грустные души

Богдановы. Пять братьев, одна фамилия, одна кровь, и бесконечные распри. Но сегодня сама земля, кажется, замерла от удивления — они помирились.

Пять разных сердец, пять сломанных душ.

Старший — тот, кто бежит за властью, забывая, что семья должна стоять выше любой короны. Его сердце — ледяной трон, а приоритеты давно проданы мафии и государству. Ему не до братьев, не до теплоты — он командир, не брат.

Второй — тот, кто прячется за бутылкой, не потому что слаб, а потому что слишком много видит и слишком много чувствует. Он умеет то, чего не умеют остальные: слушать, молча терпеть, быть тем, кто хранит память обо всём, что было хорошего. И при всём этом — улыбается так, будто внутри не пусто.

Два следующих — неразделимы. Один всегда будет тем, кто защищает, тот, кто сотрёт кровь с лица, поставит на место, спасёт, даже если сам утонет. А второй — вечная искра. Слово за словом, ругань, мат, насмешки. Без него семья не задышит, но именно он первым может её ранить. Они как два крыла: вместе — летают, врозь — падают.

И младший... Самый младший. Он живёт ради лёгкости: девушки, флирт, беззаботность. Но именно эта беззаботность становится его проклятьем, его слабостью, его капканом.

Они — Богдановы. Семья, что рушит себя снова и снова. Но несмотря на всё, когда дело доходит до настоящей беды — они встают плечом к плечу. И если кто-то осмелится тронуть их кровь — тогда уже не важно, кто пьёт, кто предал, кто смеётся и кто слаб. Тогда они —  едины.

Гордитесь, Богдановыми.Гордитесь своей родиной.

Потому что есть семьи, что ломаются под тяжестью предательств, страха и боли, а есть те, кто, даже утопая в собственных грехах, остаётся стоять.Гордитесь теми, кто идёт до конца, кто не прячется за красивыми словами, кто не отводит взгляда, даже если кровь стекает по пальцам.

Гордитесь братьями, что рвут друг другу глотки, но выйдут единым фронтом, когда враг коснётся их дома.Гордитесь теми, кто выстоял там, где другие падали на колени.

Потому что у родины есть имя.

Они сидели в светлом, но мрачном кабинете. За окнами вихри срывали последние листья с иссохших деревьев, и небо наливалось тяжёлым серым, словно предвестие беды. Карта, раскинутая на массивном дубовом столе, была истыкана иглами так плотно, будто она сама лежала на поле боя. Пятый час. Пятый грёбаный час, как братья Богдановы ломали головы, перебрасывались упрёками, но продолжали искать хоть какую-то трещину в тупике.

Во главе стола — Святослав. Спина прямая, глаза ледяные. Его пальцы водили по карте медленно, выверено, словно любая ошибка могла стоить им не просто времени, но и жизни. Вино стекало по бокалам, но губы старшего почти не касались его. Он был другим. Всегда был другим.

— Твой фингал, тебе очень идёт, Дань, — с ленивой усмешкой протянул Тристан, лениво хлебая вино и прикрывая покрасневшие глаза. — Хоть перекрыл синяки под глазами.Даниил скривился.— Спасибо, блять. Приятно слышать. Что там с картой?

Святослав склонился ближе, игла царапнула бумагу.— Я предлагаю решать дела с Швейцарией. Без них мы не вытащим наши активы.

— А Ава? — поднял глаза Милоард, откинувшись в кресле, но в голосе его звучала непривычная жёсткость.

— Мы, блять, даже не знаем, где она, — впервые с начала встречи зашипел Ярдан. Его руки сжались в кулаки, взгляд стеклянный от бессонницы и злости. — Узнаю, что с ней делал этот... собакоед... убью. Сука. Своими руками.

Молчание повисло тяжёлым саваном. Грозы за окном, злость внутри.Всё как всегда у Богдановых.Бесконечная война за свою кровь.Спустя час нашли еще одно решение: отправили послов в Швейцарию с объяснениями и дорогими подарками. Тристан где-то раздобыл золото — все это всё больше напоминало Средневековье.

Теперь они сидели в просторном зале, где слуги уже убрали весь беспорядок. Тристан, не особо скрываясь, поглядывал на одну из служанок. На её бейджике значилось имя — Лияна.

Темные волосы, почти до пят, были собраны в тяжелую косу. Черное платье — такое же, как у всех служанок. Но не это привлекло его внимание, а сережки. Маленькие, изящные, но чересчур дорогие для обычной девушки. Они не выглядели как семейная реликвия. Это было что-то иное — дизайнерская работа, с блеском, который выдает цену. Не меньше миллиона рублей. Кто-то подарил ей их. И это «кто-то» не мог быть случайным человеком.

Рука Тристана опустилась ниже и шлёпнула девушку по бедру. Та лишь едва заметно улыбнулась уголками губ, как будто это было частью игры, и скользнула в соседнюю комнату, торопливо хватая поднос. Даниил хмыкнул, но не сказал ни слова.

— Тянет на наёмный персонал? — процедил Ярдан, отпивая виски. — Хм... хотя бы один нормальный напиток за все эти месяцы.

— Выбрал бы кого-то покрасивее, — лениво заметил Даниил, делая вид, что разбирается в женщинах.

— Она не наёмный персонал. Это дочь Куляка, — спокойно бросил Тристан, наливая себе бурбон.

— Куляка? Того самого? — Ярдан поднял бровь.

— Того самого. Но он её не поддерживает. Они в ссоре, — ответил Тристан, пожав плечами.

— Врёт она тебе, — вмешался Милорад, не отрывая взгляда от исчезающей фигуры служанки. — Они точно общаются. Серьги видели? Такие просто так не появляются.

— Это я ей подарил, — обронил Тристан, поднося бокал к губам.

— Вот куда уходят деньги с оружия? — усмехнулся Святослав, небрежно наполняя свой бокал шампанским.

— Не деньги, — лениво протянул Тристан, — всего лишь мелочь.

— Она хоть хороша в постели? — прищурился Милорад, скользнув пальцем по краю бокала. — Или ты просто спонсируешь сироток?

— Вы ж меня знаете, — Тристан усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — Просто так я никому ничего не дарю.

— Она... как? — Ярдан с интересом склонил голову, прикрыв глаза, будто пробуя на вкус воображаемую картину.

Тристан медленно вдохнул, в глазах промелькнула тень воспоминания.— Тихая. Сначала. — Он ухмыльнулся. — Но когда раскроется — будто чертов порох. Задыхается, цепляется ногтями, а потом... потом ты уже не понимаешь, кто кем играет.

Даниил рассмеялся, качая головой.— Никогда бы не подумал. С виду такая... покорная.

— С виду, — подтвердил Тристан. — Но внутри — там что-то совсем иное.Он сделал глоток, задумчиво скользя взглядом по дверям, куда исчезла Лияна.

— Однажды такие кусают руку, которая их кормит, — бросил Ярдан с ухмылкой.

— Потому ей и нельзя верить, — добавил Милорад. — С виду золото, внутри яд.

— И всё равно, — Святослав поднял бокал, — ради таких сто́ит иногда обжечься.

Бокалы тихо звякнули. За окнами сгущалась ночь.

Послышалось лёгкое:— Кх... кх... Вот как? Тристан!

Он вздрогнул и подскочил, будто испугался.— Прости меня, моя милая любовь... Мы просто...

— Я слышала, как ты «просто»! — голос её звенел, как хлыст. — Ты обещал не пить!

Тристан тяжело выдохнул и, вскинув руки, поставил стакан обратно на стол:— Обещал. И выполнил. Я почти не пил.

— Да пошёл ты! — резко бросила она и, сорвав фартук, бросила его на пол, стремительно покидая зал.

Тристан метнулся за ней. Остальные парни разом расхохотались.

— Каблук, — усмехнулся Ярдан, поднимая брови.

— Если туфелька хорошая — почему бы и нет? — лениво протянул Даниил, криво усмехнувшись.

Святослав усмехнулся: — Заметьте, говорит тот, кто ложится под каждую.

Даниил вскинул брови: — Это под меня ложится каждая.Тишина.Смех.Вечер снова покатился своим чередом.

Ночью из комнаты Тристана доносились глухие стоны и характерные хлопки — явно не в ладоши. Даниил лежал на диване, устало уставившись в потолок, и даже тихо завидовал. Пару раз он пытался заигрывать с другими служанками, но те лишь холодно улыбались и вежливо просили отойти.А брать силой? Нет. Только животные опускаются до такого.

Шум и стоны всё продолжались, прерываясь лишь короткими возгласами и смехом за закрытой дверью.

В стороне, у старинного дубового стола, сидел Святослав. Единственный, кто даже не поднял глаз. Он лениво пролистывал бумаги, проверяя заявки и отчёты. Новый звук — сообщение. Щелчок мыши.

Швейцария? Он нахмурился. Ответ так быстро? Даже не рассмотрев документ?

Он кликнул на входящие.Экран мигнул.

«Эти идеи в вашем духе! Чертежи. Россия...»

Святослав застыл. Потом медленно закатил глаза и, выдохнув сквозь зубы, процедил:— Гребаный Пинтерест.

Он захлопнул ноутбук. Где-то в комнате снова хлопнула деревянная спинка кровати о стену.Дверь скрипнула, и из комнаты Тристана вышел Милорад, натянув маску для сна на лоб.— Беруши не спасают, — хрипло пробормотал он, зевая. — Долго они там ещё размножаться будут?

— Чего она такая громкая-то?.. — Ярдан вынырнул из-за дивана, в одних трусах, волосы растрёпаны, глаза полусонные.

— Что за привычка ходить голым?! — скривился Святослав, отрываясь от бумаг. — Ярдан, блядь!

— Я только сплю голым, — Ярдан зевнул, не торопясь. — Скажи спасибо, что хоть трусы надел.

— Спасибо, что не дал нам разглядеть свой стручок, — хмыкнул Даниил, даже не поднимая глаз.

— Вы чё, ах*ели, что ли?.. — буркнул Ярдан, почесав затылок, но сам ухмыльнулся.

Тишина. И снова глухие удары из комнаты.

— Долго ещё? — обречённо выдохнул Милорад, плюхаясь обратно в кресло.

— Если судить по звукам... они только начали, — лениво отозвался Святослав, наливая себе новый бокал.— Как будто Тристана надолго хватает, — лениво протянул Ярдан, почесывая грудь.

— Он не пьяный, — вставил Милорад, зевнув.

— Тем более, — Даниил усмехнулся. — Не долго.

— Ой, тебе-то откуда знать? — Ярдан повернулся к нему с усмешкой.

Даниил лишь пожал плечами, развалившись на подушках:— У меня с ним комната через стенку была. В нашей прошлой резиденции. Всё слышал. Там не с чем соревноваться. Пять минут — и привет.

— Сочувствую, — усмехнулся Святослав, поднимая бокал. — Видимо, ты сильно травмирован.

Милорад улыбнулся:— Конечно, травмирован. Так бы наверное, не трахал все что движется.

— Да я, честно, рад был. Меньше — быстрее тишина.

Мужчины рассмеялись. За стеной раздался новый стон — громче, чем прежде.

— Сейчас как раз проверим твою теорию, — хмыкнул Ярдан, кивая в сторону комнаты. — Засекай время.

Прошло уже пятьдесят минут, а стоны всё не смолкали. Хлопки, приглушённый смех, что-то упало...Ярдан завыл, прижимая ладони к ушам.

— Да я не пойду в свою комнату! — выдохнул он, растрёпанный и злой. — Смысла нет! Там такой концерт, что стены ходят ходуном!

Он повернулся к Святославу, сложив руки, как в молитве:— Свят, побудь моим старшим братом... Возьми удар на себя. Заткни её, блядь.

Святослав не оторвался от бокала, лениво отмахнулся:— Чем?

— Да хоть своим членом! — выдохнул Ярдан, размахивая руками. — Пусть хоть заткнётся на пару минут! Я спать хочу!

Даниил захохотал так, что чуть не уронил бокал. Милорад, закрыв глаза, простонал:— Чувствую, нас ждёт долгая ночь.

Стоны не утихали. Стены старого дома будто сами вздыхали вместе с ними.Уже когда все разошлись по своим комнатам, смеясь и ворча на ходу, дом постепенно погрузился в тишину.Тристан закрыл дверь, стянул рубашку и подошёл к компьютеру. Одним щелчком выключил звук.

Лияна сидела на полу, босая, с планшетом в руках, волосы распущены, дыхание сбившееся, но не от страсти. Она вдруг тихо воскликнула, глаза вспыхнули:— Нашла!

Они не занимались сексом. Никто даже не прикоснулся по-настоящему. Всё — показная сцена, выверенная игра. Ссора, стоны, хлопки — каждая деталь была частью плана.

Их цель была не удовольствия ради. Их цель — другое. Сыграть правдоподобных влюблённых, подкинуть слепые улики, замылить глаза тем, кто подслушивал.

А пока голоса утихали за стенами, пока дом засыпал, настоящая работа продолжалась.— Координаты? — Тристан склонился над ней, взгляд стал хищным.

— Да. — Лияна кивнула, показывая экран. — Это он. Хысын. Нашла его местоположение.

Улыбка скользнула по губам Тристана. Медленная, опасная.— Отлично. Теперь — начинается настоящее.— Где он? — голос Тристана был тихим, но в нём звучала сталь.

— Остров... Хондо... или Хордо... — Лияна нахмурилась, вглядываясь в карту.

— Хондо. Корея, — без колебаний сказал Тристан.

Она удивлённо подняла глаза:— Откуда ты знаешь?

Он усмехнулся краем губ, не отводя взгляда от экрана:— У меня «пять» по географии. Меня учила Елена Ивановна. Если что.

Лияна хмыкнула, едва заметно улыбнувшись. На секунду всё напоминало что-то почти нормальное — почти. Но в воздухе повисло напряжение.

—Как я могла забыть? Ты же был в параллельном классе.

Послышался выстрел.

Резкий, глухой, хлёсткий, как удар хлыста по натянутой тишине.

Они подскочили почти одновременно. Пальцы Лияны дрогнули, планшет с глухим стуком упал на ковер. Тристан уже стоял, взгляд стал острым, отточенным, как у зверя, почуявшего кровь.

Секунда — и весь мир вокруг изменился.

Ни слов, ни паники. Только их дыхание, слишком громкое в наступившей тишине, и отголосок выстрела, что всё ещё звенел в воздухе.