахмурился. Серые глаза изучали, пробирались внутрь, захватывая самые потаенные уголки сознания Поттера, все его мысли. Но за напускным безразличием отчетливо виднелся страх и странная, терпкая горечь, едва уловимый огонек в стальном небе.

— Ты переживаешь за меня, — на тон ниже, мгновенно задевая особые струны внутри. Кожа покрылась мурашками, а ком застыл в горле. Отчего-то Поттеру чертовски сильно хотелось сжать челюсти, до хруста, до боли.

— Тебя это веселит? — бровь изогнулась, а в голосе неожиданно проскользнула обида.

Улыбка на губах Драко стала шире, он слегка склонил голову на бок.

— Я должен расплакаться или метаться в панике? — взгляд, изучавший Гарри, переместился к его рукам, пальцам, отбивающим рваный ритм на потертом дереве. — Волноваться — твоя фишка, Поттер, но... это приятно.

Гарри убеждал себя остановиться, однако слова сорвались с губ против воли.

— За тебя есть кому волноваться и без меня, — он повел плечом, втыкая нож в грудь, буквально физически ощущая боль от сказанных слов.

Против собственных желаний, сопротивляясь каждой клеточке тела, Поттер поднялся на ноги. В стенах школы Малфою ничего не угрожало, а значит, не было ни одной чертовой причины задерживаться здесь. Было все еще невыносимо больно. Произошедшее в мэноре не стерло Гринграсс из реальности, и тот факт, что Драко не спал с ней, не отменял наличия этих гребаных отношений.

Шаг.

Невероятно трудно было преодолевать пространство. Гарри сжал руку в кулак, дабы хоть как-то сдержать разрывающую грудь волну. Еще один шаг. Тепло от прикосновения. Ладонь Драко перехватила его запястье. Взгляд слизеринца был устремлен на поверхность парты. Он не моргал. Гарри вздрогнул, когда хрустящие интонации заполнили все вокруг.

— Останься, — голос дрогнул, он сглотнул. Ни намека на былую усмешку на лице слизеринца. Ноги Гарри стали ватными, и он повернулся к Драко всем корпусом, — пожалуйста.

Яркая неоновая вывеска пульсировала под веками, стоило закрыть глаза. Сознание кричало Гарри: следовало немедленно убраться как можно дальше. Но мольба в голосе слизеринца проломила кости, сжимая сердце льдом. Он говорил слишком тихо.

— Мадам Пинс скоро закроет библиотеку.

— Это не займет много времени, — взгляд серых глаз обратился к Поттеру, уничтожая пространство вокруг. Слизеринец поднялся на ноги, закидывая сумку на плечо. Он продолжал сжимать запястье Гарри. Резкий запах одеколона заполнил легкие. Время остановилось, когда Драко наклонился к Поттеру, а тепло дыхания опалило кожу, стирая реальность. Он произнес это шепотом, проникая внутрь, захватывая каждую клеточку тела,

— думаю, нам нужно поговорить.