Лиля

Тристан мгновенно подхватился, схватил Лияну за запястье и притянул к себе, сдавив сильными руками.

— Ты чего? — выдохнул он, вглядываясь в её лицо.

— Ты испугалась? — добавил, тише, осторожно.

— Я работаю снайпером в зоне 87, — холодно усмехнулась она. — Думаешь, я испугаюсь грохота? Я видела такое, от чего ты бы поседел.

— Это был выстрел. — Он не отступал.

— М? Вот как? — Она приподняла бровь. — И вы решили, что я такая нежная девочка, которая боится шума? Потому и прижали к себе? Или просто хотели меня облапать?

— Лияна, твою заногу... — пробормотал он сквозь зубы.

Она расхохоталась, не отводя взгляда. Потом резко потянулась и поцеловала его — дерзко, жадно, с нажимом. Протяжно, будто в пощёчину.

Нет, между ними не было чувств. Ни признаний, ни верности. Только секс. Иногда — поцелуи. Иногда — пошлые шутки на грани фола. И всё.

Хотя если быть честным... Тристан не прочь был бы большего. Он хотел её. Не только телом. Он бы и остался с ней, если бы Лияна позволила.

Но она — нет.

«Ты не ровня мне», — сказала как-то, спокойно, без злобы.

Он бы срал на эти кастовые рамки с высокой башни, да только башня была не его.

Не Индия, конечно. Но и не та страна, где таких как он пускают к таким как она.

Дверь с грохотом распахнулась, будто кто-то вынес её ногой, и в комнату влетел Даниил. Его взгляд метнулся к кровати, и он застыл на секунду, точно поймал пощёчину.

— Капут. Отец приехал. — процедил он сквозь зубы и, скривившись, сделал пару шагов назад. — Фу, вы можете не целоваться при мне?

Лияна тут же отстранилась от Тристана, поправляя волосы и отворачивая лицо, будто ничего не было. В её движениях не было смущения — только усталое безразличие. Но Тристан, напротив, вспыхнул.

— Твою мать, Даня, ты ещё и брезгуешь? — бросил он с раздражением, проводя ладонью по лицу. — Я боюсь узнать, где побывал твой член.

Он почти сплюнул это, с яростью, будто хотел стереть неловкость с их общей сцены.

— Ну, не при даме же, — невинно протянул Даниил, усмехаясь. — Улыбка его была наглой, насмешливой, но в ней таилась тень усталости, будто даже ему надоело быть этим вечно шутящим, недобитым принцем мафии.

Лияна бросила на него взгляд — без особой злости, скорее с вопросом: «Зачем ты здесь?»Но не сказала ни слова. Она уже привыкла к этим мужским играм, к их уколам, к этому миру, где чувства прячутся под сарказмом, а желания — под угрозами.

— Так что там насчёт отца? — переспросил Тристан, уже опускаясь в кресло. Его голос стал тише, жёстче. Всё веселье вышло из него, как воздух из пробитой шины.

Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Поцелуй забыли. Тревога вернулась.

—Пусть он сам тебе всё скажет. Нас собирают в кабинете. — отрезал Даниил, уже развернувшись на каблуках, явно не желая объяснять детали. Голос его стал резким, обрубленным, как шаг военного по плацу.

—Хочу сделать пометку: в кабинете Тристана. — лениво, почти издевательски бросил Тристан, поднимаясь с кресла и потягиваясь так, будто за ним не было ни поцелуев, ни напряжения в воздухе.

Из-за двери раздался хлопок и раздражённый голос:

—Сейчас отхватишь. — в проём резко высунулась голова Святослава, вечно злого, будто на него с рождения кричал весь мир. В его взгляде была гроза, а челюсть ходила от сдерживаемой ярости.

Тристан, не моргнув, расплылся в широкой ухмылке и расхохотался, как ребёнок, застигнутый за шалостью.

—Ладно, ладно, иду. — сказал он, пожимая плечами и беря Лияну за руку, словно та уже принадлежала ему.

Пока они шли по длинному коридору к кабинету, Даниил не скрывал своей ехидной ухмылки — в его глазах светилась не только насмешка, но и предвкушение предстоящего спектакля. Он шел, будто заранее знал, кто и как будет опозорен, и получал от этого удовольствие. Тристан же шагал спокойно, уверенно, чуть держа за руку Лияну, пока не наткнулся на стоящего у двери агента.

—С ней нельзя. — коротко бросил тот, даже не глядя в глаза.Тристан на секунду напрягся, но тут же смягчился.Он взял Лияну за руку, аккуратно приподнял её ладонь и поцеловал — мягко, почти благородно, будто отдавал честь.—Подожди здесь. Пожалуйста.Она молча кивнула и отошла к стене, даже не обернувшись — знала, что за этой дверью начинается другая жизнь.

Дверь кабинета распахнулась. Тяжёлый дубовый щит скрипнул, как старая крепость, открывая залу, наполненную огнём, напряжением и грозой.Там уже сидели Милоард и Ярдан. Оба хмурые, напряжённые, каждый в своих мыслях.Тристан, Святослав и Даниил вошли последними, почти протискиваясь под тяжестью взгляда отца. Иоанн Богданов стоял у окна. Загорелый, ещё более устрашающий, чем всегда — словно отдых только ожесточил его. Его взгляд был острым, как нож, и тишина перед бурей длилась всего долю секунды.

—Привет... Пап. — осторожно бросил Святослав, словно надеялся на чудо.

Но чудо не случилось. Иоанн медленно повернулся, и вдруг... сорвался.

—Вы кучка инвалидов! — рявкнул он, ударяя кулаком по столу. — Калеки! Как вы, мать вашу, могли посеять единственную сестру?! Единственную!Он шагнул ближе, взгляд полыхал ненавистью.

—Да я вам по очереди шею сверну, если её не будет здесь до завтра!

Слова были ударами. И ни один из сыновей не посмел вставить хоть слово.

—Резиденцию сожгли! Сектор 9 сожгли! Людей — моих людей! — поубивали, как крыс в подвале! — он указал пальцем вверх, почти дрожа от ярости.—Вы вообще знаете, сколько денег, связей и жизней мне пришлось бросить, чтобы там, наверху, загладили это?! Чтобы никто не тронул нас?!

Тристан опустил взгляд.Милоард только сжал кулаки.Святослав сглотнул, будто что-то застряло в горле.

Иоанн молчал. Дышал тяжело, будто сдерживая самого себя.А потом — холодно бросил:

—Найдите Аву. Или ищите  себе гробы и место на кладбище.

Отец тяжело опустился в кресло, как вулкан, который изверг всё, что мог, и теперь дымится от жара. Он снял пиджак, отбросив его на подлокотник, и глубоко вдохнул:

— Фух... Ну? Что там у вас? — голос хриплый, но уже спокойнее. Как перед бурей, что затаилась.

Святослав молча развернул карту. Она распахнулась, как поле боя, на котором предстояло умирать или побеждать. Его палец дрогнул, но точно ткнул в юг Китая.

— Предполагаем, что она тут.Он провёл линию, очерчивая зону.—Хисына видели в этих районах.

Мгновенно в комнате началось бурное обсуждение.Все задвигались, заговорили разом. Гул голосов. Предположения, маршруты, стратегии — всё смешалось в шуме.

Тристан... молчал.

Он отвернулся к окну, будто не хотел видеть, как братья перебирают ложные следы. Его челюсть была напряжена, брови нахмурены.

— Хондо. — вырвалось у него тихо. Глухо, будто само себе.

— Что? — переспросил Ярдан, переглянувшись с Даниилом.— Остров Хондо. — повторил Тристан, всё так же глядя вдаль.

— Как ты узнал? — настороженно спросил Даниил.

Тристан выдохнул, сжимая пальцы в кулак.

— Долгая история. И неважно сейчас, как. Главное — она там.

И тут, в самый неподходящий момент, словно для равновесия, отец метнул взгляд на Даниила.— О, Даниил. Кого ты там убил, а? — бросил он с насмешкой, как пьяный генерал в казарме.— Я тебя на ТВ видел. Фотка — не из лучших, кстати.Губы Иоанна скривились в едкой ухмылке.

— Да никого я не убивал! — воскликнул Даниил с возмущением, вскакивая со стула.— Они сами на меня всё скинули! Я... я был не один в квартире! Они её подставили!

— Классика. — фыркнул Милоард, — Ты всегда оказываешься "не виноват". Как и тогда с той девчонкой из.. .

— Закрой рот, Милоард! — рявкнул Даниил, — Ты вообще в танке сидел, пока нас всех подстреливали!

— Хватит. — тихо, но жестко сказал Святослав, хлопнув ладонью по столу.

Иоанн только усмехнулся. Он уже привык, что его сыновья ссорятся под ногами, как волчата, рвущие одну добычу.

Святослав откинулся на спинку кресла, словно только что выиграл партию в шахматы, хотя доска вся в крови.

— Данил, Швейцария к тебе не имеет никаких претензий. Как и Россия, — произнёс он с ленивой, но победной улыбкой. — Пришлось откупиться... подарками.Он специально сделал паузу перед последним словом, будто подчёркивая: "подарками" он называет не корзину вина и сыра, а золотые досье, политиков и чемоданы с наличкой.

— Но это меньшее, что мы могли сделать.

— А большее? — хмуро спросил Милоард, теребя кольцо на пальце.

— Разбомбить всю Европу нахрен. — рвано бросил Тристан, не отрываясь от бокала.Он пригубил вино с видом театрального романтика, будто пил не "Пино Нуар", а чью-то исповедь.

— Где ты его только находишь... — пробормотал Ярдан, не сдержав лёгкой усмешки.

— В этой резиденции больше вин, чем патронов. Не моё решение. — пожал плечами Тристан, откидываясь на спинку кресла, играя крышкой бутылки.

— Хонда, значит... — пробормотал Святослав, вновь наклоняясь к карте.— Придётся выжечь всё до основания, если нужно.

Тишина зависла в комнате. Теперь всё казалось реальным. Не слухом. Не догадкой.Сестра.Остров.Враг.

И время шло.

Отец впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему — устало, но искренне. Его взгляд задержался на Ярдане, будто он только сейчас поверил, что тот действительно перед ним.

— Я рад... что ты вернулся. Сын мой.

Комната словно потеплела на секунду — даже стены, прошитые холодной сталью и грохотом войны, будто вздохнули легче.Тристан усмехнулся, бросив на Ярдaна взгляд исподлобья.

— Отец, а Ярдан ведь воскрес. — протянул он с намёком, будто зачитывал библейское откровение.— Ещё немного — и канонизировать можно.

Раздался хохот. Звонкий, грубый, живой.Святослав хлопнул ладонью по столу, Даниил на автомате улыбнулся, но не засмеялся.Он не смотрел на братьев. Не на карту. Не на отца.

Он смотрел в одну точку на стене. И не видел её.Он видел совсем другое.

"Как там Ава?.. Она жива? Она в порядке?.. Кто держит её сейчас за запястье?.. Кто смотрит в её глаза, когда ей страшно?.. Кто отвечает за то, что её ещё не сломали?.. Я — её брат, и я ничего не знаю."

Улыбка исчезла с его лица. В комнате всё ещё смеялись.А у него внутри было слишком тихо.

Даниил.

Я слышал голоса. Смех. Радость.Словно это было где-то в другом измерении, не касающемся меня.

Только моё счастье находилось далеко — далеко за пределами этого мира, на острове, название которого стало для меня словом боли. Хондо.Там была Ава.И не факт, что она всё ещё жива.Не факт, что дышит. Не факт, что говорит. Не факт, что вообще реагирует на боль.Может, её уже нет. Может, она давно сломалась.И я не рядом. Не рядом тогда, когда она больше всего нуждается.

Ава — нежный цветок, наша тишина среди грохота выстрелов.Роза среди Богдановых.Слишком мягкая, слишком светлая, слишком неправильная для такой семьи.Она — не мы.

Она унаследовала от отца и матери только лучшее, без шипов.Та, кто никогда не подняла руку ни на кого.Даже на муху. Даже на врага.Мы убивали ради защиты, ради мести, ради долга.Она — ни разу.

И именно её у нас забрали.Самую живую. Самую чистую.Потому что зло всегда тянется к свету — чтобы его затушить.

Я сжал кулаки под столом, будто это могло стереть вину.Смех в комнате звучал, но во мне был только вой.Я поклялся себе, что верну её.Либо не вернусь вовсе.

Моё сердце не билось — оно грохотало. С каждым выдохом только одна мысль: она там. Одна.И каждый из нас, кто сидит за этим столом, знает — если Хисын окончательно слетит с катушек,мы потеряем её навсегда.

Я больше не слышал, что обсуждали братья.Голос Милоарда был где-то на фоне, Святослав щёлкал ручкой, Тристан подливал себе ещё вина, Ярдан молчал — тяжёлый, как камень.Но всё это не имело смысла.

Ава.Где ты сейчас?Спишь ли? Плачешь?Цел ли твой голос? Или он уже сорван от крика, которого никто не услышит?

Мои пальцы дрожали, и я спрятал их в кулак, чтобы никто не увидел.Мы всегда были сильными, нас учили не чувствовать, не показывать слабости.Но сейчас я был просто братом. Не мафиози, не бойцом, не тенью отца —я был мужчиной, который потерял то, что для него дороже всего.

— Надо выдвигаться. Сегодня. — сказал я тихо, но твёрдо.Они замерли.Отец перевёл взгляд на меня.— Ты уверен?

Я медленно поднял глаза.— Если мы не поедем сейчас, завтра будет поздно.Я не позволю ей остаться с ним ещё на одну ночь.Она не вещь. Она не трофей. Она — наша сестра.

— И ты поедешь сам? — спросил Ярдан.— Нет.Я посмотрел по кругу.— Мы поедем все.И если Хозяин хочет войны —он её получит.

Тишина в зале стала густой, как дым от сгоревших жизней.Ярдан — тот, кто всегда шёл напролом, кто рвал за своих, кто был первым в бою — сейчас дрожал, как побитый пёс.Его глаза — бегущие, запыхавшиеся, не находили опоры.Страх. Чистый, животный. И я, и каждый в этой комнате его узнали.

— Ярдан? — повторил я, уже не как брат, а как суд.

Он вздрогнул.— Что?.. — пробормотал с натянутой, болезненной улыбкой, как будто сейчас шутка спасёт ему жизнь. — Всё нормально. Я... Я...

Милоард поднялся. Без слов.В его походке — угроза, в каждом шаге — удерживаемая ярость.Он знал Ярдана слишком хорошо, как внутренность лезвия — и знал: тот врал.А Тристан — спокойный как шторм перед приливом — шаг за шагом приближался следом.Я остался сидеть. Святослав — тоже.Сцена была предрешена.

— Что ты знаешь? — бросил Ярдану Милоард.Холодно. Безэмоционально.Как будто спрашивал, сколько стоит гроб для сестры.

— Я ничего... Я клянусь... — проговорил Ярдан, и голос его начал ломаться, хрипеть, скатываться в шепот.

Тристан подошёл вплотную. Глаза его были как два стекла, за которыми не было ничего — только приговор.

— Говори. — сказал он.

— Я ничего не знаю! — почти взвыл Ярдан, пятясь, пока не упёрся спиной в холодную деревянную стену.

И тогда Милоард вжался в него.Схватил за воротник. Резко, без сантиментов, механично и точно, как только умеет тот, кто тысячу раз держал нож у чужого горла.

— Говори, быстро! — прорычал он в лицо брату.— Или я вырву из тебя всё — не словами.

И тогда...Ярдан сорвался.Плечи его обмякли, глаза выкатились в сторону, губы зашевелились.

— Хозяин... это...