Призраки в тишине, Часть 54

Машина Луки мягко остановилась у подъезда нашего семейного дома. Огни в камине горели, отбрасывая теплые блики на заснеженные кусты. Мы вошли внутрь, и запах старого дерева, дорогого табака и маминых духов встретил нас как давно знакомый, успокаивающий коктейль.

Отец ждал нас в кабинете. Он сидел за своим массивным столом, но не работал, а смотрел на пламя в камине. Когда мы вошли, он повернул к нам свое невозмутимое лицо.

— Ну? — одно слово, полное ожидания.

Лука взял слово. Он был краток и деловит, излагая суть договоренностей: общий враг, распределение ролей, план на пятницу. Отец слушал, не перебивая, его пальцы были сложены домиком перед собой. Когда Лука закончил, он кивнул.

— Хорошо. Вы сделали то, что должны были. Джиа Марчелли...она, говорят, умна.

— Очень, — подтвердил Лука, и в его голосе не было привычной неприязни. — Она — их мозг. Доменико — кулак.

Отец перевел взгляд на меня.

— Кассандра? Твои впечатления?

Я заставила себя встретить его взгляд.

— Они серьезны. Они понимают угрозу. И...они не будут доверять нам так же, как мы не доверяем им. Это союз по необходимости. Не более.

— Так и должно быть, — отец откинулся на спинку кресла. — Никогда не забывайте, кто они. Но на время...действуйте так, как если бы они были союзниками. Пока этот чертов Варгас не будет отброшен назад в ад, откуда приполз.

На этом деловая часть была закончена. Его поза изменилась, плечи расслабились.

— Ваша мама оставила для вас пирог. Говорит, вы оба слишком худеете. Лука, зайди на кухню, возьми себе. И для сестры.

Лука кивнул и вышел, оставив нас с отцом наедине. Отец вздохнул и провел рукой по лицу. В этот момент он был не Ренато Костой, грозным боссом, а просто уставшим мужчиной, отцом семейства.

— Ты как, дочка? — спросил он тихо. — Это было...тяжело для тебя.

Это не был вопрос. Это было утверждение. Я почувствовала, как в горле встает ком.

— Да, — просто ответила я.

— Он что-нибудь...говорил? Смотрел?

— Он был...пустым. Почти все время. — Я не стала рассказывать о моменте у выхода. Это было мое, личное, слишком сырое и непонятное даже для меня самой.

— Держись, Кассандра. Это пройдет. И помни — ты сильнее, чем думаешь. Сильнее его.

Я хотела в это верить.

Лука отвез меня домой. Мы почти не разговаривали. Он был погружен в свои мысли, а я — в свои. Он проводил меня до подъезда, что было для него нехарактерно, и коротко кивнул на прощание.

— Держи ухо востро, сестра.

В квартире пахло одиночеством и тишиной. Тень, проснувшись, тут же потребовал еды, тычась мордой в мои ноги. Я машинально насыпала ему корм, сама не чувствуя голода. Потом пошла в душ. Горячая вода смывала напряжение дня, но не могла смыть образ Доменико и его руку на моей талии. Это прикосновение будто выжгло на мне метку.

Завернувшись в халат, я наконец взяла свой телефон. Алекс написал несколько сообщений.

Алекс (21:15): Итак, день второй в роли безработного фотографа. Я переименовал кактус в Стивена. Кажется, мы с ним находим общий язык.

Алекс (22:30): Надеюсь, твой «сложный день» прошел не слишком ужасно. Если хочешь выговориться – я тут.

Алекс (23:00): Ладно, я, наверное, завалюсь. Спокойной ночи, Касс. Мысли о тебе согревают мой бедный, безработный вечер.

Я улыбнулась, но улыбка получилась горькой. Он был таким светлым. Таким далеким от всей этой грязи. И я обманывала его.

Кассандра (23:45): Прости, что пропала. День был...насыщенным. Но я справилась. Стивен – отличное имя для кактуса. Надеюсь, он тебя ценит.

Алекс (23:46): Касс! Ты жива! Я уже начал волноваться. Он меня ценит, не сомневайся. Молчание – знак согласия, так ведь?

Мы немного поболтали, и его легкий тон немного поднял мне настроение. Но когда разговор закончился, тяжесть вернулась. Я знала, что должна это сделать. Сейчас. Пока есть решимость.

Я открыла чат с Доменико. Он все еще был там, в глубине списка контактов, не удаленный, не заблокированный. Как неубранный памятник прошлому. Я начала печатать.

«Доменико, нам нужно поговорить об Алексе.»

Стерла.

«Ты уволил Алекса. Прекрати это.»

Снова стерла. Слишком агрессивно. Он только позлится.

«Я знаю, что это ты. Пожалуйста, оставь его в покое. Он не имеет к этому никакого отношения.»

Звучало как слабость. Как мольба. Я не хотела молить его.

Я переписывала сообщение снова и снова, подбирая слова, которые были бы и твердыми, и не провоцирующими. Минуты превращались в часы. Глаза слипались, голова тяжелела. Я боролась со сном, уткнувшись в яркий экран телефона, но силы оставили меня. Пальцы разжались, телефон выскользнул из рук и мягко упал на одеяло. Я провалилась в сон, так и не отправив сообщение.

Мне снился кошмар. Он был ярким, болезненным. Я снова падала в темноте склада, и он снова ловил меня. Но в этот раз он не отпускал. Его руки обвивались вокруг меня, как стальные капканы. Он притягивал меня к себе, и его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание. Его губы коснулись моих, и это был не поцелуй, а акт агрессии, поглощения, заявка на владение. А потом сцена сменилась. Я видела Алекса. Он стоял на краю обрыва, а Доменико медленно приближался к нему, и все, чего касался Доменико, — камера Алекса, его фотографии, его мечты — превращалось в пепел. Алекс смотрел на меня, и в его глазах был немой вопрос: «Почему?»

Я проснулась с резким вздохом, сердце бешено колотилось, а тело было покрыто липким, холодным потом. Рассвет только-только начал окрашивать небо в грязно-серый цвет. Я потянулась за телефоном, чтобы проверить время, и в этот момент он издал звук.

Не обычный сигнал смс или звонка. Это был короткий, отрывистый, почти механический щелчок. Звук, который я не слышала два года. Звук, который когда-то заставлял мое сердло трепетать от радостного предвкушения. Звук, который я установила для него в те времена, когда мы были вместе. Чтобы сразу знать, что это он. Чтобы сразу бежать к телефону.

Кровь застыла в моих жилах. Я уставилась на экран. Уведомление от Доменико.

Он написал. Как он мог знать? Он видел, что я набирала сообщение? Но для этого ему нужно было зайти в наш чат. Самому. Намеренно. Он все это время был там, в темноте, наблюдая. Как и в порту.

Пальцы дрожали, когда я открывала сообщение.

Доменико (05:17): Ты собиралась что-то сказать? Я видел, как ты печатала. Долго. И так ничего и не решилась отправить. Стало скучно ждать.

Он видел. Он сидел и смотрел, как я мучаюсь, подбирая слова. И ждал. Меня охватила волна жгучего унижения и ярости. Он играл со мной. Как кошка с мышью.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. Я не позволю ему увидеть, как он меня растревожил. Я должна ответить. Твердо. Без эмоций.

Кассандра: Увольнение Алекса. Это твоих рук дело?

Я отправила сообщение и замерла в ожидании, сжимая телефон так, что пальцы побелели.

Ответ пришел почти мгновенно.

Доменико: А кто еще, Кассандра? Ты действительно думаешь, что это случайность? Ты действительно веришь в такую простую, честную жизнь?

Его признание было таким прямым, таким холодным, что у меня перехватило дыхание. Он даже не пытался отрицать.

Кассандра: Оставь его в покое. Он не имеет к нашему миру никакого отношения.

Доменико: Он имеет отношение к тебе. А ты имеешь отношение ко мне. Все, что тебя касается, касается и меня. Всегда. Ты забыла?

Его слова были как удар кинжалом. Они несли в себе эхо того, что он говорил когда-то, в другое время, с другим чувством. «Все, что твое – мое. Всегда».

Кассандра: Это между нами. Он – не часть этого.

Доменико: Он стал частью этого, как только ты позволила ему подойти так близко. Я просто напомнил тебе о правилах игры. Нашей игры. И Кассандра это было только начало. Если ты хочешь его защитить, единственный способ – оттолкнуть его. Отправить прочь. Пока не стало слишком поздно.

Я больше не отвечала. Я сидела на кровати, в предрассветной тишине, и смотрела на его слова. Угроза была абсолютно прозрачной. Он не тронет Алекса физически, пока я не заставлю его это сделать. Он будет методично разрушать его жизнь, его карьеру, его дух. Пока я не отступлю. Пока не докажу свою лояльность. Прошлому. Ему.

И самый ужас был в том, что часть меня, та самая, что отозвалась на его прикосновение, понимала его. В его извращенной, больной логике это было проявлением...чего? Заботы? Чувства собственности? Мести?

Я не знала. Я знала только одно: Алекс был в опасности из-за меня. И Доменико только что официально объявил ему войну. Войну, в которой у Алекса не было ни малейшего шанса. Потому что он даже не подозревал, что она началась.

Сон после сообщения Доменико был беспокойным и прерывистым. Я проваливалась в кошмары, где его тень преследовала меня и Алекса, и просыпалась в холодном поту. Когда утренний свет, наконец, заполнил комнату, я чувствовала себя разбитой. И тут телефон снова подал голос – на этот раз обычный, мягкий сигнал сообщения от Алекса.

Алекс: Доброе утро, спящая красавица! Стивен-кактус передает привет и сообщает, что на улице волшебно. Не хочешь прогуляться? Нужно же отвлечься от вчерашнего «насыщенного дня».

Я смотрела на его слова, и сердце сжималось от боли. Он был таким легким, таким беззаботным. Он предлагал мне побег, глоток свежего воздуха. Но я знала правду. Каждая минута, проведенная с ним, делала его мишенью. Доменико не шутил. Я должна была оттолкнуть его. Но как? Как можно оттолкнуть единственный источник света в своем мрачном мире?

Кассандра:  Доброе...Не уверена, что сегодня в состоянии за кем-либо угнаться.

Алекс: Никакой погони! Только неспешная прогулка. И кофе. И, возможно, наблюдение за попытками нью-йоркцев не поскользнуться на льду. Это бесплатно и очень весело.

Он был настойчивым. И я была слишком слаба, чтобы отказаться. Мне отчаянно нужна была эта иллюзия нормальной жизни.

Кассандра: Хорошо. Только не заставляй меня кататься на коньках.

Алекс: Клянусь своим будущим портфолио! Никаких коньков!

День я провела в попытках заняться делами. Я съела кусок маминого пирога. Он был все таким же вкусным, но казался безвкусным на моем языке, отравленном тревогой. Тень, учуяв лакомство, устроил настоящую осаду, тычась носом в тарелку и издавая самые жалостливые звуки, какие только может издать кот. В конце концов, я сдалась и отдала ему корочку.

Позже у меня был созвон с одной невестой, Амандой, которая была одержима идеей, чтобы ее свадебный торт был точной копией замка Нойшванштайш в Баварии, но в масштабе 1:100.

— Вы понимаете, мисс Коста, — говорила она с придыханием, — каждый шпиль, каждая башенка! И чтобы внутри было три яруса: лимонный, шоколадный и...фисташковый! Это же возможно, да?

Я, глядя на ее сияющее лицо на экране, с трудом сдерживала смех. После вчерашних разговоров об устранении вражеских группировок эта забота о фисташковом креме казалась такой сюрреалистичной и...спасительной.

— Аманда, — сказала я как можно более серьезно, — я свяжусь с нашим кондитером. Но должен вас предупредить, баварский замок может не пережить нью-йоркскую жару в помещении. Мы должны подумать о структурной целостности.

Мы обсудили структурную целостность замка еще минут двадцать. Это был самый нормальный и дурацкий разговор за последние дни, и он немного вернул меня к реальности.

К вечеру, когда время встречи с Алексом приблизилось, я надела теплые уютные джинсы, свитер и длинное пальто. На улице было холодно, но безветренно, и снег мягко хрустел под ногами. Я вышла и увидела его, ждущего под фонарем. Он улыбнулся, увидев меня, и этот простой жест заставил мое сердце сжаться от предчувствия беды.

Мы пошли по заснеженным улицам, пили кофе из термокружек, которые он принес с собой, и разговаривали ни о чем. Он рассказывал о своих планах на новый проект, а я слушала, стараясь не выдать своего внутреннего напряжения. Я не знала, что делать. Он был слишком хорош для моего мира. Слишком чист. И я тащила его в свою трясину.

Вдруг он остановился перед входом на каток в Брайант-парке.

— Слушай, я знаю, что клятвенно обещал, но...просто посмотрим? Ну пожалуйста? Я буду держать тебя за руку, не дам упасть.

Я замерла. Каток. Два года назад. Мы с Доменико были на котке. Он катался блестяще — легко, стремительно, с грацией хищника. Я же цеплялась за борт. Он смеялся, потом взял меня за руки и катал по льду, пока у меня не закружилась голова. Тогда я думала, что это счастье. Что он — моя опора. А через несколько недель он использовал информацию, полученную в тот вечер, чтобы организовать нападение.

— Касс? — Алекс смотрел на меня с беспокойством. — Все в порядке? Мы не будем, если не хочешь.

— Нет...все хорошо, — я выдохнула, отгоняя призраков. — Давай...попробуем.

Мы надели коньки. Как и тогда, я чувствовала себя неуклюжим слоненком на льду. Алекс же, к моему удивлению, держался уверенно.

— Ты умеешь кататься? — удивилась я.

— В детстве немного занимался хоккеем, — признался он, слегка смутившись. — Пока не понял, что объектив интереснее шайбы.

Он взял меня за руки, как когда-то Доменико, и повез по льду. Но это было совсем другое. Не было той демонической грации, того ощущения опасной силы. Движения Алекса были мягкими, поддерживающими. Он шутил, подбадривал меня, и скоро я расслабилась и начала смеяться над своими собственными попытками устоять.

И вот, на очередном вираже, я поскользнулась и с визгом полетела вперед, увлекая его за собой. Мы с грохотом рухнули на лед, и он, чтобы смягчить падение, оказался подо мной. Мы лежали, тяжело дыша, наши лица были в сантиметрах друг от друга. Его щеки раскраснелись от холода, глаза сияли. Пар от нашего дыхания смешивался в облачко между нами. Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько тепла, нежности и чего-то еще...чего-то большего.

— Кассандра, — прошептал он, и его рука легла мне на щеку.

Я видела, как он медленно приближается. И в этот момент внутри меня все оборвалось. Не потому, что я не хотела этого. Я хотела. Отчаянно. Но перед глазами встало лицо Доменико и его слова: «Это было только начало».

Инстинкт самосохранения – и защиты Алекса – сработал быстрее мысли. Я резко оттолкнулась от него и встала на ноги, пошатываясь.

— Прости...я...мне нужно...отдышаться.

Я видела, как его лицо померкло от недоумения и легкой обиды. Но он, настоящий джентльмен, тут же поднялся и улыбнулся, будто ничего не произошло.

— Конечно. Лед, знаешь ли, не самое удобное место для...ну, в общем. Пошли, я куплю тебе горячего шоколада.

Мы катались еще немного, но магия вечера была разрушена. Я была напряжена, а он старался быть как можно более легким и непринужденным, но я чувствовала стену, которая выросла между нами.

Когда он провожал меня домой, мы шли в немного неловком молчании. У самого подъезда он остановился.

— Касс, я...мне сегодня позвонили из одного журнала. Похоже, меня рассматривают на позицию штатного фотографа.

У меня похолодело внутри. Новая работа. Еще одна цель для Доменико.

— Это...прекрасно, Алекс. Поздравляю.

— Спасибо. Но... — он вздохнул. — Дело в том, что мне действительно нужна эта работа. Не только ради карьеры.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была непривычная серьезность.

— У меня есть младшая сестра. Сара. Она...больна. Хроническое заболевание. Лечение дорогое. Родительской зарплаты...не всегда хватает. Моя работа – это не просто хобби. Это...необходимость.

Мир вокруг меня поплыл. Теперь все обрело новый, ужасающий смысл. Доменико угрожал не просто карьере Алекса. Он угрожал здоровью его сестры. Он знал? Или это была просто чудовищная случайность? Неважно. Теперь ставки взлетели до небес.

— Я...я не знала, — прошептала я.

— Я редко об этом говорю, — он улыбнулся грустной улыбкой. — Но...я хотел, чтобы ты знала. Ты стала для меня очень важна, Кассандра.

Эти слова добили меня. Он открывался мне, а я несла в его жизнь хаос и разрушение.

— Алекс... — я не знала, что сказать.

— Все в порядке, — он мягко прервал меня. — Не нужно ничего говорить. Просто... подумай. О нас. Я не буду давить. Спокойной ночи, Касс.

Он повернулся и ушел. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Я должна была положить этому конец. Ради него. Ради его сестры.

Я поднялась в квартиру, скинула пальто и упала на диван. Тень тут же запрыгнул ко мне на колени, мурлыча, пытаясь утешить. Я гладила его, и отчаяние накатывало волнами.

И тогда, как по расписанию, раздался тот самый, ненавистный щелчок. Уведомление от Доменико.

Сердце упало. Я медленно взяла телефон.

Доменико: Нашел время для развлечений на льду, я смотрю. И для новых...рабочих перспектив. Напоминаю: это был всего лишь первый урок. Не заставляй меня преподавать тебе второй. Он будет гораздо суровее. Для всех участников.

Он знал. Он знал о катке. Он знал о новой работе. Он следил за нами. Возможно, кто-то из его людей был там, в толпе. Или он поставил прослушку на телефон Алекса. Это не имело значения. Он был вездесущ. Как Бог-мститель в моей личной трагедии.

Я не ответила. Я просто сидела в темноте, слушая, как Тень мурлычет, и понимала, что у меня нет выбора. Ради Алекса и его сестры, я должна была разорвать эту связь. И сделать это так, чтобы он никогда не захотел вернуться. Чтобы он ненавидел меня. Только так я могла его спасти.

А самой страшной была мысль, пробивавшаяся сквозь боль: часть меня не хотела его отпускать. И эта часть снова предательски отозвалась на прикосновение Доменико в темноте склада. Я была в ловушке. Между прошлым, которое не отпускало, и будущим, которое я не могла себе позволить.

(тгк https://t.me/nayacrowe.)