Золотая клетка, Часть 50

Пятница началась с того, что первый луч солнца, пробившийся сквозь щель между шторами, упал прямо мне на лицо. Я зажмурилась и потянулась, и в этот момент на прикроватной тумбочке завибрировал телефон. Первая мысль — тревожная, связанная с вечерним заданием. Но на экране горело имя Алекс.

Алекс: Утро доброе, пятница! Готовься, день будет длинным и, надеюсь, не слишком похожим на пятницу.

Кассандра: Доброе. А на что должна быть похожа пятница, по-твоему?

Алекс: На предвкушение. Как будто за углом тебя ждет что-то удивительное. А не просто два дня без будильника.

Я улыбнулась, все еще лежа в постели. Тень, почуяв мое пробуждение, запрыгнул на кровать и уткнулся мокрым носом в мою руку, требуя завтрак.

Кассандра: Удивительное, говоришь? Пока мое единственное предвкушение — это кофе.

Алекс: Кофе — это святое. Но я могу предложить кофе с компанией. И с прогулкой. Если ты, конечно, не против составить мне компанию. Солнце сегодня обещает быть щедрым.

Мое сердце сделало тревожный скачок. Вечером задание. Я должна быть сосредоточена, холодна, собрана. Прогулка с Алексом — это все, что противоположно этому состоянию. Это риск. Это слабость.

Кассандра: Алекс, я...не уверена. У меня сегодня много дел.

Алекс: Всего на час. Обещаю вернуть тебя в целости и сохранности. И с кофе. И, возможно, с парой неплохих фотографий. Я видел, как ты смотришь на тот старый мост у набережной. Думаю, он тебе нравится.

Он заметил. Неделю назад, проезжая мимо, я вскользь упомянула, что люблю этот мост. Он запомнил. Эта внимательность растрогала и напугала меня одновременно. Сопротивляться было бесполезно. Да и не хотелось.

Кассандра: Хорошо. Только на час. И кофе мой — двойной латте.

Алекс: Есть! Встречаемся у того самого моста через час?

Я подтвердила и, с странным чувством легкой паники и предвкушения, поднялась с кровати. День, который должен был быть посвящен мрачным приготовлениям, вдруг обрел яркий, заманчивый луч.

Пока кофемашина шипела и булькала, я насыпала корм Тени. Он ел, громко урча, задевая мои ноги хвостом. Я смотрела на него и думала, как просто устроен его мир: еда, сон, любовь. Иногда мне казалось, что он единственный, кто по-настоящему знает меня — ту, что прячется за масками Стеллы и Кассандры.

Решив привести в порядок мысли, я занялась уборкой. Это всегда помогало мне упорядочить хаос в голове. Протирая пыль на верхней полке книжного шкафа, мои пальцы наткнулись на что-то мягкое, закатившееся глубоко в угол. Я нащупала и вытащила небольшой, свернутый в трубочку, кусочек ткани. Это был мужской носовой платок. Шелковый, темно-синий, с вышитой в углу латинской буквой «М».

Воздух застрял у меня в горле. Я узнала его мгновенно. Это был платок Доменико.

Воспоминания нахлынули волной, сбивая с ног. Мы были в его студии. Шел дождь. Я плакала, читая письмо от отца, который требовал немедленно вернуться домой. Доменико, не говоря ни слова, протянул мне этот платок. Его пальцы коснулись моей щеки, смахивая слезу.

— Не плачь, Кассандра, — прошептал он, и его голос был таким нежным, что я расплакалась еще сильнее. — Ничто не может разлучить нас. Никогда.

Я взяла платок. Он пах им — красками, сандалом и чем-то неуловимо опасным. Я так и не отдала его. Он стал моим талисманом, моей тайной. Потом, после его предательства, я хотела его выбросить, но не смогла. Видимо, запрятала так глубоко, чтобы забыть. И забыла.

И вот он снова в моих руках. Символ самой большой лжи в моей жизни. Я сжала шелк в кулаке. Боль была острой и свежей, как будто все произошло вчера. Затем я резко разжала пальцы. Нет. Я не позволю ему испортить мне этот день. Я не позволю его призраку встать между мной и тем, что могло бы быть настоящим.

Я решительно сунула платок в карман, чтобы выбросить по дороге. Призраки прошлого не должны были иметь власти над настоящим. Не сегодня.

Через час я стояла у старого арочного моста. Солнце и вправду было щедрым, оно заливало золотым светом кирпичную кладку и отражалось в воде. Алекс уже ждал, прислонившись к перилам. В руках он держал два стаканчика кофе. Увидев меня, он улыбнулся своей открытой, солнечной улыбкой.

— Вовремя, — сказал он, протягивая мне стаканчик. — Как и обещал, двойной латте.

— Спасибо, — я взяла кофе, и наши пальцы снова ненадолго встретились. — Ты всегда такой пунктуальный?

— Только когда речь идет о чем-то важном, — парировал он, и в его глазах мелькнула искорка.

Мы начали прогулку, неспешно двигаясь по набережной. Алекс рассказывал о своем последнем проекте — он снимал серию портретов для журнала о молодых ученых. Он с таким воодушевлением описывал их глаза, полные одержимости своими открытиями, что я не могла оторваться от его рассказа. Он видел в людях что-то особенное, какую-то искру, которую стремился запечатлеть.

Я заметила его привычку: когда он о чем-то задумывался или слушал внимательно, он слегка покусывал нижнюю губу. И еще он постоянно поправлял ремешок своей фотосумки, перекинутой через плечо. Эти маленькие, неосознанные жесты делали его настоящим, живым.

Мы дошли до небольшой смотровой площадки и остановились, глядя на проплывающие внизу баржи. Разговор как-то сам собой перешел на более личные темы. Он спросил о моем детстве, и я, опустив все самое опасное, рассказала о летах у бабушки, о Луке.

— А у тебя есть братья или сестры? — спросила я, вспомнив ту самую помаду.

— Сестра, — он улыбнулся. — Мария. Младшая. Ей двадцать, она учится на дизайнера. Настоящий ураган. Вечно оставляет свои вещи в моей машине, когда я ее подвожу.

Сердце у меня в груди сделало кувырок. Так вот оно что.

— А...она, наверное, пользуется яркой помадой? — осторожно спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Я что-то подобное в твоей машине видела.

Алекс повернулся ко мне, и на его лице появилось понимающее выражение.

— Ага, это ее. Ядовито-красная, да? Она ее обожает. Говорит, что это цвет «силы и решимости». — Он посмотрел на меня пристально. — Ты что, подумала, что это...чья-то еще?

Я почувствовала, как краснею, и отхлебнула кофе, чтобы скрыть смущение.

— Я...не знаю. Просто заметила.

— Кассандра, — его голос стал мягче. — У меня нет ни жены, ни невесты, ни даже постоянной подруги, если уж на то пошло. Последние несколько лет моя главная спутница — это вот она, — он похлопал по фотоаппарату. — И, если честно, в последнее время мне начинает казаться, что ей пора уступить место кому-то...поинтереснее.

Он не смотрел на меня, когда говорил это, а уставился на воду, но я видела, как напряглись его плечи. И в моей груди что-то распустилось, как бутон, почувствовавший первое весеннее солнце. Чувство облегчения было таким сильным, что я едва сдержала улыбку. Никакой другой женщины. Он был свободен.

— Фотоаппарат — требовательная дама, — сказала я, и голос мой прозвучал немного дрожаще. — Ревновать будет.

— Научится делиться, — он обернулся и улыбнулся, и в его глазах я увидела то же теплое, трепетное чувство, что бушевало во мне.

Мы пошли дальше. Прогулка затянулась. Мы говорили обо всем и ни о чем. Он шутил, а я смеялась, и это чувство было таким легким, таким освобождающим. Он делал мне комплименты, но не навязчивые, а какие-то точные: о моем смехе, о том, как я смотрю на город, о том, как подобрала слова, чтобы утешить его рассказ о провальной съемке.

Вдруг с реки потянул холодный ветер, и небо на западе начало стремительно заволакивать тяжелыми, свинцовыми тучами.

— Кажется, нас ждет дождь, — сказал Алекс, смотря на небо. — И не просто дождь, а настоящая гроза.

Пока он говорил, первые тяжелые капли упали на мостовую, оставляя темные пятна. Дождь усиливался с каждой секундой.

— Бежим! — крикнул Алекс, хватая меня за руку.

Мы бросились к ближайшему укрытию — арке старого склада. Мы добежали как раз в тот момент, когда небо разверзлось и хлынул настоящий ливень. Мы стояли под аркой, тяжело дыша, мокрые и смеющиеся. Я чувствовала, как его рука все еще сжимает мою. Он не отпускал ее.

— Ну вот, — выдохнул он, смахивая капли воды с лица. — Теперь ты промокла из-за меня.

— Ничего страшного, — улыбнулась я, и это была чистая правда.

Мы стояли и смотрели на стену дождя, закрывающую город. Было шумно, но под нашей аркой царила своя, тихая вселенная. Он все еще держал мою руку, и его большой палец нежно проводил по моей коже. Это простое прикосновение заставляло все мое тело трепетать. Я смотрела на его профиль, на мокрые пряди волос, прилипшие ко лбу, и думала, как сильно я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Чтобы вечер и его мрачное задание никогда не наступали.

Но время шло. Дождь начал стихать, превращаясь в мелкую морось. Небо все еще было серым, но сквозь тучи пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая мокрый город в золотистые и сиреневые тона. Вечер приближался, неумолимый, как прилив. И я знала, что скоро мне придется вернуться в свою настоящую кожу. В кожу Кассандры Косты. Но пока, под этой аркой, с его рукой в моей, я была просто Кассандрой. И этого хотелось навсегда.

Дождь стих так же внезапно, как и начался, оставив после себя чистый, промытый воздух и блестящие мокрые улицы. Город в предзакатных лучах казался свежим и новым, словно только что родившимся. Алекс все еще держал мою руку, и я не спешила ее забирать.

— Гроза прошла, — сказал он, глядя на проясняющееся небо. — Может, прогуляемся еще немного? Посмотрим на закат с набережной?

«Да», — кричало во мне все существо. «Да, да, да!» Я хотела, чтобы этот день длился вечно. Я хотела забыть о всем: о семье, о долге, о Доменико, о предстоящей ночи. В глазах Алекса я видела то же желание — продлить этот миг, эту хрупкую реальность, в которой мы были просто парнем и девушкой, гуляющими по городу.

— Хорошо, — согласилась я, и мое сердце запрыгало от радости, которая тут же была отравлена уколом вины. — Только ненадолго.

Мы пошли дальше, и время потеряло свою власть надо мной. Я полностью погрузилась в момент: в его смех, в его рассказы, в тепло его руки. Я забыла, кто я. Я забыла, что у меня есть другая жизнь, которая вот-вот напомнит о себе.

Когда солнце начало садиться, окрашивая небо в багровые и золотые тона, я случайно взглянула на время на своем телефоне. Ледяная волна ужаса накрыла меня с головой.

Было уже поздно. Гораздо позже, чем я предполагала. Задание начиналось через час. Мне нужно было переодеться, проверить оружие, выйти на связь...Паника, острая и безжалостная, сжала мне горло. Мое дыхание перехватило.

Алекс сразу заметил перемену.

— Кассандра? Что-то не так?

— Я...мне срочно нужно идти, — выпалила я, и голос мой прозвучал хрипло и неестественно. — Я совсем забыла...у меня важная встреча. Работа.

Он смотрел на меня с недоумением и заботой.

— Конечно. Я провожу тебя?

— Нет! — это прозвучало резче, чем я планировала. Я видела, как он немного отстранился.

 — Прости. Я...я сама. Это срочно. Мне нужно...подготовиться.

Я видела рану в его глазах, и мне стало до боли жаль. Но что я могла сделать? Сказать ему: «Извини, мне нужно переодеться в тактическую одежду, вооружиться и пойти рисковать жизнью на темном пирсе»?

— Хорошо, — сказал он мягко, но в его голосе появилась настороженность. — Ты уверена, что все в порядке? Ты выглядишь...напуганной.

— Все хорошо, — солала я, заставляя себя улыбнуться. — Просто завал на работе. Свадьба...знаешь, непредсказуемая штука. Спасибо за прогулку, Алекс. Она была... прекрасной.

Я потянулась и наспех поцеловала его в щеку. Его кожа была теплой, и я почувствовала, как он вздрогнул от неожиданности.

— Позвони мне, когда освободишься — попросил он, и в его глазах была тень беспокойства.

— Обязательно, — солгала я еще раз, разворачиваясь и почти бегом направляясь к своей квартире. Я чувствовала его взгляд на своей спине, и каждый шаг отдавался болью в сердце. Я бежала от него. Бежала обратно в свою золотую клетку.

В квартире царила звенящая тишина. Тень, почуяв мое напряжение, спрятался под диваном. Я действовала на автопилоте, быстро и эффективно. Сначала — душ, чтобы смыть с себя запах дождя, кофе и его одеколона. Потом — одежда. Черные тактические брюки, плотная черная водолазка, черные бесшумные кроссовки. Я собрала волосы в тугой низкий пучок — никаких распущенных прядей, которые могли бы помешать. Никаких украшений. Только функциональность.

Затем оружие. Я проверила свой стандартный пистолет, бесшумно вставила магазин и закрепила кобуру на поясе, под водолазкой. На лодыжку пристегнула нож в легких ножнах. Я смотрела на свое отражение в зеркале. Передо мной стояла Кассандра Коста. Холодная, собранная, опасная. Кассандра, смеявшаяся под дождем с Алексом, исчезла без следа.

В кармане прозвучал тихий, но настойчивый сигнал рации. Я вставила миниатюрное устройство в ухо.

— Говори, — сказала я ровным, лишенным эмоций голосом.

— Кассандра, это отец. — Голос Ренато Косты был таким же холодным, как и мой. — Планы изменились. Наши источники сообщают, что Марчелли знают о сделке. Они не станут атаковать напрямую, это слишком рискованно. Но они могут попытаться саботировать или устроить засаду на подъездах. Будь начеку. Лука уже на месте. Координаты отправлены.

Марчелли. Доменико. Мое сердце упало. Возможность столкнуться с ним лицом к лицу, здесь, в темноте, в самой гуще дела, была моим худшим кошмаром. Но я лишь кивнула, хотя он не мог меня видеть.

— Поняла. На связи.

Я вышла из квартиры и спустилась в гараж, где меня ждала неприметная темно-серая машина с тонированными стеклами. Я села за руль, и машина бесшумно выехала на ночные улицы. Я вела ее автоматически, мой мозг был уже там, на пирсе, просчитывая возможные сценарии.

Порт ночью — это отдельный мир. Мир гигантских, безмолвных теней кораблей, скрипа металла, запаха соли, мазута и ржавчины. Я припарковалась в двух кварталах от указанного пирса и дальше двигалась пешком, сливаясь с тенями. Воздух был холодным и влажным, с реки дул пронизывающий ветер.

Я бесшумно перебралась через забор и приземлилась на мягкую землю. Двигаясь от одного укрытия к другому — контейнеры, штабеля досок, заброшенные строения — я продвигалась к месту встречи. И вот, в тени огромного крана, я увидела его.

Лука. Мой брат. Он был одет так же, как и я, в черное. Его лицо в полумраке казалось резким и напряженным. В руках он держал автомат, опущенный вниз. Увидев меня, он кивнул.

— Сестра. Опоздала.

— Были...непредвиденные обстоятельства, — пробормотала я.

— Отец в курсе про Марчелли?

— Да.

Лука сжал губы. Его неприязнь к Доменико и всей семье Марчелли была еще сильнее моей. Для него это было не личное, как для меня, а вопрос долга и мести.

— Хорошо. Значит, будет весело. Грузовик должен подъехать к пирсу №7 через пятнадцать минут. Наша задача — обеспечить прикрытие и чистоту сделки. Сильвано и его ребята будут грузить. Мы — их глаза и уши. Держись ближе ко мне.

Я кивнула, проверяя свой пистолет. Адреналин начал наполнять мои вены, вытесняя все остальные эмоции. Страх, сомнения, мысли об Алексе — все это ушло на второй план. Остался только холодный расчет и обостренные чувства. Я прислушивалась к каждому шороху, вглядывалась в каждую тень.

— Пошли, — тихо сказал Лука, и мы, как два призрака, двинулись вдоль линии контейнеров по направлению к пирсу №7.

Темнота сгущалась, и в тишине порта слышался только отдаленный гул города и плеск воды о сваи. Мы были охотниками. И мы знали, что где-то там, в этой же темноте, возможно, притаилась другая стая. Стая во главе с человеком, чей призрак преследовал меня все эти годы. И эта ночь могла закончиться чем угодно.

(тгк https://t.me/nayacrowe.)