Возвращение к себе, Часть 49

Следующие несколько дней пролетели в странном, двойственном состоянии. С одной стороны — исцеляющий покой бабушкиного дома. Мы много гуляли по пустынному пляжу, собирали ракушки, молча сидели на веранде, слушая океан. Бабушка не лезла с расспросами, но ее присутствие было самой лучшей терапией. Она кормила меня пирогами и своей безоговорочной любовью, и понемногу лед вокруг моего сердца начинал таять.

С другой стороны — призрак Доменико. Его образ преследовал меня. Я ловила себя на том, что вглядываюсь в лица редких прохожих, ожидая увидеть его высокую, строгую фигуру. Каждый шум машины заставлял меня вздрагивать. Ночью мне снились кошмары: то он стоял на краю обрыва и смотрел на меня своими пустыми глазами, там я снова была той девочкой, которая верила каждому его слову, а потом просыпалась от собственного крика.

Но был и Алекс. Его сообщения стали моим якорем, связью с нормальным, светлым миром.

Алекс: Утро. Каков план завоевания мира на сегодня? Кроме поедания бабушкиных пирогов, разумеется.

Кассандра: План амбициозный. Лежать в гамаке и смотреть на облака. Возможно, решу, какое варенье к чаю выбрать. Это исчерпывающе займет мой день.

Алекс: Завидую. Я тут третий час снимаю капризную модель, которая утверждает, что ее «аура не резонирует с естественным светом». Высылаю тебе SOS в виде фото ее нерезонирующей ауры.

Он присылал смешные, нелепые фотографии с съемок, отрывки диалогов с клиентами. Он делился со мной своими мыслями о новой выставке в МоМА, о книге, которую читал, о песне, которая засела в голове. Это было так...нормально. Так далеко от моего реального мира интриг, насилия и вечного страха.

Алекс: А если серьезно...Как ты? Какой-нибудь...призрак, не беспокоит?

Он чувствовал. Всегда чувствовал мое настроение, даже через экран.

Кассандра: Беспокоит. Но теперь у меня есть противоядие.

Алекс: Противоядие? Звучит интригующе. Это что-то вроде секретного бабушкиного эликсира?

Кассандра: Что-то вроде. Сообщения от назойливого фотографа, например.

Он прислал в ответ смайлик с подмигивающим солнышком. И в эти моменты я почти, почти могла забыть о Доменико. Алекс становился тем безопасным местом, в которое я могла мысленно сбежать.

Но пора было возвращаться. Нью-Йорк ждал. Мои дела, моя жизнь, моя война. Прощание с бабушкой было горько-сладким. Она крепко обняла меня на пороге.

— Помни, что я сказала, солнышко. Не позволяй страху украсть у тебя будущее. И...будь осторожна. Тот мальчик...его глаза полны тьмы. Он не успокоится.

— Я знаю, — прошептала я, целуя ее в морщинистую щеку. — Я буду осторожна.

В самолете я сразу же уснула, измотанная эмоциями. И мне снова приснился Доменико. На этот раз мы были в его старой студии, где мы тайком встречались все те годы назад. Он стоял у мольберта, но вместо картины на нем была детальная схема наше дачи под Олбани, с пометками о подходах и слабых местах. Он повернулся ко мне, и в руках у него была не кисть, а мой собственный кинжал.

— Ты думала, можно просто сбежать? — спросил он, и его голос был шепотом, от которого стыла кровь. — Ты думала, что где-то есть место, куда я тебя не последую? Ты — мое самое большое поражение, Кассандра. И я всегда возвращаю свои долги.

Я проснулась от толчка шасси, с сердцем, выскакивающим из груди. За окном плыли огни ночного Нью-Йорка. Он был здесь. Где-то там, в этой паутине огней, Доменико Марчелли строил свои планы. И я должна была быть готова.

Алекс: Приземлилась, покорительница облаков? Или все еще паришь где-то между небом и землей?

Кассандра:На земле. В Нью-Йорке. Снова в реальности.

Алекс: А реальность в данный момент — это встречать тебя с огромной чашкой кофе или оставить в покое и дать отдохнуть после перелета?

Я улыбнулась. Его забота была такой искренней.

Кассандра: Спасибо, но не стоит. Я на такси доеду, я устала.

Алекс: Уже поздно. Таксисты ночью — лотерея. Я уже здесь, на парковке. Не спорь. Бесплатный трансфер до дома, с шутками и прибаутками.

Я замерла, читая сообщение. Он здесь? Он приехал встречать меня, хотя я его не просила? По коже побежали мурашки — на этот раз не от страха, а от чего-то теплого и тревожного одновременно.

Самолет приземлился. Я, как в тумане, прошла контроль, получила багаж. И вот я вышла в зал прилета. И увидела его.

Алекс стоял, прислонившись к стойке, в темных джинсах, черной футболке и кожаной куртке. В руках он держал два бумажных стаканчика. Он улыбнулся, увидев меня, и это была не та холодная, расчетливая улыбка Доменико, а широкая, открытая, с лучиками морщинок в уголках глаз. Он выглядел как сама жизнь, как глоток свежего воздуха после удушья.

— Добро пожаловать домой, — сказал он, протягивая мне один из стаканчиков. — Двойной латте. Как ты любишь.

Я взяла стаканчик, и наши пальцы снова едва коснулись.

— Ты не должен был, — прошептала я.

— Знаю. Но я хотел.

Он повел меня к своей машине. Это был не новенький люксовый внедорожник, как у Доменико, а потрепанный внедорожник Jeep Wrangler с откидным верхом. В салоне пахло кожей, кофе и его одеколоном — что-то древесное, с ноткой бергамота. На сиденье лежала фотокнига, на полу валялся пустой стаканчик от кофе. В машине была жизнь, творческий беспорядок.

Я заметила в подстаканнике тюбик помады для губ. Ярко-красной. Ледяная рука сжала мое сердце. Конечно, у такого парня, как он, не может не быть кого-то. Он просто вежлив. Или я ему просто интересна как загадка.

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть разочарование на лице. Не надо было ни во что ввязываться. Так и знала.

— Пристегнись, — сказал Алекс, заводя двигатель. — Поехали домой.

Мы выехали из аэропорта. Ночной Нью-Йорк встретил нас неоном и бесконечным потоком машин. Алекс не пытался засыпать меня вопросами. Он включил тихую, меланхоличную музыку и просто ехал, изредка комментируя дорожную ситуацию или указывая на какой-нибудь интересный световой инсталляцию.

— Как бабушка? — спросил он наконец.

— Прекрасна. Наполовину закормила меня насмерть, наполовину выдала годовой запас житейской мудрости.

— Звучит как идеальное соотношение. А океан? Он тебе что-нибудь нашептал?

— Он сказал, что я слишком много думаю.

Алекс рассмеялся.

— Океан — мудрая штука. Мне бы такого советчика. Мой внутренний голос обычно твердит мне только о том, что я забыл оплатить счета за электричество.

Я улыбнулась, глядя на его профиль, освещенный огнями с улицы. Он был таким... настоящим. Таким непохожим на всех мужчин в моей жизни. Он не пытался меня поразить, не смотрел на меня как на трофей или угрозу. Он просто был рядом.

Мы подъехали к моему дому. Он заглушил двигатель, и в салне воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким гулом города.

— Ну вот и приехали, — сказал он. — Спасибо, что доверила мне свою безопасную перевозку.

— Спасибо за кофе и...за встречу.

— Всегда пожалуйста, Кассандра.

Он посмотрел на меня, и его взгляд стал серьезнее.

— Я не знаю, что там было, в том месте, куда ты уезжала. И не буду спрашивать. Но просто знай...что здесь, в Нью-Йорке, у тебя есть кто-то, кто рад тебя видеть. Всегда.

Эти слова прозвучали так искренне, что у меня снова сжалось горло. Он протянул руку и очень мягко, почти невесомо, провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, лежавшей на колене. Это было мимолетное, почти дружеское прикосновение, но от него по всему моему телу разлилось тепло.

— Хорошо, — прошептала я. — Я...я буду иметь это в виду.

Я вышла из машины и, не оглядываясь, пошла к подъезду. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Дверь закрылась, и я прислонилась к ней, слушая, как его машина уезжает.

В квартире было тихо и пусто. Без Теня, без его мурлыканья, без следов чьей-либо жизни, кроме моей. Я была одна. Снова одна со своими мыслями, со своими страхами, со своей тайной.

Алекс был там, за дверью. Он был теплым, живым, настоящим. И он даже не подозревал, что та женщина, которой он только что держал дверь, которую он вез в своей машине, пахнущей кофе и бергамотом, была не просто организатором свадеб. Она была Кассандрой Коста. Дочерью Ренато Косты. Убийцей. Мафией. И его светлый мир мог бы рухнуть в одно мгновение, если бы он узнал правду.

Я закрыла глаза. С одной стороны — холодная тень Доменико и долг перед семьей. С другой — теплый свет Алекса и призрачная надежда на нормальную жизнь. И я застряла где-то посередине, не принадлежа до конца ни тому, ни другому миру. И самое страшное было в том, что я все сильнее боялась потерять именно тот мир, который даже не был по-настоящему моим.

На следующее утро я отправилась к родителям за Тенью. Солнечное спокойствие бабушкиного дома уже казалось далеким сном. Нью-Йорк встретил меня привычным гулом и суетой.

Мама встретила меня на пороге с Тенью на руках. Кот лениво потянулся, увидев меня, и издал недовольное «мяу», словно упрекая в долгом отсутствии.

— Он скучал, — улыбнулась мама, передавая мне пушистый комок. — Все ходил и мяукал.

— Я по нему тоже скучала.

Мы прошли на кухню, где пахло свежей выпечкой. Я уселась за стол, устроив Теня на коленях, и принялась рассказывать маме о поездке — о бабушке, о долгих прогулках, о свежем воздухе и океанских штормах. Я говорила о всем, кроме Изабеллы и ее сына. Некоторые раны были слишком свежи, чтобы ворошить их.

Вдруг в кухню вошел отец. Его появление всегда меняло атмосферу в комнате. Воздух становился плотнее, тяжелее.

— Кассандра. Вернулась.

— Да, папа.

Он сел напротив меня, его пронзительный взгляд изучал мое лицо.

— Как Элеонора?

— В полном порядке. Передает привет.

— Хорошо.

Наступила пауза, которую он заполнил сам, отпив из своей фарфоровой чашки.

— Отдохнула? Готова к работе?

— Я всегда готова к работе, папа. У меня как раз на следующей неделе...

— Я не о твоих свадьбах, — он резко прервал меня. Его голос стал тише, но от этого только весомее. — Есть задание. Важное.

Тень на моих коленях насторожился, почувствовав напряжение. Я выпрямила спину, отложив в сторону все личное.

— Что нужно?

— В пятницу в порту будет разгружаться контейнер, — начал он, его слова были отточенными и лишенными эмоций, как будто он читал доклад. — Номинально — детали для машиностроения. Фактически — оружие. Партия для наших друзей из Филадельфии. Сильвано будет координировать на месте, но нужна чистая пара глаз. Ты поедешь с Лукой как наблюдатель. Твоя задача — убедиться, что все идет по плану, и вовремя заметить, если что-то пойдет не так. Со стороны портовых властей все чисто, но...семья Марчелли активизировалась. Они могут попытаться вмешаться.

При упоминании этой фамилии мое сердце упало. Доменико. Это его рук дело.

— Я поняла, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось. — В пятницу. Я буду готова.

Отец кивнул, удовлетворенный. И тут же, словно по щелчку выключателя, его выражение лица смягчилось. Он снова стал просто отцом.

— А бабушка как? Цветы ее все еще цветут?

— Да, папа. Олеандры как раз цветут.

— Хорошо. А у этого бездельника, — он кивнул на Теня, который снова растянулся у меня на коленях, — тут аппетит проявился знатный. Всего за неделю успел распробовать утку по-пекински, которую шеф для твоей матери готовил.

Я невольно улыбнулась, гладя кота за ухом. Эта способность отца мгновенно переключаться с босса мафии на заботливого отца и деда всегда поражала и немного пугала меня. В его мире все было четко разделено.

Забрав Теня и его многочисленные игрушки, я отправилась домой. Но сидеть в пустой квартире с тревожными мыслями о предстоящем задании и призраком Доменико не хотелось. Я набрала Хлою.

— Выходи гулять! Пока не начались дожди и слякоть! Нужно нагнать упущенное за время моего затворничества!

Час спустя мы бродили по Центральному парку, наслаждаясь последними по-настоящему теплыми лучами солнца. Листья уже начали желтеть и краснеть, окрашивая аллеи в огненные цвета. Хлоя, как всегда, болтала без умолку, рассказывая о своих злоключениях с Марком.

— ...и представляешь, он опять забыл про нашу годовщину! Говорит, у него дедлайн был! — она вздохнула, но в ее глазах не было злости, лишь легкое раздражение. — Ну ничего, я ему напомнила. Заказала на его счет ужин в том самом ресторане. Пусть учится. А ты как? Отдохнула? Может, там, на океане, встретила какого-нибудь загорелого серфера?

Я засмеялась, но почувствовала легкий румянец на щеках.

— Нет, серферов не было. Но...помнишь того фотографа? Алекса?

Хлоя тут же оживилась.

— Естественно, помню! Ты же про него все последние дни в сообщениях писала! Ну, рассказывай! Что с ним?

Я рассказала ей о нашей переписке, о том, как он встретил меня в аэропорту. Я умолчала о помаде в его машине и, конечно, о Доменико. Я описала его шутки, его заботу, и как он смотрел на меня.

— О, боже, Касс! — Хлоя захлопала в ладоши. — Да он в тебя влюблен! Это же очевидно!

— Не говори ерунды, — отмахнулась я, но поймала себя на том, что снова улыбаюсь. — Он просто...хороший парень.

В этот момент мы вышли на поляну, усыпанную золотыми кленовыми листьями. И там, под огромным деревом, я увидела его. Алекса. Он стоял с камерой в руках, снимая молодую пару, которая обнималась, утопая по щиколотку в листве. Он был сосредоточен, его лицо выражало творческую одержимость.

Хлоя тут же схватила меня за локоть.

— Смотри! Это же твой фотограф! Какое совпадение!

Алекс, словно почувствовав наш взгляд, обернулся. Увидев меня, он удивленно улыбнулся и помахал рукой. Он что-то сказал паре, а затем направился к нам.

— Кассандра! Какая встреча! — он выглядел действительно радостным. — Хлоя, я прав?

— Да, это я, — улыбнулась Хлоя, с интересом его разглядывая.

— Мир тесен, — сказала я, чувствуя, как учащается пульс.

— Самое лучшее его качество, — парировал Алекс. Он посмотрел на нас, на золотую поляну, и его глаза загорелись. — Слушайте, а не возражаете, если я вас быстро сфотографирую? Свет сейчас идеальный, и вы обе смотритесь просто потрясающе на этом фоне.

Хлоя тут же согласилась. Я немного замешкалась, но он посмотрел на меня с такой искренней просьбой, что я не смогла отказать.

— Не надо позировать, — сказал он, поднимая камеру. — Просто постойте там. Поболтайте. Забудьте, что я есть.

Мы так и сделали. Хлоя что-то щебетала мне на ухо, а я смеялась, глядя на нее. Алекс двигался вокруг нас, щелкая затвором. Через несколько минут он опустил камеру.

— Готово. Спасибо, девушки. Вы — идеальные модели.

Мы поболтали еще пару минут, но Алекс, видимо, торопился закончить работу с парой. Мы попрощались, и я почувствовала легкое сожаление, что эта случайная встреча закончилась так быстро.

— Ну что, я же говорила! — начала Хлоя, едва мы отошли. — Он явно от тебя без ума! И он такой милый! И талантливый!

Мы гуляли еще около часа, и болтовня Хлои немного отвлекла меня от мрачных мыслей. Но где-то на заднем плане всегда маячило пятничное задание и холодный образ Доменико.

Вернувшись домой, я накормила Теня и принялась за работу. Вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, на телефон пришло сообщение.

Алекс: Не могу не отправить это. Смотри, что за кадр.

К сообщению была прикреплена фотография. Мы с Хлоей стояли под золотым кленом. Я, откинув голову назад, смеялась над чем-то, что она мне говорила. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, освещая нас теплым светом. На моем лице не было ни тревоги, ни груза ответственности — только беззаботная, искренняя радость. Я не узнавала себя в этой женщине.

Алекс: Это сейчас моя любимая фотография. В ней столько...жизни.

Кассандра: Это потому, что Хлоя рассказывала похабный анекдот про своего босса.

Алекс: Неважно. Я поймал твою улыбку. Настоящую. Это дорогого стоит.

Алекс: Знаешь, я серьезно. Тебе нужна фотосессия. Настоящая. Ты невероятно фотогенична, когда расслабляешься.

Я смотрела на фотографию. На ту версию себя, которая могла бы быть, если бы мой мир был другим.

Кассандра: Ты льстишь мне, чтобы получить новую модель бесплатно.

Алекс: Пойман с поличным. Но это не отменяет правды. Ты прекрасна, Кассандра.

Эти слова заставили мое сердце биться чаще. Он не знал, кто я на самом деле. Он видел только оболочку — успешную женщину со своей тайной грустью. Он не видел оружия, не видел крови, не видел страха.

Кассандра: Спасибо, Алекс. За фото. И за...все.

Алекс: Всегда рад быть твоим личным фотографом. Спи хорошо. Пусть тебе снятся золотые клены.

Я положила телефон и выключила свет. Тень устроился у меня в ногах, тихо мурлыча. В квартире было тихо, но в моей голове бушевали противоречивые чувства. С одной стороны — тепло от слов Алекса, от той улыбки на фотографии. С другой — леденящий холод предстоящего задания и вездесущая тень Доменико. Я закрыла глаза, пытаясь ухватиться за образ золотых листьев и улыбки Алекса. Это было мое маленькое, хрупкое убежище. И я знала, что мне придется бороться за него. Против всего моего мира. И против его.